Глава тринадцатая. Очередной промах

Нужно ли говорить, насколько погано я себя чувствовал? Думаю, не стоит. К счастью, во время завтрака произошло событие, которое отвлекло повышенное внимание от моей персоны. У Анны на запястье пискнула ее «волшебная коробочка» — КПК. Девчонка посмотрела на экранчик и сказала:
— О! — А потом свела брови и добавила: — М-мда!.. Между нами, девочками…
Все, включая меня, уставились на нее, ожидая продолжения. Анна не стала испытывать наше терпение.
— Помните, я вчера спросила в Сети, знает ли кто, где находится мой знакомый? Ну, тот самый, что рассказывал мне как-то о танке без башни?
Мы закивали.
— Так вот, — продолжила она, — мне тут написали, что видели его только что по дороге в Темную долину…
— Это хорошо или плохо? — спросил мой двоюродный брат.
— Хорошо то, что Вентилятор в принципе нашелся, и то, что он пока жив. Плохо, что жив он, по-видимому, ненадолго.
— Что за Вентилятор? — подался к Анне Серега. — Почему ненадолго?
— Вентилятор — это и есть мой знакомый, — сказала девчонка. — В миру — Миха Чеботарев. Интересный мужик. Самый пожилой из сталкеров, которых я знаю. Ему уже за пятьдесят точно, но выглядит огурцом. Прикольный такой, все с шуточками да прибауточками. Кстати, он тоже из Питера, — бросила она на меня косой взгляд. — Был там генеральным директором какой-то фирмы по установке вентиляции, отсюда и прозвище. Говорят, солидная была фирма. А Вентилятор, когда ему полтинник стукнул, забил вдруг на бизнес, бросил все и подался сюда, в Зону. Уж точно не ради денег. Видать, чего-то ему в жизни не хватало — адреналина, приключений на свою… эту самую… не знаю.
— А жив-то почему ненадолго? — не унимался Сергей.
— Да потому что Темная долина — это то место, где проще всего распрощаться с жизнью. Скопище аномалий, своры монстров повсюду. А еще в ней находится основная база бандитов. Где-то там же и «свободовцы» окопались. Говорят, и «Монолит» там свои интересы имеет. Осиное гнездо, короче. Зато и ценных артефактов оттуда приносят порядочно. Те, кто живыми возвращается, конечно. А это, между нами, девочками, весьма проблематично. Туда если и суются, то лишь самые матерые сталкеры. И то не в одиночку, группами собираются. А Вентилятор… Черт! На хрена он туда полез? И наверняка ведь один, он всегда в одиночку по Зоне бродит…
КПК на руке Анны снова мелодично пискнул.
— Опаньки! — воскликнула девушка. — А вот и сам Вентилятор объявился! Ну-ка, ну-ка… — Она пробежала глазами по экрану и сказала: — Спрашивает, чего мне от него надо. — Она забегала пальцами по кнопочкам и прокомментировала: — Сейчас я у него прямо о танке спрошу…
— Напиши ему, чтоб не лез в эту долину, раз там так опасно, — подсказал Серега.
— Ага, ему много насоветуешь, как же!.. — буркнула Анна, продолжая набирать сообщение. — Упрямый как осел.
КПК пищал еще несколько раз, и девчонка, уже молча, что-то отвечала моему земляку. Затем расправив рукав, закрыла устройство и сказала:
— Все еще хуже, чем я думала. Этот старый балбес пишет, что договорился с кем-то из группировки «Свобода» и его, дескать, обещали поводить по Темной долине. Поводить, представляете? На экскурсию собрался, старый муд… рец!.. Вот какой у Вентилятора основной недостаток — так это то, что он доверчивый, как пятимесячный поросенок… Объясняю ему, что нельзя «свободовцам» верить, а он рогом уперся — нормальные, мол, ребята, водку с ними пил. А? Водку! Черт-черт-черт! — Девчонка впечатала кулаками по коленям. — «Свободовцы» же безбашенные, анархисты, мать их!.. Объявили себя борцами за свободу в Зоне — мочат и «долговцев», и военных… Не доверяю я им — непонятно, чего от них можно ожидать.
