В последнее время я очень беспокойно сплю…

Каждую ночь мне снится один и тот же сон. В нём я иду по жухлой траве, минуя остовы машин и паутину арматуры. Порывы ветра качают заросли кустарника. Серые облака закручиваются в спираль. Густеет туман. Через пару секунд уже неразличимы ржавые «скелеты» КамАЗов…

Лишь ветер, разгоняющий туман, выхватывает из него размытые силуэты, но я продолжаю идти. Через несколько минут передо мной возникает бетонный саркофаг ЧАЭС. Туман рассеивается, давая увидеть ослепительную вспышку…

Выброс! Я пытаюсь бежать, хотя и знаю, что это бесполезно…

Неведомая сила поднимает куски арматуры в воздух, окутывая их голубоватым свечением…

Ещё одна вспышка, и я просыпаюсь в холодном поту…

* * *

Я проснулся задолго до рассвета, вдыхая сырой воздух, и стараясь одуматься от ночного кошмара. Вокруг меня, насколько хватало глаз, простиралось болото, поросшее мелким кустарником.

Выложив перед собой остатки вчерашнего ужина, я уселся на свой, насквозь промокший, спальный мешок, проклиная торговца, продавшего мне «непромокаемое» снаряжение. Впрочем, кого я обманываю? В Зоне никогда не действуют законы физики.

Доев остатки консервов и галет из армейского рациона, я взглянул на часы. Они достались мне от Монгола. Главная особенность этих часов — предсказание времени до выброса. Сейчас до выброса оставалось около трёх суток.

Чернобыльская зона. Здесь не действуют человеческие законы. Здесь каждый день идут бои между Долгом и Свободой, а по ночам через периметр рвутся всё новые и новые сталкеры.

Кто-то теряет здесь последние остатки разума, превращаясь в бессловесных зомби, коих в окрестностях ЧАЭС великое множество. Кто-то находит ценные артефакты, и богатеет в одно мгновение. Кто-то борется со злом, рвущемся из полуразрушенного саркофага, а кто-то наживается на человеческом горе, ведя свой кровавый бизнес. Но никто из них и не подозревал, какие силы дремали в недрах этой проклятой земли, чтобы однажды схлестнутся в решающей схватке.

Это случилось полгода назад. Отморозки всех мастей объединились и атаковали нашу базу. Многие Долговцы тогда погибли, остальные же перебрались на Росток. К счастью, или скорее к несчастью я в их числе.

Всем известно, что боевые отряды Долга делятся на квады — группы из четырёх человек. В таких группах все действуют как один. Говорят, нет лучше друзей, чем однополчане из квада. Последние шесть лет наш квад называют лучшим. Мы выполняли для Долга самые трудные задания, но, не смотря ни на что, всегда возвращались живыми. Именно поэтому выбор пал на нас.

Сегодня нам предстояла не просто вылазка во вражеский тыл, коих было несколько десятков, а нечто более опасное — нам предстояло уничтожить лидера Свободы — Лукаша, и, если повезёт, добраться до Чёрного сталкера.

Пророк доверил нам это задание, и мы не могли его подвести.

Солнце палило нещадно. Мы вышли ещё до полудня, чтобы миновать дикую территорию Росток, и к закату добраться до базы Лукаша. Мы двигались быстро, бесшумно, стараясь не оставлять следов. Мы шли, а из окна старого барака за нами следили двое. Они не выдавали себя, не стреляли — они просто смотрели, изучая нас, как кровосос изучает жертву, отданную ему на заклание…

Забор оказался разрушен взрывом. Видимо, наши предшественники здесь повоевали на славу. За забором располагалось трёхэтажное бетонное сооружении, напоминающее бомбоубежище. На крыше здания находилась огромная антенна, скрученная в спираль неизвестной аномалией.

Смертник указал на испещрённую пулями стену дома, где можно было увидеть чуть различимую надпись «добро пожаловать к кровососу».

— Помнишь, Упырь говорил, что тот, кто выстоит против контролёра в его логове, встретится с кровососом. Наверное, это здесь.

— Не думаю, что кровосос может оказаться страшнее контролёра.

— А Стронглав?

Я на секунду задумался.

Легенду о свирепом кровососе по кличке Стронглав, пожирающем сталкеров, я слышал не один десяток раз. Говорят, новичок из Свободы завалил его с пары выстрелов. Вот только смерть Стронглава не означала, что огромные кровососы навеки исчезли.

— А как ты думаешь, Смертник, почему Лукаш работает на этих головорезов? Он ведь дал клятву бороться с порождениями зоны, и всё такое.

