Глава 10. Глаза в сумерках

Зона, подвал на диких территориях.

Взгляд этих буркал я ощутил бы даже зажмурившись. Зомби почти сразу сомкнулись, невнятно бормоча и своими телами прикрывая хозяина от вероятного выстрела.
— Привет, — сказал я на всякий случай. — Говоришь, дело есть?
Впервые в жизни я пытался поговорить с полностью разумным мутантом. Он же молчал, «прощупывая» и прикидывая, видимо, насколько я защищен. «Сева» помогал, но не абсолютно, присутствие контролера вызывало у меня не дрожь в руках и головную боль, про которые много рассказывал Лис, а только темную тоску и печаль.
— Ну так будем меняться или будем стоять?
— Брось оружие, мужик, и подходи.
Он заговорил внезапно, низким, спокойным глуховатым голосом. Зомби расступились. Направлявшее их существо походило на человека с тяжелой, раздутой как при водянке, головой. Контролер с «Агропрома», убитый когда-то Лисом, был абсолютно лыс. У этого череп покрывали длинные спутанные патлы, парусиновые шорты оставляли голыми волосатые ноги ниже колен и огромные четырехпалые ступни. Ногти на пальцах рук напоминали медвежьи когти. В остальном контролер очень смахивал на человека. Собственно, это и был изуродованный экспериментами человек. Свое мрачное прошлое он помнил едва ли. А если помнил?
— Брось оружие, мужик, — снова терпеливо и бесцветно повторил контролер. — А то умрешь.
Я опустил ствол АКМ, демонстрируя мирные намерения, и медленно придвинулся поближе, но бросать оружие, конечно, и не подумал.
— Ящик сначала покажи.
Зомби, тот самый, с замызганной нашивкой наемника, выдвинул в круг света сапогом небольшой металлический контейнер.
— Отопри и покажи, что там. Думаешь, я на фальшивку поведись?
— Хорошо. Но сначала возьмем твоего человека… — глухо повторил контролер.

…Мне необходимо было проверить, что происходит с Лунатиком. Для этого следовало оглянуться или вернуться на прежнее место у входа.
Что-то меня задерживало. Смущал этот странный, не столько видимый, сколько явно ощущаемый тяжелый и печальный взгляд монстра. Я был защищен, был свободен и мог легко уйти, но не хотелось. Необходимо было что-то сделать в этом месте, но не получалось вспомнить — что именно. Кто-то нуждался в помощи или должен был объявиться, хотя я теперь точно знал, что спустился в подвал совершенно один. Подниматься наверх не тянуло. АКМ мне мешал, я осторожно положил его на пол, оставив себе только дробовик.
— Правильно, а теперь подойди еще ближе, мужик, — низко и глухо сказал контролер.
Я двинулся к нему, навстречу неизвестности, яркой лампе и находившейся позади нее массивной черной фигуре. Крыса шмыгнула по ноге. Бритый парень с грязной нашивкой наемника на рукаве стоял теперь рядом со мной. Он выглядел вполне надежным товарищем, поговорить с ним мешал непонятный шум за спиной, там, кажется, кто-то кричал.
Лицо контролера теперь находилось близко. Тяжелые лапы опустились мне на плечи, широкий подбородок дернулся, губы разошлись, открывая в улыбке острые белые зубы.
— Сними шлем.
Шлем мне мешал, это правда. Чтобы завершить кое-что важное, мне надо было от него избавиться, я шарил в поисках застежки, только пальцы почему-то слушались плохо. За спиной продолжали орать, не давая сосредоточиться.
— Да пошел ты, — сказал я, резко обернувшись, и в ту же секунду понял все.
— Моро! Моро! — кричал безоружный Лунатик, повторяя кличку, данную мне тут, в Зоне. Он полусидел, согнувшись и пытаясь укрыться от взгляда контролера за старой цистерной. В руке Лунатик сжимал кусок красного кирпича. Этот камень полетел в нашу сторону, лампа лопнула под ударом, разлетелась с громким треском, выбросив фонтан раскаленных осколков, подвал погрузился в темноту.
В этой мгновенно свалившейся темноте наступил ад. Меня рвали и хватали жесткие лапы. Я не стал стрелять из дробовика, опасаясь задеть Лунатика, вместо этого вытащил нож и ударил, несколько раз попав во что-то мягкое. В ответ завыли-заорали. Контролер, видимо, не позволял своей свите стрелять, не желая очутиться под пулями из-за неразберихи. Однако через короткое время он перестал вмешиваться, и пули начали рикошетить от стен. Я подобрал автомат и ползком перебрался выходу, который, по счастью, оказался не перекрыт.
