– Чайку? – осведомился Меченый, дружелюбно глядя на нас.
– Позже, – сухо сказал я, засовывая нож в карман. – Давай лучше по пунктам. Значит, ты – Хозяин?..
Динкин папаша печально покивал.
– Точно. Я ведь добрался тогда до ЧАЭС, когда отправился сюда ловить Стрелка. Правда, не нашел я тут никакого Стрелка. Зато нашел кое-что другое. В одном из подземных бункеров возле Саркофага я наткнулся на военную лабораторию, которая все еще действовала… Тебе знакомо такое название – «О-Сознание»?
– Научный проект, – произнес я. Говорил я на удивление спокойно, даже сам себе удивился. – Говорят, эти ребята мутили тут что-то между двумя взрывами. Проводили эксперименты над приговоренными к смерти уголовниками, пытались создать супердиверсантов для военных целей. Тут кругом их законсервированные объекты – на Агропроме, в Темной долине… Есть мнение, что некоторые мутанты Зоны вроде кровососов, бюреров и контролеров – неудачные результаты тех экспериментов, выжившие и размножившиеся под воздействием аномального поля. И сама Зона, вполне возможно, тоже их рук дело.
Меченый удовлетворенно кивнул.

Вскоре я вновь обрел способность двигаться. Однако теперь мне некуда было идти. Я снова потерял Динку, потерял ее в третий раз за последние сутки, и похоже, уже навсегда. Меченый собирался превратить ее в такую же тварь, какой был сам, а я без сил сидел с одним ножом в Рыжем лесу и не мог ничего с этим поделать. Разве что перерезать себе горло, чтобы чудовищное горе больше не вкручивалось мне в мозг зазубренным раскаленным шурупом.
Нету. Нету безвыходных положений в принципе. Нету, мать твою, Дима Шухов, чертов предатель, безвыходных положений! Меня всегда выручал твой бессмертный афоризм, даже тогда, четыре года назад на Полых холмах, даже когда нас с «туристами» засыпало в катакомбах Темной долины после взрыва мощного глубоковакуумного боеприпаса, даже когда мы с Мухой нарвались на бандитскую засаду в Диких землях и казалось, что нам пришла полная и окончательная труба. Почему же сейчас я наконец впервые за всю свою сталкерскую карьеру попал в абсолютно безвыходное положение – причем именно тогда, когда жизни моей как раз ничего не угрожает?! Зачем же ты так со мной, Дима, Дима…
Кстати, что ты там говорил про кукурузу, черный ублюдок?..
Я медленно поднялся с земли, не отрывая взгляда от темно-зеленого островка, который вдруг бросился мне в глаза посреди рыжих и коричневых окрестностей.
Черный Сталкер, между прочим, поступил вполне логично. Он выручал меня уже не раз – и на этот раз спас тоже. Потому что если бы мы с Динкой не смогли войти в бункер, мы стали бы искать другой способ выбраться наружу. Может быть, решили бы пересидеть какое-то время в колодце, чтобы не попасться монолитовцам, занявшим здание. Одним словом, меня прикончили бы либо прямо там, в колодце, либо уже наверху, если бы мы все-таки выбрались наверх. Войти в бункер для меня было единственным шансом выжить, и этот шанс сработал. Черный Сталкер пытался спасти мне жизнь – и в результате сделал так, что я сам привел Динку к Меченому и сдал ее любящему папеньке с рук на руки. Теперь понятно, почему Дима так странно вел себя, когда ночью вышел к нашему с Гусем костру, – он уже знал, что либо Динке суждено присоединиться к Хозяевам Зоны, либо мне – погибнуть. Шухов понимал, наверное, что первый вариант окажется для меня хуже смерти и поэтому с такой неохотой поделился кодом от электронного замка бункера. Однако другого выхода он, видимо, не видел.

