Глава 15. Боров

Подавленные ужасной гибелью Бороды и Вовы, мы двигались по Мертвому городу в направлении Радара – обратно, откуда пришли. На Динке вообще лица не было. Выжившие малолетки тоже приуныли: москаль был для них отец и бог. А мы ведь даже не сумели его похоронить по-человечески. Не имели возможности. В общем, численность и моральный дух нашего отряда после вылазки к колесу обозрения серьезно упали.
Ведущим снова шел Патогеныч. Время от времени он пытался увести отряд в сторону, но открывавшиеся в аномальных полях проходы неизменно заканчивались тупиками, и нам приходилось отступать все дальше и дальше к Рыжему лесу. Мы с Мухой, двигаясь с двух сторон от отряда, контролировали выходившие на нашу улицу окна, чтобы снова не нарваться на снайперскую засаду.
Енот уже едва переставлял ноги. Лицо его приобрело землистый оттенок, круги под глазами потемнели и стали фиолетовыми. Бродягу здорово знобило. Сухо закашлявшись на очередном перекрестке, он снова потянул из рюкзака аптечку. Глянув в его сторону, Муха поспешно шагнул к нему и перехватил его руку с инъектором.
– Ты уже сколько сделал? – Енот лишь молча покачивался взад и вперед, поэтому приятель потряс его за грудки. – Хемуль, сколько инъекторов этот ублюдок уже себе вкатил?
– А? – Мне сейчас было не до этого. Я смотрел в сторону соседнего здания и никак не мог решить, расколото стекло в одном из окон или кто-то за ним притаился. – Два, кажется…
– Два! – Муха вырвал у Енота инъектор, швырнул в сторону. С размаху хлестнул приятеля тыльной стороной ладонью по скуле. – Ты что, урод, сдохнуть хочешь? Терпи!
Короче, убив полдня и потеряв двоих бойцов, мы вернулись в исходную точку – Рыжий лес. Север Мертвого города был намертво отрезан аномальными полями от южных территорий, прохода мы так и не нашли. Такое после выбросов случалось довольно часто. Значит, так или иначе придется выбираться из Зоны через Болото или уровни, лежащие к северо-востоку от него. Выходит, прав был Варвар, сразу направившийся в другую сторону. Чутье.
Енота внезапно мотнуло в сторону, и он упал на одно колено. Муха бросился к нему, поддержал:
– Ты как, братишка?..
Енот только хрипел. На него было страшно смотреть. Губы у него распухли и почернели, глаза стали красными от полопавшихся капилляров.
– Надо бы его к Болотному Доктору, – озабоченно сказал Патогеныч, оттянув Еноту нижнее веко. – Органическое поражение, точняк. Загнется, пока доберемся до Периметра.
– Ясное дело. – Муха захлестнул руку приятеля за свою шею, выпрямился. – Народ, еще один человек нужен. По Болоту я его один не дотащу…
Патогеныч с досадой мотнул головой.
– Извини, брат, нужно, чтобы с ними хотя бы еще один ветеран остался. Видишь, какая фигня творится. Всякое может быть.
– Я. – Гусь двинулся к Мухе, забрасывая снайперку за спину. Молодец, бойкий все-таки парнишка. Не раз показал себя сегодня с лучшей стороны. Возможно, он просто не представляет толком, насколько это опасно – идти на Болото, но в любом случае молодец. Уважаю. Может быть, теперь, когда Бороды нет и команды Бороды тоже нет, стоит к нему присмотреться повнимательнее… Циник я, аж самого тошнит, как говорит в таких случаях один страус.
Однако Муха остановил Гуся жестом.
– Бахча, иди сюда.
Бахчисарай покорно поплелся к нему. Я бы не удивился, если бы узнал, что Муха выбрал именно его, потому что решил наказать за проявленную у чертова колеса трусость, едва не стоившую нам всем жизни. Впрочем, у моего приятеля могли быть свои соображения.
