Солнце почти зашло, когда фляга Борланда в последний раз обошла сталкеров, подарив каждому по глотку бодрящей огненной жидкости.

Команда расположилась в железнодорожном ангаре. Борланд приказал сразу направляться сюда. Военные в своем рейде в Агропром могли идти только с Кордона, поэтому все южные пути автоматически считались перекрытыми. После всего пережитого нарваться на патруль было бы очень жестоко.

Прислонившись к металлическим перилам, Марк сидел, не думая ни о чем. Мозг требовал отдыха, но спать он не мог. Привычные звуки радиоактивной Зоны успокаивали, вой собак и визжание чернобыльских свиней, более известных как «псевдоплоть», казались прекрасным пением по сравнению с гулом призрачного поезда и треском липучек на каменном потолке над бездной.

Позволив всем спокойно посидеть минут двадцать, Борланд лаконично обрисовал ситуацию.

Им требовался отдых, как физический, так и душевный, но идти в южный бар было нельзя из-за военных. Убежище Борланда в Агропроме по понятным причинам исключалось. Северный бар, подконтрольный «Долгу», был недалеко, но после него пришлось бы возвращаться назад, а при этом могли возникнуть затруднения. «Долговцы» в любое время могли нагрянуть в Темную долину (Борланд не стал уточнять, что это связано с гибелью основного лидера мародеров – Лаваша). Согласно правилам клана, обратно на опасный участок они уже никого не пропустят, так что любой дружественный «Долгу» сталкер, попав накануне их собственного рейда в бар «100 рентген», назад уже не вернулся бы, как минимум, в течение двух-трех дней. И неважно, какие дела были у него – «долговцы» культивировали золотое правило охранников высшей лиги, согласно которому с любым подзащитным субъектом можно поступать по усмотрению телохранителей, если это служит безопасности субъекта. Подзащитными «Долга», по мнению самого клана, являлись чуть ли не все одиночки Зоны, а угрозой выступал каждый мутант или мародер. Таким образом, в баре можно было встретить заставу «Долга», бойцы которой запросто могли отобрать у них на время оружие и отвести под конвоем в укромное место, а то и в тюремную камеру.

Дверь закрылась, встав прочной преградой между лабораторией и коридором. Патрон всей массой надавил на нее, но это было равносильно попытке сдвинуть гору.

– Он закрыл нас, – произнес Орех, сжимая ставший бесполезным «калаш».

– Он защитил нас, – сказал Марк.

Патрон повернулся к сталкерам с безнадежным видом и признался:

– Я не могу открыть.

– Никто не сможет, – сказал Сенатор. – Борланд сбил катушку. И при этом, вероятно, повредил замок. Дверь не откроется.

– Как же мы выйдем? – спросил Орех.

– Мы в любом случае не можем выйти здесь, – сказал Марк, оглядывая дверь. – Даже если удастся открыть, там нас будут ждать мародеры.

– Здесь может быть другой выход?

– Я не знаю. Но думаю, что другого выхода нет. Уверен.

Воцарилось молчание.

– Что же нам делать? – продолжал задавать вопросы Орех.

В пунктуальности Капкану отказать было нельзя. Борланд провел в заточении ровно час, прежде чем вниз спустились двое бандитов. Один, включив свет, встал у лестницы с автоматом наизготовку, второй принялся отпирать клетку.

– Завтракать? – поднявшись на ноги, спросил Борланд.

– Ужинать! – ответил мародер с раздражением.

Борланд, не ожидавший ответа, удивился.

– Братишка, будь другом, объясни сталкеру, что его ждет, – попросил он.

Мародер открыл замок, но распахивать дверь не торопился.

– Отведут наверх, узнаешь, – буркнул он.

– Тебе что, трудно? Это же моя последняя просьба!

Мародер свирепо взглянул на него и процедил:

– Тебя разорвут на части.

– Ну да, – сказал Борланд грустно. – Мотоциклами.

Дверь открылась, и мародер встал на пороге.

– Выходи.

Борланд склонился над телом напарника.

«Эльф, скотина, это все из-за тебя!»

Он посмотрел на дом, где укрылся длинноволосый предатель. Оттуда продолжал бить пулемет. И подумал о мотоциклах, которые видел в рощице.