Я попытался сразу встать на ноги. Меня здорово шатнуло, но я все же ухватился за стену и ухитрился не упасть снова. Нельзя, чтобы Динка бросилась мне помогать. Она, конечно, знает, что такое дьявол-хранитель и насколько коварна эта штука, но может поддаться порыву.
Если только она вообще склонна сейчас помогать мне – после того как застрелила собственного отца.
Однако такая возможность была, поэтому я поспешно прочистил горло.
– Со мной все в порядке, – хрипло сказал я, пытаясь разогнать кровавую пелену перед глазами. Мне хотелось надеяться, что мой голос не дрожит и не ломается. – Если бы я встретил где-нибудь человека, вляпавшегося в дьявола-хранителя, – глухо продолжал я, безразлично глядя в стену прямо перед собой, – то я бы не приближался к нему ближе, чем метров на пять. Для профилактики. Я бы не обращался к нему, вообще не разговаривал бы с ним. Я бы не пытался прикоснуться к нему, окликнуть его, как-то обратить на себя его внимание. Потому что это верная смерть. Я стиснул бы свои чувства в кулак и не пытался бросаться ему на шею с криком «Умрем вместе!», потому что тогда бы вышло, что он пожертвовал собой зря, а это было бы западло по отношению к нему. Я надеюсь, что выражаюсь достаточно ясно. А сейчас я пойду вперед, и за мной будет оставаться чистый след. Если бы кто-нибудь сейчас шел точно следом за мной метрах в десяти, думаю, ему бы практически ничего не грозило. На Милитари этот человек мог бы бросить сообщение на ПДА, скажем, Мухе, чтобы тот помог ему выбраться за Периметр, а я бы пошел дальше в Дикие земли. Я искренне надеюсь, что именно так все и будет. Я желаю этого – слышишь, дьявол?! Если у меня еще осталось немного везения, ты знаешь, на что его израсходовать.

Среди тихих, зеленовато-черных гладей болот, среди качающегося на холодном ветру камыша, среди песочных берегов и вязких почв, среди тропинок и деревянных мостиков… таится дитя Зоны. Ужасное порождение радиации и злобы. Скрывается, прячется, чтобы напасть и утащить жертву в топи неожиданно и бесшумно. Страж болот и монстр ночи — Болотный Дьявол.
Сколько сталкеров уже сгинуло в его «объятьях», сколько раз пытались выловить его, но тщетно. И забирающая души и жизни правда, обросла мхом сказок, выдуманных самими же сталкерами. Была даже одна легенда, что болотные кровососы прислуживают и боятся Дьявола, и что он является творением Монолита. Но всё это выдумки и не больше… по крайней мере так считал сам Змей, и для него «хозяин болот» был лишь очередной добычей, жертвой, зверем. Каких он убивал не раз и не два, и этот новый зверь также должен быть убит, а охотник за свою работу получить приличную денежную уплату.

В жизни бывают такие моменты, когда ты не успеваешь подумать, прежде чем что-то совершить. За тебя всё делают твои рефлексы, инстинкт самосохранения. Время словно замедляется, и десятисекундный бой кажется вечностью. Именно такой момент сейчас и наступил в жизни Змея, спасая его от верной гибели.

* * *

Змей ловко отскочил в сторону и для экономии скорости выхватил «орла» из кобуры. Смертоносное дуло сразу же направилось в ту сторону, где секунды назад стоял сталкер, но врага там уже не оказалось, а тем временем легкое колебание воздуха уже заиграло слева. Снова кувырок и пальба «одиночными» с положения сидя. Из колеблющегося воздуха потекли струйки темной крови, опускаясь на траву и создавая отчётливые следы. Змей понадеялся добить кровососа, но пистолет издал еще одну вспышку и замолк. Заряжать новую дозу свинца было уже поздно… мутант, с диким ревом нёся в бой. Нащупав рукоять своего длинного ножа, сталкер вдохнул свежего болотного воздуха и на выдохе, выхватил клинок из ножен, снизу-вверх, слева — направо. Мутант отпрянул назад и, еще более истекая кровью, снова атаковал. Змей уже подумал, что не удалась атака, как голова твари накренилась назад, и вовсе оторвавшись от тела, свалилась вниз. Забрызгав всё кровью, рухнуло и тело мутанта. Сталкер опустил клинок в ножны и, обтирая кровь со щитка маски, снова выдохнул, погрузившись в «долину спокойствия». Но пробыл там недолго… в уши ударил писк датчиков движения. В этот раз в ход пошёл другой «пустынный орёл» с глушителем и особенными пулями. Выстрелив два раза из полуоборота в такого же мутанта, Змей мгновенно уложил пистолет обратно в кобуру и выставил руку вперёд, будто говоря кровососу «стоп». Тварь пробежала еще метра полтора и, упав на колени, лбом воткнулась в ладонь охотника.
— Спи, дитя Зоны, спиииии…, — прошептал сталкер и отпустил руку. Мутант хлопнулся на траву, залитую кровью собрата. Змей вытащил из подсумка маленькую капсулу, похожую на таблетку и острием ножа разрезал тонкую расщелину на спине мутанта. По гипертрофированным мышцам побежала тонкая полоска крови. Охотник вложил капсулу в разрез и непонятно откуда взявшейся в руках иглой и леской, зашил ранение. Поднявшись, сталкер осмотрел поле боя и снова опустил голову к кровососу:

Короткая цепочка сталкеров медленно продвигалась вперёд через холодную болотную жижу. Уставшие после тяжкого боя и по колена в жидкости, долговцы шли молча, как и их новый командир Змей. Сейчас он был «ушами» и «глазами» группы, на то, что клановцы хорошо ориентируются в болотах, охотник не рассчитывал. Позади еще были слышны звуки боя, донося до отступавших хлопки выстрелов и голоса людей. Крошин хотел как можно быстрее выбраться из холодной и опасной болотной воды, но все равно не спешил. Ближайший островок суши был еще далеко, а силы долговцев убывали с каждой минутой, охотник заметил это по тяжёлым вздохам и замедлению ходьбы клановцев. Взгляд Змея прошёлся по горизонту и упал на водное полотно. Темная вода, колтыхаясь, отразила облик сталкера, и тот остановился. Крошин одной рукой снял шлем и всмотрелся в своё отражение, которое довольно редко видел. Как же он постарел за годы в Зоне. Водная гладь четко передала всё черты. Русые волосы были коротко обстрижены и густо посидели на висках, широкие скулы укрылись щетиной, на лбу выступали морщины, зеленые глаза так и остались выразительными, а вот уставшие веки немного опустились, прикрывая зрачки. Но отличительной чертой был затянувшийся шрам, что опускался от виска и до уровня подбородка на левой лицевой стороне. Шрам, волнисто оставленный когтём кровососа, с каждым годом всё больше погружал Змея в ностальгию за прошлой жизнью. Подул холодный ветер, и водная гладь покрылась маленькими волнами, стерев облик сталкера. Крошин снова вгляделся вдаль и, сделав глубокий вдох, а затем выдох свежего воздуха, что принёс ветер, решительно шагнул вперёд.

Шмель прижался спиной к большому каменному валуну и иногда выглядывал, всматриваясь в круги бинокля на разрушенную деревню. Этому активно препятствовали стволы темных деревьев-гигантов, которые также не избежали мутаций. Тополи-мутанты! Сталкер поймал себя на этой мысли и слегка улыбнулся. На самом деле он знал, что листья и корневая система будут представлять огромный интерес для ученых-ботаников, так как сильно отличаются от «оригиналов» своих на Большой земле. Активно продолжая осмотр, долговец всё же смог увидеть очертания разрушенных домов и убедился, что снаружи никого из живых нет. Это было весьма хорошо, дорогу можно было пересечь, не опасаясь стрельбы с представителями мафиозного мира. Шмель обернулся на чей-то голос. Это был Змей. Он вместе с Леоном ходил на разведку к бывшему механизированному двору, а Крюк и Седой ждали неподалёку на тропинке.
— Ну что там? — спросил Шмель.