— Здесь вообще творится какая-то чертовщина. Например, лет пять назад я участвовал в карательной операции сталкеров против группировки Грех, а сегодня я видел бойца Греха, которому лично всадил пулю между глаз.

— Думаешь, это не бойцы Греха

— Нет. Грех был полностью истреблён. Никто тогда не выжил.

Я невольно отступил назад, ведь напарник никогда не рассказывал, что был участником той зачистки.

— Сзади. — Закричал Смертник, выпуская несколько пуль в воздух над моей головой.

Говорят, Долг — это не просто сталкерское братство, подобное фанатикам из Монолита, а настоящая армия внутри зоны.

В Долге даже есть свои звания, а дисциплина находится на высочайшем уровне. Вот почему я среди них.

Люди живут своей повседневной жизнью. Одни стремятся вырваться из существующей системы, а другие плывут в потоке, но все они не могут прожить без системы и дня.

Долг — эта система, и как не скорбно признавать, как и любая другая система канет в лету, а до этого момента я — сталкер по кличке Ворон буду стоять на страже периметра, не давая Зоне разрастись…

* * *

Пуля прошла навылет, но всё равно боль была адская.

Шпрот трижды терял сознание, а когда приходил в себя, мог лишь гадать, как близко успели подобраться преследователи. ПДА он разбил накануне, когда его группа, возвращаясь с хабаром, наткнулась на засаду. Наёмников было человек десять. Хорошо вооруженные, они расстреляли большую часть отряда. Пятерых выживших Шпрот повёл обходным путём, но пройти через зараженный полигон не смог. Тут у одного из новичков нервы и не выдержали:

— Вы как хотите, мужики, а я рискну. — И пошел через поле.

Что же было дальше? Шпрот потрогал рану — вроде кровь останавливается.

Всё, что можно было разглядеть в бинокль, так это окно на втором этаже.

В глубине комнаты стояла бочка из-под бензина, в которой колыхалось яркое пламя. Судя по всему, в комнате никого не было.

— Идём? — Прошептал Принц, глядя, как Спрут, затаив дыхание, глядит в бинокль на кирпичное здание блокпоста.

Когда-то это действительно был блокпост. Здесь служило человек сорок, не меньше. Большая казарма на пятьдесят человек, основной корпус, две кирпичные башни по обе стороны, гараж, двухэтажное здание непонятного назначения — всё это теперь смотрелось забытым, потерянным. Крыша казармы обрушилась, проломленная упавшим деревом, на перилах смотровой площадки башни повисли космы жгучего пуха.

— Пошли. — Наконец произнёс Спрут, и, схватив два «тэтэшника», поднялся из-за холма.

Принц поднялся вслед за ним. Они миновали приоткрытые ворота, и оказались в дворике блокпоста.

— Бочка. — Проговорил Спрут и указал на двухэтажное здание.

— Понял, проверю.

Принц скрылся за дверью, а Спрут неспешно направился к главному корпусу. Там горел свет. Ничего необычного — в зоне без подзарядки работают почти все электроприборы. Спрут осторожно приоткрыл дверь, и тут же увидел труп. Мародёр висел в разбитом оконце стеклянной межкомнатной двери. В руке его был зажат старенький браунинг.

Спрут толкнул дверь стволом пистолета, и тут же отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от автоматной очереди. Ему повезло, что стрелял не профессионал — явно новичок. Пули врезались в стену, откалывая куски штукатурки.

Тут же с улицы раздался одиночный выстрел, и дважды рявкнул обрез.

— Спрут, меня зажали, — Закричал Принц, но его голос заглушил автомат.

Километрах в трёх, за полосой колючей проволоки, высился, розовеющий в закатных лучах, больничный комплекс. Лагерь военных находился внутри зоны, что само по себе было довольно странно.

Когда-то здесь, на двадцать первой отметке периметра, стоял блокпост, но после очередного выброса, он оказался «за первым кругом ада», как любил говаривать Ас.

…

Колонна въехала на территорию базы незадолго до заката — четыре тентовых грузовика, два бензовоза, офицерский УАЗ. Двое рядовых подбежали к воротом, и те со скрипом отворились. Внутри базы светило восемь прожекторов, по крайней мере, Спам насчитал восемь. Четыре вышки с часовыми, две кирпичные башни с пулеметчиками, и как минимум два десятка солдат.

— Сколько вас? — Проговорил седовласый офицер, помогая человеку в штатском покинуть салон УАЗа.

— Восемьдесят бойцов, плюс семеро офицеров.

— А может дождаться утра? — Офицер с мольбой взглянул на человека в штатском.

