Зона, подвал на диких территориях.

Взгляд этих буркал я ощутил бы даже зажмурившись. Зомби почти сразу сомкнулись, невнятно бормоча и своими телами прикрывая хозяина от вероятного выстрела.
— Привет, — сказал я на всякий случай. — Говоришь, дело есть?
Впервые в жизни я пытался поговорить с полностью разумным мутантом. Он же молчал, «прощупывая» и прикидывая, видимо, насколько я защищен. «Сева» помогал, но не абсолютно, присутствие контролера вызывало у меня не дрожь в руках и головную боль, про которые много рассказывал Лис, а только темную тоску и печаль.
— Ну так будем меняться или будем стоять?
— Брось оружие, мужик, и подходи.
Он заговорил внезапно, низким, спокойным глуховатым голосом. Зомби расступились. Направлявшее их существо походило на человека с тяжелой, раздутой как при водянке, головой. Контролер с «Агропрома», убитый когда-то Лисом, был абсолютно лыс. У этого череп покрывали длинные спутанные патлы, парусиновые шорты оставляли голыми волосатые ноги ниже колен и огромные четырехпалые ступни. Ногти на пальцах рук напоминали медвежьи когти. В остальном контролер очень смахивал на человека. Собственно, это и был изуродованный экспериментами человек. Свое мрачное прошлое он помнил едва ли. А если помнил?
— Брось оружие, мужик, — снова терпеливо и бесцветно повторил контролер. — А то умрешь.
Я опустил ствол АКМ, демонстрируя мирные намерения, и медленно придвинулся поближе, но бросать оружие, конечно, и не подумал.
— Ящик сначала покажи.

Октябрь 2011 года, Зона, территория армейских складов.

Блокпост находился за баррикадой, состоящей из кирпичной кладки, ржавых машин и бетонных блоков. Укрепление сделали с толком. Между машинами и прочим хламом зигзагами шла тропа, которая отлично простреливалась из нескольких укрытий. Обойти блокпост с флангов мешали часто раскиданные под ЛЭП «электры». Тех же, кто полез напролом, моментально отрезали бы с тыла и положили в узком проходе, однако, судя по бурым пятнам на земле, желающие штурмовать укрепление все равно не переводились.
— Стоять! — заорали нам с той стороны. — Группировка какая?
— Нейтралы, — перебив меня, поспешно ответил Лунатик.
Меня он толкнул в бок, советуя помолчать. Я послушал его, заткнулся, не упомянул «Долг» и, как оказалось, избежал тем самым крупных неприятностей.
Комбинезоны бойцов украшали вовсе не эмблемы армии Украины, а нашивки в виде оскаленной башки зеленого волка. «Свобода»…
— Куда идете?
— В Рыжий лес.
— А почему в обход?
— На ренегатов напоролись, еле оторвались.
— Покажитесь… На открытое место, я сказал… Так. А твой дружок кто? Тоже нейтрал?
— Да, — невозмутимо солгал Лунатик.

Октябрь 2001 года, Зона, территория военной базы.

Мутант, как это обычно бывает, вывернулся ниоткуда. Точнее, определенные признаки его скорого появления имелись — я заметил, что в темноте, на расстоянии нескольких шагов от меня, без видимой опоры болтаются в воздухе светящиеся глаза. Потом глаза «обросли» темным силуэтом, и на нас, размахивая когтистыми руками, попер голый мужик, весь в рыжеватой короткой шерсти и с вытаращенными буркалами. Это был любимый персонаж сталкерских анекдотов — кровосос. Если бы не щупальца вокруг рта, он смахивал бы на сбежавшего из лечебницы психа, однако смешного в происходящем оказалось мало, поскольку кровосос был голоден, на ужин наметил меня и уже заходил сзади.
Внезапно он исчез, будто растворился в воздухе, а через секунду вцепился, щупальца ткнулись в закрытый (по счастью) шлем «Севы» со стороны затылка, а по стеклу возле моего лица, но с наружной стороны, потели струйки слюны, смешанные с парализующими выделениями желез. Я пытался оттолкнуть монстра, а он все пытался высосать из шлема несуществующую кровь.
— Вот ведь гад такой… — растерянно сказал Лунатик.

Октябрь 2011 года, Зона, территория военной базы и другие места.