– Это твой новый ведущий, сынок, – любезно пояснил Патогеныч. – По крайней мере, до тех пор, пока вы не выберетесь за Периметр. Очень рекомендую выполнять все его приказы, потому что один ты с Болота сто процентов не выберешься. Береги его. Впрочем, сам все знаешь, не маленький.
Бахч нырнул под вторую руку Енота, который уже с трудом удерживал голову вертикально.
– Муха, не забывай про железнодорожную насыпь и посмотреть направо, – напомнил Патогеныч. – На болоте вам придется перелезть через рельсовое полотно…
– Помню, не дурак, – проворчал Муха. – Но спасибо. Посмотрим, чего там…
– Енот, – сказал я, положив руку на плечо приятелю, – постарайся доехать до Доктора, маленький ублюдок. Ради меня, слышишь?
– Хемуль, – он поднял на меня расфокусированный взгляд, тяжело разлепил сухие губы, – доведи ее до Периметра. Постарайся как-нибудь. Не доведешь – я к тебе по ночам в белых тапочках ходить стану… – Он надсадно закашлялся.
Динка приблизилась к нему, поцеловала в щеку.
– Давай, Енот, – хрипло сказала она. – Поправляйся, мясо. Я потом как-нибудь персонально для тебя станцую в «Штях». Прямо на твоем столике.
– Круто, подруга, – пробормотал Енот, утомленно опуская голову. – Это того стоило…
– Все, потащили! – забеспокоился Муха. – Хватит терять время!
И они с Бахчисараем поволокли пострадавшего коллегу в сторону Болота.
– Муха! – крикнул я им в спину. – Ты знаешь что, спроси-ка у Доктора…
– Что? – отозвался Муха, не дождавшись продолжения.
– Нет, ничего, – сказал я. – Привет передай от Хемуля.
– Ладно.
Мы с оставшимися бродягами и Динкой свернули влево, где Патогеныч обнаружил широкий проход между аномальными полями. Наш отряд стремительно рассасывался, а ведь нам еще необходимо было как-то добраться до Периметра через нижние уровни, после выброса наверняка превратившиеся в настоящие полосы препятствий для спецназа. И не следовало забывать, что Динкой кто-то по-прежнему очень сильно интересуется – кто-то, обладающий весьма впечатляющими способностями. Нам, похоже, удалось окончательно сбить преследователя со следа после выброса, однако на маршруте нас еще вполне могли ожидать увлекательные сюрпризы.
Я уже начал жалеть, что передал привет Доктору. Мы ведь сейчас не так далеко от Болота. Не дай бог вычислит, где мы, и вышлет погоню. На самом деле мне жутко хотелось задать ему вопрос: какого черта, уважаемый? Для чего ты затеял эту странную игру? Посоветовался бы со мной, глядишь, и нашли бы какой-нибудь более разумный выход…
Когда я услышал позади тяжелый топот и земля под ногами начала содрогаться, я вначале подумал, что мои опасения оправдались. Однако вряд ли Муха с Бахчисараем, тем более нагруженные Енотом, смогли добраться до дома Болотного Доктора за четверть часа. Это не были слуги Доктора, на самом деле это был дикий гон – обезумевшее стадо кабанов и собак, вывернув из-за холма, со страшной скоростью устремилось к нам, растянувшись по всей ширине коридора между аномальными полями. Вздымая брызги жидкой грязи, мутанты мчались прямо на нас, словно несокрушимая армия крестоносцев в каком-то древнем фильме. Время от времени какая-нибудь оказавшаяся на краю гона слепая собака, получив случайный тычок от стремглав мчащейся соседки или обезумевшего в толпе секача, вылетала за пределы трассы и либо оказывалась моментально сплющенной, если попадала в длинную гряду сросшихся боками гравиконцентратных плешей справа, либо с фейерверком и грохотом запекалась до аппетитной коричневой корочки в растянувшейся слева линии электромясорубок.