— Нельзя. Потеряем время.

Из грузовиков, тем временем, выпрыгивали полностью экипированные солдаты, и тут же строились на импровизированном плаце.

— Бойцы. — Проговорил незнакомец в штатском. — Пятиминутная готовность.

Мы со Смертником переглянулись. Похоже, военные собрались отправиться вглубь зоны, но зачем?

Застреленный солдат сидел на полу сразу за дверью. Смертник чуть было не налетел на него, торопясь нагнать Шпрота и капитана.

— Во, дела. Это же один из людей Заречного. — Глаза напарника округлились от ужаса.

Я огляделся: солдат был застрелен из Абакана — в луже крови лежали гильзы именно от такого оружия. Но у чёрного нет Абакана. Тогда кто же его убил? Заречный? А почему? Неужто, люди генерала устроили перестрелку?

Я поднял с тела убитого ПДА. Надпись на дисплее гласила «Обладатель этого ПДА погиб — рядовой Файруллаев». Я взглянул на время смерти — ага, за десять минут до того, как погиб Кушнарёв. Значит, этого солдата расстреляли свои. Что же тут вообще происходит?

— Они что, сами его пристрелили? — Смертник принялся копаться в рюкзаке убитого.

— Не знаю, возможно.

— Вот ты, Ворон, вроде соображаешь, что здесь происходит. Объясни мне.

— Не время. — Я махнул рукой, предлагая напарнику продолжить путь.

— А когда будет время? — Смертник поравнялся со мной. — Когда? Мы вступили в сговор с психами из О-сознания, позволили погибнуть Монголу… За один день мы сделали столько, что и за год не разгрести. Я запутался, Ворон.

Я не отвечал. Мне просто нечего было сказать. Я не понимал ни того, почему отряд разделился, ни того, почему выжил Чёрный сталкер, ни того, почему погиб этот солдат. Впервые в жизни передо мной не было реального противника, и цель не была реальной, а лишь абстрактной — предотвратить уничтожение мира. Бред. Бред, и не иначе.

Сколько в зоне баров? Новички, скорее всего, скажут два — «сто рентген» и «сталкер», но старожилы зоны насчитают не меньше дюжины мест, где можно пропустить через организм сто грамм местной водки.

Во-первых, это бар «Шти», недалеко от периметра. Там рыжебородый бармен всегда готов предложить путникам, идущим к периметру, еду и выпивку.

Во-вторых, это бар «сталкер», о котором знает каждый. Есть бар и у Свободовцев. Называется он «Трамплин». А ещё был бар у группировки Грех, и у Чистого неба, и у Монолита на Припяти — так и назывался «Припять». О баре «Кордон», который держат Еврей и Сидорович, я вообще молчу. Лучшим в зоне баром был до недавнего времени бар «Сто рентген», вот только теперь от него остались разве что обугленные руины.

Но дело не в том, сколько существует баров, а в том, какие темы в них обсуждаются: дом, монолит, кордон, хозяева зоны, и многое другое…

Именно в одном из таких баров, на Кордоне, сталкер по имени Жиган поднял бутылку пива и проговорил:

— Давайте выпьем за Ворона, Смертника и Спама. Они доказали, что Хозяева зоны не ужасные существа, а такие же люди, как и мы. За победу, братья-сталкеры.

Жиган был мастером по данным системы жизнеобеспечения. Он обитал в зоне, и был знаменит тем, что стал одним из трёх сталкеров, сумевших пробраться в засекреченную лабораторию Х-20. Другим был Мастер — лучший проводник по эту сторону Милитари. Да и философия Жигана была довольно любопытна:

— Я делю всех сталкеров на две группы. — Говорил он. — Местных — которые постоянно живут в зоне и пришлых, которые время от времени выбираются за кордон.

Жиган попал в зону немногим позже Монгола. Он был водителем грузовика снабжения. Такие грузовики частенько привозили на блокпосты патроны и провизию.

Однажды колонна въехала на территорию одного из блокпостов, совсем как всегда. Вот только выехать за пределы блокпоста машинам было не суждено. Когда водители и группа снабжения разгружали припасы, начался прорыв.

Непроглядный мрак окутал меня, как только я переступил порог. Я сделал несколько шагов, и, преодолев лестничный пролёт, оказался в небольшой комнате, которая, как не странно, была прекрасно освещена.

Напротив выхода я увидел огромного мутанта. Загадочное существо напоминало псевдоплоть, вот только оно было раза в три больше, чем мутировавшая свинья — плоть. Существо стояло на задних лапах, напоминающих когтистые конечности кровососа. Передние лапы были именно такими, какими я себе их и представлял — длинными щупальцами серебристого цвета. Коричневые глаза существа уставились на меня. Кривой рот раскрылся, и три ряда окровавленных клыков заскрежетали друг о друга. Псевдоплоть смерила меня взглядом. Мутант был явно удивлён незваному гостю.

