Темно.

Темно и страшно.

Страшно до жути.

До дрожи под коленками.

Страшно, поскольку не помнишь, что произошло. Не знаешь, где находишься. Не понимаешь, что нужно делать.

Где-то вдали – блеклое, расплывшееся пятно света.

Что это?

Выход из преисподней?

Гупи поднял руку, чтобы провести ладонью по лицу. Так можно попытаться вернуться в реальность – начать осознавать себя как физическую величину, имеющую массу и объем.

Пальцы уперлись во что-то твердое.

Пластиковое забрало шлема.

Точно!

На нем защитный скафандр военного сталкера.

Так, уже хорошо…

Его накрыл огненный шквал.

А потом…

Никакого «потом» уже не было.

Ну, что ж, теперь, по крайней мере, ясно, почему так темно, – он потерял фонарь.

А тихо? Почему так тихо?…

Вырубилась акустическая система шлема?

Возможно…

Затянутыми в тонкую перчатку пальцами Гупи подцепил клапан на груди, под которым находилась панель с настройками основных функций скафандра.

Зашипела отодранная «липучка».

Так, отлично. Звук есть. Он ничего не слышит просто потому что вокруг царит безмолвие.

Вопрос – хорошо это или плохо?

Пока неясно.

Гупи протянул руку в сторону.

Пальцы коснулись стены.

– Очухался?

Тусклое пятно света неожиданно ярко вспыхнуло и метнулось к лицу сталкера.

Гупи шел по коридору следом за Главным.

Рядом двигалась его тень.

Тень то отставала, то обгоняла сталкера. То вдруг начинала подавать какие-то знаки. Как будто старалась предостеречь, предупредить о чем-то. А может быть, наоборот, выражала свое полное одобрение и восторг? Гупи был не силен в разгадывании языка жестов. А говорить тень не умела.

По правую руку от сталкера, низко опустив голову и спрятав руки под полы плаща, шел Журналист. Или, все же, Излом?

И он почему-то не отбрасывал тени.

Или неправильным было то, что следом за сталкером бежала его тень?

– Почему у тебя нет тени?

– Не знаю… А должна быть?

– Наверное… У меня есть. Хочешь, я вас познакомлю?

– Нет, – мотнул головой Излом.

Откуда-то очень издалека доносились звуки музыки.

Гупи прислушался.

Играл ситар.

Гупи вытянул руку в сторону и провел пальцем по розовому кафелю.

Следом за пальцем потянулся светящийся след, расплывающийся психоделическими цветными разводами в ядовито-кислотных тонах.

Ситар зазвучал громче.

К нему присоединилась легкая дробь пальцев, уверенно бегающих по туго натянутой коже бонгов.

– Тебе не кажется это странным? – спросил Гупи у Журналиста.

Прежде чем ответить, тот решил конкретизировать:

– Что именно?

– Все! – дал конкретный ответ Гупи.

– В какой-то мере, – весьма неопределенно ответил Журналист.

– Мы дошли до самого центра Зоны. И что мы здесь видим – грязного, полуголого и, на мой взгляд, не вполне вменяемого старика, который, видишь ли, всем тут управляет. И не как-нибудь, а без особых затей – с помощью допотопного пульта дистанционного управления. Как тебе это нравится?

…Взрыв не стал такой уж большой неожиданностью: с самого начала этой мутной затеи, я ожидал чего-нибудь в этом роде. Повезло только в том, что рвануло сначала перед капотом «Урала», в тентовом кузове которого я и мой несостоявшийся компаньон-наниматель начали своё путешествие в Зону отчуждения, а потом метрах в десяти позади нашего грузовика, опрокинув набок ехавший за нами точно такой же «шарабан», только ему повезло меньше — фугас рванул под днищем, сдетонировал бензобак и машину бросило, как игрушку, в кювет. Повинуясь давно отработанной привычке, я схватил свой рюкзак (скорее точно по привычке: деньги и золотые монеты был зашиты в нательный пояс, а в «сидоре» была только одежда; жалко по большому счёту было только механическую бритву «Спутник» доставшуюся мне от деда) и рывком выпрыгнул из кузова вправо, в сторону от застопорившейся машины. Вовремя. Скорее всего, колонну поджидали и после того как её удалось остановить, со стороны холмов, шедших вдоль грунтовки по которой мы двигались, по остановившимся машинам стали грамотно постреливать, стараясь выбить водил и охранников. Хотя те особо не рвались в бой и словно тараканы шустро разбегались кто куда, что несомненно ускорило их и без того предсказуемую гибель: двоих положил снайпер, ещё двоих посекло осколками брошенной «эфки» и они могли только ползать и орать благим матом. Одному удалось уйти довольно далеко — мужик почти добежал до опушки леса, но оттуда его встретили сразу две автоматные очереди. После такого слишком долго не живут и наш «дикий гусь» тоже не стал — видимо смерть была мгновенной. Колонна встала. Но никто от меткого огня нападавших далеко не ушёл. Да и укрытий особо не было: машины горели, колонну стопорнули аккурат между двух холмов и бежать было просто некуда. Но что-то пошло не совсем правильно: наша и шедшая за нами машины в проход меж холмов втянуться не успели. Шанс был. Пока повезло только мне, больше в лес никто не ломился.