Рядом возник Сенатор. Холодного оружия на нем значительно поубавилось. Он взглянул на Патрона и все понял.

Борланд протянул руку:

– Помоги снять наручники.

Сенатор молча принялся ковыряться ножом в замке. Борланд нетерпеливо ждал. Наконец наручники упали на землю.

Борланд забрал у Сенатора нож и вручил ружье.

– Я вернусь, – процедил он.

И то и дело пригибаясь, зигзагами побежал к забору, чтобы, обогнув рощицу, попасть туда с тыла.

Прошло несколько минут – и из-за деревьев выскочил мотоцикл. Ни мародеры, ни «долговцы» еще не успели ничего сообразить, как Борланд промчался через открытое пространство к зданию. Толкнув колесом дверь, сталкер проехал по коридору до лестничной площадки и уже оттуда, газуя, взобрался на третий этаж.

Пулемет бил из крайней комнаты, в дальнем конце коридора. Борланд въехал туда и увидел Капкана, араба и приникшего к пулемету мародера.

Солнце только начинало всходить, когда радиоактивная Свалка встретила четырех сталкеров, идущих со стороны Темной долины. Шаман Сенатор, облаченный в застегнутый до горла плащ, неслышно ступал с неизменной веточкой в руке. Никто из сталкеров не знал, спал ли Сенатор или хотя бы присел отдохнуть за все время. За ним твердой поступью шагал Орех, который внешне уже мало чем отличался от исследователей Зоны среднего уровня, бороздящих ее просторы по нескольку месяцев. Марк шел первым, а замыкал строй хмурый Борланд. Он не возражал против того, чтобы Марк был ведущим.

Разжившись боезапасами у «долговцев», поредевшая команда продолжала путь на север. Эльфа они с утра не видели, и Марк не стал спрашивать Ястреба о нем, чему Борланд мог только тихо радоваться. Тем не менее радости он не ощущал. В этой части Зоны он потерял слишком много.

– Могу всех нас поздравить, – сказал Борланд, в сердцах швырнув ржавый болт в центр притаившегося в стороне Трамплина, отчего аномалия разрядилась впустую. – Наша с вами экспедиция длится ровно сутки, и нас уже меньше.

– Да, много чего случилось, – отозвался Марк. – Но все знали, на что шли.

– А вот тут ты не прав, – возразил Борланд. – Технарь и Патрон не знали, на что шли. Так же, как не знаю я сам.

– И все же ты жив, хотя знал не больше, чем Патрон и Технарь, – заметил Марк. – Как видишь, необязательно знать все детали операции, чтобы остаться в живых. Не так далеко отсюда находится место, где я излагал тебе и Ореху свой план. Ты с ним согласился. Если передумал и хочешь выйти из команды, пожалуйста.

Двадцать минут спустя команда вышла на дорогу. Это не была дорога в обычном для Зоны понимании – узкий участок леса, проходимый для человеческих ног и относительно свободный от аномалий. Перед сталкерами простиралась асфальтированная полоса, уходящая вперед, к большому комплексу заводских строений. Глядя на безопасную поляну, которую пересекала дорога, Марк только сейчас ощутил, насколько непривычно для него стало отсутствие аномалий.

Из-за бугра слева показалась морда слепого пса. Пес потянул носом воздух и тут же скрылся.

– Мы входим на территорию бывшего завода «Росток», – сказал Борланд. – Общепризнанная локация перемирия. Как только зайдем на нейтральную землю, забудьте об оружии. Не стрелять ни в кого и ни при каких обстоятельствах. Разве что будет нашествие мутантов, но об этом нас предупредят.

– Вроде бы в Киеве был завод «Росток», – сказал Орех.

– Почему был? И сейчас есть. DVD производит.

– Кто следит за перемирием? – спросил Марк.

– А кто у нас главная партия демократов в Зоне? Клан «Долг». У них здесь основная база. Сначала патрулировали периметр, затем просто выставили пару постов с обоих входов. Все нормально простреливается, можно хоть танк остановить, если понадобится.

– Значит, на нас сейчас смотрят?

Марк вышел из бара вслед за незнакомцем.

– Скажи, брат, – начал «долговец», – откуда у тебя этот костюм?

– Комбинезон «Свободы»? – переспросил Марк. – Купил на Кордоне.

– У кого?

