Часть 1.1

 

… There’s nothing you can do for anybody else.

It just runnin’ into a burnin’ house, where nobody can be saved…

What difference you think can make?..

One single man in all this madness…

There’s not some other world, where everything gonna be OK.

There’s just this one.

James Jones «The Thin Red Line»

 

Путь к блокпосту «Долга» не осложнился организованным преследованием, как я того ожидал. Группа прикрытия свернула периметр и начала отходить в сторону базы клана наёмников, видимо получив конкретные инструкции на этот случай. Само собой меня никто со взрывом не связывал: приказ о пуске ракеты отдавался или самим Эдвардсом, или мистер Хиггс взял на себя эту «почётную» миссию. Ситуация, как им казалось, была полностью прозрачной и контролируемой, ведь данные у них почти в кармане, а жадный наёмник, сейчас получит по заслугам. Выжидать будут ровно до того момента, когда расшифруют записи полёта истребителя. Эдвардс не дурак, обязательно поймёт, что флеш-карта либо у меня, либо я отдал свою Марине и она везла ему обе флешки. Пока он напряжёт резидентуры на местах, пока меня отыщут — я буду уже на базе «Долга». Далее возможны два варианта: либо попробуют взять заложников из числа семьи, либо попытаются взять тут в Зоне лично меня. Второй вариант выглядел вероятнее всего, так как возможности по России у миллионера были ограничены. Прикинув финансовые риски и вероятность успеха, думаю, меня попытаются взять из Зоны — это быстрее и явно дешевле. Я был готов к обоим вариантам и в любом из них передача информации размерам не планировалась.

Делая короткие интервалы между переходами, моя группа уже на пятые сутки вышла к территории контролируемой «долговцами». Дав команду остановиться, приказал занять круговую оборону в лесопосадке. Потом, послушав эфир, подозвал к себе Василя:

— Слушай, боец, настрой ПДА на связь со своим начальством и проси группу сопровождения прислать. Раз мы у вас в гостях, пусть устроят экскурсию. А то лишний шум получиться может. Я же устав знаю — жахнете из всех стволов и тю-тю жисть молодая.

Белорус только усмехнулся и отжал тангенту на передачу. Пробормотав какой-то код, начал созваниваться с блокпостом. Это заняло минут пять, не больше. Затем повернулся ко мне:

— Будет сопроводилово, через полчаса дежурная группа подойдёт с востока — трое человек. Давно догадался?

— С самого начала знал. Только я вам не враг, да и то, что мы провернули вашим только на пользу пойдёт.

— Верно. Но вот документы… Дай их мне. — Обнаглевший секретчик протянул руку и простоял с протянутой рукой минуты три. Я усмехнулся и парень невольно начал поднимать автомат. Вытянув обе руки перед собой, я успокаивающе начал отбивку давно заготовленной версии.

— Так я тебе и отдал. Это — страховка. Миллионер захочет наши (это слово я особо подчеркнул) бабки снова вернуть в семью так сказать. Нехорошо получится, если ему это удастся. На данный момент флеш-карта — это очень большая головная боль. Встречное предложение, Василь, можно сделать?

Боец опустил АК, недовольно мотнув головой, кивнул: продолжай мол. Я присел возле ствола засохшего дерева, предлагая жестом сделать Василю тоже самое. Он неохотно подчинился. Теперь, вроде всё успокоилось, разговор приобрёл конструктивный характер.

— Смотри: твоё начальство непременно хочет получить эти данные. Но что потом? Разработка, думаю, за пределами Зоны вообще невозможна. Сам знаешь — ни один артефакт дольше года за «колючкой» не работает, а унисолы явно сделаны для «внутреннего употребления» так сказать. Следовательно, что бы там ни было на флешке, быстрой выгоды это не принесёт. Допускаю, что какие-то выжимки будут, но за это время твоим командирам не раз и не два дадут по шее, а на сам «Долг» налезут все, кому Эдвардс скажет «фас!». Вы отобьётесь, но группировка скорее всего потеряет свои позиции и влияние в Зоне, что гораздо важнее спорных научных изысканий. Начальство твоё этого не поймёт, поэтому давай так: ты сам видел, как я передал Марине ОБЕ флешки, после чего произошли известные нам события. Это снимет все вопросы к тебе и пройдя по официальным каналам, дойдёт до амеров. Я же никому эти данные не отдам, даже если придётся за это сдохнуть: что в Зоне создано, то тут должно и остаться. Нулевой вариант, короче.

Белорус задумался. С одной стороны у него были чёткие инструкции, с другой он был полевым агентом и действовал больше на своё усмотрение, т. е. как самостоятельная фигура. Иначе оба долговца просто геройски погибли бы в бою, вместе с Пашей. Тайну нужно было уберечь любой ценой. Но убивать братьев мне не хотелось, да и «Долг», как оперативная база, больше подходил для моих вылазок в Зону нежели Кордон, насыщенный агентурой всех разведок мира и в придачу информаторами уголовной верхушки Зоны. Чуть поразмыслив, Василь утвердительно кивнул:

— Добро. Верно мыслишь: некоторые двери лучше не открывать. Перебьются отцы-командиры. Знаешь, я здесь уже очень давно, словно всю жизнь только и делал, что ходил по этим заповедным местам. Тут хорошо: нет фальши, и люди видны как на ладони… И друзья и враги. Как на войне.

— Довелось где-то поучаствовать? — Осторожно поинтересовался я. Василь кивнул. Тёплая, добродушная и вместе с тем печальная улыбка осветила круглое перемазанное маскировочной краской лицо.

— Баграм, восемьдесят второй год. Я вертолётчик, Антон. Ребят вроде тебя кучу на своей «ладушке», у духов из-под носа, домой перенёс. Вот вроде война была, а на «гражданке» душно, хоть и стрельбы нет, и духи далеко. Вранья много, люди жизни боятся. Почему так?

— Это нормально, просто там, где не стреляют, другая система ценностей. Жизнь продолжается, есть всякие удобства, и блага — люди воспринимают это как должное. Борьба за выживание переходит в иную плоскость: интриги, сплетни, бытовые дрязги. А в местах вроде этого — Я чуть повёл рукой вокруг себя — всё возвращается в эпоху, когда главным было не слово, а дело. И цена многих вопросов это уже не цветные бумажки, а кровь и сама жизнь. Всё переходит в плоскость инстинктов, упрощается.

Василь усмехнулся, поза стала совсем расслабленной, напряжение постепенно отпускало секретчика. Этот раунд был за мной.

— Ты прям, как профессор чешешь, будто и не прапор вовсе.

— Читал много — отец и дед долго библиотеку собирали. Я вроде как из интеллигентной семьи, поэтому и в армии без офицерского звания.

— Это как?

— Настоящий интеллигент хочет понять всё сам. Добраться до первоисточников жизни, не опираясь на авторитеты и не ища лёгких путей. Блажь конечно, но некоторые вещи лучше узнавать не из книг. Так я родителям и сказал. Они не препятствовали, хоть и не одобряли мой путь к истине, так сказать.

— Ты её нашёл, ну истину эту?

— Ну, я же здесь. Значит нашёл.

Мы поднялись и чувство было такое, что каждый узнал для себя что-то важное, бродившее в подсознании и наконец-то оформившееся в некий осязаемый принцип мироощущения. Норд сообщил, что группа сопровождения уже в зоне прямой видимости. Я дал команду сворачиваться. Следовало пройти к КПП «Долга» до темноты. Этот район Зоны был плохо изучен и тут часто видели «контролёров». Стать марионеткой самому и сделать такими своих бойцов я не хотел.

Встреча сопровождающих прошла нормально — это был дежурный наряд засевшего в одном из заглублённых укрытий, передового дозора. Они обменялись с Василем парой фраз, старший наряда кивнул мне и через сорок минут моя группа уже была у знакомого шлагбаума. Казалось только вчера прощался тут с Лесником и его непростой дочкой. Василь переговорил с начальником караульной смены и нас пропустили внутрь охраняемого периметра. Пройдя ещё через одни ворота и миновав холмистый участок местности, весь изрытый воронками от мин, мы вышли на разбитую асфальтированную дорожку, ведущую к комплексу промышленных зданий, на местном жаргоне именуемых «Бар». Название того, что было здесь до катастрофы на ЧАЭС, уже стёрлось из народной памяти. Теперь же тут было три достопримечательности: забегаловка известная под названием «100 рентген», совмещающая в себе функции гостиницы и закусочной; штаб-квартира группировки «Долг», контролирующей всю территорию Бара и стоящей чуть южнее особняком; и главный аттракцион Зоны отчуждения под говорящим названием «Арена». Насколько я понял, это некий гибрид судилища, гладиаторского ринга и тотализатора, чьи сводки жадно ловят по открытому каналу сталкеры по всей Зоне, а диски с записями боёв расходятся по всему миру, прочно удерживая первые места в рейтингах запретных развлечений.

Миновав ров и ещё один блокпост, мы оказались на территории Бара. Узкие улочки были полны народа, кто-то спешил уйти, кто-то возвращался в различной степени потрёпанности. Вот мимо прошла группа «вольняг», в жутко радиоактивных шмотках, счётчики радиации тревожно затрещали. Вот на территорию базы «Долга» прошли двое сменившихся с поста снайперов, сидевших где-то у северных ворот, там периметр граничил с Дикой территорией. Стволы держали в руках, я уловил знакомый запах горелого пороха: кто-то из шляющихся по руинам мародёров или наёмников уже никуда сегодня не придёт. Правду говорит народная мудрость: не бегай от снайпера — умрёшь уставшим. У ворот ведущих на базу, Василь с братом от нас отделились, мы пожали друг другу руки и разошлись. Несмотря на достигнутое соглашение, я знал, что секретчик своё ещё взыщет. По его представлениям я был его должником, что давало некий бону на будущее. То, что он заявится ко мне с какой-нибудь мутной просьбой — это лишь вопрос времени.

Мы с Кротом, Нордом и Денисом зашли в бар, чем-то неуловимо напоминающий столовую на Кордоне, только здесь помещение было оборудовано в полуподвале, а комнаты находились вообще где-то внизу, отделённые от общего зала широким зарешеченным тамбуром, где за постой школьной партой сидел охранник. Перед ним стоял монохромный монитор, разделённый на четыре сектора, где просматривались коридоры ведущие в номера, чуть справа и в центре раскрытый потёртый журнал регистрации с привязанной к нему на длинном шнурке ручкой, а на полу тоже справа, стоял прислонённый к боку парты АКС74. Парень с профессионально — ленивыми манерами лузгал семечки, аккуратно сплёвывая шелуху в бумажный кулёк, свёрнутый из какого-то глянцевого журнала с грудастыми полуголыми девчонками.

За широкой барной сойкой, протирая стаканы, стоял брат-близнец Сидоровича, только без очков. Его зычный, хриплый баритон перекрывал громко надрывающийся телевизор, где без остановки крутили музыкальные клипы вперемешку с записями боёв на Арене. Табачный дым плотным слоем укутывал потолок и серым маревом струился между столиками, создавая в баре, по-своему уютную атмосферу. Шутки, брань, ритмы современной музыки — всё это сливалось в общее монотонное жужжание, настраивая на предмет выпить и закусить.

Мы с друзьями заняли свободный столик, находившийся далеко от стойки с телевизором и от того совершенно свободный. Подошёл худощавый паренёк лет четырнадцати в камуфляжных натовских штанах и чёрной футболке навыпуск, доходившей чуть ли не до колен. Надпись на груди красными, готическим буквами сообщала всем, кто мог её прочитать, что парень — бунтарь («I’m rebel»). Кудрявые, сальные волосы ниспадали на худые острые плечи, а когда парень чуть поворачивался в профиль, длинный нос его, точно бушприт старинного парусника, точно указывал направление взгляда своего хозяина. Неожиданно живые зеленовато-карие глаза, наводили на мысль, что для данного индивида в жизни ещё не всё потеряно.

