Химик быстро продвигался вперед. В предутренней мгле бледно-желтые стены домов казались серыми. По большей части на пути попадались постройки в два или три этажа, но были и пятиэтажки, облицованные потрескавшейся плиткой. Вдоль асфальтовых улиц тянулись газоны с пожухлой травой, росли тополя.
Он остановился на перекрестке, где улицу, по которой вскоре предстояло проехать «Малышу», пересекала другая, поменьше. Туда лучше не поворачивать: мины. Кажется, обе группировки решили, что город является ключевым местом, которое обязательно надо взять под контроль. Это было вполне логично, учитывая близость ЧАЭС и то, что с этой стороны через Лиманск вел единственный путь к станции. Когда в Зоне немного успокоится после сверхвыброса – настолько, насколько в Зоне вообще могло быть спокойно, – многие сталкеры попытаются достигнуть ее центра по этому пути. Контроль над подобной точкой очень важен.
Скрипнув наколенниками защитного костюма, Андрей присел за фонарным столбом, перебежал к дереву, оттуда – через перекресток к выкрашенным синей краской почтовым ящикам на коротком железном столбике. Впереди стоял ржавый грузовик, с борта свисало неподвижное тело. Пока что все шло нормально. Городок небольшой, до центральной площади оставалась пара кварталов… И тут на балконе слева Химик заметил человека, одетого во все черное.
На той стороне двухэтажный дом изгибался буквой «г», углом его являлась трехэтажная башенка под наклонной железной крышей. Балкон с навесом находился на втором этаже; монолитовец стоял на коленях, сложив ладони. «Да он же молится!» – удивился Андрей. Конечно, они – секта безумцев, подчиняющихся хозяевам Зоны, выполняющих их ментальные команды, цепные псы Осознания… Но Химик никогда не думал, что сектанты еще и религиозны в более привычном смысле. Выглядел солдат очень по-христиански, когда стоял вот так, на коленях, склонив голову. Кому направлена молитва? Монолиту? Ноосфере? Какие слова шепчет этот человек, с какими просьбами обращается к своему темному богу?

Прихрамывая, Химик обежал угол дома, слыша позади рев двигателя и пронзительное шипение. Спинным мозгом почувствовав опасность, упал на колени возле лежащего на асфальте листа рубероида, схватил его, развернулся и вскинул перед собой, будто щит. Тонкая синяя нить впилась в рубероид. Тот затрещал, выгибаясь; Химик ощутил, как напряжение передается рукам, как содрогаются запястья, локти… Рубероид треснул, распался на половинки. Отшвырнув их, Андрей прыгнул в сторону. Нить дернулась, пропарывая воздух, преследуя, будто живая, похожая на атакующую хищную змею… и на ходу потускнела, истончаясь. Конец коснулся груди сталкера, прижавшегося к кирпичной стене, он ощутил жар, словно в кожу ткнули включенным паяльником, участок покрытия на костюме начал плавиться… Нить погасла.
Он перевел дух и замер, прислушиваясь. Рокота броневика не было слышно, а рев джипа удалялся. Химик отошел от стены, глядя по сторонам, пытаясь сориентироваться. Площадь осталась по левую руку, дорога, где сейчас едет «Малыш», поворачивает вправо, на восток, дальше – склон…
Он побежал. Сзади над площадью вновь зазвучали выстрелы, но Химику теперь до них не было дела. Винтовку он бросил минуту назад, из четырех гранат осталась одна. Еще у него была пара обойм от «макарова» и несколько патронов в «беретте».

