Глава 7. Агропром

Миновав Собачью деревню, мы направились на северо-запад. Два десятка собак преследовали нас на почтительном расстоянии, но нападать больше не решались и отстали километра через полтора. На коротком привале я заставил всех тщательно вычистить автоматы: всякое оружие, как женщина, любит ласку, чистоту и смазку, особенно перед неизбежной следующей схваткой. Пока туристы колупались, я быстро разделался со своим оружием и пролистал сетевые новости. Информация о гибели армейского патруля и двух вертолетов уже попала в сталкерскую сеть, однако ни о третьем вертолете, ни о том, кто вообще мог это сделать, не было ни слова. О повышенной активности военных в Зоне тоже ничего не сообщалось. По-видимому, никто нас не преследовал.
Откуда же это непрерывное дурацкое чувство, что кто-то вот-вот наступит нам на хвост?..
Зато я обнаружил целых пять сообщений о гибели сталкеров в разных местах Зоны. Урожайное утро. К счастью, наших среди них не оказалось. Кроме того, Мельник и Крот по дороге на Милитари нарвались на матерую химеру и еле унесли ноги, в Темной долине две группы сталкеров подверглись нападениям бюреров, и еще одна группа бесследно исчезла в районе Агропрома. Монах, ушедший с утра на Агропром, так до него и не добрался, сообщив, что с юго-востока тот отсечен плотным аномальным полем, вероятно, возникшим в результате последнего выброса. Плюс необъяснимая активность слепых псов в Собачьей деревне, предупреждение о которой я вывесил в общий доступ, заодно приписав от себя несколько ехидных замечаний в адрес своих туристов. Утро сегодня выдалось бурным.
– Легкая прогулка, а? – спросил я Хе-Хе, ткнув его в бок – несильно, но достаточно ощутимо.
– Да пошел ты, – мрачно огрызнулся Хе-Хе.
– Ладно, – сказал я. – Что у нас там дальше согласно маршрута?
– Темная долина, – сообщил помощник, сверившись со своим ПДА.
Долина, да. Господа туристы желают бить бюрера. Хе-Хе еще в баре «Шти», когда мы обсуждали возможный маршрут, убедил меня после Собачьей деревни сразу свернуть в Темную долину и как следует потаскать клиентов по пропитанным едким туманом низинам, чтобы максимально вымотать их и, возможно, тем самым заставить отказаться от дальнейшей охоты на контролера. До тошноты не хотелось нам с Хе-Хе охотиться на контролера.
Еще через пару километров мы столкнулись с отрядом из четырех человек. На всех были синие банданы, поэтому я жестом приказал своим охотникам на всякий случай рассредоточиться и спрятаться за деревьями.
Старший команды сталкеров из клана «Чистое небо» выбрался на тропу и продемонстрировал, что в руках у него нет оружия. Я вышел к нему, забрасывая автомат за спину.
– Поздорову, бродяга, – сказал я.
– Поздорову, брат, – сдержанно отозвался сталкер.
Это был Гэндальф, матерый волк, с которым мы в свое время оприходовали на двоих не одну бутыль «Черного Сталкера» и как-то раз даже отстреливались вместе от военных. Вскоре после легендарного разгрома группировки «Грех» отношения между нашими кланами стали до предела натянутыми, однако я не видел причины устраивать с Гэндальфом разборки по этому поводу. Кроме того, официально войны так и не было объявлено; в последнее время мы с «небесными» расходились на узкой дорожке с трудом, но до стрельбы дело пока не доходило. В крайнем случае – до ножей, и то без особой крови.
Я угостил его сигаретой, и мы солидно, по-взрослому закурили.
– Слышал, в последний раз ты просадил в Зоне всех своих отмычек, причем троих за пять минут? – вежливо поинтересовался коллега.
– Ага, – не стал отрицать я. – Славно повеселились. Они, вообще-то, собирались прикопать меня на Свалке, так что трое за пять минут – это хорошее время. Не рекорд, но какой-никакой результат, как говорит один страус.