— Хай (привет — авт. )! Чего пить будем? Сразу говорю: пиво только к вечеру завезут. Есть портвейн, «вискарь» само собой… — Начал перечислять парень чистым даже звонким ломающимся голосом.

— И тебе не хворать. Принеси бутылку минералки, пол-литра перцовки, пожевать чего-нибудь есть?

— Не. Сосиски есть консервированные, картошка фри, ветчина тоже в банках. У нас в основном чипсы да орешки потребляют. Ну к пиву то есть. Если пожрать так это к Люське. Баба такая. Она в бывшем цеху столовку организовала, но там водки не дождёшься. Не любит она этого. Вот бродяги пить сюда и ходят. А хавать — это к Люське. Водку с собой не берите — выгонит.

— Знатно. А скажи мне парень, далеко этот рай домашней кухни?

— Сразу как выйдете — соседнее строение вход со двора в такой же подвал.

— Спасибо, хлопец. Неси сосиски, хлеба, и пол-литра перцовки. Лук есть? Тащи его головок шесть. Сала не спрашиваю, вдруг светится. За пять минут обернёшься — дам червонец.

— Щас всё будет. — «Бунтарь», словно призрак растворился в дымном мареве местной атмосферы. Ещё спустя ровно пять минут, мы ели довольно свежий хлеб, хрустели синим крымским луком, заедая всё это немецкими консервированными сосисками. Перцовка была так себе, но не напиваться же мы пришли. Жизнь снова была хороша. Еда, простая и бесхитростная, настраивала на миролюбивый лад. Напряжение последних дней, понемногу отступало. Пришла пора определяться. Для моих друзей. Я предложил каждому высказаться по поводу дальнейших планов.

Крот выразил желание уехать: события последних дней дали ему понять, что я ввязался в большую игру, а у него уже всё было в порядке. Кроме того, денег полученных в результате операции, хватит на грандиозное переоснащение фабрики фейерверков. Но он выразил готовность приехать, если мои дела совсем поплохеют. Денис долго вертел пустую стопку в руках, но в конце концов тоже решил отправиться домой, не объясняя причин. Это был не страх, и тут ему однозначно понравилось. Думаю, что так всегда бывает с основательными людьми: некоторые события они осмысливают неспешно, а для этого нужно время. Юрис единственный выразил желание остаться:

— Я с тобой, командир. Ты же знаешь: я без настоящего дела не могу. Там дома… надоело всё, душно. А здесь, твоя правда, чувствуешь себя на месте. Я остаюсь.

— Норд, Светлана Витальевна снимет с меня шкуру живьём. Она если надо, сама сюда приедет, чтобы вызволить сына из этого… «райского уголка». Будут проблемы.

— Мама… Нет, командир. Мама умерла два месяца назад.

— Не знал, прости.

— Люди всегда умирают, так заведено. Не будем об этом. Я остаюсь. Я решил.

— Добро: Крот, Денис — Я выудил две заранее заготовленные бумажки с номерами счетов, которые мне прислал Сидорович. — Вот на этих номерных счетах по сто тысяч евро. Они ваши. Снимайте-пользуйтесь. Там же служащий сообщит вам номер телефона по которому можно будет оставить сообщение для меня. Может пригодится когда-нибудь. Завтра в 04.00 на Кордон отправляется караван с хабаром, всякой технической рухлядью, требующей ремонта за «колючкой». Караван ведут «долговцы», пойдёте с ним. Сидорович проводит вас через КПП вояк, как и в первый раз. Удачи ребята. Иван, был рад снова увидеть тебя, братишка. Денис, ты отлично сработал, на тебя можно положиться, удачи.

Мы посидели ещё немного, потом сняли два двухместных номера и на следующие восемь часов все вопросы были решены. Отдых для солдата — первое дело. Тот, кто строил эти казематы, был умным человеком: звукоизоляция была полной, ни один писк не доносился снаружи. Сон получился не таким как всегда, ощущения были сходны с теми, что я уже испытывал раньше, когда мне показывали историю из жизни Меченого. Всё виделось как будто со стороны, цвета словно ушли, всё отображалось в некоей коричневато-жёлтой гамме, где не было места другим цветам и оттенкам. Словно на старых, пожелтевших фотографиях…

 

«… Человек шёл уже третьи сутки. Осколок Монолита был надёжно укрыт в матово-чёрном тубусе контейнера, который лежал в рюкзаке. Звери как будто бы не замечали бредущего усталого и почти безоружного сталкера, словно отделённые от него невидимым барьером. Вот уже восемь дней подряд Меченый пытался выбраться за «колючку». Это ему всегда удавалось, но дальше происходило одно и тоже: куда бы он ни направился, дорога приводила его снова к дыре в сетчатой ограде периметра. Он менял направления, оставлял метки и раз за разом возвращался в исходную точку. Зона не отпускала его. Но как же быть с просьбой Монолита? Артефакт хотел, чтобы его частица упокоилась на дне самого глубокого и чистого озера в мире, и это должен был сделать Меченый. Что же произошло, почему Зона не отпускает?..

Неожиданно, он услышал крик, потом хлопки выстрелов и рычание. Стая псевдособов нашла себе лёгкую добычу. Видимо какой-то новичок забыл первое правило: сначала осмотрись, потом действуй. Подхватив «калаш», Меченый поспешил к месту боя. Через пять минут он был уже за «колючкой», снова оказавшись на территории Зоны отчуждения. Сил сразу прибавилось, хотя до этого момента он уже подумывал закусить консервами и придавить на массу пару часиков, до того вымотался. Осмотревшись, сталкер увидел знакомую картину: пятеро довольно мелких «прикордонных» псевдособов взяли в полукольцо средних лет плотного невысокого мужика, который отстреливался из неподходящего для этих целей ПММ. Одну тварь новичок подранил, но этого было явно не достаточно: чтобы псевдособы отстали нужно обеспечить их пищей, то есть убить хотя бы одного пса. Но с ПММ такие фокусы не удаются: мутировавшие псы неплохо переносили девятый миллиметр, поэтому скорее уж они загрызут мужика, а выстрелы станут прощальным салютом над могилкой в виде жухлой местной травы.

Нужно было помочь: Меченый вскинул АКСУ. Он не понял как этот автомат оказался у него в руках — это произошло после толчка в спину на Припяти. Этот «чебурашка» был продан им ещё год тому назад, а его старый верный АКМС видимо навсегда остался у саркофага. Удивляться было некогда. Сталкер плавно выбрал люфт спускового крючка. Две короткие очереди и вожак стаи неловко кувыркнувшись через голову, укатился в овраг. Его сородичи, ведомые только чувством голода и страхом перед сильнейшим, тут же бросили трудную добычу и умчались делить еду и драться за освободившуюся вакансию лидера. Новичок опустил пистолет, уже вставший на задержку и оглянулся. Затем, увидев опустившего автомат Меченого, выронил ствол и попятился назад. Сталкер повесил оружие на плечо и вытянул руки в миролюбивом жесте: «не трону мол». Мужик вроде немного успокоился. Завязался разговор.

Мне вдруг стало очевидно, что этот бородатый мужик с ПММ — это мой старый знакомый Ник-Ник. Оказывается, он знавал не последних людей в Зоне, это было любопытно. Зачем-то ведь мне показывают это кино…

Сталкер и Ник-Ник отошли за пригорок, снова приблизившись к «колючке». Разговор вышел любопытный.

— Ты как сюда попал, мужик? Да ещё и без оружия почти… Жить надоело?

— Н… нет. — Мой покойный компаньон имел довольно бледный вид, постоянно порываясь задать стрекача — Бизнес свой хочу открыть. А денег нет совсем. Вот занял у кого мог, подался сюда, может удача улыбнётся…

— Считай, что так оно и случилось. Удача сегодня раздаёт призы горстями: ты остался жив, а состояние я тебе обеспечу. Но ты должен будешь кое-что сделать для меня. Согласен?

— Ч… чего это…

— Не трясись. Взрослый мужик вроде. Дам я тебе одну вещицу, её надо отнести и опустить в озеро. Сам то откуда будешь?

— Я из Н… Новосибирска.

— Хорошо, поедешь на Байкал, откроешь контейнер, кристалл утопишь. Через полгода он сам к тебе вернётся. А ты его привезёшь сюда. Отдашь Сидоровичу. Знаешь такого?

— Встречались… Только я не…

— Не торопись… вот тебе другой контейнер, в нём очень редкие артефакты. Долго их собирал. Тебе там, за «колючкой», на пол жизни хватит. Сам я уйти пока не могу — дела у меня тут. — Меченый болезненно скривился, отдавать контейнер мутному типу не хотелось. Но ключ в тубусе пел, что всё идёт как надо и сталкер чуть успокоился. Поломавшийся для проформы Ник-Ник взял тубус и вместе с контейнером упрятал его в мешок. Сталкер вывел его за периметр и, прощаясь, припугнул. Но это и не было нужно. Меченый уже догадался, в чём была волшебная сила его убеждения.

Вернувшись обратно, он скинул рюкзак, сел на пригорке, положив автомат по другую руку. Появился другой человек, тоже хорошо известный мне. Шухов присел рядом с Меченым, сорвав жёлтую травинку и засунув кончик стебля в рот.

— Здорово, Меченый. Чего притих? Страшно стало или…

— Монолит обманул меня. Я покойник, такой же как и ты. На черта мне такое счастье!

— А куда тебе идти, ты всегда был здесь, что было раньше — уже не вернёшь. Ведь не умри ты, снова шарился бы по Зоне, возился со снаряжением, добывал хабара. Ничего не изменилось. Так всё и останется.

— Но уйти то я уже не смогу. Я заперт тут. Понимаешь, ЗАПЕРТ!

— А если уйдёшь, то будешь заперт там. — Чёрный сталкер резко и зло махнул рукой себе за спину, в сторону забора — Но там выбора ещё меньше. Люди не любят таких как мы.

— Это покойников что ли? Так и я не шибко жалую.

— Дурак. Всё ты понял. Нечего людям вроде нас с тобой делать там, в мире. Наше место здесь — Рэд похлопал ладонью по земле рядом с собой. Трава в том месте заиндевела. — И в глубине души ты это понимаешь. Монолит спас тебя, спасаясь сам. Как умел, конечно. Ты не мёртв…

— Но и не жив.

— Кто знает как оно. Временами, я думаю, что быть живым в нашем положении это лишь вопрос хотения. Насколько сильно пожелаешь, настолько материальным сможешь быть. Я вон даже в «Теремок» раза два заходил.

— И что?

— И зашибись, как будто бы и не умирал — Чёрный сталкер весело подмигнул неофиту. — Лучше не стало, но произвольную программу откатал на «отлично».

— Но выбраться-то отсюда всё равно нельзя.

— Хм. Тут такое дело. Монолит можно будет попросить ещё раз, если он сможет — вернёт тебя. Но это ещё не скоро. Сам понимаешь, сектанты второй раз так сильно не просчитаются. Я уже сейчас ближе чем на пяток километров к Монолиту подойти не могу. Тебя ещё раньше корёжить начнёт. Длинна волны излучения Выжигателя изменилась, простой народ уже так быстро не мрёт, зато нашего брата просто отбрасывает чёрте знает куда. Возвращаться трудно. Нужно подождать — время думать, а не действовать. Когда ключ вернётся в Зону, тогда и наступит момент окончательного расчёта. Сейчас всё на время затихнет. Потрясёт, конечно, сектанты так просто не отступят, только когда поймут, что артефакт утратил цельность. Но это ещё не скоро. Камень уснул, Зона будет предоставлена самой себе. Наша с тобой задача — поддержание баланса сил. Будешь помогать?