Емеля спрыгнул на песок. Тот был рыхлый и белый – непривычно белый. Цвет этот создавал интересный контраст с зеленоватой водой и синей травой, которая начиналась в десятке метров от берега. Такое сочетание порадовало бы любого художника-пейзажиста, однако сталкер был далек от подобных наблюдений. Он сделал несколько осторожных шагов. Оглянулся: в песке остались следы, вытянутые ямки. Емеля посмотрел по сторонам, поднял голову, потом уставился вперед. Океан распростерся до горизонта – бирюзовое полотнище, которое вдалеке становилось темно-зеленым. Дул ветер – прохладный, свежий, несущий непривычные для сталкерского носа запахи: соли, йода, водорослей и чего-то еще, незнакомого и волнующего.
Такой ветер навевал мысли о скрипучей палубе, веслах и надутых парусах… о пиратах. Хотя нигде не виднелось ни единого корабля, катера, лодки. Ни островка, ни птиц – лишь светлела полоска отмели, по которой пробегали пенящиеся волны. Емеля вошел в океан по щиколотки. Вода была холодной; ботинки сразу промокли вместе с толстыми шерстяными носками. Хорошо! Хотелось вдохнуть полной грудью. Он так и сделал. Еще хотелось раздеться, нырнуть в прозрачно-зеленую воду, смыть с себя пыль Зоны, ее грязь, воспоминания о ее монстрах, подземельях, бродягах, бандитах и скупщиках…

«Малыш» встал, когда до высящихся над равниной зданий оставалось с полкилометра.
– Все, – сказал Никита, убирая руки с руля. – Топливу каюк. А ведь так мало осталось…
– Пешком дойдем, – возразил Химик.
Он был бледен и постоянно трясся: действие артефакта закончилось. Некоторое время назад, притормозив, напарник вколол ему обезболивающее, но Химика все равно шатало, голова тряслась, как после контузии, глаза налились кровью, лицо казалось бледной маской из папье-маше. Никита пока чувствовал себя более-менее – из-за того, что он лишь рулил и нажимал на педали, действие души растянулось, он был бодрым, говорливым и деятельным.
– Как пешком? – сказал он. – Тут же монолитовцев должно быть полно. Для чего нам «Малыш» нужен был? Чтобы к самой ЧАЭС на нем подъехать… Хотя странно, нет нигде сектантов. Почему? Вообще никого не видно…
– Костюм надень, – посоветовал Андрей. Он кое-как приспособился к тому, что во рту не хватает зуба, и говорил более внятно. – Радиация так и так повышенная, слышишь, как счетчик щелкает?
Он остался сидеть в кабине, а Никита прошел в салон и нацепил костюм. Рюкзак с Черным Ящиком повесил на спину, взял оружие и оба шлема; вернувшись, протянул один напарнику. Обхватив себя за плечи и беспрерывно дрожа, тот разглядывал окрестности: нигде никого, только слева на тополе вороны сидят. Жутковатое дерево – тонкие черные ветви без листьев, кривое… разве тополь может быть таким кривым?
Башенный охладитель высился впереди – огромная бетонная постройка, расширяющаяся книзу.
– Вон сколько песка у основания насыпано, – сказал Пригоршня. – Целая гора, видишь.

Высокий мужчина плотного телосложения, одетый в потертые джинсы и черную кожаную куртку, появился на окраине населенного пункта N незадолго до наступления комендантского часа.
На дворе стояла ранняя осень, в прозрачном стылом воздухе парили невесомые паутинки, и солнцезащитные очки незнакомца, скрадывающие черты лица, смотрелись несколько неуместно. Впрочем, он ненадолго задержался на улице, проделав короткий путь от автобусной остановки до придорожного кафе энергичным, размашистым шагом, не вызвав интереса у редких прохожих, также спешивших по своим делам.
Завидев появившийся у ближайшего перекрестка военный патруль, он быстро поднялся по ступеням обшарпанного крыльца, над которым красовалась выцветшая вывеска с нечитаемым названием. Войдя внутрь, он огляделся, прошел к стойке бара, с минуту терпеливо ждал, пока бармен соизволит выйти из подсобки, затем перекинулся с ним парой слов, заказал пиво и, сразу же расплатившись, направился к единственному занятому столику, за которым ужинали двое сталкеров.
Безошибочный вывод незнакомца относительно рода их занятий основывался на нескольких простых наблюдениях. Во-первых, несмотря на пустой зал, эти двое заняли самый дальний столик – с таким расчетом, чтобы за спиной оказалась глухая стена, а витринные окна и вход в кафе постоянно находились в поле зрения. Во-вторых, скупые жесты и внимательные, цепкие взгляды выдавали их постоянную внутреннюю готовность к немедленному действию, свидетельствуя, что большую часть времени они проводят среди смертельно опасных пространств Зоны Отчуждения.