Не дожидаясь, пока псевдоплоть сообразит, что делать, я вскинул Абакан, и выпустил в мутанта длинную очередь. Существо взревело, и повернулось ко мне боком. Пули застучали о хитиновые пластины, закрывающие живот мутанта. Всё было тщетно. Чудовище изловчилось схватило меня за ногу. Я полетел на пол, выронив автомат. Дьявольское создание переместилось к двери, отрезая мне путь к отступлению.

Только теперь я увидел сидящего в углу Гимли. Сталкер был ещё жив, но у него не было правой руки и обеих ног. Он что-то невнятно бормотал, указывая окровавленной рукой в ту часть комнаты, откуда ушел мутант.

Я проследил его жест. В углу комнаты лежало окровавленное тело, облачённое в комбинезон группировки Свобода. Видимо, кто-то из группировки Лукаша забрел сюда несколько часов назад, и попался в лапы мутанта. Около тела лежала грозная винтовка Гаусса. Я вскочил на ноги, перекатился в сторону раненого, уходя от щупалец, и, наконец, схватил в руки винтовку.

— Быстрее, быстрее. — Мастер пробежал около полусотни метров и остановился, подгоняя остальных.

Перед нами сверкала тысячами молний огромная электра, около которой лежало два полуистлевших тела. Зачем они полезли в самый центр аномалии? Этого я никак не мог понять. Будто зная, о чём я подумал, Мастер указал вглубь тоннеля, и я увидел полупрозрачный шар, окутанный голубоватым свечением — артефакт, называемый «лунный свет». Так вот почему эти двое так стремились туда. Чтож, зона жестока.

— Живо за мной. — Проводник изловчился и прыгнул на небольшой деревянный ящик, стоящий в зоне действия аномалии.

Потом перепрыгнул на второй, третий, и благополучно ступил на бетонный пол.

— Эту тропку. — Проговорил он, видя наше изумление. — Использовал в своё время сам Призрак.

— А кто поставил здесь ящики? — Я перескочил через аномалию и встал рядом с Мастером.

— Может Свободовцы, а может кто ещё. Как бы то ни было, Флинт знает эту тропу. Поэтому надо как можно скорее убираться отсюда.

— А кто такой, этот Флинт?

— Тот, с кем Макс разговаривал на мосту — главная ищейка Лукаша. Ну-ка, Ворон, дай-ка мне свою игрушку.

Я снял с плеча винтовку Гаусса, и протянул мастеру. Прицелившись, он выстрелил в самый центр аномалии, превращая ящики, служащие тропой, в щепки.

— Вот теперь порядок. — Он включил фонарь, и медленно пошел по тоннелю.

— Куда он ведёт? — Джет бежал вслед за проводником, заворачивая в кусок ткани подобранный им «лунный свет».

Мастер взобрался к потолку, и толкнул вверх толстый стальной люк. Тот нехотя поддался, и проводник выглянул из него.

Ночной мрак рассеялся, и вот-вот начнёт проступать из-за свинцовых туч усталое солнце.

Мастер был доволен. По его расчетам волна мутантов прошла здесь пару часов назад, а значит, путь дальше свободен.

Мы выбрались наверх, но это был не Рыжий лес, и даже не лаборатория Х-20. Это была Припять. Либо Мастер решился вести группу к центру, либо решил выйти здесь, и вернутся на Милитари, через рыжий лес и Барьер.

— Так мы идём к центру? — Джет повернулся к Мастеру.

— Не знаю. Дай мне пять минут, и я тебе отвечу.

Мастер отошел в сторону, и вдохнул в себя сырой предрассветный воздух.

— Твоя стихия. — Я указал на тонущие в тумане многоэтажки Припяти.

— Моя. — Согласился Мастер, и поглядел на город сквозь бинокль.

— Что-то не так? — Смертник взглянул на проводника, и перевёл взгляд на спящую Припять.

— Всё нормально. — Мастер поднялся в полный рост, и махнул рукой.

Я внимательно смотрел на маленькую, красную точку, медленно двигающуюся по улице. Тук — тук — тук. Армейские ботинки мутанта выбивали дробь, и от этой дроби по спине пробегал холодок. Кто же там, наверху? Я смотрел на красную точку. За серой полоской, которой на экране датчика обозначалась витрина, я видел замеревшую фигуру Спама. Сталкер не шевелился. Чего же он так испугался? И тут я заметил, как на датчике показались сотни красных значков. Прибор запищал, и Вандал закрыл его рукой, чтобы мутанты его не услышали.