– Вон даже чего.
Гэндальф невольно покосился на своих отмычек, залегших за кустами, с явной тоской во взгляде. Бьюсь об заклад, что он охотно прикопал бы их всех под ближайшим кустом, будь его воля.
Мы стояли на тропе и молча курили. Накрапывал мелкий дождик. Высоко в небе над нами переливалась полускрытая ветвями широкая полоса северного сияния. Где-то далеко в лесу протяжно прокричала умирающая псевдоплоть, попавшая на зуб какому-то крупному хищнику.
– Не ходи через Собачью деревню, – сказал я. – Слепцы с ума посходили. Мы еле прорвались.
– Я уже в курсе, читал твой аларм, – кивнул он. – Спасибо. Говорят, еще на Воротах проблемы?
– Какие-то отморозки расстреляли армейский патруль и сбили два вертолета по ту сторону Периметра. Сейчас на Воротах должно быть полно военных. Я бы на вашем месте принял вправо и вышел на Роднике.
– Ясно… – Гэндальф озадаченно потер щетину на подбородке. – Два вертолета! Итить-колотить… Не твоя работа, надеюсь?
– Да брось ты! Я что, похож на Штыря? Нападавших, сдается мне, положили, но теперь военные неделю будут на ушах стоять.
– Ладно, разберемся. Не в первый раз.
Правильно. Ни к чему сталкеру из недружественного клана, даже если это Хемуль, знать, где он, Гэндальф, собирается выходить из Зоны. Тем более самому подсказывать маршрут. Тем более когда ребята явно возвращаются с хабаром. Мало ли что.
– На маршруте есть сюрпризы? – поинтересовался я.
– К Агропрому не пройти, если ты об этом, – поведал Гэндальф. – Обложен намертво. И такая дрянь появилась, что никак не зафиксируешь, не обозначишь размеры. Двое из «Свободы» влетели вообще непонятно во что – долбануло на совершенно чистом месте. Пусть им хорошо лежится. Нужно быть Вечным Сталкером, чтобы решить сунуться к Лаборатории. Обойти можно только по краю, попытаться выбраться на Янтарное. На самом Агропроме происходит что-то непонятное. Огни и светящиеся нити в небе. Со многими из тех, кто вчера ушел на Агропром, нет связи. Говорят, бесследно исчезли военные сталкеры из лагеря возле развалин Лаборатории, а это, я извиняюсь, два взвода. Паскудный был последний выброс, зла не хватает. – Он помолчал. – Да, вот еще что! Вон там, где-то через километр, прямо на тропе сидит глотатель. Метров, наверное, семь в диаметре. Я чуть не потерял отмычку. Глотатель забился под мох, его очень трудно заметить. Молодняк не пускай вперед.
– Спасибо, брат, – сказал я. – Буду осторожен. У меня не молодняк, кстати. Туристы. Я скорее помощника вперед погоню пинками.
Я собирался свернуть к Темной долине задолго до глотателя, но сталкеру из недружественного клана совершенно ни к чему знать мой дальнейший маршрут. Даже если это Гэндальф.
– Это те самые, что вашим навешали в баре? – осведомился коллега.
– Те самые, – сказал я.
– Вся сеть про них судачит. Не боишься, что вас мародеры попытаются пощекотать? – поинтересовался Гэндальф. – На предмет буржуйского снаряжения, допустим?
– Ты же сам только что сказал, что мои туристы навешали крутым сталкерам в баре. Кого нам с ними бояться?
– Понятно. Дай-ка мне еще сигаретку про запас, брат, – попросил Гэндальф. – Я отплачу хабаром.
– Возьми парочку.
Сигарет для коллеги мне было не жалко. Сам знаю, каково это – возвращаться из трехдневной вылазки, не имея в кармане даже крошки табаку. Предельно паскудно это, если кто еще не понял.