Граница Зоны Отчуждения. Тридцать четвертый сектор

Свежая вырубка в лучах предзакатного солнца выглядела вполне безобидно: пни, зеленый ковер мха, кое-где – порыжевшие листья, опавшая хвоя, веточки брусники с неспелыми ягодами, потемневшие прошлогодние еловые шишки.
Идиллия. Будто не тут начинается ЗОНА. Хотя, если быть честным, две недели назад периметр проходил не здесь, а километрах в двух от просеки…
– Смотри, как обосновались… – с нотками раздражения произнес Гурон, плотнее прижимаясь к земле. Ни один мускул не дрогнул на располосованном шрамом лице, лишь взгляд сталкера медленно скользил вдоль вырубки, подмечая детали. – Инок, ты знал о новом рубеже?
– Знал, – лаконично ответил второй сталкер. – Пройдем, не дергайся, – добавил он, аккуратно натянув на голову капюшон маскхалата. Тонкая ткань, прошитая металлизированными нитями, на самом деле являлась сложным маскирующим комплексом, созданным на основе нанотехнологий. Экипировка экранировала тепло человеческого тела, вводила в заблуждение детекторы движения и емкостные датчики. Для Зоны она, конечно, не годилась, но преодолеть рубеж периметра, оборудованный средствами электронного обнаружения, не имея адекватной защиты – попросту нереально.
– С виду обычная противопожарная вырубка, – шепотом сообщил свое мнение Штопор.
– Помолчи, – тихо посоветовал ему Инок. – Наблюдай.
Штопор обиженно засопел. Надо сказать, его неуживчивый характер начал проявляться еще на подступах к границе Зоны. Он заметно нервничал, тщетно пытаясь сохранить имидж знающего себе цену ветерана.
Солнце багряной каплей коснулось горизонта.
– Прилипли, блин, к земле… – вновь подал голос удачливый сталкер, промотавший добытое несколько лет назад состояние и решивший вернуться туда, откуда начинал. – Чего ждем?..

Зона отчуждения. Лагерь сталкеров на Кордоне

До бункера Сидоровича – торговца, контролировавшего лагерь молодых сталкеров, занимавший небольшую полуразрушенную деревеньку между старым блокпостом и железнодорожной насыпью, – добрались, когда серые краски рассвета позволили отключить приборы ночного видения.
– Аномалий разбросано, как гороха… – кряхтя, пожаловался Гурон. Ему приходилось нелегко. Тащить грузное тело Штопора да еще постоянно следить за показаниями ПДА, предупреждая об опасных очагах, занятия трудно совместимые. Но так было заведено: Инок наблюдает за обстановкой, у него взгляд более цепкий, Гурон работает с ПДА. Нарушать устоявшееся, не раз проверенное на практике распределение обязанностей не было никакого смысла.
– Все, пришли. – Инок огляделся. Подозрительно тихо и безлюдно в деревне. Даже огонь во вкопанной в землю железной бочке вопреки обыкновению не горит. Куда все подевались?
Трупов он не заметил. И то ладно.
– Ну, последний рывок. Сейчас перекусим, расслабимся, узнаем, что тут стряслось в наше отсутствие, – нарочито бодро произнес он.
Деревню пересекли молча. Перед входом в бункер, замаскированный под обыкновенный погреб, остановились, зная, что хозяин не любит, когда к нему вламываются без предупреждения.
Сворки «погреба» были гостеприимно открыты. Хороший знак. Пожалуй, единственное приятное зрелище за истекшую ночь.
– Ну, и что стоим? – раздался ворчливый, искаженный порванным динамиком скрытой системы наблюдения голос. – Спускайтесь.
Инок, пригнувшись, пошел первым. За ним следовал Гурон. Бессознательное тело Штопора он взвалил на плечо.
Торговец сам отомкнул перед ними массивную металлическую дверь. Взглянув на обмякшее тело сталкера, несколько секунд всматривался в черты его лица, затем, причмокнув, неожиданно изрек:
– Вот так подарок вы мне приволокли!
– А что такое? Знаешь его? – удивился Инок.