– У «Чистого Неба».

– А, ясно, – кивнул «долговец». – Да, у них такие водятся. Все никак собственные шмотки не заведут. А давно бы пора. Растет клан, нужно бы уже новые территории осваивать.

– Ты меня вызвал, чтобы поболтать за жизнь? – спросил Марк.

Последние события дали ему понять, что выдержка и осторожность – это еще не все. Оказывается, для сохранения спокойствия и душевного здоровья вполне помогают методы общения Борланда, хотя Марк и не мог сказать точно, что они собой представляют. Но суть их уже уловил.

– Да не поболтать, – отозвался сталкер. – У нас к тебе дело.

– У кого это «у нас»? – спросил Марк.

Незнакомец странно улыбнулся и громко сказал:

– «Свобода», вперед!

Восточный и западный секторы завода «Росток» были разделены длинной бетонной стеной, в центре которой ржавели наполовину слетевшие с петель ворота. Блокпост пустовал, очевидно, по приказу Арчибальда, чтобы избежать возникновения взаимных вопросов у охранников бара и команды из четырех сталкеров.

Борланд первым пересек границу.

– Мы входим на Дикую территорию, – сказал он. – Тут влияние кланов заканчивается, так что мы можем встретить кого угодно. Будьте осторожны.

– Разве остался еще кто-то, кого мы не встретили? – спросил Марк.

– Не знаю. Потому и говорю: будьте осторожны.

– А я уже не могу сказать, что значит быть осторожным, – вставил Орех. – Что бы мы ни делали, всегда во что-нибудь вляпываемся.

– Такова жизнь, – изрек Сенатор. – Неприятности всегда бывают не такими, какими мы их себе представляем. Нельзя быть готовым ко всему.

– Но мы еще живы, – заметил Борланд. – Согласитесь, уже что-то. Повторяю, это достаточно опасный участок Зоны. Аномалий хватает, и все очень коварные. А на территории Бара их нет. И никто не знает, почему так. Дальше только озеро Янтарь, куда мы с вами и направляемся. Верно?

– Верно, – подтвердил Марк. – Нам осталась последняя лаборатория, Икс-шестнадцать.

– Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, что она существует, – сказал Борланд.

– Не спрашивай.

Впереди дорога ныряла под длинный мост.

Марк направился в комнату, где расположился Доктор.

Глядя на ошеломленного Ореха, Борланд готов был держать пари, что сам выглядит так же.

– Кто-нибудь объяснит мне, что все это значит? – спросил он.

– Только не я, – сказал Орех.

– Не тревожьтесь, друзья мои, – подал голос Сенатор. – Можно только радоваться, что одной проблемой у нас меньше.

– Когда я чего-то не понимаю, – заявил Борланд, – это значит, что на одну проблему у меня больше. А может, даже на полторы.

Марк набросил рюкзак на плечи и взял винтовку. Доктор, крутанувшись на кресле, повернулся к сталкерам:

– Уже уходите? Так быстро?

– Да, дела не ждут, – сказал Марк.

– Я вас запомню надолго. Вы просто уникальная команда. Пожалуй, соблаговолю проводить вас.

– И чем же это мы так уникальны? – полюбопытствовал Борланд, но Доктор предпочел сделать вид, что не расслышал вопроса.

Когда они уже были в двух шагах от выхода, внутренняя дверь распахнулась, и в бункер ворвались четверо крепких мужчин в камуфляже и масках. На выходящих уставились черные дула «абаканов».

– Ой-ой, – сказал Борланд, поднимая руки. – Вы кто, ребята?

Попрощавшись с Болотным Доктором, сталкеры покинули лагерь ученых. О телах мертвых военных должны были позаботиться либо хищники Зоны, либо другой отряд. На последнее было мало надежды, поэтому страну, которой служили погибшие, в скором времени должна была ожидать церемония погребения пустых цинковых ящиков. Смерть приняла в свои ряды новую порцию человеческих душ в обмен на сохранение никому не нужных секретов.

Сталкеры миновали новые памятники озера Янтарь – три осиротевших военных джипа. Лишь ненасытным демонам Зоны было ведомо, в чью собственность они попадут теперь. Забрать машины сталкеры, разумеется, не могли, хотя неплохо было бы сократить таким образом путь до Рыжего леса. Но любой армейский патруль будет очень недолго решать, как поступить с наглецами, раскатывающими на военной машине. Не говоря уже о реакции пилотов уцелевших геликоптеров.