– Ребята говорят, к нам тут на днях забредал один тип, – произнес коллега, пряча сигареты за ухо. – Тот самый, которого вы недавно вышвырнули из своего бара. Искал ведущего для группы новичков из пяти человек.
– Нашел? – безразлично спросил я.
– Нет, конечно. Во-первых, напрямую, мимо торговца, ищут ведущего только полные лохи. Кто же из бродяг вот так в лоб признается незнакомому человеку, что шастает в Зону, если за это приличный срок светит? Ну, и во-вторых, уж больно у него специфические требования оказались.
– Специфические? – я продемонстрировал вежливый интерес. Гэндальф явно рассказывал мне это не для того, чтобы просто поддержать беседу.
– Ото ж. Ему нужен был хороший следопыт.
– О как, – произнес я. – Кого же это он в Зоне выслеживать вздумал?
– А это уже сам соображай и прикидывай, – произнес Гэндальф. – Кого у нас тут можно выслеживать, по-твоему? Покойного Диму Шухова?..
– Понятно. Ладно, спасибо за информацию.
Я не стал ему сообщать, что тип, которого мы вышвырнули из бара и который зачем-то собирался выслеживать моих туристов, скорее всего, благополучно разорван ракетой в холмах неподалеку от Периметра, а если нет – то с парой сломанных ребер дает чистосердечные показания в комендатуре миротворческих сил. Для чего Гэндальфу мои домыслы?
Мы молча докурили, пожали друг другу руки на прощание и знаками приказали своим командам выходить на тропу. Вообще-то за полезную информацию принято платить на месте, и платить как следует. Но какие, к чертовой бабушке, между мной и Гэндальфом могут быть счеты? Спишем на бартер.
Вот интересно: если наш клан и «Чистое небо» все-таки объявят друг другу войну, станем ли мы с ним стрелять друг в друга?..
Станем, конечно. Чего уж там вертеть.
Отмычки, которых вел Гэндальф, все были совсем зелеными парнями, сплошь перемазанными землей и ржавчиной, – видимо, пришлось изрядно поползать на брюхе. У одного рукав в районе предплечья был прожжен насквозь – пацан вляпался где-то в ржавые волосы. Интересно, где это Гэндальф пасся?.. Рюкзаки у всех тощенькие, но герметичные контейнеры на поясах набиты под завязку, вон как отвисают. Ладно, не мое дело. Может, на Милитари? Там полно всяких покореженных металлоконструкций и валяющихся труб большого диаметра, опять же кладбище брошенной техники, есть где поползать вволю. Интересно. Не мое дело, но интересно. Юг Милитари обобран дочиста. В принципе, после очередного выброса могло появиться что-то новое на старых местах, но темные бродяги из бара «Сталкер» наверняка прочесали там все в первые же часы. Да и не нужны отмычки, чтобы добраться до Милитари, только лишняя головная боль. А вот ближе к северо-востоку уровня попадаются сектора с повышенной аномальной активностью, в которых наверняка есть чем поживиться, потому что мало кто рискует туда соваться. Таскает, таскает оттуда что-то потихоньку Гэндальф, что-то хорошее, вкусное, иначе не лазил бы туда с отмычками несколько раз за последний месяц. Ладно, не мое дело. Но надо это взять на заметку, как говорит один страус…
Мы с командой Гэндальфа уже давно разошлись и направились каждый своим маршрутом, а я все еще размышлял, где у него может быть пастбище. Интереснейшая логическая задача – по косвенным признакам вычислить, откуда дровишки, и хапнуть что-нибудь ценное раньше конкурента. Развивает воображение.
Из раздумий меня вывела стрельба, внезапно донесшаяся с той стороны, откуда мы пришли.
Автоматные очереди. Короткие и длинные. В районе Собачьей деревни. Через растревоженное нами осиное гнездо перся кто-то еще. Несколько «АКМК», один из которых чуть захлебывался при стрельбе. Через пару мгновений вступила в дело «М-16» и затарахтела без умолку, что твой трактор.