Уверен, что большинство из вас не раз задавались вопросом: «Кто во всем этом виноват?»

Кто повинен в смерти ваших детей, матерей, отцов, братьев, сестер? Кто виноват в том, что ваши дома разрушены, города лежат в руинах и за жизнь приходится даже не то что бороться, а сражаться с оружием в руках? Вас интересует, кто или что стало причиной всего произошедшего? Злой ли гений сумасшедшего ученого, фатальная ошибка военных или природное явление? Вы хотите это знать?

В отдельном кабинете столичного ресторана за накрытым столом сидели двое мужчин. Одному, крупному, рыхлому, краснолицему, было на вид лет пятьдесят, другой выглядел лет на тридцать-сорок, был подтянут и крепок.

– Итак, молодой человек, – сказал краснолицый, – поскольку у вас, сталкеров, не принято называть друг друга по именам, можете звать меня Клещом.

– Хитрован.

– Отлично. Вас рекомендовали мне как самого лучшего сталкера Зоны. Это правда?

Молодой мужчина улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– В Зоне нет лучших или самых опытных. Там все равны. Зона может сделать так, что зеленый новичок пройдет к Исполнителю без единой царапины, а может и так, что мастер гробанется на какой-нибудь пустяковине.

– Меня, знаете ли, больше интересует Блуждающий город и Портал миров в Белом храме.

– Понятно. – Хитрован поскреб ногтем накрахмаленную скатерть. – Значит, рак?

– Хуже, молодой человек. Я банкир, взял значительную сумму у значительных людей. Отдать не смог. Так что теперь на планете Земля нет места, где бы я чувствовал себя в безопасности. Я совсем было отчаялся, как вдруг узнал о Зоне и о Портале миров. Может он переправить меня туда, где меня никто не найдет?

– Да, это он умеет.

Сборник — Чистое небо

Колбаса была склизкой и зеленой. К тому же она воняла. Но что поделать! Выбирать не приходится. Не каждый день в кафешке на углу Заречной «день открытых дверей» для нас, безродных дворняг.

Ну, насчет безродных – это я загнул. Родители мои отсутствием родословной не страдали, но мне от этого не легче. С недавних пор я, как и многие другие, стал обыкновенной бездомной шавкой. А произошло это в тот день, когда к собачьим вольерам и клеткам с другими животными детского центра юннатов подъехала колонна строительной техники. Спасибо нашему местному олигарху. Это ему понадобился под застройку элитным жильем тот кусок земли, на котором детишки и их родители устроили уголок живой природы. Всяких там ежиков, ужиков и воробьев выпустили на свободу. Попугайчиков, черепашек и хомячков разобрали по домам, а здоровякам, вроде меня, повезло меньше. И правда, кто возьмет к себе в малогабаритную квартиру эдакого «лося». Ни разместить, ни прокормить. Вот и гуляю теперь, предоставленный сам себе, по улицам, дворам и закоулкам.

Сборник — Чистое небо

Санитар сидел на земле, привалившись спиной к бетонному блоку с торчащими прутьями ржавой арматуры, и готовился пообедать. Привычный обед, привычный алгоритм действий. Повесить рюкзак на ближайшую ветку, рядом положить винтовку, так, чтобы в случае чего моментально взять в руки. С предохранителя он ее не снимал почти никогда, разве что на базе, где было относительно безопасно. Достав нож, Санитар вскрыл банку с тушенкой и принялся за еду.