Пытаться бежать от стада мутантов, когда не знаешь, какая дрянь поджидает тебя впереди, через пару десятков метров, даже не смешно. Лучший способ спастись от гона – это уйти с дороги, увернуться от него: неведомо чем перепуганные и взбудораженные животные пронесутся мимо со скоростью локомотива, не отвлекаясь на такие пустяки, как вкусно пахнущий сталкер. Однако у нас с бродягами не было возможности покинуть трассу мчавшихся сломя голову озверевших монстров. Оставалась единственная возможность: встретить звериную толпу плотным огнем из четырех стволов. На моей памяти были случаи, когда группе опытных бойцов удавалось рассеять гон и заставить обезумевших мутантов, понесших серьезные потери, отвернуть в сторону. Вот только патронов у нас для такой операции после целого дня приключений оставалось, прямо скажем, не густо, а кабаны все вылетали и вылетали из-за холма, бросаясь вслед за своими собратьями, которые уже преодолели половину пути до нашего замершего на месте отряда.
В общем, выбора у нас не оставалось. Подпустив зверье метров на триста, чтобы не расходовать зря драгоценные патроны, мы открыли стрельбу из автоматов и снайперской винтовки. Динка держала «хай пауэр» наготове, но так пока и не сделала ни одного выстрела, понимая, что для пистолета это слишком большое расстояние, чтобы надеяться всерьез подстрелить кого-нибудь. Срубленные прямыми попаданиями крупные кабаны кувыркались через головы прямо под ноги набегавшим собратьям, вызывая среди них переполох и толчею. Отчаянно прорываясь через завалы барахтающихся тел, чернобыльские псы спотыкались, оскальзывались, шарахались в разные стороны и попадали в аномалии, щедро окроплявшие толпу их нечистой с прозеленью кровью. В нескольких местах между попавшими в неистовое столпотворение мутантами возникла отчаянная грызня насмерть. Припять-кабаны поддевали на клыки слепых собак и швыряли их влево и вправо, чернобыльцы бросались на соседей, до живого мяса располосовывая друг другу облезлые бока и мохнатые холки. Тем не менее стремительный поток зверья, то и дело закручиваясь в возникающих из-за нашей стрельбы водоворотах, все же неудержимо несся прямо на нас; нам удавалось только задержать его продвижение, но не остановить совсем.
Долго держать стрельбу в таком темпе мы не могли. Первой замолчала снайперка Гуся. Отмычка инстинктивно попытался броситься в обратную от надвигавшейся армии монстров сторону, но через несколько метров замер как вкопанный: похоже, ему показалось, что прямо по курсу он разглядел гравиконцентрат. Потом захлебнулся автомат Патогеныча, и мой приятель, свирепо тряся бородой, напоследок угостил противника оставшимися выстрелами из подствольника, разнеся в клочья нескольких тварей и ранив еще десятка полтора. А через пару секунд иссяк и мой последний магазин. И когда мы принялись забрасывать приблизившихся мутантов ручными оборонительными гранатами, отчетливо осознавая, что получаем отсрочку лишь еще на несколько секунд, в набегающую толпу прицелилась Динка: это уже совершенно ничего не могло изменить, но она все же планировала прихватить с собой на тот свет еще парочку мерзких мутировавших тварей, прежде чем остальные сотрут нас в порошок. Молодец девочка, настоящий боец.
Отгремели последние взрывы, вырвавшие из толпы целую стаю слепых псов и посекшие осколками троих кабанов. Еще несколько мгновений слышались только несмолкаемый усиливающийся грохот десятков копыт и лап, тяжелое дыхание, рев и жуткие завывания умирающих. Перекошенные свирепые морды уродливых существ, летевших прямо на нас, стремительно приближались. Однако мозг отказывался верить, что через несколько ударов сердца нас превратят в окровавленный фарш. Как это часто бывает со мной в такие минуты, внутри у меня не было ни страха, ни отчаяния, ни тоски – только предельная сосредоточенность. Я шагнул к Динке и порывисто обнял ее сзади, крепко прижав к себе.