— А про танк твой знакомый что-нибудь пишет? — спросил молчавший до сих пор Штейн.
— Написал, что в двух словах ему не объяснить. Обещал набросать на досуге планчик и прислать мне. Вот только будет ли у него теперь досуг? Разве что вечный…
— Сплюнь! — махнул на нее рукой Штейн. — Будем надеяться на лучшее. Хорошо бы получить скорей этот план, чтобы не гоняться за твоим Вентилятором по Темной долине.
— Вот уж мне тоже чего меньше всего бы хотелось, — проворчала Анна. — Там еще неизвестно, кто за кем будет гоняться — мы за Вентилятором, или за нами — все тамошние скопом…
— И что? — насупившись, завертел головой Серега, — мы так и будем теперь сидеть здесь и ждать этот «планчик»?
— Мне, конечно, не жалко, — улыбнулся непривычно тихий и молчаливый профессор Санта, — сидите сколько надо. Но если вы хотите сделать то, что собирались, то я бы на вашем месте стал потихоньку собираться в путь — лучше трогаться с утра, а не на ночь глядя. Если получите вскоре ответ — отправитесь сразу к танку, а если нет — волей-неволей придется разыскивать этого вашего Вентилятора, чтобы он все рассказал лично.
— Не понимаю, — не выдержав, бросил я девчонке, не глядя ей, впрочем, в глаза, — почему бы тебе не спросить у всех, кто может это прочитать, не видел ли кто-нибудь еще этот безбашенный танк?
— Умный, да? — свирепо оскалилась Анна. — Забыл, что за вами гоняются все, кому только не лень? И вот я подам сейчас объявление: «Уважаемые господа преследователи! Интересующие вас Матрос и Дядя Фёдор будут ожидать вас возле танка без башни ежедневно с девяти до восемнадцати с перерывом на обед».
— «Интим не предлагать», ха-ха-ха!.. — ляпнул вдруг Санта, но тут же понял неуместность своей шутки, покраснел, смутился и промямлил: — Ну, в смысле, да, вы конечно же правы, Анна, так поступать ни в коем разе не следует. В крайнем случае, я мог бы сделать запрос своему руководству, чтобы поискали этот ваш танк со спутников, но, боюсь, мне придется приводить серьезную аргументацию, а ее, как вы понимаете…
— Не надо никаких спутников, — поморщилась Анна. — Спасибо, конечно, но… У меня к вам другая просьба будет… — Девчонка заерзала, просить она, видимо, не особо любила. — У нас тут скопился некий избыток оружия, одежды, ну и прочего, по мелочи. Не могли бы вы это все купить?
— Купить? — заморгал Санта. — Да у нас в общем-то… — Но потом лицо его помягчело, разгладилось и он, пригладив седую бороду, улыбнулся в усы. — Ну, в принципе, мог бы. К нам, случается, заглядывают сталкеры на предмет обмена артефактов на ценные вещи. Так что… Но зачем вам, простите мое любопытство, нужны будут эти деньги там, куда вы в конечном-то счете собрались?..
— Это они туда собрались, — мотнула на нас с братом подбородком Анна. — А я остаюсь здесь. И в Зоне я нахожусь исключительно ради денег. — И Анна, коротко и скупо, рассказала о больной девушке, не упомянув, впрочем, что это сестра ее погибшего жениха, а назвав ту просто родственницей.
— Похвальное стремление, — вновь огладил бороду профессор. — Что ж, тогда тем более я пойду вам навстречу. Только, думаю, правильней будет, если вещи вы оставите здесь, они будут в полной сохранности, но денег я сейчас давать не стану — зачем они вам в Зоне? Вдруг потеряете, или вас, не дай бог, ограбят…
— Или убьют, — прищурилась Анна. — Тогда вам двойная выгода, понимаю.