Передвигаясь короткими перебежками, сталкеры миновали границу Свалки, обозначенную на западном направлении высоким покосившимся металлическими забором с раздвижными воротами.
Бандиты, вопреки здравому смыслу, не выставили тылового охранения. Два уже знакомых по событиям на рубеже бронированных джипа и армейский грузовик медленно позли по старой асфальтированной дороге, поднимаясь на небольшой взгорок, откуда открывался вид на передовые укрепления основной базы группировки «Долг».
Положение складывалось скверное. В кузове «Урала» и на внедорожниках были установлены крупнокалиберные пулеметы, защищенные с фронта грубо сваренными приспособлениями из металлических листов. Стрелки на джипах использовали штатные люки в крышах, высунувшись в них по пояс.
Инок сделал предупреждающий знак, останавливая продвижение группы, однако, вопреки ожиданию, машины не заняли позицию для обстрела, а медленно покатили дальше.
Поднявшись на возвышенность, сталкеры наконец увидели, что же происходит на подступах к островку промышленных зданий, превращенных группировкой «Долг» в укрепленный район.
Боевики даже не думали останавливаться либо маневрировать. Нестройная толпа вооруженных людей устремилась к узкому проходу через ров, по краю которого тянулись заграждения из колючей проволоки, установленные для защиты от мутантов.
Первыми все же не выдержали защитники базы. Как только авангард атакующих пересек узкие, шаткие мостки, со стороны зданий по ним ударило пять или шесть автоматов.
Несколько боевиков упали в ров, остальные, еще находившиеся по другую сторону проволочных заграждений, тут же залегли, открыв беспорядочный ответный огонь. Вторя им, с грузовика и джипов прицельно ударили крупнокалиберные пулеметы – по стенам зданий, перечеркивая оконные проемы, вышибая рамы, вспарывая бетон и ломая кирпич, побежали строчки разрывов, а через несколько секунд бандиты, проделав проходы в проволочных заграждениях, вновь поднялись в атаку, преодолевая ров. Они карабкались по скользким глинистым склонам, стреляя на ходу, что-то яростно крича, отгоняя собственный страх ураганным огнем из всех стволов.
Сзади, прикрывая бесноватую атаку непрерывным пулеметным огнем, медленно катили два джипа и грузовик.

– Инок, а о каких маршрутах ты говорил? – с нехорошим предчувствием спросил Штопор, когда сталкеры вернулись в бар.
– Думаю, нам следует воспользоваться известным тебе тоннелем. До него ведь недалеко, верно?
– Путь аномалиями блокирован! – тут же запротестовал ветеран.
– Они скоро исчезнут, – успокоил его Инок. – В крайнем случае сделаем крюк по Диким Территориям. Обойдем.
– А что, пересидеть сутки тут, пока вояки с монолитовцами между собой не разберутся, – это уже не вариант?
– А ты сам подумай. Пока «Монолит» держит рубежи на Радаре, много ли боевиков секты в Припяти? Тем более что в подземелья так или иначе придется идти. Твой тайник ведь там?
– Там, – вынужденно согласился ветеран.
Гурон, молча слушавший их диалог, высказал мнение:
– Путь под землей опасен, но его нужно проверить. Военные и монолитовцы, если верить словам Сидоровича, совсем озверели. Втроем прорываться через их боевые порядки – плохая идея. Сидеть тут, ожидая, пока все уляжется, тоже рискованно: где гарантия, что сюда спецназ или военных сталкеров не высадят? Нам теперь все заново начинать нужно. Жизнь налаживать. Я, например, в большой мир не стремлюсь. Что я там не видел? Значит, новые маршруты нужны, жизнь ведь продолжается. – Он усмехнулся. – Не дрейфь, Штопор, прорвемся. И тайник твой отыщем, и выживших сталкеров, даст Зона, из Припяти выведем.
– Ну, да. Спасатель, тоже мне… Они по подвалам сидят…
– Все. – Инок неодобрительно взглянул на Штопора. – Вопрос закрыт двумя голосами против одного.