Марк шел первым. Он не выказывал никаких признаков усталости. Даже дополнительный груз, комбинезон ССП-99М, который весил без малого семь килограммов, не доставлял сталкеру никаких неудобств. Отчасти потому, что полностью состоял из гибких деталей, хитроумным образом складывался и был удобно уложен в рюкзаке за спиной. Да и что такое усталость, когда до цели всего несколько километров!

Весь обратный путь до Бара был проделан в молчании. Борланд иногда поглядывал на север, гадая, каким образом можно уничтожить находящийся где-то вдали дымчатый купол. Он старался мыслить логически. Марк в ходе экспедиции посетил три целевые точки, точнее, две, третья оказалась смещена. При этом он не менял в них ничего – не переключал рычагов, не нажимал никаких кнопок, да и вообще ничего толком не делал. Единственный подходящий вывод был простым: Марку лишь понадобилось проверить некоторые предположения. Но это не объясняло самого главного: чем же конкретно вся эта информация поможет сталкеру снять Заслон и как именно он это сделает. От таких размышлений у Борланда начала болеть голова.

Самая северная из доступных территория Зоны встретила сталкеров мрачным и унылым пейзажем. Теперь справа от дороги возвышались неприступные скалы, а слева тянулся мертвый лес с неестественно ржавой листвой. Казалось, острые края листьев могли посоперничать с бритвами, и это было недалеко от истины.

Вскоре команда поравнялась с поднятым шлагбаумом возле КПП.

– Везде одно и то же, – пробурчал Орех. – Заводы, шлагбаумы, какие-нибудь стройки.

– На развитие земель было потрачено довольно много сил, – сказал Борланд. – Люди работали с радостью, строили на совесть. Но получилось, как всегда… Ну, вперед, к Заслону.

Марк покачал головой и остановился:

– Не совсем так. Сначала в другое место.

– Это куда же еще? – спросил Борланд.

– Думаю, вы хотели бы знать, зачем мы посещали подземелья.

Борланд присвистнул:

– Неужели я дожил до момента истины? Мы все внимательно слушаем.

– Не думайте, что я буду сильно вдаваться в детали, – сказал Марк. – Потому что я в них вообще не буду вдаваться. Если коротко, то мне недоставало всего лишь одной детали. А именно, мне нужно было узнать, где находится тайник в Рыжем лесу.

– Что за тайник? – поинтересовался Орех.

Они прошли не менее километра, прежде чем Марк понял, что именно показалось ему странным. Местность ничем не была похожа на ту Зону, к которой он привык. Обычно он обходил аномалии стороной при их появлении на экране бесшумного детектора, пристегнутого к рукаву, и научился механически отмечать их в сознании, думая при этом о чем-то другом. Большинству сталкеров такая тактика показалась бы самоубийством, но Марк настолько слился с Зоной, что аномалии были для него препятствием не большим, чем ямы или поваленное дерево. Старые проводники нашли бы что сказать о сталкере, сумевшем приобрести годовой опыт выживания за неделю. Только не знали они, что у Марка было времени намного больше.

Территория с редеющим лесом, по которой шли сейчас сталкеры, вообще не была Зоной как таковой. Кропотливо выработанное «чувство Зоны» бездействовало. Марк видел только естественную природу данного климатического пояса, столь привычную его органам чувств на Большой Земле. Радиоактивный фон был в норме – в сталкерской норме, а не общеустановленной. Но, поскольку Заслона больше не существовало, было бы странно удивляться отсутствию разницы в уровне радиоактивного загрязнения. Конечно, внутри купола должно было фонить не меньше, чем за его пределами, и даже больше. Однако Зоны не чувствовалось. Ни аномалий, ни артефактов не попадалось. Марк не сразу подобрал подходящее сравнение – все вокруг выглядело так, словно второго взрыва никогда не было. Обыкновенная местность образца 2006 года, относительно безопасная для экстремального туризма.

Апрельское солнце медленно опускалось за крыши домов «спального» района на краю города. Молодые мамы с колясками уже покидали детскую площадку во дворе, а набегавшиеся за день ребятишки все не желали расходиться по домам. Собак вывели на вечернюю прогулку. Погода была чудесная, вечер был одним из лучших в году.