— Ну зачем вы так! — замахал руками, словно огромная курица крыльями, Санта. Похоже, он обиделся всерьез. — Почему вы, молодежь, всегда все меряете только личной выгодой?!.. — Тут он, видимо, вспомнил, на какие цели нужны были девушке эти деньги, и покраснел так, что я испугался, как бы пожилого человека не хватил удар. — Простите, простите, — залепетал он, — я не конкретно вас имею в виду!.. Если хотите, я заплачу вам сразу… Но могу предложить и более полезный для вас вариант: я пока дам вам взамен ваших вещей научный комбинезон. Он очень дорогой, поверьте, и наверняка сослужит вам отличную службу: он снабжен системой дыхания с замкнутым циклом, встроенной системой подавления действий аномальных полей… В нем можно практически не опасаться никаких аномалий, а также радиации. Вот только против оружия он уязвим. Но если поддеть под него бронежилет…
— Это было бы замечательно, — ответила тоже слегка смущенная своим необдуманным высказыванием Анна. — Но что если я верну вам этот комбинезон продырявленным?.. Плакали мои денежки?
— Ну… — заерзал было профессор, но тут же широко улыбнулся. — Я вам это прощу. Спишем, так сказать, на естественный износ, ха-ха-ха!..
— Тогда годится, — кивнула Анна. — А еще… Вы не купите у меня потом… джип?.. Если, конечно, он сохранится после наших поездок.
— Джип в любом случае сохранится, — сказал вдруг Штейн, — потому что мы поедем не на нем, а на вездеходе.
Мы с Анной и Серегой переглянулись. Вездеход — это звучало сильно. И надежно.
— Да-да, Андрюшенька, — закивал профессор, — конечно, езжайте на вездеходе. А джип мы закроем в ангаре. Думаю, как раз этим вам сейчас и стоит заняться. А меня, простите, ждет работа.
— Пойдемте? — полувопросительно позвал нас Штейн. — В принципе, все-то и не нужны, давай, Матрос, мы с тобой вдвоем сходим.
Я подскочил. Оставаться наедине с Анной в мои планы никак не входило, и я категорично изрек:
— Я с вами!
Мне казалось, что наша командирша сейчас или прикажет мне остаться — просто так, из вредности, назло мне, — или увяжется с нами. Но она, на удивление, широко потянулась, зевнула и промурлыкала:
— Ну а я тогда воспользуюсь случаем и кемарну еще полчасика. — И — брык! — на самом деле разлеглась на койке.
Выйдя из бункера, я сразу же осмотрелся по сторонам и прислушался к датчику аномалий, который теперь был и у меня. Все, решил я, пора становиться внимательным и осторожным. Ладно насмешки и ругань Анны — их я все же могу вытерпеть. Но ведь и фортуне может надоесть вытаскивать меня из передряг, в которые, откровенно говоря, я попадаю исключительно по своей глупости. Не считая самую первую — поездку на Украину за двоюродным братом, — в ней-то уж точно моей вины не было. Так что по сути, — горько усмехнулся я про себя, — во всем, что со мной сейчас происходит, виновата мама. Разумеется, я подумал так не всерьез, мама тут ни при чем, так уж сложились обстоятельства. С другой стороны, это даже и к лучшему — что сейчас было бы, если бы на моем месте оказалась мама?..
Я представил маму в костюме сталкера, с автоматом Калашникова наперевес и содрогнулся. А когда «услышал» в своем расшалившемся воображении, как на нее покрикивает эта самоуверенная соплячка Анна, мне и вообще стало худо. Нет уж, то, что здесь оказался я, а не мама, это несомненная удача. Худо-бедно, но со всеми этими передрягами я уж как-нибудь справлюсь. Мне бы только сосредоточенности побольше. Ума бы тоже, конечно, чуток добавить не мешало, но тут, как говорится, что бог дал. А вот внимательность и все прочее — это да, тут мне непременно следует над собой поработать.