— Вам нужно поторопиться и как можно быстрее всё сообщить «Долгу». Мы немного задержали их там, на хуторе. Но они разделились, и часть рыскает по болотам в поисках вас. Ситуация очень тяжелая. Сетью пользоваться нельзя, они легко перехватят, — закончил молодой парень в шлеме с открытым забралом и броне «Чистого неба» второго поколения, каких не раз видел Змей, но именно этого бойца не встречал. Толстая пятнистая куртка бело-голубых оттенков, мощный бронежилет с прикрепленными подсумками, брюки, обшитые кубиками какого-то особого материала, черный защитный шлем с встроенным респиратором, АК-74 в руках и нашивка «Чистого неба» на плечах. Его звали Моряком, а его ребят Крошин уже встречал. Двое широкоплечих охранников рыбацкого хутора в обычных бронниках клана — Прут и Сеня. Факт того, что они сейчас не на посту, означал только плохое положение клана.
— Зачем им болота? — прохрипел Седой.

Всплеск света озарил сознание и снова сник в кромешную тьму. Послышались странные звуки, а затем вспыхнул мягкий тёплый свет, словно заката солнца. Вот пред светом появился чей-то силуэт. Это был человек. Он протянул руку, будто хотел помочь подняться. Как вдруг из-за спины он что-то выхватил и замахнулся… это был нож.
Крошин очнулся весь в холодном поту и широко раскрыл глаза, пытаясь узреть где он. Вокруг была лишь темнота. Сталкер стал понемногу вспоминать, что с ним произошло, и тут же удивился тому, что одежда была сухой. В голове уже прокручивались варианты происходящего, а руки сами по себе искали оружие. И нашли. «Калашникова» Змей утратил, но вот винчестер сохранился. Ладони крепко сжали холодный металл, способный убить. Стоит только нажать на курок, но в кого стрелять, когда вокруг темнота. Тут охотник вспомнил о шлеме и еще раз удивился. Он был снят и вертелся на крепящемся к броннику ремне. Сталкер поспешно натянул его на голову и нажал кнопку встроенного прибора ночного видения. Экран замигал синими вспышками и через пять секунд нормально заработал. Тут Крошин и ужаснулся от увиденного. Он находился в длинном, почти бесконечном, тоннеле. И нет, стены его были не из камня и не из стали. Они были органическими, живыми они двигались! Сталкер пригляделся и понял, что это ворушатся огромные темные коконы, обтекающие какой-то слизью. Они были по обе стены и продолжались до конца тоннеля. Все один в один. На шлем что-то капнуло. Змей поднял голову. С потолка свисала серая паутина и падали вниз одинокие красные бусинки крови. Чьей? Сталкер так и не стал выяснять, потому что уже шагал по тоннелю вперёд.

Фонарь можно было отключить, помещение было достаточно просторным и светлым. «Дневные» лампы, которые почему-то горели мягко оранжевым, были прикреплены к низким потолкам и иногда посверкивали синими искрами. Столы, стулья, компьютеры заполняли пространство по левую стену. Крупные измерительные приборы, трансформаторы и другие научные штуки стояли вдоль правой стены. Впереди через всю комнату тянулась белая ширма, кое-где измазанная кровью. Вроде бы всё как и должно быть, даже некоторые компьютеры были включены, но вот где сами ученые, словно ушли на обед. Сталкер держал оружие на прицеле, медленно продвигаясь к ширме. Стараясь быть тихим, Змей аккуратно огибал столы, заглядывая дулом под каждый из них. Где-то скрипнула дверь, и тут же с одного из трансформаторов повалило искрами. Ствол уткнулся в железную будку, но не обнаружил опасности. Медленно, но всё так же уверенно Крошин шагал по зеленой плитке на полу. Вдруг предметы со столов поднялись в воздух и стали парить, словно в невесомости, а из трансформатора вырвался сверкающий молниями шар. Он пролетел над приборами, над столами и исчез в стене. Змей стоял на месте, обворачиваясь на каждый треск. Тут прогадать было нельзя. С полтергейстом шутки плохи. Очередной треск молний раздался от двери коридора и полтер «вышел» из неё и направился к сталкеру. Справа в воздух поднялся стул и тут же устремился в охотника. Ловкий кувырок в сторону и Змей увернулся от опасности, но не миновал другой. Огнетушитель со всей мощи обрушился по спине. От боли сталкер даже скрутился, но всё же сумел прицелиться и выстрелить. На удивление самого охотника полтергейст отпрянул раньше, чем смерть добралась до него и, закрутившись на месте, исчез. Змей поднялся и только теперь заметил труп человека у стены. Это был сталкер, скорее всего одиночка. Его костюм был пропитан кровью, а ног не было по колени. В его руках был какай-то клочок бумаги.