Меченый замолчал, посматривая в даль, где выводок кабанов стремительно догоняя пару слепых собак. В отдалении слышались громовые раскаты, в тучах сверкали зарницы. У воздуха был запах приближающегося дождя… Тряхнув головой, он протянул Рэду ладонь в знак согласия. Сталкеры молча поднялись и разошлись в разные стороны, истаяв в воздухе через пару минут…»

 

Я проснулся. Было уже полтретьего утра. Пора было поднимать людей. Нужно собраться, договориться с караванщиком. Об увиденном я старался не думать. Не люблю сны. И ещё больше не люблю всякие загадки. Однако сейчас предстояло заниматься насущными проблемами: с караванщиком надо было основательно перетереть относительно моих бойцов. Крота было жалко отпускать: подрывник с таким талантом рождается раз в сто лет. Денис тоже имел определённые задатки, но у парня была своя дорога. С самого начала я чувствовал, что наши пути скоро разойдутся.

С водилой договорился быстро: хорошо вооружённые и опытные попутчики, да ещё с рекомендациями Василя (который оказался не последним человеком в клане), были в долгом и опасном пути очень кстати. Крот живчиком вскинул РД на плечо, подхватил «калаш» на сгиб правой руки и кивнув мне на прощание, ушёл в голову колонны. Денис от чего-то не уходил, переминаясь с ноги на ногу. Потом подошёл ко мне и сказал:

— Командир, не держи зла, что ухожу.

— С чего бы это мне злиться: каждый должен был решить сам для себя куда идти. Наши пути пока расходятся, только и всего.

— Но вы с Нордом остаётесь тут одни, я чувствую — будет что-то серьёзное. И вам придётся туго.

— Думаю, мы справимся. В Таджикистане я услышал одну народную мудрость: «Где встретишь врага, там найдётся и друг». И что самое любопытное, так оно всегда и выходит. — Я подмигнул всё ещё хмурому Денису, и хлопнул его по плечу — Пусть там, куда пойдёшь ты, найдутся и достойные враги, и верные друзья. Удачи, боец. Прощевай покуда.

Парень кивнул и, задумавшись о своём, присоединился к хвосту каравана. Тот уже почти вышел за пределы первого блокпоста. Надеюсь, парень достойно встретит свою судьбу и у него хватит мужества перенести её сюрпризы с честью…

Мы с Нордом устроились в северной части комплекса, заняв старую водонапорную башню. Там никто не жил из-за близости к Дикой территории, но похимичив с периметром и поставив пару сюрпризов в дальних (юго-западных и северо-западных) секторах, не прикрытых с расположенного не далеко аванпоста, проблему неожиданной атаки удалось частично решить. Я составил примерную карту оборонительного периметра, обозначив минные заграждения. И понёс её на утверждение в особый отдел клана, предварительно уведомив командира дежурной смены аванпоста. Мало ли что: вышлет патруль, а ребята на мои сюрпризы наскочат. Воспринял моё соседство долговец нормально: лишние глаза на проблемном участке никогда не помешают. Обменялись паролями для экстренной связи, на случай прорыва. Он обещал уведомить смену об изменении общей обстановки. Юрис остался обустраивать базу, заметив, что место неплохое. Я же подхватив автомат, отправился к южной части комплекса. Там размещались казармы, тренировочный полигон, штаб и хозяйственные постройки «Долга». На КПП меня остановили, попросили подождать. Вышел парень с нашивками сержанта, и проводил меня за первое кольцо охраны. Я заметил, что штабные ходили в повседневке (камка, берцы и кепи), всё было как в родной армии: погоны, эмблема на левом рукаве, группа крови. Не было только кокард на кепи, не знаю почему. Мы зашли в длинное помещение с узким коридором и парой дверей. В одной меня попросили сдать оружие под расписку. В другой выписали пропуск и повесили гостевую бирку жёлтого цвета на грудь. Её хорошо было видно издали, поэтому на поражение никто сразу стрелять не станет, сначала будет предупреждение. Потом сержант указал на трёхэтажное строение с высоким крыльцом. Там размещалась канцелярия и особый отдел группировки. Меня направили в девятый кабинет к капитану Таборину, он был кем-то вроде коменданта района. По пути я отметил отсутствие плаца, для шагистики и флагштока. Видимо долговцы не хотели давать бесплатный ориентир корректировщикам огня соседей, в лице вояк и «свободных». Заметил полигоны, где отдельные группы отрабатывали штурм зданий, форсирование водной преграды, проходили усложнённую полосу препятствий на результат. Слышалась стрельба, крики инструкторов. Более частая и системная канонада слышалась со стрельбища: его мне не было видно, но то, что оно присутствовало, было видно по ряду характерных признаков.

Войдя в здание комендатуры, как я её прозвал, предъявил дежурному пропуск и в сопровождении ещё одного бойца с «Абаканом», прошёл в кабинет к капитану Таборину. Это оказался мужик под полтинник лет, с коротким «ёжиком» соломенно-белых волос, серыми пристальными глазами на совершенно круглом дублёном всеми ветрами лице. Кряжистая, невысокая фигура, мало подходила кабинетному работнику. На правой стороне груди виднелись орденские планки: два ордена «Красной звезды», медаль «За отвагу», два ордена «Боевого Красного знамени», «орден Ленина». М-да… Серьёзный мужик, отнесёмся с уважением. Я прошёл, представился. Капитан отпустил сопровождающего, тот отдав честь вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Так же жестом Таборин пригласил присаживаться. Потом начал говорить, голос у него был тихий, хриплый немного усталый. — Знаю про тебя всё, знаю. Чем планируешь заниматься… А вот это толково — Глянул он на схему минных заграждений — Мне Анохин доложил, правильно всё сделал прапорщик. Правильно. К нам не хочешь пойти? Слышал ты разведчик, работы много, подключайся. Поставим на довольствие, походишь в рейды с нашими, потом свою группу наберёшь. Как предложение?

— Благодарю, товарищ комендант. Но сначала я прошу разрешения осмотреться, узнать обстановку. Само собой, обещаю учитывать интересы вашего отряда, во время вылазок в Зону. Если чего увижу необычного, дам знать, если рабочую частоту дадите и человека для связи. А пока я тут новичок, никаких обязательств давать не хочется. Преждевременно это. Прошу меня понять правильно, я вам не враг, скорее наоборот.

Таборин задумчиво вертел карандаш в коротких сильных пальцах и чуть помедлив, кивнул. Потом написал пару строк на листке отрывного календаря, продублировав запись на клочок бумажки

— Позывной для связи с нами: «Гора четыре», вот частота. Ответит либо Кашин, либо лейтенант Зенкевич. Больше никому не отвечай. Как им тебя называть?

— Тридцать девятый. А если Кашин ответит, то вспомнит меня, мы встречались пару раз, его голос я узнаю. Если это всё, я пойду, товарищ капитан?

— Владимир Семёнович. Лучше так зови.

— Хорошо, договорились Я — Антон. Можно пока без отчества. Пойду я, до свидания.

— Я позвоню на КПП — тебя выпустят, выпишут пропуск постоянный. Заходи если чего нужно. Ну а если что-то нужно будет мне — Тут капитан раздвинул губы в улыбке — Я человека пришлю. Добро?

— Договорились. — Мне тонко намекали на то, что я тут как на ладони и что некоторые просьбы придётся выполнять в строго обязательном порядке. Но это было ожидаемо и сильно не осложняло моего положения. Независимый статус остался при мне. В случае чего, можно будет просто уйти в отрыв. Необходимость в собственной, удалённой от любого влияния базе, всё острее вставала передо мной, по мере того, как местные большие игроки втягивали меня в орбиты своих интересов. Пожалуй, это и будет основной задачей на первое время. Нужно будет тут полазить и всё изучить. Времени много, займусь пока изучением карт, поспрашиваю людей чего тут и как.

Уже почти у выхода с территории отряда, меня окликнули. Женщина, примерно моих лет. На ней был такой же камуфляж как и на всех, только поверх был одет белый халат. Врач или фельдшер. Чёрные, вьющиеся волосы были коротко подстрижены, но это женщину не портило: тонкие линии овального, с чуть тяжеловатым подбородком лица, смотрелись очень даже ничего. Фигура, скрытая слегка не по размеру подобранной формой, наводила на мысль о спортзале: лёгкие и плавные движения при беге говорили о регулярных тренировках, чисто обще развивающего характера. Добежав до меня, женщина быстро начала говорить.

— Здравствуйте, Антон! Вы меня не знаете, но я про вас слышала. Мне говорил Василий Гриневич.

— Доброго дня. Не знаю такого. Чем обязан?

— Ну как же: вы же вместе вернулись вчера вечером. — Лёгкое замешательство нагнало пару морщинок на гладкий лоб медички — Он служит здесь при штабе. Они с братом очень хорошо о вас отзываются.

— А-а! Вы говорите про Василя. Да теперь понятно. Так чем могу помочь?

Женщина сразу подобралась и сбивчиво рассказала, что три недели тому назад умер парень, который был единственным выжившим из десяти разведчиков, отправленных в поиск. Его нашли в катакомбах на ничейных землях с артефактом на груди рядом с останками банды каннибалов. Девушка, которая нашла тело, призналась, что помощь вызвал некий сталкер, не назвавший ни имени, не показывавший своего лица.

— Что заставляет вас думать, что это был я? Мало ли бродяг ходит по Зоне.

— Нож. Девушка говорила про специальный нож и …

— Мой нож самый обычный, таких много. Но чтобы сэкономить ваше время… Как вас к стати зовут?

— Светлана Борейко, я жена Тимура Алимова, сержанта отдельного поисково-разведывательного отряда «Рысь»… Гражданская жена. Тут познакомились… Говорил, что скоро вернётся и… — Слёз не получилось, женщина говорила всё это глухим голосом отчаявшегося и изверившегося человека. Не знаю почему, но я ответил откровенно.

— То, что я скажу, будет неприятно. Но уж как есть. Вы в состоянии без истерики меня выслушать? — Светлана утвердительно кивнула, и как-то вся внутренне сжалась. — Хорошо. Вот то, что я знаю… Я шёл по своим делам, прятался в тоннелях от Выброса. Чуть заплутал — место было для меня не знакомое. Девчонка эта прибилась ещё… Взял с собой. На выходе, в первом горизонте натолкнулся на банду людоедов. Перебил. Идти-то надо было, не век же по подземельям шариться. Нашёл останки нескольких тел и одного прикованного к стене человека. Нашёл пару ПДА, один вашего мужа, другой был этого раненого ефрейтора Бахчеева. Помощь оказал, какую мог. Артефакт оставил…

— Это продлило ему жизнь, но спасти всё равно не удалось: нужен был вертолёт. Военные отказали, учёные из Х-20 лаборатории тоже потеряли единственный транспортник. Всё было безнадёжно. Даже алхимики помочь не сумели…

— Я слышал, тут у вас обитает некий Доктор. Лечит всех, даже безнадёжных больных.

— Он отказался помочь: ребята за пару дней до этого дострелили раненую «плоть», которую болотный Доктор до этого вылечил. «Жизнь за жизнь» — он сказал.