Пока я так размышлял, не забывая озираться по сторонам, мы подошли уже к одному из ангаров и Штейн успел распахнуть его ворота. Внутри было темно и пахло бензином, машинным маслом и металлом. Ученый щелкнул рубильником, и под потолком зажглись забранные в проволочные «намордники» лампы.
Посреди ангара стоял красавец-вездеход. Темно-зеленый, с крытым кузовом, на широких гусеницах, да еще и с пулеметной турелью над кабиной, он напоминал легкий танк. Прочитав в моих глазах немой восторг, Штейн подмигнул и легко забрался в кабину. Двигатель вездехода угрожающе рыкнул, но тут же заурчал сыто и мирно. Через толстое лобовое стекло — наверняка бронированное, — ученый жестом приказал отойти с дороги и, когда я посторонился, вывел лязгающую траками машину наружу.
Сергей же что-то рассматривал в глубине ангара. Он подозвал меня, и я увидел маскировочную сеть, сложенную в углу.
— Давай-ка возьмем, — сказал брат, нагибаясь к сети.
Я пока не очень понимал, зачем нам в Зоне может понадобиться подобная маскировка, но спорить с ним, конечно, не стал. Тем более вездеход — машина мощная, в него можно чего угодно нагрузить — все утащит. Поэтому я тоже наклонился и взялся за второй край свернутой сети.
Мы вынесли ее наружу, к ожидавшему нас вездеходу. Штейн отпер дверцу кузова и мы забросили туда сеть. Ученый хотел было что-то сказать на сей счет, но промолчал. Зато спросил Серега:
— Ее можно будет порезать?
— Зачем? — удивился Штейн.
— Маскхалаты сделать. А то в этих комбезах мы слишком уж хорошо видны.
— Интересная мысль, — хмыкнул ученый. — В принципе, думаю, можно. Мы ею, в общем-то, и не пользуемся — вездеходы всегда в ангаре стоят, да и сверху здесь только военные могут смотреть, а нам от них прятаться незачем.
— Вот и ладно, — сказал брат. — Что, поедем за джипом? Там, правда, горючего нет, бак пробит. У вас есть канистра бензина?
— Канистра есть, — кивнул Штейн, — но мы сейчас заправляться не будем, по топи все равно на джипе не проехать. Так что мы его прицепим к вездеходу и дотащим сюда.
И мы поехали за нашим джипом. Собственно, ехать было недалеко. Сначала мы забрали из бункера колеса, а потом отправились туда, где оставили машину. К счастью, с ней ничего за время нашего отсутствия не случилось. Хотя следов вокруг, на мой взгляд, определенно прибавилось — неизвестно еще, дождалась ли бы она нас, не догадайся Серега ее «разуть».
Теперь он же водрузил и закрепил на оси джипа снятые колеса. Вытащил из-под моста бревно, опустил домкрат, а в это время Штейн сцепил оба транспортных средства тросом.
— За руль ты сядешь? — посмотрев на Сергея, кивнул на баранку джипа ученый.
— А можно… я?.. — вырвалось вдруг у меня. Вообще-то водить машину я не умел. Но здесь ведь не нужно было переключать передачи, выжимать сцепление, «газовать» и все такое — при езде на прицепе знай только рули да вовремя жми на тормоз!
Брат оценивающе глянул на меня, нахмурился, а потом вдруг махнул рукой.
— А садись! Только я рядом, идет?
Я расплылся в счастливой улыбке. То, что Серега будет сидеть рядом, меня даже успокоило. Брат запрыгнул на пассажирское сиденье и что-то проделал с рычагами.
— Езжай строго за мной, по колее вездехода, — сказал Штейн перед тем как забраться в кабину.