Снайпером скорее всего был Бархан, пусть он появился слишком рано, зато почерк был похожим. Кричать что-то Лунатику сейчас смысла не имело, вдобавок патроны в магазине кончились, я убрался подальше от дверного проема, чтобы перезарядить автомат. В горячке стрельбы о Бурцеве мы позабыли, но теперь я все же о нем вспомнил. Был «капитан» якобы слеп, но, чтобы швырнуть гранату сквозь дыру в сторону Лунатика, острого зрения и не требовалось. По лестнице вверх я несся, перепрыгивая через ступени, в совершенном отчаянии, что не разобрался с Бурцевым еще прошлой ночью, но сожаление — дело бесперспективное. Догадался ли Лунатик о моих намерениях, или нет, но, оставшись без прикрытия, он залег и не высовывался. Бархан наверняка следил за его укрытием в прицел, а я, ворвавшись в бильярдную, застал ее пустой. Около дыры-амбразуры Бурцева тоже не оказалось. Всего комнат на этаже было шесть или семь. Я поочередно проверял каждую, не понимая, куда лжекапитан мог подеваться. Нашелся он сам, выскочив на меня со стороны запасной лестницы. Видимо, пока я поднимался по левой стороне, он спускался с правой. Видел Бурцев действительно плохо, поэтому под пули на плацу не рвался, но встречи со мной он искал.
— Эй, Моро, ты здесь? — неуверенно спросил он.
Я промолчал, выжидая.

Октябрь 2011 года, Зона, обходная дорога на Рыжий лес.

— Все, не могу больше, — объявил вдруг Лунатик. — Привал, Моро, или я помру.
Мы, отделившись от нейтралов, вдвоем плелись вдоль восточной границы Рыжего леса, собираясь проникнуть в него с северной стороны. Дорога была, мягко говоря, не прямая и крюком. От Лиманска нас сейчас отделял только этот самый лес, но пересекать его напрямую, особенно после того, как кончилось действие стимуляторов, я бы не рискнул.
Деревья на обочине слегка излучали, но дорога, вымытая ливнями, оказалась более-менее чистой. Бархан если и пошел по нашему следу, то наверняка напоролся на возвращавшуюся группу Захарченко и с нею увяз. Тишина, а также и отсутствие стрельбы указывали на то, что след он отыскал едва ли. Определенно, дневку сделать имело прямой смысл. Дождь кончился, но грязь еще не подсохла, поэтому мы устроились на железобетонной панели, которая валялась тут плашмя, наверное, еще с восьмидесятых. Рядом скособочилась груда другого бетонного хлама, который в случае выброса мог послужить укрытием.
— Отдыхай, я покараулю.

Октябрь 2011 года, Зона, Рыжий лес.

— Слышишь? Стреляют…
Грохот выстрелов доносился со стороны блокпоста, но гораздо ближе к лесу.
— Схожу погляжу, — сказал Лунатик. — Но только один.
Вчерашняя ссора утихла, но мой напарник все равно нервничал и ясно давал мне понять, что слушаться так, как раньше, беспрекословно, не собирается. Я же посчитал, что у этого парня стремительно портился характер. Ходить одному по Рыжем лесу опасно, об этом нас сразу предупредил Лесник, но навязывать человеку помощь — не самое лучшее дело.
— Ладно, иди, — согласился я. — Если надо будет — вызывай меня сразу по рации.
Так он ушел, а я остался и просидел, ничего не делая, примерно полчаса. Рация молчала, стрельба все отдалялась, а потом притихла. Лунатик на связи так и не появился, на мои позывные тоже не отвечал. Происходившее все больше мне не нравилось, в побег напарника я не верил, так как успел изучить его достаточно хорошо. Скорее уж Лунатик попал в серьезную заваруху, из которой не сумел выпутаться. Следовало срочно вмешаться, чтобы потом вернуться засветло, но непонятно было, где и как мне теперь искать своего напарника. В результате я взял с собой только рюкзак, воду, немного еды, аптечку, «Чейзер», пару обойм и нож. Вести затяжные перестрелки с солидной вооруженной группой смысла все равно не было — не имел я для этого ни возможностей, ни, конечно, желания.
…Блокпост «Долга» оказался покинутым. В этом не было ничего странного: лесничество для «Долга» тактического значения не имело, а завязавшийся в другом месте бой мог потребовать немедленных подкреплений.

Октябрь 2011 года, Зона, Рыжий лес.