Сборник — Чистое небо

Часть I
Мост

Выдержка из ОРАО (Общий Реестр
Аномальных Объектов)
от 27.07.2039 г.
РАЗДЕЛ 3
«СПЕЦИФИЧЕСКИЕ АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ» П. 2
Патогенная область (далее – ПО) – сравнительно небольшая область пространства (от нескольких кв. м. до 1—2 кв. км). Данная аномалия характеризуется ярко выраженным эффектом интенсивного поглощения различных видов энергии. На сленге сталкеров ПО получила название «вампир». Впервые обнаружена в 2037 году в статической области Зоны с кодовым названием «мост».
ОПИСАНИЕ.
Отличительные визуальные признаки: нет.
Воздействие на электронику и человека.

Сборник — Чистое небо

Это место называлось Пески, небольшой поселок у песчаного карьера. Пески держал беспалый Севка Кривонос, и Кривонос была его фамилия, а не то, что обычно думали духи-первоходки. К вопросу обустройства Севка подошел основательно: выбрал заброшенную автобазу, здания на территории укрепил, остальные подорвал. Не пожалел взрывчатки ради хорошего обзора. Еще Севка оборудовал вокруг автобазы периметр с наблюдательными постами и за высоким забором зажил спокойно и, по слухам, богато. Договорился с бандитами, подружился с «Долгом». Завел коммерцию, снабжал провизией проходящих сталкеров (ибо Пески стояли на торной дороге) и артефактами не брезговал.

Глеб Ремизов, по произвищу Рамзес, застрял на Песках случайно. Вообще-то, кроме Кривоноса да пары его ребят, постоянно здесь не жили, но Глебу не повезло. Когда он почти месяц назад протиснулся в едва приоткрытые ворота, ни сил, ни патронов у него уже не было. А был только непогашенный, на двоих с Вороном долг перед Севкой.

Сборник — Чистое небо

– Да-да. Именно, э-э… Отшельник. Их нужно проводить. Это члены франкфуртского отделения «Гринпис». И их заключение нам крайне необходимо. Их слово окончательное, если не решающее, в вопросе выделения грантов. Поэтому вы должны оказать им всемерное содействие. Покажите им, где живут кровососы, в каких условиях…

– Да в замечательных условиях они живут, э-э… профессор. Вот только я из-за безбашенности наших немецких друзей башку подставлять не хочу. Даже за деньги. Даже за неплохие деньги. Кровосос, если дотянется, комбез сталкерский за два удара в клочья рвет. А завалить его – три рожка бронебоек акаэмовских в упор выпустить надо. Желательно в морду, в щупальца, если в затылок не получилось. А вы мне, профессор, предлагаете самому голову в эти самые щупальца засунуть. Ежели вам брылей кровососьих надо – так и скажите. Я их вам натаскаю. Только буду их с уже мертвых срезать, а отстреливать монстряков перед этим стану с безопасного расстояния.

Сборник — Чистое небо

…Я начал вести записи, поскольку не знаю, что может случиться со мной завтра. С моей смертью исчезнет несколько страниц из огромной летописи Зоны, а я не хочу, чтобы это произошло.

Мое появление в Зоне произошло не по стечению обстоятельств, а по личной инициативе. Еще до страшных событий 12 апреля я не мог смириться с ролью маленького винтика в четко отлаженном механизме – нашем обществе. Если ты родился лишь винтиком, то тебе никогда не стать значительной деталью, рассчитывая только на свои силы.

12 апреля в Зоне отчуждения вокруг ЧАЭС произошел взрыв. Были организованы спасательные работы. Политики на экране телевизора успокаивали всех своим оптимистичным настроем, и сам президент уверял, что сделает все возможное для спасения очутившихся там людей. Это были первые часы.

А затем появилась ошеломляющая информация о том, что диаметр Зоны скачкообразно вырос на несколько километров. Спасатели, военные, гражданские и техника, находившиеся возле Периметра, мгновенно погибли. Людьми овладела паника. Все жители близлежащих городов и поселков были быстро эвакуированы. Многие бежали сами, спасая свою жизнь.