Однако выстрелить ей так и не пришлось. Никто из нас не успел произнести ни одной из тех героических пошлостей, какие обычно произносят сталкеры перед лицом неминуемой смерти. Летевшая прямо на нас стена голодных глаз, распахнутых пастей, торчащих клыков и кривых когтей вдруг дрогнула и начала стремительно утормаживаться, недотянув до того места, где мы стояли, совсем немного. Задние еще ничего не поняли и продолжали напирать, но передние в неописуемом и необъяснимом ужасе уже тормозили копытами и лапами, сдерживая пихающихся позади собратьев и отчаянно пытаясь развернуться в обратном направлении.
Мы стояли и молча смотрели, как в десятке метров от нас колышется значительно сбросившая скорость масса радиационных мутантов. Сообразив, что сразу остановить напирающих сзади невозможно, первые ряды развернулись и остервенело набросились на задних, полосуя их страшными когтями и клыками. Вскоре толпа остановилась совсем, колыхаясь, словно поверхность пруда под порывами ветра. А потом медленно, тяжело, поначалу едва заметно, как набирающий ход поезд, а затем все быстрее и быстрее, отхлынула назад. Наконец огромной стае мутантов удалось развернуться, и они в панике бросились прочь от нас, оставив на вытоптанной множеством ног дороге трупы своих родичей, пострадавших при обстреле.
Динка медленно сунула пистолет за пояс и высвободилась из моих объятий.
– Что происходит? – тихо спросила она в пространство.
– Я этого не понимаю со вчерашнего вечера, – пробурчал Патогеныч.
– Похоже, брат, они испугались твоей нестриженой бороды, – предположил я. – Решили, что это для них уже чересчур.
– Так что, двигаем дальше? – поинтересовался Гусь.
– Не думаю, – сурово произнес Патогеныч.
Из-за холма, за которым скрылись последние собаки дикого гона, появились люди – приземистые коренастые фигуры с массивными ногами-тумбами, внушительными бицепсами и головами, словно втянутыми в плечи. Такие гипертрофированные фигуры культуристов мне уже доводилось видеть в Зоне несколько раз: все шестеро были одеты в экзоскелеты, умопомрачительно дорогие армейские скафандры высшей защиты, которые можно пробить из «калаша» только в упор с нескольких метров. Такие иногда использовал для особо ответственных заданий спецназ военных сталкеров. И в руках у них были гаусс-винтовки – страшные бронебойные штуки, из которых пуля со ртутным сердечником в результате воздействия направленного мощного электрического разряда выстреливалась в несколько раз быстрее, чем при воспламенении пороховой смеси. Разработаны эти винтовки были после изучения некоторых феноменов Зоны. Разумеется, ходили слухи, что на базах «Долга», расположенных в верхних уровнях, хранится несколько списанных экзоскелетов, в которых бродяги клана порой совершают особо опасные вылазки в глубину Милитари и Диких Земель, а в баре «Сталкер» за совершенно неприличные деньги можно заказать гаусс. Однако, встретив глубже Агропрома больше двух человек сразу, экипированных подобным образом, можно не сомневаться: перед тобой безумные сталкеры из клана «Монолит», которые абсолютно всю прибыль от собранного хабара и проведенных операций тратят на покупку самого современного вооружения и спецоборудования. Их божество должно оставаться в неприкосновенности любой ценой.
– Они даже ни разу не выстрелили по мутантам, – негромко произнес Патогеныч, не отрывая взгляда от приближающихся монолитовцев. – Они на них даже внимания не обратили.
– Потому что работали в команде. – Уныло кивнув, я оглянулся через плечо – разумеется, с той стороны коридора, образованного двумя линиями аномальных полей, к нам неторопливо шагали еще четверо в скафандрах. – Хитро придумано. Сначала выпустили стадо быдла, чтобы мы по нему отстрелялись, а когда у нас закончились патроны, появились сами.
– В общем-то, выбора у нас все равно не было. – Патогеныч сплюнул. – Даже знай мы, в чем дело, сэкономить боеприпасы для монолитовцев не получилось бы. Тварей было слишком много.