Я, продолжая улыбаться, закивал. Дескать, да-да, я готов ехать строго за тобой сколько угодно! Лучше бы я, конечно, поменьше лыбился, а побольше вникал в то, что мне говорят…
Но сначала все было просто замечательно. Когда я уселся за баранку, Сергей сказал, что поставил машину на нейтральную передачу, так что в моем распоряжении из органов управления будет только руль и педаль тормоза. Тормозить он велел не резко, а лишь при необходимости слегка притормаживать, чтобы не врезаться в наш тягач. Это все тоже было понятно, я даже слегка обиделся, что брат разжевывает мне столь элементарные вещи, будто маленькому.
Вездеход тронулся очень мягко, и джип покатился легко и плавно. Я крикнул «Ура!» и принялся рулить. Причем в самом буквальном смысле — стал поворачивать туда-сюда баранку. Джип послушно завилял. Мне стало совсем весело. Впрочем, ненадолго — Серега тут же сделал мне замечание:
— Зачем балуешься? Это тебе что, игрушка? Держи руль ровно!
Ровно!.. Ровно было неинтересно. Однако я прекрасно понимал, что братец мне резвиться не позволит — просто-напросто отберет руль, да и все. Но тут вездеход зачавкал по топкому месту и я решил схитрить — взять чуть правее, якобы опасаясь, что он забросает нас грязью из-под гусениц, что, в общем-то, и на самом деле было не лишено логики. И я, повернув направо, выехал из колеи.
Сначала мне показалось, что началось землетрясение — чем еще объяснить внезапно охватившую машину дрожь, я не знал. К тому же трясся не только джип — задрожало и закачалось, кажется, все вокруг. Раздался нарастающий гул. Вскоре звук стал настолько сильным, что я выпустил рвущуюся из рук баранку и зажал ладонями уши. Перед глазами все плыло, в том числе и размазанное, словно на фото без фокуса, белое лицо брата с широко раскрытой черной дырой рта. По-видимому, он мне что-то орал, но ужасающий по громкости шум глушил все остальные звуки. От дрожащего, расплывчатого мельтешения в глазах меня стало мутить. Я зажмурился. В том, что наступили последние мгновения моей жизни, я даже не сомневался. Только очень хотелось, чтобы все кончилось поскорей. И когда меня выдернуло с сиденья и швырнуло назад, я приготовился к смерти. Однако она почему-то не наступала. Вместо этого гул изменил вдруг тональность, взвизгнул железом по стеклу и затих. Тряска тоже прекратилась. Я приоткрыл один глаз и увидел перед собой спину Сергея. Сам же я валялся поперек задних сидений, и только тогда понял, что швырнул меня на них мой двоюродный братец, который сидел сейчас на моем прежнем месте, за баранкой.
Теперь вместо непонятного жуткого гула я слышал лишь родной и уютный рокот вездехода, который сначала стал тише, а потом и вовсе бархатисто заурчал на холостом ходу. Джип, дернувшись, тоже остановился.
Серега резко обернулся ко мне, и в первое мгновение мне показалось, что он снова лишился рассудка — настолько безумным был его взгляд. Но вырвавшийся из его рта поток матюгов и занесенный надо мной кулак недвусмысленно подсказали, что мое впечатление было обманчивым. Если брат и рехнулся, то это было явно иной формой безумия, не той апатичной и бессловесной, что страдал он ранее.
В ожидании удара я снова зажмурился. Единственное, что я сделал еще, так это закрыл лицо руками — увернуться в моем неудобном положении я, к сожалению, не мог.
— Стой! Матрос, стой! — услышал я вдруг голос Штейна. — Остановись, не надо!
— Да этот говнюк нас чуть не угробил! — зарычал брат.
Удара, впрочем, не последовало. Я отвел от лица руки, раскрыл глаза и, заизвивавшись червем, наконец-то изловчился сначала сесть, а потом раскрыть дверь и выскочить из джипа.
— Стой! — заорали в обе глотки Серега и Штейн, а потом уже только один ученый закончил: — Там аномалия, назад!..