Сборник — Чистое небо

Течение подхватило лодку, и Григорий наконец смог отдохнуть, сложив вдоль бортов весла, вынутые из уключин, и откинувшись на свернутый спальный мешок. Теперь главное – не уснуть. Пока река Припять была безопасна, но территория Зоны уже началась. Надо быть начеку. Григорий жалел сейчас, что мало поспал в перевалочном лагере. Да там поспать сложно было. Из рейда вернулась группа сталкеров, и они устроили в Усове грандиозную пьянку по случаю благополучного возвращения. Они пили, шумели, трендели на гитарах и рассказывали уйму историй собравшимся в лагере новичкам. Причем Григорий знал, что большинство этих историй либо явно приукрашены, либо просто небылицы. Он на это не купился бы. Он уже третий год в Зоне.

Странное дело, после каждого своего похода он говорил себе: «Все, завязываю с Зоной ко всем чертям». Но, побыв во внешнем мире максимум неделю, он чувствовал, что его непреодолимо тянет обратно. Это называли синдромом сталкера. Такое бывает у военных после горячей точки. Причем чем больше горячая точка похожа на ад, тем больше ветеран по ней тоскует. Подобное происходило и с Григорием. Он мог ненавидеть Зону, но находиться вне ее ему было все труднее. Она затягивала, как наркотик. А что ждало его во внешнем мире? Да ничего. Безработица, одиночество и безысходность. Он и тут был одиночкой, но тут у него была Зона. И здесь-то он чувствовал себя уместным.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона с белыми разводами облаков. Именно в это время надо быть наиболее осторожным, ведь аномалиям все равно – день сейчас или ночь, а вот другим порождениям Зоны – нет. В такое время дневные создания ищут убежища, а ночные начинают выходить на охоту, поэтому имеется большая вероятность встретиться и с теми, и с другими. К тому же Андрей (а в сталкерской среде Андрон) относил себя к созданиям дневным, пусть и рожденным не в Зоне, а за ее пределами. Чувство самосохранения ему было не чуждо, и до захода солнца следовало найти убежище, чем он сейчас активно и занимался, буквально уткнувшись носом в карту. Которую он по случаю приобрел у своего друга сталкера Гнома, прозванного так из-за ампутированных по колени ног (после неудачной встречи с аномалией). Обычно Андрей шел проверенными путями там, где он бывал не раз, но сейчас, избегая нежелательной встречи с уголовниками, ему пришлось сделать незапланированный круг и оказаться в незнакомой местности. Каждый шаг, несмотря на сгущающиеся сумерки, приходилось делать с осторожностью, чтобы не попасть в природную топь болота или рожденную Зоной аномалию. Правда, данная местность не особенно ими изобиловала, и пока, потратив лишь с десяток шариков подшипника, Андрей обнаружил лишь одну «карусель», к слову, не отмеченную на карте Гнома. Он продолжал монотонно продвигаться по болоту, пока не увидел впереди небольшой островок с чахлой березой в центре. Что ж, лучшего места для ночевки не найти. Еще пятнадцать минут, и Андрей осмотрел островок. Не обнаружив ничего опасного, присел на землю, опершись на ствол дерева. Сняв рюкзак, быстро утолил голод консервами, этой нехитрой едой сталкера, чутко прислушиваясь к царившей вокруг тишине. Где-то далеко на востоке взвыла охотящаяся стая собак. Разложив спальник, он оставил включенным детектор аномалий. Ствол «винтореза» прислонил к дереву, сняв его с предохранителя, патрон уже был дослан в патронник.

Забравшись в спальник, достал из наплечной кобуры «Гюрзу», проверил еще раз обойму, положил пистолет себе на грудь, после чего, успокоившись, закрыл глаза. Сон, словно витавший рядом, быстро принял в свои объятия уставшего сталкера.

Бар – центральный домик маленькой деревушки, в которой жили те, кто волей случая стал трудягой Зоны, сталкером. Бармен Гарик – бывший завскладом. Хитрый, прижимистый, такие люди нигде не пропадут, всегда отыщут уютное местечко под солнцем, на котором можно сладко есть, крепко спать и особо не надрываться на работе.