— Понятно. Ну, в общем вот то, что я знаю. Останки точно идентифицировать не представлялось возможным, предположить можно всё. Ни живым, ни мёртвым я вашего Тимура не встречал.

— Тогда может вы возьмётесь его отыскать, у меня есть план операции и их маршрут. Подробная карта, место последнего радиообмена с базой…

— Прошло очень порядочное количество времени, следов практически не осталось, а поиск по косвенным данным может затянуться…

— Я не тороплюсь — Светлана горько усмехнулась. — Найдите хоть что-нибудь, я очень вас прошу.

Мне всё равно нужно было начинать поиски места под ППД, можно будет совместить два дела в одно. Ведь любое дело откуда-нибудь должно начинаться.

— Хорошо. Я начну поиски с завтрашнего дня. От вас мне нужно…

— Я могу заплатить. Но, правда, не много…

— Не перебивайте. От вас мне нужно полное содействие в плане получения информации по маршруту группы вашего мужа. Все данные, что вы сможете достать: чем больше, тем лучше. Гарантий никаких дать не могу. Только моё слово в том, что я действительно буду очень хорошо искать. Меня этому неплохо обучали. По поводу денег — забудьте, этот вопрос мы больше не поднимаем. Хорошо? Вы согласны?

Женщина закивала головой и протянула мне флеш-карту. Я скопировал данные в свой ПДА и вернул накопитель Светлане.

— Если чего найду — сразу по прибытии сюда дам знать. До свидания Светлана, мне действительно уже пора идти. Получив оружие и размышляя о том, как лучше организовать поисково-разведывательный рейд, я не заметил, как вернулся в башню. Юрис отлично постарался: ставни и местами даже окна были водворены на своё прежнее место, в подвале нашлась старая душевая и умывальник с невесть как уцелевшим зеркалом. Тут можно было укрываться от Выброса, держать арсенал и кладовую. Жизнь вроде налаживалась. Уже под вечер, закончив прибираться и разместив вещи, поставив ловушки от незваных гостей, мы сели за довольно крепкий стол, который Норд выменял на десяток патронов у местных бомжеватого вида, жителей. Предстояло обсудить, как нам действовать дальше. Юрис тоже был согласен со мной по поводу того, что помочь медичке стоило, не согласен он был только по поводу удалённой базы, у долговцев ему нравилось больше. Мы решили, что идти в поиск нужно мне. Норд ещё слабовато разбирался в местных условиях, к тому же мне нужны были объективные данные по общей обстановке на базе «Долга» и вокруг неё. Предстояло завязать нужные знакомства, наладить снабжение. Самое главное — информация. Вопросы типа «кто», «где», и «когда», могли сильно облегчить нам жизнь. Доверять я мог только Норду, поэтому вопроса кто пойдёт, а кто остаётся, даже не возникло.

Экипировался я как обычно, увеличив только размер носимого полезного груза до семидневного объёма. Кто его знает, как долго предстоит шариться по местным достопримечательностям. Вышел как обычно в четыре часа утра, быстро миновав посты и выйдя в район Свалки. Поиск следовало начать с заброшенной стоянки «вольняг», где собственно и начинался маршрут группы Тимура. Получив сигнал о перестрелке, они выдвинулись к депо довольно поздно: прошло порядка восемнадцати часов. Пройдя пару мусорных холмов, я вышел на прямую линию с точкой назначения. Тут следовало сменить тактику: согласно последней собранной Нордом в баре информации, стоянка в депо была с тех самых пор заброшена. Никто не останавливался там на ночлег, никто не стремился подмять под себя довольно удобное в стратегическом плане местечко, что было очень странно. С другой стороны, про аномалии или опасных зверей, тоже ничего слышно не было. А уж кто-кто, но зверьё шарится по развалинам всегда.

Местность была насыщена мелкими группами уголовников, которые перехватывали идущих с Янтаря и Кордона. В первом случае, чтобы поживиться за счёт потрёпанных и уставших «вольняг» и более слабо вооружённых, чем они сами, мелких сталкерских команд. Во втором же случае пожива шла за счёт новичков. Только выбравшихся в Зону или журналистов и всякого рода экстремалов, ищущих приключений на свою «пятую точку». Караваны больших группировок и сильные отряды сталкеров бандиты обходили стороной. Мне тоже попались две довольно грамотно организованных на случайного путника засады: в первом случае я обнаружил движение по флангу и просто затаился, бросив гайку в близко расположившийся «трамплин», имитировав своё попадание в аномалию. Двое бандитов прятались у автобусной остановки, а их, видимо, лучший в банде стрелок залёг на холме справа. Первые двое сломя голову побежали ко мне, третий оказался умнее и со своего места не поднялся. Вынув АПБ, я положил с десяти метров обоих искателей чужого добра и резко перекатился вправо, уходя от ответного огня третьего бандита. Парень сделал единственную ошибку: продолжал лупить длинными очередями по тому месту где меня уже не было, позабыв сменить позицию. К тому же, у него был МР5, что на том разделяющих нас шестидесяти метрах, приводило к тому, что пули летели широким веером. Ползком обогнув холм, на котором залёг бандит, я вышел ему в тыл и почти не прячась вышел на позицию стрелка. Всё как обычно: кожаная куртка, тренировочные, тёплые штаны, демисезонные кроссовки и довольно высокий радиоактивный фон. Бандиты шляются по Свалке почти без защиты, век их короток, но и простым людям его укоротить они успевают основательно. Обычно, хватает одного выстрела в голову, но когда имеешь дело с уголовниками — лучше подстраховаться. Они почти поголовно ходят обдолбанные и часто даже физически мёртвый урка, может на последнем издыхании огрызнуться случайным выстрелом. Поэтому первая пуля пошла в позвоночник, и лишь вторую я послал бандиту в голову. Обыскав трупы, ничего полезного кроме трёх дешёвых артефактов не нашёл. Оружие их было в очень скверном состоянии, поэтому побросал тела в многострадальный «трамплин», вместе со стволами. Сложив артефакты в контейнер и чуть запутав след, скорее для проформы нежели по необходимости, я отправился дальше. Уже начало смеркаться. Я выбрал место в ложбинке, между трёх небольших холмиков и развёл небольшой костерок, не дающий дыма. Веточки и сухостой, давали ровное и чистое оранжевое пламя. Против обычного, дождя не было уже неделю, поэтому я отказался от сухого горючего как способа побаловать себя чайком. Разогрев банку каши с мясом, и запивая крепким, почти чёрным чаем, я стал прислушиваться. Вроде обычные звуки, ничего особенного, сканер показывал обычную для этого времени суток активность военных патрулей и мелких бандитских групп. Почти идиллия. С северо-запада послышалось шуршание и нарочито громкие шаги: некто давал о себе знать видимо решив присесть к огоньку. Расстегнув кобуру, я выложил пистолет, поставив переводчик огня на автоматический огонь. Со стороны приближающегося путника ствол не будет заметен (тень от РД скрывала его), а автомат лежал рядом на видном месте. Путник подошёл и в неярком свете костра, я разглядел потёртый, грязный дождевик с остроконечным капюшоном, стоптанные «кирзачи» и лысую, без признаков какой-либо растительности голову. Это был мужик, неопределённого возраста: таким можно дать и сорок и семьдесят лет. На круглой, красной физиономии выделялись изумрудно-зелёные глаза… С вертикальным зрачком. Грубые простецкие черты лица резко диссонировали с ними, наводя на смутные, нехорошие мысли. Возможно, это слабый мутант, который не может убить жертву издалека и нападёт он только на спящего или безоружного. Возможно, этот мутант не любит человечину и ему нужно что-то ещё. Кусочек сахара, например. Побеседуем — узнаем.

Мутант держал руки на виду, на правой свободно болтался тощий «сидор», из вылинявшего брезента в грязных разводах. Радиоактивный фон был нормальный, хотя в том направлении откуда гость пришёл, были одни «светящиеся» холмы всякого хлама. Сделав приглашающий жест, я указал гостю место напротив себя. Кивнув, тот присел, держа котомку на коленях и сам начал разговор.

— Доброго вечера, солдат. Хорошо, что стрелять не стал. Приморился я сегодня, да и воин из меня — никакой. Слышал о тебе.

— И что говорят?

Мутант усмехнулся, почти в точности повторяя мою собственную «улыбку». В мерцающем свете костра это выглядело для постороннего человека весьма жутковато. Особенно когда я вернул любезность. Со стороны, мы практически ни чем друг от друга не отличались: будь по близости кто из вольняг или клановцев, нас с ночным гостем положили бы рядом.

— Умный вопрос… Охотник сказал. Назвал тебя братом, сказал, что если что — я сам пойму почему он так тебя назвал.

— Угощайся, много нет, но что есть — поделюсь. Раз день был трудный, на пустой желудок беседы разговаривать не резон. Вот каша со свининой, вот заварка. Ешь, пей. Говори.

Мутант благодарно наклонил шишковатую голову и взял открытую банку рисовой каши, затем сыпанул заварки в крышку своего прокопченного армейского котелка, снова поблагодарил, когда я налил ему воды из походной фляги. Потом, не боясь пламени, притулил котелок на обломок кирпича, служивший мне плиткой. Молча ел, потом, когда вода забурлила, сыпанул заварку в котелок и накрыл крышкой. Я уже поел, поэтому просто смотрел на огонь, чтобы не смущать гостя излишним вниманием, но и не выпускать его из виду. Наконец мутант заговорил.

— Спасибо за компанию и еду. Охотник был прав: ты другой.

— Могу я узнать твоё имя?

— Тут меня люди никак не зовут: больше боятся да взорвать норовят. Учёные как-то поймали, притащили к себе, иголки всякие тыкали, кормили, правда, знатно: пять раз в день. Но потом решили препарат из меня соорудить. Ну, собрал я манатки, да и ушёл от них. Смешно было: бегают, суетятся, ищщуть!.. — Мутант снова улыбнулся, видимо вспоминая переполох в лаборатории и отхлебнув чаю, продолжил — Так вот, профессор Круглов меня Изломом прозвал. А своего имени я им не говорил — немым прикинулся.

— Я слышал о тебе: просишь у путников еду, а кто не даёт — рискует не проснуться.

— Э…х! — Излом даже пристукнул с досадой по коленке — Так это ж кого: пару бандюков за то, что они дали тухлые консервы, а я им честно — «ночную звезду» отдал за них. Попробовал — чуть не помер. Догоняю, говорю: не хорошо мол, ребята, старика обманывать. А они из автомата, да в два ствола… Естественно осерчал. Быстро-то я не могу бегать, пули от меня тож не отскакивают. Есть вот это только — Излом расстегнул дождевик, и на свет появилась длинная трёхсуставчатая рука. — Но это с виду только страшно, на самом деле жутко болит потом.

— Ты пришёл со стороны мусорных холмов, там радиация местами зашкаливает под сотню дневных норм. Как выживаешь там, если не секрет?

Излом помешал угли в костерке длинным заострённым пальцем третьей, костяной, руки. Задумчиво уставившись на пламя костра пожал плечами.

— Чёрт его знает. Ты думаешь, мы всё про себя понимаем? Да ни фига подобного: я вон помню себя только лет с десяти, да и то смутно: мир этот чужой для многих наших. Но никто толком не помнит как и почему мы здесь. Вон побратим твой, да родичи его, те с самого начала всё знают. Только это запретная тема у них — никому не говорят.

— А контролёры?

Излом зло сплюнул в сторону и глаза его словно осветились изнутри недобрым яростным светом.