Винторез, услышав новость, не обрадовался.
– Куда на ночь-то глядя? Совсем страх потеряли? Хоть бы поспать дали по-человечески!..
– Выспишься еще. – Инок быстро собрал все необходимое, проверил системы бронекостюма и подытожил: – Двери за нами закрой. Утром сталкер с Кордона придет от Сидоровича. Если увидишь, не пристрели ненароком. Все, мы пошли. Удачи тебе, Винторез.

Гурон пришел в сознание от частых отрывистых звуков автоматных выстрелов. Муть, плавающая в голове, не давала сосредоточиться, понять, где он находится и что произошло. Он помнил лишь ярчайшую вспышку и упругий вал взрывной волны, подхвативший его, будто щепку.
С трудом открыв глаза, он застонал. На разбитых губах запеклась кровь, бронированное забрало шлема покрывала мелкая сетка трещин. Боль в голове пульсировала, подавляя мысли, вокруг царил плотный мрак, разрываемый вспышками одиночных выстрелов.
Оружие…
Он с трудом повернул голову, выпростал руку, освободив ее из-под бетонного щебня, вслепую пошарил вокруг, но толком ничего не добился, лишь спровоцировал очередную вспышку багряной боли.
– Гурон, ты живой?! – Голос в коммуникаторе прозвучал, будто раскат грома.
– Не ори… – едва шевельнув разбитыми губами, прошептал сталкер. – Меня засыпало. Помоги…
Взрезая мрак, метнулся луч фонаря, в его свете промелькнуло нагромождение бетонных обломков и карабкающийся по ним крысиный волк – тварь величиной с собаку, но более злобная, опасная и сообразительная.
Коротко прогрохотала автоматная очередь, пули взвизгнули, высекая искры в каком-то метре от головы Гурона, одна из них угодила в крысиного волка, оторвав ему лапу. Брызжа кровью, тварь покатилась вниз, исчезнув из поля зрения.
– Попали мы с тобой! – Из тьмы возник силуэт Штопора. Свет фонаря он приглушил, изменив фокусировку, теперь режущий глаза луч превратился в рассеянный конус, освещавший фрагмент тоннеля от стены до стены.
– Где Инок?
– Завалило его. – Штопор присел возле Гурона, отложил автомат и начал отбрасывать обломки бетона, придавившие сталкера.
– Ты что несешь?! Как завалило?! – Сознание резко прояснилось, Гурон рывком попытался встать, но приподняться удалось лишь наполовину – стиснув зубы, он сел, чувствуя, что ноги не слушаются.

Система подземных коммуникаций. Район объекта «Чернобыль-2»

Метров через двести тоннель снова разветвился.
Инок остановился.
Железнодорожные пути явно уходили к Радару, соваться туда не было ни желания, ни смысла. Что толку оказаться между молотом и наковальней? Изоляционные силы, судя по всему, рвались к Припяти, стремясь любой ценой прорвать монолитовские рубежи и занять город энергетиков.
Загадочная и даже зловещая секта «Монолит» многие годы являлась единственной силой, контролировавшей Радар, Припять и АЭС. Просто так они позиций не сдадут – о фанатичном упорстве и бесстрашии бойцов группировки ходили легенды, и Инок был одним из немногих сталкеров, кто точно знал: это не вымысел и не раздутый слух.
Земля над головой продолжала содрогаться, грозя новыми обвалами.
Станция загоризонтного обнаружения «Дуга» в советские времена являлась засекреченным номерным объектом. На любых картах она обозначалась как «пионерский лагерь». Основная часть оборудования и боевые посты располагались под землей в глубоко эшелонированных бункерах. Над поверхностью возвышались лишь две огромные антенны, особняком стояли несколько блочных жилых домов, под сенью нетронутого при строительстве леса прятались казарменные помещения, была даже своя школа, небольшой стадион, – все, кто охранял секретный объект или нес боевое дежурство, проживали тут же, на территории «Чернобыля-2». Кроме прочего, ЗРЛС «Дуга», как и любая стратегическая точка, оборудовалась собственной системой укреплений, не только препятствующих прохождению на территорию комплекса случайных людей, но и защищающих его от наземного нападения со стороны вероятного противника, проникновения диверсионных либо десантных групп.