— Ты где?
— Здесь!
Я вытащил Лунатика на нижнюю площадку лестницы, устроился за косяком и разрядил обойму в кишащую монстрами темноту. В ответ стонали, бормотали и хаотически стреляли. Что-то у них сильно разладилось, огонь велся куда попало.
— Возвращаемся? Нет, погоди… тут еще кто-то есть.
— Тебе что — интересно? Ну так сейчас узнаешь… — Лунатик вцепился в меня и поволок куда-то в сторону. — Тут кладовая с толстой дверью, давай быстро внутрь.
Мы вместе ввалились в темноту.
— Свети фонарем.
Было тесно. Лунатик, подобрав в углу толстую плаху, часть сломанной скамьи, подпер ею дверь. Противоположный конец мы вдвоем понадежнее уткнули в стену.
За дверью орали.
Крик был нечеловеческий.
Орали, видимо, зомби, умирая один за другим. Я даже не знал, что они могут так.
— Химера там, — пробормотал Лунатик.
— Откуда взялась?
— Вылезла из бокового коридора. Нашумели мы, химера и пришла на шум поохотиться. Контролер на нее отвлекся, тебя выпустил.
— Он выпустил меня, потому что ты лампу разбил.
— Помогло бы это надолго, как же… У зомби фонари. Смотри, там уже светлее стало.
Внезапно сверху, с притолоки, водопадом посыпался мусор. Задетая дверь дрогнула, хотя сколотили ее из толстенных плах. Я осторожно приник к щели и тут увидел ее.
Химера, помесь медведя и пантеры, а точнее — уродливый зверь, похожий на черта, стоял в пяти шагах от двери. Главная голова химеры, обращенная к лестнице, жадно нюхала воздух, вторая, недоразвитая и слепая, смахивала на сморщенный эмбрион. Только что располосованный до позвоночника зомби валялся, ткнувшись разбитой башкой в нижнюю ступень лестницы, его невыключенный фонарик давал мне возможность разглядеть целиком всю сцену.
Рыкнув, химера нерешительно вильнула мощным гибким телом и снова принюхалась.
— Пацаны, — раздался приглушенный расстоянием голос Раскола. — А ведь не вышло ничего. Убили зомби этих лохов.
— Отойди, дурак, от вхо… — ответил ему кто-то, но закончить не успел.
Химера дернула хвостом и одним прыжком рванула на звук, то есть прямо вверх по лестнице. Раскол коротко взвыл и умолк навсегда. Очень скоро во дворе раздались мат и беспорядочные выстрелы. Эта стрельба и прочий шум понемногу отдалялись, видимо, ренегаты спешно отступили в соседнее здание. Чем бы ни кончилась их схватка с химерой, нам она давала самое ценное — время.
— Пошли, осмотримся, что к чему, только быстро.
На полу подвала в перекрученных позах замерли зомби — все они умерли, защищая хозяина. Сам растерзанный контролер валялся в луже темной жидкости, по всей вероятности, своей же крови. Я не стал рисковать и разрядил дробовик в его крупную лохматую голову.
Лунатик до этого момента держался молодцом, но теперь нервы сдали, и его затрясло. Он рухнул на пол у стены и сидел там, обхватив себя руками за плечи, будто мерз.
— Сил никаких нет, — хрипло признался он.
— Блевать тянет?
— Ага… Не люблю пси-воздействие… Моро, ты хоть понял, что пытался сделать? Тогда, с самого начала?
— Сглупил, к контролеру подошел слишком близко.
— Не только.
— Шлем расстегивал зачем-то.
— Ага. Из дробовика ты застрелиться пытался, вот что. Контролер тебе приказал.
Я только сейчас понял, что Лунатик прав. Мое едва несостоявшееся самоубийство было таким неосознанным, что даже не осталось в памяти.
— Странно, что «Сева» почти не помог.
— Помог. Без него ты стал бы зомби. Стреляться контролер заставляет тех, кем сложно управлять, он с упрямыми возиться не хочет.
Разговор о привычках контролера имело смысл пока что оставить в стороне. Мутная тоска отступила, но после мысленного контакта с мутантом меня колбасило. Люди Факира до сих пор сражались, но уже где-то далеко, и стрельба сделалась едва слышной.
— Ящик нужно проверить.
Он оказался заперт. Я поковырял замок тонким гвоздиком, подобранным в углу, замок поупрямился, но в конце концов сдался, коротко хрустнув. В контейнере оказались тетради старосоветского образца, коричневые, в коленкоровых обложках, они заполняли его почти доверху. Взяв одну, я тут же ее бросил — бумага ползла под пальцами трухой. Со следующей получилось то же самое. Вытряхнув все содержимое на пол, я не нашел ничего полезного, кроме двух-трех исписанных угловатым почерком страниц, которые убрал в карман. Черная лужа под тушей контролера тем временем расползлась еще шире.