— Мозгоеды тоже многое знают. Только говорить ни с кем не будут. Больные уроды потому что. Из-за них люди охотятся на остальных наших, стреляют во всё, что движется, даже если не мешает. Берегись их парень, человека запутать и мозги выжечь это их любимое развлечение и заодно лакомство. Они особо и не едят простую пищу. Так — для проформы только…

Мы сидели ещё долго. Излом сильно мне помог, уточнив карту местности, дорисовав (довольно профессионально) некоторые области болот за Янтарём. Я демонстративно убрал автомат и вложил АПБ в кобуру. Оценив мой жест правильно мутант спрятал костяшку и, порывшись в мешке достал из его недр редкий трансмут — «бусы бабки бюрера». В знак доверия я сразу вложил артефакт в кармашек на поясе. Через пару минут сил ощутимо прибавилось: трансмут не имел известных побочных явлений и за «колючкой» стоил пару сотен тысяч евро, если не больше. Перед тем, как улечься спать, я задал последний вопрос.

— Скажи, примерно месяц с небольшим тому назад, на Депо была громкая перестрелка. Не припоминаешь?

— Помню конечно: чужие это были, семеро, говорили непонятно совсем тут такого языка не слышал. Лупанули по воротам из гранатомётов, кто пытался выскочить, положили. Потом порезали всем головы и мин понаставили. Сейчас даже псы безглазые туда не суются. Чуют железки пакостные и не суются. Я тож не хожу, жизнь то одна.

— Куда пошли эти чужие, случайно не заметил?

— Пошли в сторону болот, точнее не скажу. Долговцы потом приходили, один подорвался на растяжке, встали лагерем, ждали подмогу. Потом собрались… Вроде по следу пошли.

— Понятно, спасибо. Ну, время позднее, спать давай.

— А не боишься меня?.. вроде как я во сне убиваю.

Излом хитро прищурился и вопрос был задан полушутя, но видно, что от моего ответа зависит что-то важное, лично для него. Убить он меня бы не смог, даже если бы попытался, это было очевидно. Я ответил максимально искренне.

— Нет. Ты не страшный. Хорош глупости изрекать. Это ты может радиации хватишь и сутками зажигать без отдыху. Мне сон требуется. Отбой, короче.

Я нарочито небрежно отвернулся спиной от костра, положив между огнём и собой довольно увесистый кусок бетона, чтобы во сне не скатиться к пламени, отодвинувшись в тень. Стало тихо. Потом Излом зашуршал котомкой и … Захрапел.

Сон был как обычно крепкий и без сновидений, фокусы местных чародеев меня больше не беспокоили. Встав я обнаружил, что излом ушёл, оставив клочок бумаги придавленный осколком кирпича к камню возле которого мутант сидел ночью. Неожиданно ровным и чётким почерком, при помощи грифельного карандаша, было выведено следующее: «Спасибо за ночлег и интересный разговор. Если буду нужен, оставь записку на заброшенной автобусной остановке, возле «долговской» заставы. В южном углу есть ниша, там гильза автоматная. Чем смогу-помогу. Тихон добро помнит. Прощай, Тридцать девятый».

Записку я уничтожил, когда кипятил чай и разогревал кашу. Популярность в «узких кругах» стремительно росла. Это имело как свои положительные, так и кучу отрицательных сторон. Мутанты становились ценным независимым источником информации и не менее ценными помощниками в осуществлении ряда «острых» акций. Другое дело, что было не понятно, какие цели преследуют они сами, чего хотят от меня и насколько их сведенья могут быть объективными. С людьми и проще, и сложнее одновременно: прикинь их шкурный интерес, личные пристрастия и уже практически знаешь откуда ждать подлянки или наоборот помощи и поддержки. Мутанты же были непредсказуемы.

Через сорок минут я уже был на месте у Депо. Взобравшись на насыпь над заваленным железнодорожным тоннелем, я внимательно осмотрел периметр сортировочного узла. Общая картина подтверждала рассказ Тихона-Излома. Вот кучка гильз от РПК, вот два тубуса от «мух». Зверья действительно по близости не наблюдалось, лишь в паре сотен метров восточнее тусовались слепые собаки, растаскивая какую-то падаль.

Осмотр внутреннего двора подтвердил мои худшие подозрения: характерный почерк «духов», всё говорило о том, что это битые опытные восточные наёмники. Разведчик «Долга» подорвался на «дурке» (обычная оборонительная граната, замаскированная куском выбитого асфальта или щебёнки — жертва задевает кусок, придавливающий предохранительный рычаг и «мокрый» гостинец сразу же рвёт всё в клочья). Дёшево и сердито. Были тут и заминированные уже «подсохшие» трупы без голов и заманчивый рюкзак с полуразвязанной горловиной. Короче — классика жанра. Я насчитал в общей сложности десять растяжек на гранатах, пять «ведьмочек» и четыре старомодных но убойных закладки на основе «помогаек». Духи порезвились во всю. У дальнего правого угла видимо допрашивали пленных, привязывая их к свисающим со стропил цепям. Двоих только взяли, но изгалялись по полной программе. Потом собрали трофеи и ушли. След запорошили грамотно, да и дожди со временем стёрли почти все хорошие «указки». Но те, что остались, подтверждали слова мутанта про пункт назначения духовской группы. Вызвав карту местности на экран ПДА, прикинул место куда бы они могли тут идти. Естественно, что им нужно было место для постоянного лагеря и это должно быть нечто труднодоступное. Подходящей была группа островов к западу от Янтаря в заболоченной низине. Тихон довольно точно указал гати (проложенные в топких местах болота настилы из веток) и тропы в тех местах. Острова были идеальным местом для базы. В случае чего, можно было успешно обороняться и без проблем выйти за «колючку», узких мест для прорыва было хоть отбавляй. А вот блокирующая группировка будет ограничена в манёвре, вынужденная распылять силы по заболоченной плохо проходимой местности, позволяя противнику легко обходить заслоны и прорываться в северо-восточном и юго-западном направлениях. А там уже Мёртвый город, катакомбы и ищи их, сколько влезет.

Сверив выявленное направление с маршрутом группы Тимура, я понял, что разведчики быстро встали на след и продвигались в верном направлении. Нужно было идти за ними. Обозначив на карте примерную схему ловушек, я вышел на связь по резервному каналу с Кашиным и переслал ему схему с указаниями типа закладок и примерным их описанием. Добавив на словах, как их лучше будет снимать. Настоятельно рекомендовав сделать это как можно скорее — в Депо было удобно укрываться от Выброса, а неопытный сталкер привыкший к подлянкам чисто аномального характера, станет лёгкой жертвой подлянки человеческой. Кашин довольно вяло отговорился дежурным: «как будет время — пошлю группу». Плюнув на поиски, пришлось ещё десять часов до темноты возился с минами. Зелёной краской, нашедшейся в конторке диспетчера, обозначил безопасные зоны. Намалевал на воротах предупреждение. Краска была какого-то ядовито — «кислотного» оттенка и буквы были хорошо видны в сумерках. Только чудом удалось не перемазаться в колере. Сделал длинный привал, удобно устроившись на старом диване в технической яме у правой стены. Утром следующего дня вышел и уничтожил мины снятые ранее. Духовские гостинцы себе брать не стал — эти знатные выдумщики могли запросто похимичить и с нутром ВУ. Вышло громко, но тут такое повсеместно и обратить на себя внимание я не боялся: если духи услышат — подумают на свой гостинец, если кто-то ещё, скорее всего — проигнорирует.

Сверяясь с маршрутом, я понял основную ошибку долговцев: духи оставили тыловой заслон, который ещё трое суток находился в отрыве от основных сил отходящей ДРГ. Услышав взрыв и приметив возню долговцев на месте боя, духи отправили гонца с известием, чтобы не быть обнаруженными по радиообмену. Даже сейчас примятая трава и пара одноразовых шприцов показывали место, где духовский заслон обретался. Когда же долговцы встали на след, моджахеды пошли следом, маскируя радиообмен декодером смены радиочастот. Если не злоупотреблять — действенная мера. Ещё сутки ничего кардинально не менялось. Но дальнейший ход событий был уже ясен. Долговцы шли в засаду, расставленную духами, к тому же их грамотно обошли по правому флангу и с тыла.

К вечеру третьего дня я вышел на место боя. Долговцы даже не смогли толком развернуться для обороны. Всё заняло минуты полторы. Пятерых убили сразу, троих взяли в плен уже ранеными. Видимо, одного взяли совсем плохим, потому что по ошмёткам на корявой берёзе и характерно примятой траве я понял, что чей-то труп сбросили в аномалию, дабы скрыть следы. А вот потом стало твориться нечто странное: духи шли обычным порядком, иногда останавливаясь, чтобы выслать разведку и проверить тылы (ох, кисло будет тому, кого пошлют этот гадючник чистить) но потом разом начали палить во все стороны и друг в друга. Очень весело. Затем, побросав трупы в аномалии и собрав оружие, трое духов бросив обоих пленников, направились прямо в топь. Один за другим, да ровно так, словно… Ой ёлки-моталки! И тут же я ощутил накатывающую тошноту. Глаза застилал туман, тело стало ватным, движения замедлились. Ни духи, ни я не заметили контролёра. Мозгоед устроился где-то неподалёку и развлекался с прохожими на всю катушку. Про этих, скорее всего разумных, обитателей Зоны было известно очень мало. Их следует обходить дальней дорогой, и если попал этой твари на глаза — бежать как можно дальше. Огнестрельное оружие мутант отведёт, не даст прицелиться. Гранату бы кинуть, но вот пока мутным взором оглядишь всё вокруг, он уже подберётся поближе и выжжет мозги напрочь.

Самый главный враг человека попавшего в экстремальную ситуацию это панический страх смерти. Нужно суметь взять эмоции под контроль и смотреть на ситуацию как бы со стороны. Страх превратится из врага в верного союзника, обостряя чувства и рефлексы. Мозгоед ударил только когда я вошёл в некую зону, где его дар зацепил меня практически краешком. Я знал, что на такой дистанции контролёр вынужден сохранять неподвижность, чтобы уберечься от ответного нападения. Собрав последние силы и крепко сжимая автомат, я стал отступать назад, шаг за шагом. Пять метров… Тошнота ещё держалась, но ломота в висках и туман в голове понемногу отступали. Десять метров… Пятнадцать… Всё! Послышался еле различимый разочарованный вздох. Упустив добычу, мутант совершил единственную, но смертельную для себя ошибку — подал голос. Я пустил две короткие очереди на звук. Крик боли, всплеск воды и всё стихло. Давящего чувства больше не было. Но потом с новой силой накатила волна дурноты, сопровождаемая дикой мигренью. Не убил… Чёрт! Я его не убил…

Контролёр медленно выбрался из трясины, куда только что свалился, срезанный моей, видимо второй, очередью. Это был гуманоид, ростом чуть ниже среднего, человеческого. Непропорционально большая голова, полное отсутствие шеи, узкие плечи. Красная, покрытая струпьями кожа голого, по пояс, торса блестела от стекающей на землю болотной жижи. Из простреленного плеча капала кровь, но скоро рана затянулась. Регенерация тканей была просто ураганной. Мутант был в неопределённого цвета шароварах из грубой брезентовой ткани и стоптанных берцах, видимо снятых с очередной жертвы.

Боль накатывала волнами, буквально поджаривая мозг, заставляя мысли путаться. Паника плескалась где-то на самом дне подсознания. Только не потерять нить… Только не утратить контроль над телом… Нож… Нужно подпустить тварь как можно ближе. Лишь бы хватило сил. Чёрт, как же больно!..

Сделав усилие, я перекатился на живот и незаметно вынул верный клинок, спрятав его от взгляда контролёра, зажав обратным хватом. Затем снова крутанулся на спину.