– Почему они не стреляют? – напряженным голосом спросил Гусь. – Эти отморозки всегда без разговоров стреляют в чужих.
– Зачем им? – проворчал Патогеныч. – Они не для того заставили нас выпустить все патроны. Прикончить нас запросто можно было и из засады. Сейчас они спокойно подойдут и возьмут нас живьем, безо всякого риска. Тепленькими.
– Только скорее всего не всех… – задумчиво добавил я.
Динка блеснула на меня своими большими черными глазищами. Снова перевела взгляд на приближающихся противников. Ясное дело, ее в расход не пустят. Ради нее-то все и затевалось. Я раньше никогда не слышал, чтобы монолитовцы умели повелевать животными.
Когда люди в экзоскелетах подошли ближе, тот, что шел первым, поднял защитный щиток на шлеме. Несмотря на то что оказалась видна только часть лица, я все же узнал его – в том числе по приметному шраму поперек лба. Это был Боров, бродяга из нашего клана, пропавший без вести на Милитари полтора года назад. Болтун Гурвинек, пусть ему хорошо лежится, рассказывал как-то, что видел его в зеркальном пятне на Болоте. А оно, оказывается, вон что вышло.
– Привет, бродяги, – равнодушно произнес Боров, оказавшись прямо перед нами. Могу поклясться, что за последние полтора года это был единственный привет, адресованный им бродягам чужих кланов и при этом не содержавший бронебойного металлического сердечника. – Долго же вы возвращались от Мертвого города.
– Вы и про аномальные поля знали, суки, – проговорил я. – Что они не выпустят нас в нижние уровни.
– Конечно, – отозвался Боров. – Только слишком поздно получили ваши координаты – вы уже ушли из Рыжего леса. Но у нас времени полно. Просто дождались, когда вы вернетесь.
Повинуясь его властному жесту, безликие монолитовцы забрали у нас оружие. Двое небрежно растолкали нас, взяли Динку с двух сторон за предплечья, поволокли к боссу. Я дернулся было за ними, но Патогеныч ухватил меня за куртку и решительно потянул назад. Я неохотно подчинился: ударом бронированного кулака одетый в экзоскелет сталкер запросто может убить человека. Просто не рассчитать силу удара, которую значительно увеличивают мышечные усилители. Едва ли Динке чем-либо поможет то обстоятельство, что мне расколют череп прямо у нее на глазах.
– Боров, – с трудом проговорил Патогеныч, – ты же наш. Ты нас с Хемулем отлично знаешь. Какого же черта…
Ни один мускул не дрогнул на лице нашего бывшего коллеги. Монолитовцы поставили перед ним яростно сопротивлявшуюся Динку. Отпустили ее. Разошлись в стороны.
– Этих троих – в расход, – равнодушно распорядился Боров, внимательно разглядывая лицо моей подруги. Видимо, ему тоже было любопытно посмотреть на женщину, из-за которой поднялся такой шухер. – Девушку с собой – и предельно аккуратно.
Стоявший рядом с ним монолитовец что-то прохрюкал в своем шлеме. То ли Боров уже привык различать искаженные звуковой мембраной скафандра слова, то ли у них в шлемах была еще и внутренняя связь, но он ответил:
– Зачем это – в плешь? Вам что, трех выстрелов к гауссу жалко? Проявите уважение, бродяги! – Он круто развернулся и пошел прочь.
Однако свирепый мужчина, мать его. Умеет внушить горе побежденным.
– Девушку сперва уведите хотя бы, – глухо проговорил я.
Ноль внимания.
Все, ребята, отбегались мы с вами. Факт. Судя по выражениям лиц Патогеныча и Гуся, когда нас с нескольких шагов взяли на прицел трое в экзоскелетах, они считали абсолютно так же.
Динка так не считала. Она вдруг сунула руку под куртку и выдернула из-за пояса пистолет. Монолитовцы, разумеется, даже не стали ее обыскивать – ее ведь не считали комбатантом, просто одушевленной посылкой, которую нужно отобрать у других бойцов и передать по указанному адресу. Да и что она, собственно, могла сделать с заряженным полудюжиной патронов «хай пауэром» в окружении десятка мужиков, облаченных в экзоскелеты и вооруженных гаусс-винтовками?