Пятеро военных сталкеров пересекали реку Припять в ботинках-мокроступах.
Час был ранний, лица у всех пятерых были бледными и припухшими от недавнего сна.
Командир отряда Константин Уткин, в кругах вольных сталкеров более известный как Тополь, вел свой отряд на юг, к Серой Лощине, откуда еще ночью был получен сигнал бедствия от трех румынских разведчиков из состава ооновских сил. Кто и зачем занес румынских вояк в глубь Зоны, Тополь понятия не имел.
Идти в мокроступах было тяжело – эти экспериментальные ботинки, чье действие обеспечивалось редкими артефактами Зоны, требовали напряжения почти всех мышц человеческого тела.
Но ботинки-мокроступы были в том выходе совершенно незаменимы. На пути военсталкеров поджидали еще несколько водных преград, да и сама Серая Лощина в последние месяцы была окаймлена болотами и топями.
Тополь остановился первым. Вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Перенес вес тела с левой ноги на правую и набрал полные легкие воздуха. Выдохнул. Выругался.
Они только вышли, а он уже чувствовал себя уставшим. Проклятый Речной Кордон! Кто бы мог подумать, что служба военного сталкера хуже каторги! Рейды, засады, пикеты, спасательные выходы чуть не по три в неделю…
Вслед за командиром остановились и его бойцы.
Не сговариваясь, все пятеро обернулись в сторону левого берега, откуда они начали свой путь. Низкие грозовые тучи нависали над укреплениями Речного Кордона – форпоста сил порядка и справедливости в Чернобыльской Зоне Отчуждения.

Ребята зовут меня Комбатом, хотя по паспорту я Владимир, Вова.
Меня назвали так в честь деда, летчика ВТА – военно-транспортной авиации. Он пилотировал самолеты Ан-12 и Ан-22 «Антей» и, говорят, был самым отчаянным картежником во всем авиаотряде.
Дедушку назвали Владимиром в честь вождя мирового пролетариата Владимира Ленина его родители, заядлые коммунисты.
Не могу сказать, чтобы мне не нравилось мое имя. Нормальное вполне. Хотя и намекает на обременительную необходимость овладеть миром, на какой-то комплекс завоевателя, Наполеона.
Я не люблю завоевывать. И, если уж быть откровенным, считаю, что лучшее место для наполеона – на новогоднем столе, среди оливье и бутербродов с икрой. Ну а если не на столе, то в сумасшедшем доме, в палате для тех, кто страдает манией величия. Я не велик, нет. Я хожу по Зоне, добываю артефакты и коплю денежки на собственную яхту.
В общем, я сталкер по имени Володя. Но лучше бы вам называть меня Комбатом.
Я давно заметил: когда кто-нибудь в Зоне или по дороге к ней зовет меня Вовой, Вованом, Вовиком, случаются очень странные вещи.
Так было и в тот раз.
– Вовик!
Я вздрогнул.
– Вовичек! – прокричала мне в спину официантка Мариша, когда я уже стоял на пороге бара «Лейка».
– Что, родная? – С девушками я обычно ласков и терпелив.