— Что это? — Спросил Смертник.

— Мутанты. — Вандал указал пальцем на датчик.

На экране появилось уже не менее трёх сотен красных значков. Они ровными рядами шли за мутантом в армейских ботинках. Внезапно ровные ряды мутантов разделились на несколько шеренг.

— Что они делают? — Вандал с раскрытым ртом смотрел на красные точки, выполняющие парадное построение.

Внезапно от общей процессии отделилось несколько символов. Они быстро перемещались в сторону укрытия Спама.

Раздались выстрелы. Две точки, достигши витрины, погасли. Потом погасла ещё одна точка. Оранжевый индикатор Спама переместился к дальней стене. Его окружило около десятка красных символов. Оранжевый индикатор несколько раз мигнул, и исчез. Что же это значило?

— Он либо мёртв, либо это помехи. — Прошептал Ильич, и поманил нас за собой. — Мы пройдём через подвал, и выйдем с другой стороны, там, где мутантов нет.

Он прошелся по захламлённому подвалу, и, наконец, нащупал на полу ручку большого квадратного люка.

Потянув на себя, сталкер сдвинул крышку люка в сторону, и прыгнул вниз. Его индикатор тоже пропал. Несколько секунд спустя сталкер показался вновь, и покачал головой из стороны в сторону:

— Здесь не пройти. — Голос его казался испуганным.

— Придётся прорываться с боем. — Понял всё Вандал, и передёрнул затвор «грозы».

Я повернул голову в сторону дверного проёма, и похолодел.

Зона начинается с армейского блокпоста. Это известно каждому. Проникнуть в Зону можно разными путями. Можно подкупить часовых. Но это не защитит тебя от выстрела в спину. Можно найти брешь в окружающем Зону кордоне. Но это не значит, что, миновав колючку, ты не влетишь на минное поле. Можно наняться подсобным рабочим в очередную группу исследователей, отправляющуюся в Зону, а по дороге как бы случайно свернуть не в ту сторону. Но это не спасет тебя от притаившегося среди развалин кровососа. И даже если тебе невообразимо повезет, настолько, что минует тебя кислотный туман, стая слепых псов не возьмет твой след, очередной выброс произойдет строго по расписанию, а не на сутки раньше, когда его никто не ждет, и тень Темного сталкера не коснется тебя, все равно, считай, что ты уже покойник. Потому что все только еще начинается. Зона живет по своим законам, изучить которые невозможно. Это ведь только так говорится «по своим законам», а на самом деле никаких законов нет. Так же, как нет и правил. Нет системы, которая могла бы помочь выжить. В зоне можно доверять только самому себе, – своему зрению, обонянию, слуху, своей интуиции, своей способности мгновенно оценить ситуацию и выстрелить, почти не целясь, или вовремя опустить оружие, чтобы дать понять, что у тебя нет враждебных намерений.

Кто-то, собравшийся раньше всех, взял дробовик и вышел за дверь. Снаружи раздались выстрелы. Дверь снова распахнулась.

– Помощь нужна, – негромко, по-деловому обратился к собравшимся разведчик.

– Что там? – Слепые собаки. Большая стая. И пара-тройка полтергейстов среди них, похоже, затесалась. Новый вопрос:

– Как радиация?

– Почти в норме. И пыли нет, можно без респираторов вылезать. Четверо сталкеров подхватили оружие и последов вали за разведчиком. Снаружи раздались сначала разрозненные выстрелы, затем короткие, экономные очереди.

Доктор и его странный спутник место для ночлега не искали. Они точно знали, куда идут, и, как только пришли, остановились. В самом деле, почему не заночевать в яме, оставшейся на месте с корнем вывернутого из земли огромного дерева, при жизни похожего одновременно на дуб и на клен?

Именно так, на дуб и клен одновременно. Казалось бы, что общего у этих двух деревьев? Такой вопрос мог задать только человек, никогда не видевший Зону. Если фауна, подвергшись двойному мутагенному воздействию – радиации и аномальной энергии, – все же как-то сумела приспособиться и ограничить число порожденных Зоной уродливых форм жизни, то с флорой здесь творилось что-то невообразимое. Едва ли не после каждого выброса появлялись новые виды растений, а те, что были прежде, порой претерпевали дичайшую трансформацию. Для ботаников – раздолье. Для сталкеров – сущий кошмар. Никогда не знаешь, чего можно ожидать от нового вида растения.