Однако моя умница вовсе не собиралась бесполезно палить в бронированных бойцов, дожидаясь, пока те ее скрутят. Она сделала единственное, что могло остановить монолитовцев.
Она поднесла дуло пистолета к своему виску.
– Не трогайте их! – гаркнула она. – А то и меня не получите!..
Монолитовцы, похоже, изумились. Они никак не ожидали от этой хрупкой куклы с длинными ресницами столь решительных действий. Конвоиры, двинувшиеся было к ней, чтобы снова крепко взять под локти, в недоумении остановились. Развернувшийся на месте Боров целых две секунды не мог найтись с ответом. Наконец нашелся:
– Брось пистолет, дура!
– Я выстрелю! – тихо, но с угрозой прошипела Динка.
– Пат, – едва слышно произнес Патогеныч.
Нет, Динка все-таки всегда была умницей. Она понимала, что нельзя ставить противнику заведомо невыполнимые условия, потому что это ни к чему не приведет. Поэтому она не стала требовать невозможного, остановившись на компромиссном варианте:
– Отпустите их, – сказала она, – и я пойду с вами.
Боров медленно двинулся к ней.
– Послушай, детка, – вкрадчиво заговорил он, – ты же не размозжишь себе голову пулей, правда? Это будет страшно больно и очень некрасиво. Подумай, тебе ведь еще жить и жить. Никто не собирается тебя насиловать или калечить, с тобой просто хотят поговорить по душам. С тобой просто…
– Динка, – сказал я, – он сейчас кинется.
Приблизившийся к ней на три крошечных шажка Боров криво улыбнулся, словно я похабно, но довольно удачно сострил.
– Давай это все обсудим, крошка, – проговорил он. – Для нас будет лучше, если…
– Для нас всех будет лучше, если ты останешься там, где стоишь.
Плотно стиснув губы, Динка усилила нажим на спуск. Ее пальцы на рукояти пистолета побелели от напряжения, боек чуть подался под пальцем.
– Динка, не надо… – Горло у меня перехватило от ужаса.
– Тихо, тихо! – Боров тоже не на шутку перепугался и выставил вперед руки.
На долю мгновения мне показалось, что сейчас он все-таки кинется на мою подругу и выдернет пистолет у нее из руки, но монолитовец все-таки здраво рассудил, что в последний момент она может выстрелить от неожиданности. Он поспешно отступил на два шага. Все-таки Динка нужна была им живая и здоровая, иначе босс с них шкуру спустит.
– Ладно, – согласился он. – Не вопрос. Пусть идут.
– Чтобы я видела! – распорядилась Динка. – Пусть идут, пока не скроются из виду! Я прекрасно знаю, на какое расстояние бьют гауссы. Пока они не скроются из виду, мы будем стоять тут, а я буду держать пистолет у виска!
Боров дал знак своим людям, и те опустили электрические винтовки.
– Ну? – обратился он к нам. – Слышали, что сказала дама? Пошли вон, и чтобы я вас больше здесь не видел. Сегодня ваш день, радиоактивное мясо. Молитесь своему гребаному Диме Шухову…
Длинные Динкины ресницы едва заметно затрепетали.
– Хемуль, – заговорила она, и по ее голосу я понял, как непросто даются ей эти слова. – Я знаю, что ты сейчас скажешь. Но пожалуйста, уходи. Ради меня. Ради нас с тобой. Все это максимум, что я могу сделать. Или ты думаешь, красиво погибнуть на моих глазах будет лучше? Дрянь это будет, Хемуль. Я никогда себе не прощу, если…
– Спасибо, милая! – перебил я ее. – Мать, ты у меня героиня. Не ожидал. Спасибо. – Я начал пятиться, зорко поглядывая по сторонам, чтобы не влететь в аномалию. – Я вернусь за тобой. Непременно. Мы доберемся до «Штей», соберем наших… – Гусь с Патогенычем, не веря своим ушам, остались на месте, и я потянул их следом за собой за куртки, продолжая жалко лепетать ненужные слова, в которые не верил никто из присутствующих: – Поднимем военных… Потребуем объяснений у Болотного Доктора… Спасибо, родная. Спасибо, Боров…
Монолитовец неодобрительно фыркнул.