Справа от двери на стенке висела в рамочке книга Стругацких «Пикник на обочине». Чуть выше ее красовалась надпись: «Настольная книга сталкера». Морщась и кряхтя, я прихлебывал из кружки горячий бульон. Плевать, что он из концентратов, главное, что пахнет курицей и горячий. С похмелья это то, что нужно. За столом напротив меня сидел мой вчерашний собеседник. Гость из Европы, тудыть ее растудыть. Только рожа его была уже не такая лощеная, как вчера, – под правым глазом налился красивый синяк. Очень красивый, я бы даже сказал – душевный. Это обстоятельство согревало душу и, учитывая мою неприязнь ко всяким иностранцам, дополнительно лечило от похмельного синдрома.

– А если вы такие крутые и могущественные, чего ж тогда просто не вывезете его, – я кивнул в сторону профессора, – отсюда? Зачем вам понадобился я?

– Да ты нам, собственно, и не нужен. Это доктор настаивает на том, чтобы мы включили в операцию и тебя. А вывезти просто так действительно не можем. Ты ведь знаешь, Зона оцеплена тройным кольцом. Связей моего начальства хватает только на то, чтобы меня потом выпустили обратно. Во всяком случае, здесь, на юге Зоны, ситуация контролируется украинскими властями. На севере – другое дело. Там подконтрольная НАТО территория, где возможности нашей организации многократно возрастают. Все уже готово для встречи профессора. У нас там имеется научная лаборатория, прямо на территории Зоны. Оттуда можно будет легко вывезти его в Европу и предоставить политическое убежище. Мы уже смогли вывезти из страны вашу жену и дочь, профессор.

– Неужели?! – встрепенулся молчавший до сих пор Зинченко.

– Да, их поселили в хорошей гостинице, на полном обеспечении, готовят новые документы. Они ждут вас, профессор, передавали вам привет.

– Ты слышал, Степан?! – Зинченко схватил меня за руку. – Это чудо! Это… это…

Пожилой ученый не смог выразить словами охватившие его чувства и заплакал.

Слон говорил, что в Зоне есть сказочно красивые места. Но они, наверное, где-то в другой стороне. Я пока видел только горелую лесопосадку слева и заросшую бурьяном низину справа. Рельсы, по которым мы шли, поросли бледно-желтой травой, так что и под ногами ничего красивого пока не было видно. Слон шел первым, и его обтянутая кожей спина загораживала мне половину горизонта.

Идти сильно мешала трава, которая не только путалась в ногах, но и скрывала сгнившие в труху шпалы, а главное – торчащие из них костыли, об которые я уже дважды споткнулся левой ногой. Но болело не сильно, значит, большой палец не выбит и не сломан, и, стало быть, Слону пока не надо вызывать для меня вертолет с «эсэсцами».

Это хорошо, потому что, имея дело со Слоном, я всегда испытываю некоторое финансовое неудобство. Ведь это какой человек? Мама – банкирша, папа – главный редактор. Мог бы наш Слоняра учиться в Сорбонне и отдыхать на Сейшелах, только вот неинтересно ему ничего, кроме Зоны. Половина его этажа в доме занята снаряжением и виртуальными тренажерами, а вторая половина – библиотекой и личной кунсткамерой.

Но в настоящую Зону его все никак не пускали. Зато уж как пустили, он себя показал. Я даже начал бояться, что допуск отнимут обратно – так он скандалил с врачами (прививки делают не те!), затем в канцелярии (куда такие взносы за страховку?), и еще с кладовщиком (почему страховка двойная, а комплект снаряжения один?). Я так и понял, что плевать ему на всякие там допуски. Имея столько денег и находясь от Зоны буквально в паре километров, он бы уж нашел в заборе дырку. А я остался бы его ждать…

Не запутаться в траве, буйно растущей между шпалами, не споткнуться об эти клятые шпалы, не влететь с разгона в широкую слоновскую спину – эти и другие острые сиюминутные проблемы вытеснили из моей болящей головы даже страх перед Зоной. Слон, чем дальше, тем больше, тормозил, останавливался и оглядывался вокруг. Лично я ничего угрожающего не замечал, да не очень-то и пытался. Впереди был Слон, и если уж он ничего не заметит, так мне и пытаться без пользы.

– Ракетницу, – сказал Слон при разделе выданного снаряжения, – оставь себе. И детектор с аптечкой тоже.