— Зачем это все Факиру?
— Не для личных нужд. Кто-то ему ящик заказал и обещал заплатить. В любом случае — оно давно истлело… Давай вставай… И подбери свой АКМ.
Лунатик не шевелился и не вставал, тогда я силой поставил его на ноги. Пока мы пробирались узким пыльным проходом, напарник брел за мной будто настоящий лунатик и, казалось, не вполне осознавал происходящее.
Я же понимал, что опасность, которая исходила от банды Факира, никуда не исчезла, мы у него в любом случае предназначались в расход. Выигранным временем следовало воспользоваться, чтобы уйти подальше от деревни.
— Лучше всего на армейские склады. Там можно встретить нейтралов, авось кучей отобьемся.
— Винтовка моя где?
— У дороги спрятал! Тебе АКМ мало? Тебе винтовка сейчас нужна или жизнь?
— Вернуться надо за стволом. Он еще пригодится.
— Чокнулся? Жизнь важнее. Винтовку другую добудем.
Я тащил его прочь.
— Эй, мужики! — раздалось неподалеку.
Поначалу показалось, что воскрес контролер, но голос подал обычный зомби.
Он сидел на земле, пытаясь зашнуровать кеды и не замечая, что шнурков в них давно нет.
— Мужики! Вы меня из Зоны не выведете?
Слова его казались разумными, но вот морда — нет. Распад нервной системы зашел так далеко, что мышцы шеи перекосило. Не стрелял этот зомби только потому, что был безоружен, видимо, из-за потери остатков памяти заодно потерял и оружие.
— Хоть дорогу тогда покажите… Я же тут помру…
— Может, показать? — неуверенно спросил меня Лунатик. — Человек ведь просит…
— Он не человек, он никуда не пойдет, он просто заученные слова повторяет. А если бы и дошел — хороший подарочек нашим сталкерам на Кордоне. Да там салаги в штаны наложат.
— Хочешь пристрелить?
— Зачем? Зря патроны расходовать?
Мы бежали на восток и северо-восток до тех пор, пока не уперлись в какой-то забор, потом перелезли через него. Территория дальше переходила в обычную для этих мест пустошь с редколесьем, а справа упиралась в высокий холм с крутыми склонами. Обращенный к нам склон осыпался песком.
— Наверх не залезть, да и ни к чему. Долго отстреливаться патронов не хватит.
— Думаешь, Моро, погоня будет?
— Черт их знает, но Факир псих, и ящик ему очень нужен.
— Не надо было оттуда бумаги брать.
— Если бы я их не взял, он бы все равно в это не поверил.
Мы метров сто прошли шагом, чтобы отдышаться, а потом снова перешли на бег. О выбросе в этот момент как-то не думалось, хотя, случись той ночью сильный выброс, он бы прикончил нас всех: и меня, и Лунатика, и Факира, наверное, тоже.
Ближе к утру, заблудившись заодно пару раз, мы выбрались на более-менее пологий усыпанный валунами склон и залезли повыше, стараясь не торчать на фоне понемногу светлеющего неба.
Погоня, как оказалось, была.
Не знаю, откуда у потрепанных химерой отморозков нашлись силы, но они преследовали нас всю ночь и выдохлись только к утру.
Спины этих уходящих ни с чем преследователей я рассматривал в бинокль с вершины холма, укрывшись за камнем, который по форме напоминал седло.
Ренегатов выжило человек пятнадцать.
Среди темных фигур я разглядел Факира, хотя обращен он ко мне был, как и все, затылком и спиной.
— Дай и мне глянуть, — попросил Лунатик. — Жаль, снайперки нет, — добавил он, возвращая бинокль.
— Убить его собрался?
— Да.
Лунатик изменился. Я раньше не задумывался, что можно заметно измениться за два-три дня, но со мной после ухода из «Долга» случилось то же самое.
— Ты чего? Оставь автомат, не дури.
— Я у них несколько часов просидел.
— Ты в «концлагере» три месяца сидел.
— «Концлагерь» — это понятно. Йоге нужен хабар. Там некому мстить, это система. А Факир урод. Там в сарае был склад трупов. Все сталкеры-нейтралы и все они… Понимаешь, их не просто убили. Так что пусти. Не мешай.
— Не думай про это, забудь пока. Пристрелишь Факира сейчас — на нас пятнадцать человек полезут, так что не дергайся. И не сомневайся, он свое все равно получит, причем скоро.