Я оглянулся. Штейн стоял возле водительской дверцы джипа и крепко держал Сергея за плечи — это-то и спасло меня, видать, от фингалов и свернутого носа. Вряд ли он мог удерживать его долго, так что передо мной встала дилемма: погибнуть в беспощадных жерновах аномалии или стать жертвой Серегиных кулаков. С учетом, что на пощаду брата все же можно было надеяться, я выбрал второе и медленно, с опаской, вернулся к машине.
— Ты идиот, да?! — заорал Сергей, сбросив наконец со своих плеч руки ученого. Брата буквально трясло, но на меня он все же не кинулся, а продолжил орать, перемежая матерные слова просто обидными: — Ты совсем не понимаешь слов, урод ты…?! Тебе…, как сказали ехать?! Ты… уже меня своей ушлепистостью! Или ты…, специально…, мудрила ты питерская?!.. Так… в свой Ленинград и там… перед папой с мамой!.. Ты ж, гад такой, нас когда-нибудь всех тут…!..
— Ладно, Матрос, ладно, — стал успокаивать его Штейн. — Что-то ты совсем уж разошелся…
— Я разошелся?! А этот вот… этот… — брат начал тыкать в мою сторону пальцем, не в состоянии уже, видимо, придумать, как бы меня еще пообидней назвать, — этот ушлепок безмозглый когда-нибудь уймется, поймет когда-нибудь наконец, где он находится, или горбатого и правда только могила исправит?!.. Так он ведь, гаденыш, не только сам в эту могилу…, он ведь и нас за собой утянет!.. Ведь ты только подумай, Штейн, сколько раз он уже здесь умудрился в дерьмо вляпаться — а ведь и двух суток еще не прошло, как мы в Зоне!.. И каждый раз мы ему, как малышу голопупому, втолковываем: не делай так больше, это бяка, будет бо-бо!.. А ему — хоть бы…! Глазки невинные сделает, прощенья попросит — и опять за старое. Будто специально над всеми нами глумится! Нет, это не просто ушлепок, это уже гнида самая настоящая!..
Лучше бы он меня все же ударил. Думаю, мне было бы не так больно, как от этих вот слов. В горло мне будто вбили ком горькой грязи, а потом сжали его тисками. Дышать я не мог. Видеть что-то отчетливо — тоже: глаза застило влагой. В голове эхом забухало: «Гнида! Гнида! Гнида!..»
Я круто развернулся и пошел. Неважно куда. Лишь бы прочь отсюда. Жаль, далеко уйти не дали. Штейн догнал меня, схватил, дернул, хотел, видимо, тоже на меня наорать, но, глянув мне в лицо, испуганно отшатнулся и забормотал:
— Дядя Фёдор!.. Федь, Федька, ты чего?.. Не надо, не надо!.. — Он быстро обернулся на джип, снова посмотрел мне в глаза и горячо зашептал: — Не надо, не пускай его слова в сердце! Это он сгоряча, он за тебя очень испугался… Он ведь, когда тебя спасал сегодня утром, сделал то, что делать было нельзя. Он должен был погибнуть, и он знал это, и все равно полез за тобой. А нервы ведь не железные, и сил он там столько оставил!.. И тут вдруг опять ты учудил! И опять он тебя выручил. Правда, на сей раз аномалия — «дрожь земли» — была не смертельной, но он-то об этом не знал… Ничего удивительного, что он сорвался. Он ведь обычный человек, не робот. И очень хороший человек, настоящий. Ты подумай об этом и просто постарайся его понять. Не то, что он тебе сейчас наговорил, а то, почему он это сделал. Хорошо?
Я кивнул, не в силах сказать ни слова. А потом, как ни крепился, все-таки не удержался и зарыдал, уткнувшись носом в комбинезон Штейна.

Категория: Андрей Буторин - Клин | Дата: 7, Сентябрь 2012 | Просмотров: 43