— Мои-йй! — Прошипел мутант, обнажая в оскале редкие треугольные зубы. — Забб-ее-ру!

Зрение стало отказывать, поэтому движения мутанта разбились на отдельные, рваные фрагменты. Вот он вылез на тропу, вот уже вразвалочку приближается ко мне. Двадцать метров… Тварь уже рядом: сквозь грохот собственного сердца и шум прилившей к голове крови, слышу, как вода чавкает в его ботинках, озвучивая каждый шаг. Десять метров… Запах болота перебивается вонью исходящей от мутанта… Пять метров… Контролёр встал, наслаждаясь мучениями жертвы. — Кри-ии-чч-и! — Снова прошипела тварь — Бысст-р-р-оо умиии-рать!

Разозлившись, что жертва умирает молча, контролёр сделал неуловимое движение и приблизился вплотную к моему лицу. У него были белёсо-серые глаза, маленький, вдавленный внутрь курносый шнобель и безгубый, слюнявый рот. Смрада я уже почти не чувствовал, сконцентрировавшись только на ударе. Нужно в глаз попасть… Клинок достанет мозг через незащищённую глазницу. Больших усилий такой удар не требует…

— Кр… Ахх-а!.. — Удар. Мутант завалился влево и замер. Боль сразу отступила, оставив привкус крови во рту. Тошнота всё ещё осталась. В глазах прояснилось, но не надолго. Видимо мозги теперь совсем набекрень будут какое-то время.

Активировал аптечку. Инъектор уколол в бедро, боль и тошнота отступили, но слабость осталась. Поднявшись на ноги, высвободил нож, вынул АПБ и проконтролировал мутанта в голову. Потом отрезал контролёру башку. Положил на тропу и примерившись, наподдал по ней ногой. Она утонула метрах в десяти от тропы, булькнув на прощание. Проверив оружие и собрав пожитки, я направился прочь из болота, выбираясь на сухой участок, поросший низким, но довольно густым кустарником. Осмотревшись и поняв, что со всех сторон моё убежище скрыто зарослями болотного багульника, я позволил себе час отдыха. Просто сидел и тупо пялился в даль, где только что чуть не расстался с жизнью.

Нужно было вернуться на место боя и продолжить поиски. Подавив болезненные ощущения, осмотрев и дозарядив оба ствола, я уже через полчаса быстрой ходьбы оказался на месте. После меня сюда никто не заглядывал. Видимо даже местная живность была в курсе того, кто нашёл себе пристанище в этих местах и обходило болота стороной. Спихнув труп контролёра в «воронку», я принялся рассматривать следы пленников. Им повезло больше, чем духам: путы не дали совершить экскурсию в трясину, а занятость Мозгоеда предоставила возможность пересидеть опасное время. Перетерев верёвки и видимо подобрав кое-что из снаряжения, долговцы направились на юго-восток, надеясь проскочить между ничейными территориями возле Мёртвого города и спорными землями, в районы Военных складов, к одному из аванпостов своей группировки.

Их взяли на привале, через двое суток, когда измотанные и оголодавшие, разведчики уснули. Зная, как духи умеют обрабатывать тех, кому не посчастливилось припасти на такой крайний случай гранату, я не стал удивляться. Теперь это были знакомые мне любители человечины, приметившие путников ещё за пару километров до места ночёвки и шедших параллельным курсом. Проследив путь банды до колодца, ведущего в подземные катакомбы, сделал пометку на карте и стал готовиться к спуску под землю. Кто-то другой, возможно, закончил бы поиски уже тут, когда картина прояснилась на столько, что уже можно смело возвращаться и рассказать женщине, что никакой надежды нет. Шансы найти даже мёртвое тело были исчезающее малы, говоря по правде их не было вовсе. Но есть такая штука, как совесть и она-то мне диктовала пройти этот путь до того коллектора, где до сих пор гниют останки Тимура и ещё, возможно, трёх-пяти жертв каннибалов.

Сырости в тоннелях почти не наблюдалось, каннибалы оставляли корявые рисунки «мёртвой головы», на поворотах позволяя без особого труда находить дорогу к их бывшему логову. Два раза наткнулся на довольно хитро расставленные растяжки, но больше никого не встретил. Даже соседей мясоедов по территории — снорков, нигде не было видно. Один из разведчиков или сам был серьёзно ранен или успел-таки попортить шкуру одному из людоедов. На бетоне чётко отпечатывался протектор правого ботинка в крови. Рану никто не удосужился перевязать. Поэтому через каждые два-три метра я находил знакомый «автограф».

Надежда, тусклой искоркой, вопреки здравому смыслу и опыту, ещё теплившаяся где-то глубоко в сердце — угасла. С моей стороны это не было пустой эмоцией основанной на некоей корпоративной солидарности. Опыт диктовал только один непреложный постулат — на войне возможно всё. Люди, считавшиеся пропавшими без вести неожиданно возвращались после долгих скитаний по тылам неприятеля, а те кто казалось бы должен отправиться в абсолютно безопасную поездку в тыл — подрывались на фугасе, заложенном местными подростками за тысячу фальшивых долларов. Иногда даже точный расчет не спасёт от рокового стечения обстоятельств. Но на сей раз, всё было иначе — чуда не произошло…

Выбравшись на поверхность, я снова взял курс на болота, огибая мёртвый город с северо-запада. Было необычно тихо: стрельбу слышал только пару раз, зверья не встретил вовсе. Однако через два часа с минутами, острое чувство опасности заставило присесть, затеряться в траве, неподвижно замерев. Вовремя — на удалении ста метров, в том же что и я направлении шла группа из пяти человек. Заметил я их не сразу, сначала почувствовал некую враждебную настороженность исходящую с их стороны. Чуйка сработала. Вынув монокуляр, стал всматриваться, с целью обнаружить принадлежность этих туристов.

На них были простые сталкерские комбезы с нашитыми поверх него ленточками ткани, осенних расцветок. «Лохматый» камуфляж скрадывал силуэты фигур, не давая их разглядеть с первого раза. Выдавало людей только быстрое, но размеренно-осторожное движение. По характеру экипировки я определил, что имею дело не со сталкерами вышедшими за хабаром. Лёгкие трёхдневные РД, укороченные немецкие G-36C, с навинченными «тихарями», снайпер с фашистской же «магазинкой» MSG. Всё это было довольно серьёзно и дорого. Пристроившись в тыл к «фирмачам», прошёл с ними около двух часов. По характеру перемещений стало ясно, что группа идёт поисковой спиралью. И ищут они то же, что и я. Только вот предмет наш немного разнился. Я выяснял судьбу долговских разведчиков, а этих модников интересовали покойные духи.

Следопыты из этих интуристов были аховые. Судя по маневрам совершаемым поисковиками, след они потеряли ещё на болоте, не обратив внимание на следы недавнего моего спора «за жизнь» с контролёром. Раз они теперь здесь (от места боя около семнадцати километров), значит просто тыкаются на удачу. Нужно за ними походить. Духи, гниющие теперь в болоте, явно не все попёрлись тогда резать «неверных» на Сортировке. Семь человек это скорее была разведка, авангард. Всё было в пользу моей ранней версии по поводу лагеря на болотах. Местная икона в лице Доктора обреталась где-то в юго-восточной части, среди вообще непроходимых топей, куда не каждый знает дорогу. А вот северо-западный квадрат был совсем в тему. Так бы поступил и я сам, буде возникла необходимость заводить базу.

Время клонилось к вечеру и поисковая партия поменяв направление заспешила именно в северо-западный угол болот. Пару раз они поверялись, высылая разведчиков назад и вперёд, но меня не обнаружили. Застолбив сухой участок, поисковики остановились на ночлег. Судя по обрывкам негромкой речи, это были наёмники: язык преобладал английский, пару раз слышался испанский говор. В караул выписали невысокого бойца со снайперкой. Все фирмачи отнеслись к экипировке серьёзно: помимо «тихарей», каждый имел ПНВ-монокуляр, какие стоят на вооружении амеровских морпехов (довольно не плохая штука, когда нужно одновременно рассмотреть что-либо в сумерках и одновременно вести прицельный огонь). Снайпер побродил вокруг лагеря, проверил растяжки с «сигналками». Покрутил головой и выбрал себе позицию на склоне холма, откуда все вероятные подходы к лагерю довольно хорошо просматривались. Случись кому напасть, или приблизиться метров на сто-сто пятьдесят, их быстро обнаружат. Тому, кто пойдёт впереди, точно не жить. MSG — серьёзное оружие, даже в руках довольно среднего стрелка. Немцы как обычно хорошо постарались.

Я лежал в десяти шагах от часового, оборудовав себе укрытие под гнилой корягой. Трогать интуристов смысла не было. Они сейчас являются пропуском на духовскую базу. Если это те, о ком я думаю, значит периметр оборудован очень серьёзно и наёмников остановят где — то на полпути от лагеря. Чужих внутрь никто не позовёт, но всё зависит от того, насколько духи уверены в своих силах: сменят ли позиции секретов, изменят ли схемы минзагов и сигнальных заграждений или нет. Если всё серьёзно, то поход за наёмниками мне ничего особенного не даст: в случае штурма, всё равно придётся идти, как в первый раз.

Через три часа и две смены постов, наёмники поднялись и стали менять место ночёвки. Ух, блин, хитрецы хреновы! Грамотно работают. Выбрав место восточнее гряды островков ведущих вглубь трясины, интуристы облюбовали сухой участок и разбили лагерь там. Прошло ещё около часа и стало светать. Не зажигая огня, используя редкие в этих местах химические грелки, наёмники закусили, избегая пить свой любимый кофе, запах которого мгновенно оповестит всех в округе, что рядом туристы. Зачёт, ребята, твёрдая «пятёрка» по маскировке.

После пяти часового перехода, старший группы, бывший ещё и самым высоким из наёмников, поднял руку, сжав пальцы в кулак, дав сигнал рассредоточиться и занять круговую оборону. Сканер пискнул, зафиксировав кодированный радиообмен с источником в глубине болот. Но гораздо южнее, чем я предполагал. Это лишний раз говорило только о профессионализме духовского командира. Тот не стал связываться с наёмниками со своей базы, выбрав никак не связанное с лагерем место и послав всего лишь одного связного.

Затаившись в сорока метрах от места встречи, я стал прикидывать примерный план действий. Логичнее всего будет пропустить наёмников обратно, а самому пойти за связным. Захват связника даст необходимую информацию и, в случае чего, пройдёт для меня без последствий.

Минут через сорок с севера появился человек. Дух был в традиционном уже сталкерском комбезе, но более продвинутой модели: где-то умудрились разжиться СКАД-ами девятой модели. Разгрузка и шлем были другими: шлем лёгкий, из полимеров, а разгрузка модульная, походная. Всё в принципе грамотно. Вооружён посланец моджахедов был военной модификацией LR300: дорогое и, как практически всё амеровское, капризное оружие. Лицо скрывала зелёная армейская маска и разглядеть расовую принадлежность гонца не представлялось возможным. Разговор длился не долго и проходил внешне в спокойной манере: оба чуть кивали, гонец в такт размахивал руками. Его не удовлетворил отчёт наёмника о результатах поисков. Они ещё немного поговорили, затем гонец развернулся и не торопясь отправился тем же путём, что и пришёл сюда. Наёмники остались ждать, я же медлить не имел права. Дух скоро войдёт в контролируемую своими зону и там провернуть операцию по захвату будет сложнее.