Пришибить твою бабушку.
– Всем выключить ПДА, – распорядился я. – Быстро! Альваро, гаси свою планшетную хреновину!
– Но…
– Быстро, я сказал!
Охотники послушно повыключали свою аппаратуру и уставились на меня, ожидая разъяснений.
– За мной, след в след, дистанция три шага. Хе-Хе – замыкающий. – Перебьются пока без разъяснений. Заодно выясним, насколько хорошо я их вымуштровал. – Каждый шаг в сторону может стать для вас последним. Не растягиваться, темп держать!
Я свернул с магистральной сталкерской тропы и без дороги повел свою команду через подлесок в сторону Агропрома. Здесь риск нарваться на аномалию увеличивался многократно, однако сходящий с тропы сталкер с выключенным ПДА фактически растворялся в Зоне, и разыскать его становилось довольно трудной задачей.
Поворот, на котором я хотел свернуть к Темной долине, вскоре остался далеко позади. Надеюсь, замаскировавшийся на тропе глотатель, про которого рассказал Гэндальф, станет для преследователей приятным сюрпризом.
Может быть, у меня мания преследования. Может быть, мне надо пить меньше прозрачного. А может быть, странный отряд мародеров, расстрелявший военный патруль возле Периметра и пытавшийся нанять опытного бродягу-следопыта в баре «Чистое небо», снова упал нам на хвост. Четыре или пять «АКМК» и «М-16». Упорные ребята. Обладатель «Грозы», видимо, все же успел поймать свою ракету класса «воздух – земля», прежде чем вертолеты прекратили обстрел и занялись друг другом. В другое время я непременно устроил бы засаду прямо на тропе и, положив основную часть преследователей на месте, одного или двоих взял бы живьем, чтобы развязать противнику язык по методу нашего бывшего старшины и выяснить причину их навязчивого интереса к моей экспедиции. А точнее, к моим клиентам, поскольку мы с Хе-Хе вряд ли вызовем у кого-нибудь такой назойливый интерес, нечего из-под нас взять. Однако, во-первых, не уверен – не обгоняй. А я вовсе не был уверен, что прав. Кто только не топчет Зону, и вооружение у всех бродяг в основном стандартное – «калаши» да «эмки». Обидно было бы из-за собственной паранойи положить команду ни в чем не повинных сталкеров из союзной группировки и тем самым начать никому не нужную войну между кланами. Ну а во-вторых, очень не понравилась мне сегодняшняя история с вертолетами. Я, конечно, был далек от мысли, что среди преследователей находится контролер, эти твари не способны передвигаться достаточно быстро, чтобы поспевать за нашей группой, и уж тем более они не способны так плотно сотрудничать с людьми, однако в любом случае история вышла не вполне понятная, а где непонятное, там всегда неприятности. Ну а от неприятностей лучше держаться подальше, целее будешь.
– Хемуль, – подал из-за спины голос Хе-Хе, – мы идем на Агропром.
– Точно, – согласился я. – Глазастый.
– А что с Долиной?
– На месте твоя Долина.
– Мы же собирались бить бюрера?..
– Никуда не денется твой бюрер. Войдем в Долину со стороны Милитари.
– Хе-хе! Это ж какой крюк!
– Всё, заткнись.
Хе-Хе благоразумно заткнулся. Он и так возражал больше, чем позволяется ведомому в Зоне, да еще и при клиентах. Помощник понимал, конечно, что просто так, каприза ради, я ничего не делаю, поэтому покорно принял к сведению новый маршрут. Раз я внезапно изменил ранее оговоренное, значит, что-то почуял. Если бы мы, ветераны, все время действовали так, как было оговорено заранее, а не по ситуации, вряд ли нам удавалось бы по стольку лет топтать Зону живыми.