Умноженный эхом грохот стих. Да-да, эхом – там, оказывается, было сочное, смачное эхо; Зона – она такая, брат.
Позади девушки с противным скрипом рухнула наземь подкошенная пулями тощая сосенка. Из дубовой колоды – нашего импровизированного стола – пули вырвали огромный кусок трухлявой древесины. Можно сказать, отломали ножку…
А вот девушка в песочного цвета водолазке была по-прежнему невредима.
И испуганной совершенно не выглядела. Сказать по правде, она и бровью не повела. Точнее, только бровью она и повела. Этак обиженно. Будто я ее снова сукой назвал. Она прикусила губку и, широко раздувая ноздри, уселась на «лавку» снова, скрестив руки на груди. Отвернулась.
Я опустил ствол. Это были шах и мат.
В смысле ваш Комбат, то есть я, понятия не имел, что делать дальше.
Патроны на дороге не валяются. За них, между прочим, деньги платить надо.
Патронов на Лидочку Ротову ушло много. Толку – ноль. Не то чтобы я скупердяй, но…
В какой-то момент мне показалось, что лучшее решение проблемы по имени «лаборантка Ротова» – граната объемного взрыва «Wiper». Но потом бережливость все же взяла верх. Точнее, даже не бережливость, а добрые чувства к нашей Поляне. Ведь я понимал: если наваждение не берут пули, скорее всего не возьмет его и эта мощнейшая граната. А вот нашему излюбленному привальному месту в центре Касьяновых топей можно будет сказать «ауфвидерзеен».
– Ну а год? Какой, по-вашему, сейчас год? – спросил я, опуская свой «калаш».
– Тысяча девятьсот восемьдесят шестой! – язвительно провозгласила девушка, глядя на меня, как на конченого идиота.
И тут на меня снизошло озарение.
Клиническая картина наконец прояснилась.

Огороды остались позади.
Теперь я шел к Стеклянному Дубу, где планировал добыть артефакт «ведьмина коса». Каковой артефакт и являлся главной целью моего путешествия.
Было около четырех часов дня. Из-за Лидочки я сильно выбился из графика!
Я брел, кое-как переставляя свинцовые от усталости ноги, и размышлял вот о чем. А что, если я встретил своеобразную небиологическую копию, снятую природой с некоего вполне биологического оригинала? Так сказать, призрак Лидочки, дублирующий Лидочку обычную?
А что, если оригинал жив и по сей день?
Жив и прозывается, например, Лидией Федоровной. Да, она теперь старенькая. Да, бабушка уже, у нее внук или, допустим, внучка с двумя крысиными косичками. Да, ее красивое узкое лицо уже не такое красивое, а кожа покрыта морщинами и старческими пятнами. Но ведь может же быть, что она, настоящая Лидочка, жива?
Почему бы тогда не отыскать ее?
Выпили бы с бабулькой кофе, поболтали. Рассказал бы ей про эту странную встречу в сердце Касьяновых топей. А может, лучше и не рассказывать, к чему это еще, а просто разузнать, чем там кончился тот давний «день рождения Алеши Матвеева» с ночным костром посреди леса, усыпанного первоцветами. Успели-то их вместе с лабораторией какой-то там диагностики эвакуировать, когда реактор в первый раз рванул? А в тот день двадцать пятого апреля чем все кончилось? Ведь наверняка допили портвейн и благополучненько вернулись из лесу в свою Припять на «Волге» Валеры Зиновьева все вместе.
А вдруг не вернулись? Или не «все вместе»? А что, если Мисс-86 с той ночи больше никто не видел? А вдруг это и был истинный конец пропавшей тогда, в 1986 году, миловидной девушки с прической «паж», чьей-то невесты, чьей-то дочери и сестры, чьей-то несостоявшейся матери?
Но потом думать об этом мне надоело. И я выбросил воспоминания о прелестных ножках и загнутых ресницах Мисс-86, как выбрасывают надоевший и потерявший вкус катышек жевательной резинки.
Впереди серела поросшая мхом обрушенная кирпичная кладка. Это значило, совсем близко моя цель – Стеклянный Дуб, где ждет меня «ведьмина коса» ценою в киль от Яхты Моей Мечты.

Вертолеты я услышал в четыре тридцать пять утра. Подбитые кевларом стены моего схрона исказили характерный рокот «вертушек», и в первую секунду мне почудилось, что я слышу бормотание блуждающей псевдоплоти.
Я вскинулся, сжимая влажную сталь своего верного «калаша».
Нет, не псевдоплоть, точно.
Два борта – судя по звуку, не меньше двух, – шли где-то к северо-западу от моего схрона, сквозь ночь. Высота? Высота, я бы сказал, не больше пятисот метров. То есть, согласно нормативам, минимально допустимая.
Тип машины? Тут возможны варианты, но скорее всего – боевые вертолеты, «Аллигаторы» или «Скайфоксы».
Конечно, похожий звук могла издавать и снявшаяся с места особо крупная птичья карусель. И возможно, при выполнении ряда условий, даже дрейфующая воронка.