Двигаясь с предельной осторожностью, я обогнул стоянку наёмников по левому флангу и вышел чуть впереди по торной тропе, по которой должен был пойти гонец. Выбрав довольно сухой и почти не топкий участок метров в десять, затаился. Прошло минут десять, дух видимо проверялся, но со своими на связь не выходил — стерёгся. Снять опытного диверса ожидающего подвоха без шума, задача почти не реальная. Но нервы есть у всех: в спокойной обстановке, человек расслабляется, ему трудно сохранить полную концентрацию постоянно. Это видно по ряду внешних признаков. Один из них — противник перестаёт сечь фишку (оглядываться по секторам). Я напал с левой стороны, пропустив духа чуть вперёд. Удар по шее прикладом автомата вызвал сильнейший болевой шок, вторым ударом я отправил духа в лёгкий нокаут. Моему появлению он удивиться не успел: шлем сужает боковое зрение, не даёт слышать тихие звуки, а выбранное для засады место вообще позволило двигаться бесшумно.

Стащил гонца в кусты. Обыскал его, выдернув из гнезда ПДА. Стал обладателем массивного как мачете, ножа; упомянутого выше чуда амеровского военпрома, амеровской же «беретты» М9, четырёх «РГО-шек». Связав духу руки, снял с него правый ботинок и вынув из разгрузки сломанный винтик, положил его на дно берца, потом надел и снова зашнуровал. Заткнул пленнику рот и дал по морде, для бодрости, предварительно сняв с духа маску. Лицо оказалось бледным, заросшим недельной курчавившейся щетиной. Узкое, с горбатым носом и полными губами, белки глаз были жёлтыми. Наркот, или печень посажена. Не сообразив, что связан, гонец вскочил на ноги и замычав, повалился обратно на землю.

— По-русски понимаешь? — Задал я уточняющий вопрос — Если так, кивни головой, тайн я пока никаких не выспрашиваю. Так как оно?

Дух утвердительно закивал головой, мыча и дико таращась на мою скрытую маской физиономию. «Паутинка» отлично маскировала лицо. Дух не мог долго смотреть на постоянно меняющую оттенок ткань, у него кружилась голова, мысли путались.

— Отлично, приятель. Теперь всё будет следующим образом: ты сам мне не нужен, прогуляешься со мной на окраину Могильника и я тебя отпущу. Кто ты и сколько вас тут меня не интересует. Ваши дела меня не касаются. Согласен прогуляться? Если нет — хлопну тебя прямо ту и положу в рот кусок сала. В рай свой точно не попадёшь, так и будешь тут обретаться. Ну!

Гонец быстро и утвердительно закивал головой. Пустив пленника впереди себя, я снова взял курс на выход из болот. На Янтарь идти было далековато и опасно: последнее время там видели пару контролёров, да и снорки в тех местах многочисленнее и умнее своих тоннельных собратьев. С грузом там делать нечего. А вот найти уютный подвал и побеседовать с духом по душам — это можно и в мёртвом городе, который многие зовут Могильником.

Гонец почти не останавливался, но прихрамывал ощутимо и о подлянках не помышлял. Подлая бандитская натура подсказывала ему, что я — обычный напуганный лох, который не хочет связываться с неким сильным противником и просто бежит. Он уже представлял себе, как возглавит операцию по моей поимке и лично отрежет мне уши. Не будем расстраивать человека, пусть думает о приятном.

С короткими остановками, мы добрались до восточной окраины могильника. Всё это время я внимательно слушал эфир. Гонца дважды вызывали на связь. Всё было хуже, чем я думал: говорили на афганском диалекте «дари». Духи были не просто матёрыми волками, а ещё и очень серьёзными противниками, именно в диверсионной войне. Подлянка с наёмниками может их не обмануть и тогда по моему следу уже идёт человек пять опытных головорезов из числа горцев воюющих чуть ли не с семилетнего возраста. Пять на пять ещё можно, но в одного я их не вывезу. Нужно будет лучше спрятаться и по плотнее расспросить пленника. Мой план строился на том, что товарищи гонца обвинят в его пропаже наёмников и сначала погонятся за ними, или пустят две параллельные группы. Но их не так много и поэтому за мной пошлют человека два-три. Наёмники завяжут с духами бой, может даже отобьются, время будет упущено и мне удастся проскочить незамеченным. Пока всё так и было. Только звуков боя слышно не было. Возможно, командир наемников заложил петлю и мотает духов в надежде оторваться, не приняв боя. Признаков того, что за мной тоже кто-то идёт, пока не наблюдалось, но это ничего не значило: афганские духи это очень вредный народ.

Когда начало смеркаться мы вышли на окраину Могильника. Слишком часто в последнее время приходится бывать в этом «гостеприимном» месте. Оглядевшись я понял, что для моих нужд подойдёт первый этаж «хрущёвки». Судя по широким витринам тут раньше был какой-то магазин. Загнав пленника внутрь и тщательно осмотрев помещение вскрыл старую, обитую железом дверь в подсобное помещение. Затхлого запаха не наблюдалось, помещение имело вентиляцию и как я позже выяснил, запасный выход.

Подсобка была пуста, что бы там не хранилось — теперь всё вывезли. Остался только колченогий рассохшийся стул и куча ящиков из-под молочной тары из фигурного алюминиевого профиля. Пора было начинать беседу. Дав моджахеду ещё раз по морде, что выключило его на пару минут я перебросил через стропила под довольно высоким потолком верёвку и подвесил духа так, как раньше поступал с секретчиком на Кордоне. Срезал с духа верхнюю одежду, оставив только трусы. Тот дёрнулся, очнувшись.

— Наши планы изменились, уважаемый. Твои друзья очень хотят со мной поговорить. Для чего скорее всего уже идут сюда. — Дух ухмыльнулся и пробормотал нечто на своём языке. — Но ты сильно не радуйся — сало по прежнему у меня есть. Кроме того, я разрублю тебя на части, чтобы после смерти ты не смог добраться до райских кущ. Выколю глаза и отрежу язык. Тебе нечего будет сказать и ты ничего не сможешь увидеть. Рай окончательно будет потерян для тебя приятель.

Весь монолог был тщательно отработан: духи не боятся пыток, смерти и издевательств. Ну само собой не все. Но я понял, что имею дело с упёртым, по тому как более слабый противник уже бы напустил лужу на пол. Их с самого детства учат терпеть боль и мучения, ради лучшей, загробной жизни. Пообещав ему расчленёнку, я наглухо перекрыл доступ этого конкретного духа к райской загробной жизни. Логика у духов в этом случае проста: Аллах дарует соплеменникам победу, а мне следует позаботится о себе — Бог не осудит правоверного, заботящегося о спасении души, а его товарищи или отобьются, или станут шахидами. У каждого своя судьба и воин сделал всё, что мог. Попытается, конечно навести на мины, но тут у меня был припасён ещё один фокус. Порывшись в РД гонца, я прихватил с собой карманное издание Корана. В отличие от наших доморощенных ревнителей ислама, афганцы не вытирают задницу страницами этой священной книги, а используют её по назначению. То есть молятся, читают суры, берегут и никогда с ней не расстаются.

— Вот священная книга Пророка Мухамада. Я — неверный, но чту и уважаю чужую веру как заповедал мне мой Господь и как велит тебе твой Бог. Клянусь, что прочитаю над тобой последнюю молитву и похороню тебя достойно, если ты честно и правдиво ответишь на мои вопросы. Поклянешься ли ты на Коране, что не обманешь меня и расскажешь всё, что я хочу знать?

Дух задумался. Клятва неверному священной силы не имеет, и если бы я предложил ему просто сказать: клянись мол, гонец не раздумывая начал бы врать. Другое дело клятва на священной книге. Тут мусульманин даёт обещание не мне, а своему Богу. Его он нарушать, тем более перед смертью не имеет права — клятвопреступление смертный грех. Это в христианстве всё поистёрлось и прощение можно вымолить. Ислам, как более молодая религия таких вещей однозначно не допускает, если клятва принесена по всем правилам, правоверный её обязан выполнить. Пообещал же я гонцу не так уж и мало. Райские кущи уже были совсем рядом. Чуть помедлив, дух согласился и заговорил.

Их было тридцать человек, пятнадцать из которых моджахеды из отряда Анвара Халида, остальные — этнические чечены и узбеки, из Турции. Сам Халид, решил наладить свой канал торговли всякими местными диковинами, меняя всё это на героин, который уже завезли в количестве чуть ли не двухсот килограмм. Далее шла обычная байда: торговля людьми, рэкет, заказные убийства и прочие фокусы. Минных заграждений не оказалось — растяжки и противопехотные мины на болоте малоэффективны. Местность патрулировали четыре пары бойцов и ещё шестеро, сидели в секретах, прикрывая опасные направления.

О пропавшей группе, подрядившейся за определённую долю в территориях, убрать некоего Шалыгу, предводителя «вольняг» с Сортировки вместе с его людьми, гонец ничего сказать не мог. Халид нанял группу местных парней, лучше знающих территорию, но они ничего не обнаружили. На вопрос, кто же заказал «вольняг», дух только помотал головой: таких подробностей он не знал. Уточнив некоторые детали, я развязал пленника, дал сотворить молитву и пристрелил. Потом завернув гонца в обрывки его одежды, стал читать молитву (в конце Корана основные молитвы были написаны русскими буквами, читать было не сложно) На рассвете я вынес духа из подвала и закопал в небольшом садике с чахлыми деревцами. Обещание было выполнено.

Послушав эфир убедился, что путь на восток свободен. Задачу свою я так и не выполнил, место для базы пока было не найдено. То, что обещал жене погибшего разведчика, в расчёт не принималось — это делалось попутно. А вот про духов обосновавшихся на болоте, следует рассказать Кашину или коменданту. Местные бандюки просто ангелами покажутся против афганцев. И если дать им освоиться, то потом уже кипятком не вышпаришь: будут лезть в Зону снова и снова, пока местный мирок не превратится в какой-нибудь филиал Чечни. Это никак не годилось, от духов нужно было как можно быстрее избавляться. Что предпримут местные кланы сказать трудно: объединиться и совместно уничтожить моджахедов будет самым правильным, но встанет вопрос о командовании и тут всё пойдёт в разнос. Ликвидировать духов можно было силами небольшого отряда, зачистив лагерь и представив всё как аномальную активность: тогда духи за «колючкой» решат, что лучше наживаться на перепродаже хабара с безопасного расстояния и точно в Зону больше не полезут.

Размышляя так, я вышел из предместий Могильника, взяв направление на северо-восток, в обход Дикой территории к внутреннему блокпосту «Долга». Маршрут проходил по пустошам, образовавшимся в результате второго так называемого Большого Выброса. Тут не осталось никаких построек и кроме кустарника на холмистой равнине ничего не росло. Растительность была грязного бурого оттенка и по заверениям местных старожилов раньше тут такой травы не росло. Говорят, был небольшой хутор, да пара лесопосадок. Но всё это куда-то исчезло, как будто и не было вовсе. Низкие облака вновь разразились далёкими громовыми раскатами, на востоке просверками вспыхивали зарницы. Заморосил мелкий, почти ласковый дождик, который я почти полюбил и воспринимал как добрый в дороге знак.

Неожиданно стало беспокоить нарастающее чувство тревоги, какое бывало у меня только перед артподготовкой и не раз выручало в смысле побыстрее всех найти укрытие. Резкий нарастающий свист, был не похож ни на звук летящего снаряда, ни пули, ни тем более визга мины. Инстинкт заставил кинуться ничком на землю и перекатиться вправо. Свист достиг неимоверной высоты звучания и финишировал громким хлопком. Метрах в тридцати, судя по эху. Выждав пару мгновений, я осторожно приподнялся на колено, держа автомат наготове. Кустарник скрывал меня почти по плечи, маскировка переливаясь сообщала окружающим, кто мог бы увидеть, что я некий холмик, неправильных очертаний.