Окрестности Припяти

Военно-транспортный вертолет появился над Черным Лесом, вне зоны эффективного огня монолитовских снайперов. Высадив десант, он тут же развернулся, взяв курс на периферию Зоны.
В эфире прошел короткий сеанс связи. Оба передатчика, один, находящийся в Припяти, другой – в Мертвом Лесу, были оснащены шифрующими устройствами.
– На связи Дартс, вызываю Седого.
Секунда тишины.
– Седой убит. На связи Рихард.
– Докладывай.
– Я ранен. Группа уничтожена. Объект ушел.
– Как вы его упустили?!
– На помощь объекту пришел неизвестный сталкер. Сейчас они направляются к окраине города. Двигаюсь следом.
– Твои координаты засек. Есть еще новости?
– Устройство в бункере активировано. Агент задачу выполнил.
– Понял. Не упусти Логиста. Мы выдвигаемся. Будем минут через десять.
Завершив сеанс связи, командир вновь прибывшей группы наемников оглянулся и жестом отдал приказ двум десяткам подчиненных: «Начинаем движение. В темпе».

Бомбоубежище Припяти. Двумя часами позже

Открыв глаза, Логист некоторое время лежал неподвижно, не понимая, где находится.
Тишина пугала. Последнее, что он запомнил, был грохот автоматных выстрелов и дикая, нестерпимая, гасящая сознание боль в груди. Еще запомнилось чувство отчаянья, внезапной беспомощности – он хотел вдохнуть, но не мог, лишь кровавая пена пузырилась на губах.
А сейчас?
«Дышу…»
Противоречивые чувства раздирали рассудок. Хотелось закричать, почувствовать, что жив, но липкий страх внезапно вернулся, ударил жаркой испариной: а вдруг рядом затаились наемники? Почему что-то давит на грудь? Куда подевалась боль?
Взгляд, устремленный вверх, уперся в низкое, давящее шероховатое перекрытие, нависающее над головой.
«Где же я?»
По сводчатому потолку медленно скользили салатово-зеленые и сиреневые отсветы.
Не в силах выносить неопределенности, он чуть повернул голову. В нескольких метрах от него в пространстве длинного сумеречного помещения, уходя во мрак, протянулись ряды подпирающих свод неохватных бетонных колонн. Между ними затаились аномалии. Несколько пузырящихся лужиц студня да пара электр, лениво поигрывавших скользящими по поверхности колонн разрядами, как раз и являлись источниками неяркого света.
Логист не испугался, скорее испытал некоторое облегчение. Аномалии все же не самое страшное, с чем сталкиваешься в Зоне. Напротив, сейчас их вид внушил некоторое чувство защищенности: с той стороны уж точно не подберется никакая тварь…
А с другой?!
Он медленно повернул голову и едва не закричал, вздрогнув всем телом.
Вполоборота к нему сидел монолитовец!
Его экипировка, покрытая пятнами грязи, сливалась с сумраком огромного помещения, бледное лицо с застывшими, будто навек высеченными из серого камня чертами несло неизгладимый отпечаток однажды случившихся со сталкером перемен, – он потерял свою личность, утратил индивидуальность, став одним из многих, таких же несчастных, но не осознающих случившейся с ними беды рабов Монолита.
В первый момент, потрясенный увиденным, Логист не заметил еще двух сталкеров, сидевших на полу у стены. Его парализовало страшное соседство. Если бы не это, он мог бы протянуть руку и дотронуться до монолитовца рукой.