Шедший перед Хе-Хе Стеценко спросил что-то вполголоса, и помощник поспешно заверил его, что, дескать, хе-хе, все под контролем. Вот и ладушки.
Несмотря на то что я спиной чувствовал погоню, ломиться наугад я совершенно не собирался, внимательно отслеживая бродячие аномалии по детектору и известным только опытным сталкерам признакам. Ближе к Янтарному озеру аномальная активность значительно повышалась, поэтому спешить здесь категорически не следовало. Спешка при ловле блох только хороша. Об этом я и напомнил охотникам, чтобы были начеку. Дабы продемонстрировать реальность опасности, я осторожно сунул отломанную ветку дерева в попавшуюся на дороге совершенно невидимую птичью карусель – ветку вырвало у меня из рук, раскрутило и, расщепив по волокнам, яростно расшвыряло в разные стороны, осыпав охотников древесной трухой.
Мы миновали еще одну заброшенную деревеньку. На покореженном и наполовину сожранном ржавчиной дорожном указателе можно было прочитать только последние буквы: «…ичi». До первой катастрофы места вокруг Чернобыльской АЭС были густонаселенные, и деревеньки попадались на каждом шагу. Теперь все они были мертвы, лишь мародеры иногда останавливались в них на ночь.
Старенький трехколесный велосипед с красным сиденьем, брошенный посреди улицы, мы с командой обогнули метров за тридцать, описав красивую дугу. Для этого нам пришлось дважды перелезать через низкий почерневший забор, отгородивший от улицы полуразвалившийся деревянный дом и яблоневый сад, разросшийся за эти годы в уродливую непроходимую чащу. Туристы, думаю, слегка удивились, но не стали ничего спрашивать, видимо, решив, что я пытаюсь демонстрировать им легендарное сталкерское чутье. А между тем от Шкилета, который однажды зачем-то просто так пнул этот детский велосипед, не осталось даже трупа – только несколько капель крови в дорожной пыли. А еще через неделю проходивший мимо друг Шкилета по кличке Бисмарк в сердцах с двадцати шагов саданул из автомата по этому самому велосипеду, отобравшему у него напарника. От Бисмарка, что любопытно, кое-что осталось – его коллегам по клану удалось доверху наполнить пластиковый пакет средних размеров для дальнейших похорон. С тех пор сталкеры десятой дорогой обходили этот странный артефакт, один из самых причудливых и опасных во всей Зоне.
– Эй, братан! – внезапно донеслось из глубины сада. – Сталкер! Помоги…
Туристы приостановились, недоуменно глядя на меня. Прищурившись, я обвел подозрительным взглядом покосившийся штакетник и яблоневые джунгли за ним. В глубине сада чуть шевельнулись кусты жимолости.
– Сталкер! – снова послышался из кустов жалобный голос. – Умираю! Помоги, брат!..
– Там бродяга, он ранен, – вполголоса произнес Камачо. – Наверное, ему нужно помочь.
– Безусловно, – согласился я, передергивая затвор. – Предоставьте это мне. Помощь умирающим бродягам – мое хобби.
Я поднял автомат и не целясь выпустил длинную очередь по почерневшим деревьям. Полетели во все стороны сырые ошметки коры, раздался негодующий визг, и я успел заметить в переплетении ветвей мелькнувшую коричневую спину со всех ног улепетывающей псевдоплоти. Догонять ее по превратившемуся в непроходимые джунгли саду или стрелять вслед было бессмысленно.
– Как ты узнал, что там не человек? – уважительно поинтересовался Мартин.
– Сталкерская интуиция, – криво усмехнулся я.
Вообще-то голос псевдоплоти не спутаешь ни с чем – старческий, дребезжащий, с вибрирующим и перекатывающимся «р». По сравнению с большинством обитателей Зоны псевдоплоть довольно глупое создание, но в то же время она страшно коварна. Преследуя в основном обессилевших раненых сталкеров, она как попугай зазубривает за ними отдельные фразы. И однажды, когда вот эта вспугнутая мной дрянь сидела в засаде и бормотала сама с собой, какой-то новичок, видимо, решил проверить, кому это там в кустах так плохо. Получив дармовой обед, тварь, судя по всему, смекнула, что данная последовательность звуков служит неплохим манком.