– А мужик-то говно у тебя, – презрительно проговорил он. – Полное. Девочка, у кого из вас двоих яйца, хотелось бы мне знать?
Динка, похоже, была потрясена. Не таких слов она ожидала от меня в последние минуты, не таких действий. Добро пожаловать в реальный мир, моя хорошая.
Однако она быстро взяла себя в руки.
– Прощай, Хемуль, – проговорила она, и теперь ее голос был совсем чужим и холодным. – Мне было хорошо с тобой. Живи долго и счастливо, радиоактивное мясо…
– Держись, подруга, – проговорил я. Патогеныч, словно очнувшись, начал отступать следом за мной. – Мы непременно вернемся… – Это прозвучало уже настолько фальшиво, что я счел за лучшее заткнуться. Ни к чему пережимать.
В полном молчании, под взглядами монолитовцев, мы втроем развернулись и потрусили по коридору из смертоносных аномалий. Некоторое время я ждал сокрушительного удара в спину, но Боров соблюдал условия договора. А Динка, похоже, не давала ему возможности нарушить договоренность, упрямо держа пистолет у виска и предоставляя нам шанс на спасение, невзирая на свои растрепанные чувства. Господи, до чего же потрясающая у меня девочка. Сколько мы уже с ней вместе, а каждый раз не перестаю удивляться. И ведь тут же овладела собой после того, как я ее фактически предал. Нет, не делают больше таких женщин, утрачен секрет изготовления. И чертежи давно уничтожены.
Вскоре мы скрылись за холмом. Погони за нами не наблюдалось – Боров в общем-то почти ничем не рисковал: выпустить нас на Милитари без оружия было все равно что прикончить из гаусс-винтовки. Медленнее, может быть, но почти так же верно. Хорошо, что Динка этого не знала. Подозревала, наверное, по рассказам ветеранов, но не знала наверняка. Иначе не стала бы проявлять чудеса героизма и самоотверженности, если бы понимала, что это все равно бесполезно.
– Ты думаешь о том же, о чем и я? – сосредоточенно поинтересовался Патогеныч, когда мы, на всякий случай пригибаясь, нырнули в неглубокий овраг.
– Пес его знает, о чем ты думаешь, – на ходу отозвался я. – А впрочем, о чем еще мы оба можем сейчас думать, бродяга?
– Схрон, – сказал Гусь за нашими спинами.
– В яблочко, – удовлетворенно проговорил я. – Сообразительный. Если тебе сегодня посчастливится выжить, брат, из тебя через пару лет выйдет крутой ветеран. Круче Гвинпина будешь. А выжить тебе придется в любом случае, потому что экзоскелет с гарантией можно пробить только из снайперки, а другого снайпера у нас под рукой нет…
– Я бы вполне мог поработать со снайперкой, – заявил Патогеныч. – Да и ты, собака, зря прибедняешься…
– Заткнись, – проговорил я. – Не порть мне воспитательный момент. Не мешай подбадривать салагу.
Удивительно: моя подруга находилась в руках десятка монолитовцев, силы были катастрофически неравны, у нас не имелось ни хорошего снаряжения для преследования отряда противников по верхним уровням, ни соответствующего оружия, чтобы вести с ними бой на равных, но во мне бурлила жизнерадостная жажда битвы, мне хотелось балагурить и двигаться. Я пребывал в прекрасном настроении. Я нисколько не сомневался, что с Динкой все будет в порядке и мы сумеем ее отбить. Наверное, если бы я хоть на минуту попытался реалистически проанализировать сложившуюся ситуацию, я бы просто сошел с ума от безнадежности положения. Однако мозг включил психологическую защиту, и я нисколько не сомневался в успехе нашего безумного предприятия. Всего-то и делов было – начать и кончить.