Нейтралы люди основательные, и появились они только поздним утром, ближе к полудню. Командир носил кличку Плаун, был он мрачный, бритый наголо мужик, держался отчужденно, возможно, уже слышал про меня что-нибудь плохое.
— Покойников не поволокем, — сразу предупредил он. — Хотите — оставьте здесь, хотите — сами хороните. За доставку раненых до нашего форпоста с вас пятьсот баксов. С фельдшером будете сами договариваться, ему тоже нужно отстегнуть. Зажметесь — потащите людей сами, сами и лечить будете.
— Сколько-сколько? Да вы настоящий жлоб, — не выдержал Лунатик. — На раненых наживаетесь.
— А ты, пацан, не хами, — тускло отозвался Плаун. — Видели мы таких, пачками их клали.
— Ну уж и пачками…
Взвинченные, усталые сталкеры стояли полукругом возле раненых «сводобовцев». Я потихоньку оттер Лунатика в сторону, потому что после тяжелой ночи нервы у всех были ни к черту, и дело понемногу опять клонилось к бессмысленному и беспощадному мордобою.
— Я сам заплачу, парни, у Моро сейчас дефолт, — насмешливо ввернул Экса.
К утру он оклемался и сейчас сидел, привалившись спиной к брошенным на земле рюкзакам. Чернявый до сих пор лежал без сознания. Бинты на нем насквозь пропитались бурым.

Октябрь 2011, Зона, лесничество и другие места.

Перед последним походом на Лиманск мы снова навестили Лесника, чтобы пополнить запасы и сбыть найденный мною артефакт «пустышка». Старик сидел в той же самой каморке с чучелом кровососа на стене.
— Опоздал ты, сынок, — сказал он Лунатику с явной досадой. — Аккурат вчера был такой момент — мост через реку на Лиманск опустили хорошие люди с той стороны. Пройти можно было, да… Потом хорошие люди отошли на север, откуда ни возьмись привалила новая шпана. Мост опять разведен, на ту сторону можно только в бинокль и посмотреть.
Он был прав, подвела нас неспособность выжидать, сидя на месте. В теперешнем положении оставалось только идти к Лиманску на свой страх и риск и с возможностью проникновения в город разбираться самостоятельно.
Через пару часов в лесничество нагрянули люди Захарченко, в том числе и Синус. Он быстро обшарил все углы, после чего я застал парня за попытками разобрать на запчасти тот самый растоптанный ноутбук, который когда-то принадлежал Харту.
— Твой, что ли? — недовольно удивился Синус. — А если твой, зачем технику разбрасываешь?

Вторая половина октября 2011 года, Зона, окрестности Лиманска.

Западная граница Рыжего леса является одновременно опушкой, выводящей на лиманскую дорогу. Между этой дорогой и самим городом еще в советское время прокопали канал. Прежний, железобетонный мост через этот канал давно рухнул, распавшись на неправильной формы куски.
Сейчас вода в канале «светилась», в этом месиве болтались вперемешку остатки разбитых лодок, торчащие над поверхностью части утонувшей техники и разнообразный радиоактивный хлам.
На месте старого моста умельцы нашего времени соорудили «разводной мост» — кустарную конструкцию из останков подъемного крана. Рычаги управления этим чудом располагались с вражеской стороны. Оттуда бойко постреливали. Кроме того, расстояние от берега до берега позволяло выкрикивать ругательства и более-менее разбирать ответы, чем обе стороны и занимались. Там, где звук не долетал, в ход шла радиосвязь и обмен сообщениями через сталкерскую сеть, которая, несмотря на ожесточенную войну кланов, еще сохраняла свою целостность.

Двенадцать часов спустя, Зона, Лиманск.

Вечером, но уже ближе к ночи, Факир снова приставил ко мне охрану — тощего парня в бандане, любителя развлечений с тушканами, и его друга — наемника с переломанным носом. Ребята были непривычно трезвые, посерьезневшие и для личного удобства заперли подопечного (то есть меня) в комнате с календарем.
Дробовик у меня отобрали почти сутки назад, но рацию оставили, впрочем, я ею не воспользовался, чтобы не шуметь. Одиночество в запертой комнате пошло на пользу — позволило без свидетелей поговорить с Лунатиком через коммуникатор. Разговор получился коротким, но очень полезным. Погода стояла ясная, превосходная для октября, но неудобная для задуманного, однако погоду в таких случаях не выбирают. Из оружия имелся только нож — легкий, хорошо сбалансированный, его я еще днем подобрал в покинутом доме, вечером отчистил и заточил.
Около полуночи я выбрался на балкон второго этажа, перемахнул через перила, нащупал ботинком крючья, оставшиеся от водосточной трубы, и по ним в считаные секунды слез не землю.

2011 год, октябрь, Зона, Лиманск.