В хорошем темпе мы отмахали пару километров и приблизились к уровню Агропрома. Он назывался так потому, что в этом секторе Зоны располагался бывший научно-исследовательский институт «Агропром». Вокруг него постоянно крутились военные сталкеры, так что вольные бродяги вполне справедливо полагали, что когда-то этой вывеской прикрывалась одна из многочисленных секретных военных лабораторий, которые вели работу на территории Зоны между двумя ядерными катастрофами. Развалины института мы так и называли между собой: Лаборатория.
Агропром действительно оказался плотно перекрыт сплошными аномальными зонами. Мы сумели пройти по самому его краю, совсем рядом с длинной полосой мясорубок, практически слившихся в одну огромную аномалию. Пространство здесь было пронизано электричеством, воздух наполнен озоном. Между невидимыми куполами аномалий непрерывно проскальзывали сиреневые молнии, которые сталкивались и разветвлялись, некоторые уходили в землю. Я ощутил, как волоски у меня на руках встали дыбом от статического электричества. Страшно было даже представить суммарную мощность того заряда, который сейчас накапливал в себе этот гигантский конденсатор, и судьбу того несчастного, который спровоцирует разряд. Хотелось надеяться, что это будет мутировавшая тварь или мародер, а не вольный бродяга или военный сталкер.
В Зоне вообще чудовищно много электричества. Спустя двадцать лет после того, как был заглушен последний энергоблок на ЧАЭС, вся электротехника здесь продолжает работать – та, что еще не рассыпалась в прах и не проржавела насквозь. Заводятся брошенные машины без аккумуляторов. Освещение и конвейерные линии в цехах полуразрушенных заводов, защитные контуры, сигнализация и оборудование секретных лабораторий, сошедшие с рельсов и перевернувшиеся электровозы, даже фонари в Мертвом городе – все это, давным-давно обесточенное и отрубленное от источников питания, продолжает исправно функционировать. Рассказывают, что в одном из глухих углов Милитари уже двадцать лет непрерывно газует на месте военный грузовик. Покрышки его давно истерлись в пыль, обода пробили в земле глубокие колеи, из-за чего грузовик врос брюхом в землю, через кабину проросла молодая березка – однако двигатель исправно работает до сих пор, хотя в бензобаке наверняка уже давно сухо, как в пустыне Гоби. Вот беда-то!
Ядерная реакция в реакторе Чернобыльской станции по непонятной причине продолжается до сих пор, и гигантское количество энергии, ранее расползавшееся по Украине и Белоруссии через провода ЛЭП, теперь остается в Зоне. Наличие энергии в пространстве здесь порой ощущается без всяких приборов – вдруг встают дыбом волосы на загривке, вдруг ощущаешь болезненный укол под лопаткой, вдруг улавливаешь, как покалывает в кончиках пальцев. Энергия щедро растворена в этом безумном пространстве. И мутировавшие твари – аккумуляторы этой болезненной, странной энергии. Организм опытного сталкера сразу реагирует на их присутствие, словно при приближении к огромной конденсаторной катушке.
Впрочем, бывает и наоборот – в блуждающих мертвых зонах диаметром от нескольких метров до километра перестает работать любая техника. Вырубаются ПДА, останавливаются автомобили, лишь счетчики Гейгера продолжают стрекотать, фиксируя повышенный уровень радиации. У Зоны много разных масок.
Хе-Хе без разговоров пошел впереди, следуя моим распоряжениям, – он уже давно перерос статус отмычки, но других отмычек у меня под рукой не было. Разумеется, он вполне мог отказаться, и я бы даже ничего ему на это не сказал, но он понимал, что если что-нибудь случится с ведущим, выбраться одному из Зоны с туристами на шее ему будет ой как непросто.