В отличие от меня Патогеныч, судя по всему, прекрасно понимал, на что мы подписываемся, однако для него это дело уже стало вопросом самурайской чести. Не смог бы он смотреть в глаза нашим, если бы сейчас бросил нас с Динкой на произвол судьбы. Не смог бы смотреть в глаза собственному отражению в зеркале. Я его прекрасно понимал – со мной такое тоже бывало время от времени: например, когда я безоружный пошел со своими американскими туристами на верную смерть в логово Стронглава вместо того, чтобы выпить еще водки в баре «Сталкер» и спокойно отправиться домой.
Что касается Гуся, то оставалось только догадываться, что происходит у него в голове. Да, возможно, он просто боялся, что вряд ли выберется с Милитари самостоятельно, если сейчас не пойдет с нами. Может быть, опасался, что, даже если благополучно доберется до Периметра, Муха с Енотом потом ненавязчиво поинтересуются у него, куда делась остальная команда, и он не сможет быть достаточно убедительным. И все же в нем не было той обреченности, с какой Бахчисарай пошел на Болото с Мухой или кинулся спасать нас возле чертова колеса. Гусю явно не терпелось подраться, и я поставил ему очередной плюсик в своем мысленном блокноте. Славный будет второй номер, если только его не уведет у меня из-под носа Патогеныч, который тоже наверняка давно уже расставляет ему оценки в своей собственной мысленной записной книжке. И если наши кости сегодня к вечеру не растащат по всему Милитари слепые собаки…
– А ведь я тебе почти поверил, – удрученно проговорил Патогеныч. – На секунду. Ну, в смысле, что ты собираешься удрать и бросить Динку, чтобы спасти собственную шкуру…
– И стоило мне столько лет топтать вместе с тобой Зону, чтобы сейчас дождаться вот такого в свой адрес? – фыркнул я. – Старик, ты меня сколько знаешь, чтобы оскорблять за здорово живешь? Думаешь, я это так просто проглочу? Считай, когда доберемся до бара «Шти», славный спарринг тебе обеспечен…
– Я же сказал: почти поверил, – невозмутимо уточнил Патогеныч. – Не сразу раскусил, куда ты клонишь, собака. Но от славного спарринга все равно не откажусь.
До недостроенного фабричного корпуса, где мы сегодня ночевали, мы добрались минут за пятнадцать. Быстрее было нельзя: спринт на минном поле – разновидность русской рулетки, а нам сейчас не следовало полагаться на авось. Мы уже и так двигались раза в полтора быстрее, чем позволяла техника безопасности, и мне дважды лишь в последний момент удалось выхватить Гуся из птичьих каруселей, в которые он влетал из-за спешки и невнимательности.
Хвала Черному Сталкеру, до нашего временного схрона за истекшие полдня никто не добрался. Ну, в общем, ясное дело, мы оборудовали его не для того, чтобы кто-нибудь мог так просто на него наткнуться и тут же разорить. Однако закон подлости не дремлет, как любит говорить один страус, и я совершенно не удивился бы, если бы мы пришли к пустому тайнику. Оружие имеет тенденцию загадочно исчезать из стратегических схронов именно тогда, когда оно позарез необходимо.
Гусю досталась СВДшка Мармелада, а нам с Патогенычем – по АКМК с чипом. Я попытался оперативно подключить к автомату беспроводной электронный прицел от «хопфула», так и оставшийся у меня за левым ухом, но он выдал надпись на английском о конфликте систем, и я его вырубил. Патронов оказалось не так много, но выбора у нас по-прежнему не имелось. Необходимо было действовать с тем, что есть.
– Работаем, бродяги! – скомандовал я, энергично передергивая затвор.

Категория: Василий Орехов - Линия огня | Дата: 17, Октябрь 2009 | Просмотров: 567