Когда я открыл глаза, то понял, что вовсе не падал и не умирал, а до сих пор болтаюсь между стрелой и водой, удерживаемый Лунатиком. Смерть была очень правдоподобной галлюцинаций, созданной источником пси-излучения где-то поблизости.
Лунатик держал меня одной рукой, другой он до сих пор цеплялся за перемычки моста. Я весил больше, к тому же был сильно гружен, сжатые пальцы напарника медленно сползали по рукаву моего комбеза.
— Не шевелись, Моро, я тебя сейчас вытащу.
Вытащить меня он не мог по законам физики, а вот сорваться сам мог запросто. Несмотря на это, Лунатик все дергал и тянул, забыв про свою акрофобию, конечно, безо всякого успеха, наоборот, его испачканная в грязи и оружейной смазке рука теперь соскользнула вплоть до моего запястья. Мешали ей отцепиться полностью только мои часы на толстом стальном браслете. В конце концов я попытался подтянуться или упереться во что-нибудь ботинком, но не сумел нащупать точку опоры и едва не сволок товарища вместе с собою в канал.

Час спустя. Зона, Лиманск.

Обратно мы двинулись в обход отрядов «Монолита», сразу за пустырем вдоль русла ручья, и уперлись в ограду из колючей проволоки, помеченную знаком «радиоактивная опасность». Знак был старый. «Велес» на грунт по ту сторону ограды реагировал не больше, чем на все лиманские территории, а проволоку легко перерезать.
День клонился к вечеру, в южной стороне стреляли, там остатки ренегатских банд отчаянно сопротивлялись организованным атакам «Монолита». Шансов выбраться из Лиманска до наступления ночи оставалось слишком мало, предстояло выбирать место для укрытия, мы уходили все дальше на запад, пытаясь обогнуть район боев и углубляясь в переплетение улиц.
Я сильно устал, но дело было не в этом — угнетала бессмыслица происходящего и общий, глобальный проигрыш. «Зараза Зоны» посмеялась надо мной в очередной раз — на этот раз без вмешательства мутантов и прочих одушевленных врагов.
— Надо было попробовать пройти.

Октябрь 2011 года, Зона, Лиманск.

— Надо было сразу сказать тебе правду, — говорил он, — но так получилось, Моро, извини, что я не смог. Ты только не думай, что не хотел. Я очень хотел, но ты или не слушал, или обстоятельства вмешивались. Потом, понимаешь, некоторые вещи обдумывать нелегко. Я ведь спрашивал тебя, можно ли вылечить зомби?
— Ну, помню.
— Ты еще ответил, что восстановить мозг не удастся.
— Было, да.
— Я про себя тогда спрашивал. Ну так ты будешь теперь слушать или нет?
— Валяй, — устало согласился я. — Ври. Но раз уж врешь, то ври как следует, чтобы дурак вроде меня поверил.
Он никак не ответил на выпад, только заговорил быстро-быстро, будто опасаясь, что я прерву.

Полчаса спустя, Зона, Лиманск.

Самое страшное было то, что даже после этого Полозова я не убил. Возненавидел его сразу — да, но при том даже не ударил, до того был ошарашен.
— Хочешь знать всю правду? — спросил он у меня, уже сидя в засохшем скверике на скамье напротив статуи русалки, на гипсовом хвосте которой остались следы от пуль трех или четырех группировок.
— Давай говори, за тем и пришли.
— А мне кажется, что ты и так правду знаешь. Ты ведь для всех ренегат, Моро. А с ренегатом ни один человек долго возиться не будет, хотя бы из чувства самосохранения. А вот если не человек, а мутант…
Он закурил, медленно и со вкусом выпуская струю табачного дыма в покрытое жидкими облачками все еще голубое октябрьское небо.
— Если мутант, то вполне… Ты раньше за Лунатиком ничего странного не замечал?
— Нет, — соврал я.

2012 год, Зона, станция Янов.

В воздухе пахло порохом. Они сидели рядом на рельсе, Экса и Мургол.
— Ну и чем все это кончилось? — спросил Эксу тот, второй. — Ты же начал рассказывать…
— Ну я же говорю, год назад, незадолго до нового большого выброса, пришел к нам на блокпост странный чувак из «Долга». Понимаешь, пришел ниоткуда, я даже, как он появился, не успел заметить. Был весь в крови, и в чужой, и в своей, одет в рваный комбез «Сева», я, как его увидел, так сразу хотел шлепнуть.
— Но не пристрелил?
— Нет.
— А потом?