Над АЭС висели низкие, хмурые облака.
Адепт и Инок вышли из подземелий неподалеку от пруда-охладителя.
Явные предвестники близящегося выброса ощущались в самом воздухе. Вдалеке несколько военно-транспортных вертолетов забирали на борт спецназ, завершивший зачистку доступных помещений станции.
Адепт без сил опустился на землю. Инок присел рядом, посмотрев вверх.
Мрачные небеса постепенно наливались багрянцем, все больше напоминая гигантский кровоподтек. Истерзанный ранами людских помыслов, кровоточащий сгусток общечеловеческого сознания, только зародившийся, но уже познавший боль, ужас, страх, готовился к очередному самоочищению.
Инок невольно притих. Исчезло желание бежать, спасаться, нестись куда-то, сломя голову. Он смотрел в глаза Зоны, а Зона смотрела на него.
Кто же мы – попавшие под удар ноосферы, выброс за выбросом обрушивавшей на нас квинтэссенцию негативных помыслов и чувств человеческих? Выжив в Зоне Отчуждения, мы сумеем теперь выжить везде, или внешний мир отныне закрыт для нас?

Памяти погибших сталкеров и существующим вопреки всему современным исследователям непознаного посвящается эта книга.

Они были первыми жертвами встреч с неизвестностью. С гарантией можно говорить только то, что эти жертвы были, увы, не последними. Задача этой книги — как можно больше минимизировать возможные потери…

А потерь было достаточно много. Таких, когда причины гибели были достаточно непонятны, загадочны, в некоторых случаях даже пропитаны мистикой.

В 1860‑х годах в районе Шайтан‑озера в Омской области работала группа военных исследователей. По словам местного рыбака, записанным М. Речкиным, подтвержденным позднее его односельчанами, вся эта группа исчезла. Никаких обнадеживающих следов полиция не обнаружила…

В 1950‑х годах на Медведицкой гряде в Волгоградской области при странных обстоятельствах погиб местный старичок, проезжавший через аномальную зону на телеге. Люди, видевшие тело погибшего, утверждали, что оно было сожжено изнутри, при этом огонь не тронул одежды и кожи. Спустя несколько десятилетий, уже в 1990 году, на этом месте история вновь повторилась…

Летом 1953 года в Туве не вышла на связь и бесследно исчезла экспедиция Льва Николаевича ЛЕОНТЬЕВА. В обнаруженном последнем их лагере еще тлели в кострищах угли, были целы палатки и снаряжение, но самих людей и их лошадей не оказалось. Были четко видны лошадиные следы, ведущие из леса в лагерь, но не обнаружено ровным счетом никаких следов людей и лошадей из лагеря. На поиски были брошены силы всех соседних экспедиций, поиски закончились ничем.

1‑2 февраля 1959г. на склоне Горы мертвецов при загадочных обстоятельствах погибла вся группа из 9 туристов, руководимая Игорем ДЯТЛОВЫМ из Уральского политеха. Удалось установить, что группа бросила свои палатки, снаряжение, вещи и пыталась спастись бегством непонятно от чего. В попытках объяснить смерть опытных походников выдвигались самые разнообразные версии — от шаровой молнии, залетевшей в палатку, до пагубного воздействия НЛО. Свидетелей нет, погибли все, вскрытие показало, что у всех погибших внешне неповрежденные головы были внутри сплюснуты непонятным образом. Позже при загадочных обстоятельствах в автокатастрофе вместе со своей женой погиб фотограф Юрий ЯРОВОЙ, снимавший тела погибших.

Схема места гибели группы Дятлова. Прочитав до конца этот справочник, вы. без труда обнаружите на схеме несколько принципиальных ошибок в действиях группы, приведших в конечном счете к ее гибели