Марк сидел на скамейке во дворе. Отсюда ему был виден нужный подъезд и столь дорогое его сердцу окно. Время назначенной встречи приближалось.

Однако в этот раз его ожидал сюрприз. Кто-то сзади закрыл ему глаза ладонями.

– Угадай, кто? – промурлыкал ему на ухо мягкий девичий голос.

Марк улыбнулся. Он не стал отнимать ладони от своего лица, а просто сидел и наслаждался их теплым прикосновением. А потом сказал:

– Лучшая в мире девушка.

Ладони исчезли с его лица, и Полина поцеловала его в щеку.

Она обошла вокруг скамейки, и Марк взял ее руки в свои. Большие голубые глаза с улыбкой смотрели на него. Марк отпустил мягкие ладони, обнял Полину за талию и прижал к себе. Она со смехом упала ему на колени и тут же пересела на скамью.

Что-то упало на пол – это Сенатор, наконец, с помощью ножа извлек пулю из своего плеча. С легкой гримасой он поводил рукой из стороны в сторону и с напряжением улыбнулся:

– Теперь намного лучше.

Марк безучастно смотрел перед собой. Он был совершенно вымотан. У него не осталось не только мыслей, но даже чувств.

– Даже не знаю, что и сказать… – пробормотал Борланд.

Орех по-прежнему лежал с закрытыми глазами, но теперь, кажется, дышал более спокойно.

– История Марка не из тех, выслушав которые нужно что-нибудь обязательно говорить, – изрек Сенатор, отрывая кусок материи от подкладки плаща, чтобы перевязать рану. – Марк, я благодарю тебя за то, что ты освободился от этого бремени.

– Я лишь сделал его тяжелее, – горько сказал Марк.

– Не знаю, братишка, – покачал головой Борланд. – Мне неизвестно, какой у этой истории должен быть финал, но Монолит – явно ложная концовка.

Сенатор туго обмотал плечо прямо поверх плаща, действуя одной лишь здоровой рукой. Он встал, выпрямился, посмотрел в потолок и всем телом повернулся к сталкерам. Легкая улыбка окрасила его лицо, и Сенатор стал выглядеть совсем здоровым.

– Есть еще кое-что, увеличивающее мою признательность тебе, – сказал он Марку. – Я благодарю тебя за то, что ты провел меня через Заслон. Никогда бы не подумал, что он чувствителен к музыке. Воистину это лучшее из искусств.

Фигура в зеленом костюме двигалась по направлению к самой известной в мире атомной электростанции. На фоне пустующей Припяти одинокий человек смотрелся странно, словно пришелец из другого мира, прилетевший сюда в поисках нужных сведений для классификации третьего от Солнца камня в галактической базе данных.

Эльф думал только о Монолите. Монолит мог избавить его от всех проблем. Эльф был готов отдать душу в обмен на исполнение желания, не зная еще, чего конкретно хочет и зачем это ему нужно. Он не смог бы сейчас вспомнить, как его зовут и когда он получил свое прозвище. Он забыл обо всем. Монолит звал его к себе.

Рюкзак Марка был давно выброшен, пистолет Борланда отправлен в ржавый мусорный бак еще на проспекте Ленина. Эльф брел в лучшем костюме биологической, химической и радиоактивной защиты, но ничто не могло защитить его сердце от алчности, а шлем не мог защитить от зова Монолита, требовавшего себе свою собственность. Черный Кристалл был зажат в руке Эльфа, он уже не был проводником воли своего хозяина, вместо этого помогая Монолиту подчинять сталкера своей воле. Четырехслойная перчатка, казалось, была прожжена насквозь, Кристалл словно плавился, но Эльф не чувствовал ожогов.

Монолит вел его мимо скопления труб, контейнеров и рабочих корпусов. Иногда Эльф сворачивал не в ту сторону, и Монолит мощным болезненным импульсом возвращал его на нужную дорогу. Эльф не знал, как долго он идет, в трансе переставляя ноги и хрипло дыша через входящую в шлем трубку. Смесь азота, кислорода и гелия в эластичных баллонах, предназначенная для ученых, исследователей Зоны, бесповоротно расходовалась на одинокого сталкера.