Он же первым и наткнулся на странный артефакт.
– Хемуль, – негромко проговорил он, остановившись и подняв руку.
Я осторожно выдвинулся из-за его плеча и уставился на радужную сферу размером с яблоко, которая медленно вращалась метрах в полутора над землей, словно подвешенная на невидимой леске. В разом установившейся тишине стало слышно, что вращающаяся сфера издает тонкий, на грани слышимости писк.
Хе-Хе посмотрел на меня:
– Берем?
Я озадаченно потер подбородок. Всякий новый, неизвестный науке артефакт – слишком большой риск. Невозможно предугадать, как он воздействует на организм, какие может причинить неприятности. И в то же время это огромный соблазн. Вполне возможно, дальнейшие исследования покажут, что эта штука не стоит ничего, что красная цена ей – горсть «стекловаты», что после очередного выброса все верхние уровни покрыты такими шарами, словно болото ряской. Но пока данный артефакт еще не исследован, пока остается реальная вероятность, что он невероятно ценен для науки, а еще лучше – для военных или мафии, за него отвалят весьма солидные деньги где угодно – от «Штей» до научного лагеря на Янтарном.
Кстати, надо проверить, артефакт ли это вообще. Новые виды аномалий появляются крайне редко, но это вполне возможно. Помню, сколько паники наделали в свое время внезапно возникшие птичьи карусели.
Я проверил радужную сферу датчиком аномалий, потом счетчиком Гейгера, потом обкидал болтами по всем правилам. Потом длинной палкой, которую нашел для меня Хе-Хе, поводил в воздухе рядом со сферой и под ней, готовый в любую секунду выпустить палку из рук, если почувствую малейший рывок, покалывание, жар или хотя бы просто необъяснимое неудобство. Нет, все было в порядке: разумеется, ни на какой леске артефакт не висел и палку у меня из рук вырывать не собирался. Но то, что вокруг него не обнаружилось никаких искажающих и гравитационных полей, было в высшей степени странно.
Туристы стояли позади меня и разинув рты наблюдали за моими манипуляциями. Такого они еще не видели. Я тоже не видел, но ни к чему им об этом знать.
Хе-Хе потерял герметичный контейнер в схватке с жаркой, поэтому я снял с пояса свой, отвинтил крышку, очень аккуратно подвел контейнер под артефакт и медленно поднял, чтобы радужное «яблоко» оказалось в ловушке, не коснувшись стенок. Когда это мне удалось, я закупорил герметичную металлическую тару – загадочная сфера тут же ударилась изнутри о крышку – и повесил ее на пояс. Контейнер слегка приподнялся в креплениях, стремясь взмыть в воздух. Ну, оно и неплохо – легче будет тащить.
Когда мы миновали уровень НИИ «Агропром» и двинулись к Янтарному озеру, я немного перевел дух. Возле внушительной гравитационной аномалии, в которую по невнимательности едва не влетел Стеценко, я подобрал несколько неплохих артефактов – «волчьи слезы», твердые черные капли антрацитового цвета, моментально согревающиеся в ладони, на ощупь похожие на речную гальку. Эти загадочные образования, напоминающие небольшие камни, обладают ценным свойством: предметы, рядом с которыми лежат такие артефакты, значительно теряют в весе. Одну из антрацитовых капель я сунул в кармашек своего рюкзака, другие раздал охотникам, посоветовав поступить так же: теперь мой рюкзак весил в несколько раз меньше. Хе-Хе «волчьей слезы» не досталось, и он уныло вздохнул.
Вскоре лес кончился, и мы выбрались на бывшую пашню, теперь сплошь заросшую пижмой и молодыми деревцами. Вдали, за островками кустов, виднелась обширная водная гладь. К ней мы и направились.

Категория: Василий Орехов - Зона поражения | Дата: 17, Октябрь 2009 | Просмотров: 738