Я действительно верил в то, что говорил. Неписаных законов в Зоне мало, и они просты, однако даже бандиты живут «по понятиям». Человек, изгнанный за преступления из группировки, в одиночку долго не протянет. Отщепенец, отвергнутый даже бандитами Свалки, и вовсе не человек. В последнее время психи, опустившиеся предатели и беспредельщики всех мастей хотя бы ради выживания принялись активно группироваться, создавая небольшие, но подвижные банды. Из-за крайней жестокости и внутренних разборок стать уважаемым кланом Зоны им не светило в принципе, среди пестрого сталкерского сообщества они все равно оставались меньшинством. Даже «Долг» и «Свобода» к ренегатам относились в равной мере плохо.
В таких обстоятельствах Факира ждала или пуля от другого главаря на час, или финка в бок — от своих же подручных. Я в этом до поры не сомневался и еще не предполагал, как странно и жестко обернется еще одна наша встреча.
— Ладно, пусти… Не трону я этого Факира, раз ты такой добрый.
Лунатик, похоже, обиделся. Мы оба были в бегах, а я и вовсе пусть формально, но был ренегатом. Чтобы вытащить Лунатика, я несколько часов назад пошел на контролера, но мой напарник это во внимание не принимал, думая, видимо, что убирать всякую встречную грязь — долг правильного сталкера. Не знаю, как он с такими взглядами выжил до сих пор.
— Ладно, пошли.
Лунатик плелся сзади и сердито молчал. Вставало солнце. Оно поднималось над холмами — медно-красное, мутное и слишком жаркое для октября. Мы продолжали уходить ему навстречу, на восток и дальше к армейским складам. Прямой путь на Лиманск был теперь заказан, предстояло сделать большой крюк по территориям, куда Факир не сунется, но вместе с тем опасным и неспокойным.
Я знал, что на заброшенных складах давно не осталось ничего особенного, а самое интересное растащили еще в восьмидесятых, но небольшая база военных там до сих пор существовала. С армией Украины организацию генерала Крылова связывали довольно странные отношения полудружбы-полувражды, которые на «Агропроме» назвали «неформальный нейтралитет». На практике этот «нейтралитет» мог обернуться как помощью, так и вооруженной стычкой — все зависело от того, кто командовал, где, когда и как.
Мургол, нейтрал из группы Ореста, всех сталкеров, застреленных патрулями или на армейских блокпостах, называл «построенными», «оформленными» или «стандартными», присутствовал в его словах подходящий к ситуации черный юмор.
Для армии Зона, согласно приказу — территория экологического бедствия. Военных во время взрыва на ЧАЭС облучилось много, а погибло во время прорыва ноосферы в две тысячи шестом еще того больше. Если кто-то и оказался первой и самой трагической жертвой Зоны — так это сами военные сталкеры, которых приказы сверху нередко бросали на верную гибель.
Все это было так — трудно, отчаянно и вместе с тем гораздо паршивее и не очень геройски.
Время шло, к выбросам все понемногу притерпелись, военные сталкеры теперешнего образца «оформляться» в борьбе с заразой Зоны не очень стремились, а вот казенным оружием приторговывали, и весьма. Изъятыми у гражданских сталкеров и лично собранными артефактами — тоже. Ученых охраняли — это да. Мутантов отстреливали при случае. Бывало, этим сталкеров спасали. Бывало — этих же сталкеров расстреливали на месте или бросали на милость бандитов. Майор же Халецкий с заставы возле Кордона и вовсе имел репутацию двурушника-подлеца.
В конце концов все эти мутные дела так запутались, что распутать их могло только вмешательство извне. Именно этого вмешательства властей Украины тут боялись многие, а не хотел уж точно никто.
Для сталкеров «установление законности и порядка» означало зачистку спецназом всех баз, а затем полное закрытие Кордона.
Для «вояк» на Кордоне оно пахло в лучшем случае увольнением с позором, а в худшем — судом.
Сталкеров при зачистке положили бы немерено, но «больших людей» на Большой земле это не волновало.
Жалели они в основном свои карманы. Зачистка убила бы торговлю артефактами, а люди, с которыми Халецкий поддерживал связи, сами давно увязли в этой торговле по уши. В итоге время шло — ничего не менялось.
Таким образом, сталкеры Зоны продолжали оставаться на полунелегальном положении, то ли мы закоренелые преступники, то ли ценные специалисты — сам черт не разберет. Военные же сталкеры, и того хуже, очутились в положении людей, которых терпят по необходимости, но при том недолюбливают и за дело, и просто так.

Категория: Елена Долгова — Отступник | Дата: 7, Сентябрь 2012 | Просмотров: 34