В том месте, где предположительно хлопнуло, образовалась дыра. Но не в земле а… в воздухе. Пространство было искажено, напоминая нечто вроде прозрачного водяного зеркала, овальной формы с оплывшими краями. Зеркало висело в полутора метрах над землёй, постоянно меняя цвет, от серебристо-стального, до почти прозрачного бесцветного. Самое близкое — лужа воды, только парящая над землёй. Артефактом этот сгусток «не — пойми — чего» не был. Объект был плоским, двухмерным. Поскольку он находился вполоборота ко мне, было видно, что это нечто вроде окна. Передо мной было легендарное явление Зоны — пространственный портал. Куда он вёл и как тут появился — не суть важно. Интересно было другое — что вывалится оттуда или что зайдёт в него. Принял решение обождать. Кто его знает, что сулит мне это явление, одно я знаю точно — это «ж-ж» не спроста. Наш, советский, Вини-Пух, был почётным талисманом моего взвода. Неунывающий медвежонок имел дельные заготовки на все случаи жизни, чем очень импонировал моим бойцам.

Медленно, чтобы не привлекать внимания, я стал отходить в сторону группы из двух холмов, правее и выше того места где находился теперь. Наконец, по прошествии двадцати долгих минут, спасительное укрытие было достигнуто: убрав автомат, я снова достал монокуляр и включил сканер радиочастот — тишина, аномальный фон не изменился. Радиации тоже было не более чем за час до того. «Зеркало», закончило менять цвет и стало туманно-серым. Постепенно, туман рассеялся и я увидел в глубине пространственной дыры точно такую же равнину, с серым небом по которому плыли низкие тучи. Минут пять ничего не происходило и я уже подумывал о том, что не худо будет убраться отсюда как можно дальше и забыть о происшествии. Как вдруг по ту сторону засверкали сполохи молний, поднялся сильный ветер. Резкая боль пронзила всё тело, а детектор пискнув на высокой ноте замолчал и ПДА отключился. Чья-то агрессивная воля шарила у меня в мозгах но встречая некий неведомый барьер, откатывалась назад, возвращаясь снова и снова. «Моллюск» на поясе сильно нагрелся и уже стал почти как раскалённый уголь жечь кожу сквозь многослойную защиту и одежду. Руки, как ни странно не дрожали, зрение оставалось ясным. Через силу подняв монокуляр, я увидел причину моих мучений. Сквозь портал было видно существо… Гуманоид. Метров четырёх ростом с массивным кряжистым телом. С сиренево-бурой кожей, тумбообразными ногами, трёхпалыми мощными руками свивающими до колен. Мощным торсом, покрытым складками жира. Шеи у существа почти не просматривалось. У рта и на груди шевелились пучки щупалец с присосками, носа и ушей не было вовсе, а глаза… Красные, без век и зрачков, они смотрели как бы всюду, хотя существо ими не двигало и не вращало головой, больше похожей на плоскую башню танка, без орудия. Существо попыталось сделать шаг за барьер, не прекращая попыток пробиться какое-то место в моём мозгу. Чувствуя, что слабею, я стал отползать под прикрытие холмов… Неожиданно снова засвистело, но хлопка не случилось. Давление исчезло. Выждав пару минут я с трудом поднялся и осторожно выполз из-за склона холма. Портал исчез. На его месте осталось только выжженное пятно в форме овала диаметром полтора на полтора метра. Что бы это ни было, прорваться в наш мир оно не смогло. Я вынул «моллюска» и осмотрел: артефакт медленно остывал, приобретя свой обычный цвет. Аптечка снова впрыснула стимулятор, я перехватил автомат поудобнее и стал на предельно возможной скорости уходить от места событий. Кто его знает, что может случиться ещё. Надвигалась гроза, дождь прекратился. Но запах озона, давал знать, что скоро он пойдёт снова, под звуки громовых раскатов.

Аптечку пришлось отключить: после всего, что случилось за последние несколько дней (нападение контролёра и этот невиданный ранее ни кем новый мутант), мозгам досталось на полную катушку. Мигрени вообще не прекращались, автоинъектор впрыскивал стимуляторы и обезболивающее слишком интенсивно. Кончится это тем, что на базу я уже не вернусь — надорванный моторчик просто забастует и я стану кормом для местной живности. Нужно было найти место для долговременного привала. В случаях вроде моего, помогает обычный сон и немного жрачки.

Оставаться на открытом месте было не разумно, поэтому вызвав на экран ПДА карту местности, стал искать нечто подходящее, типа пещеры или заброшенной хаты. Чуть в стороне от намеченного маршрута было место, возможно соответствующее моим требованиям: пара полуразвалившихся бревенчатых домов, видимо хутор. Нет ни дорог, ни подведённой линии электропередачи. Вполне годится, чтобы отдохнуть пару часов или около того.

Понадобилось получасовая борьба с собой, чтобы перейдя на бег, выйти к развалинам хутора на расстояние прямой видимости. С северо-востока и с южной стороны постройки подпирали редкие лесопосадки, их с домами разделяло метров пятьдесят холмистой равнины, поросшей низким кустарником. В остальном, местность была открытая и хорошо просматривалась. Понаблюдав ещё минут двадцать, я решил остановиться в крайнем справа от меня домишке, где крыша почти цела и если я зажгу огонь его не будет видно с открытого места. Чтобы быть обнаруженным нужно обойти развалину с восточной стороны, где было окно, которое я собирался прикрыть куском сорванного с крыши ветром кровельного железа.

Зайдя в дом и осмотревшись, сделал вывод, что тут никого не было довольно долгое время: были следы мелких животных типа кошек и птичий помёт, но следов крупных хищников и человека не наблюдалось.

По хорошему, следовало организовать наблюдательные посты в лесополосах, но я был один, поэтому поставил четыре растяжки в направлениях возможного нападения. Но только в непосредственной близости от укрытия: если кто пойдёт мимо и зацепит сторожок, совершенно не нужно, чтобы он заглянул ко мне на ужин. Пусть себе идёт дальше. Но вот если путник решит подойти поближе, то его ждут неприятности. У меня же оставался отход в сторону второго дома и возможность уйти на юг, туда где кустарник был особенно густым и был почти метровой высоты. Добраться скрытно до лесопосадок в случае форс-мажора будет не трудно.

Усталость и головная боль сделали своё дело: как только я запихал в себя полбанки тушёнки и стакан очень сладкого чаю, сон навалился на меня с тяжестью борца-супертяжа. Чуткости слуха я не утратил, но вот подойди сейчас кто со злонамеренным умыслом — быстро оказать сопротивления я бы уже не смог. Всё на что хватило сил, это сесть таким образом, чтобы был виден единственный вход в хату — через узкое окно, так как дверь я завалил всякой рухлядью и припорошил пылью и вырванным кустарником (типа заросло всё тут — нет никого).

Сновидения меня как всегда не мучили, проспал часов шесть-семь с половиной. Тревожно заверещал таймер: время Выброса приближалось. Укрываться в подполе деревянной развалюхи было глупо, поэтому превозмогая остаточные явления ментальной атаки странного существа, поднялся и взял направление на базу Долга.

До начала Выброса оставалось не более десяти часов. По моим прикидкам, до ближайшего ЗНП долговцев было около суток пути быстрым шагом. Нужно было снова искать место, где можно будет пересидеть. По карте получалось, что в пяти километрах к северу был вход в сервисный тоннель. Но пометка говорила о повышенной опасности. В сносках ничего не говорилось о том, какого рода сюрпризы таятся в подземелье, но выбора особого не было. Через сорок минут я достиг точки указанной на карте. Вход был, но это не был классический стакан колодца, а скорее дыра в земле. В разные стороны торчали куски арматуры, внизу на бетонном полу скопилась в довольно большую лужу дождевая вода.

Зацепив трос на один хитрый узелок, спустился в провал. Коридор тоннеля резко уходил вниз под углом градусов в шестьдесят, освещение отсутствовало. Пока опасности не ощущалось, просто было понятно, что из-за развороченного стакана колодца этот выход был доступен всем подряд, а это не есть хорошо. Набросив ПНВ и взяв автомат поудобнее (приклад на сгибе локтя правой руки; предохранитель снят; ладонь левой руки легко прихватывает цевьё; оружие смотрит стволом вниз; обращено вперёд, по курсу движения), медленно продвигаюсь вперёд. Ничего особенного не наблюдается: лужи на полу, обрывки кабелей на стенах, выбитые светильники. Какой-то бытовой мусор разбросан вокруг, такое впечатление, что вот уже лет пять сюда никто не заходил. Отсутствие крыс не настораживало. Эти твари обожают влагу и тепло, предпочитая нижние горизонты такого рода сооружений. Дверь, ведущая на первый уровень тоже была сорвана с петель и валялась отброшенная в левый дальний угол бытовки. Шкафчики для одежды, когда-то стоявшие вдоль правой стены прямоугольного помещения, были сорваны со своего места и смяты в один большой ком рваного железа. Это было не последствие взрыва: на стенах нет следов гари и осколочных отметин, только следы чьих-то острых массивных когтей. Их глубокие борозды тянулись до самой железной лестницы, ведущей на первый ярус тоннелей. Судя по отметинам, лап было две, а когтей по четыре на каждой конечности. Рост существа был около полутора метров, тип передвижения — скорее прямоходящий, не очень быстрый. Вес должен был достигать не менее трёхсот килограмм.

Кто это был меня особо не волновало: существо таких размеров трудно не заметить, поэтому если оно всё ещё здесь, что сомнительно, ко встрече можно успеть подготовиться. В любом случае, ничего подобного в энциклопедии не нашлось. Сталкер, поставивший отметку об опасности тоннеля, скорее всего не стал рисковать. Рассмотрел отметины на стенах и выбрал более удобную дорогу. Раз так долго сюда никто не наведывался, то путнику все поверили на слово. Как обычно и бывает, открытие предстояло совершить из необходимости, нежели по призванию. Где бы не находилось данное существо теперь, тем же путём, что и вошло, оно больше не пользовалось. Тут только два варианта: либо я встречу его по дороге, либо визит был вынужденным и зверюга уже давно где-нибудь на другом конце Зоны.

Меж тем, дорога привела меня к развилке: тоннель расходился на три ветки, одна из которых была закрыта прямоугольной железной дверью, чуть помятой моим массивным предшественником, но устоявшей. Взламывать её смысла не было, кто его знает, что находится внутри. Детектор молчал, вредные излучения и аномальная активность была в пределах нормы. Здесь никто не проходил уже довольно давно, поэтому я выбрал правый рукав тоннеля, как более заглублённый. Судя по тому, что через десяток метров дорога шла под уклон, этот путь будет оптимальным. Во время Выброса лучше держаться от поверхности как можно дальше. Через час пути, тоннель расширился на столько, что в обе его стороны могло проехать по грузовику, вроде ГАЗ 66. На стенах появился конденсат, температура ощутимо снизилась. На водовод это было не похоже, больше напоминая подземные сооружения которые мне в своё время приходилось охранять. В Советском Союзе как естественно и в России, есть несколько подземных городов, заглублённых на несколько километров. Такое сооружение может существовать автономно довольно долгое время, а уж путешествовать там можно месяцами. Лёгкая тошнота подступила к горлу — Выброс начался, но на этой глубине практически не ощущалось его влияния. Сверившись с маршрутизатором, я свернул к обочине подземной дороги и отыскав нишу метров в пять шириной и высотой полтора метра, при этом довольно глубокую, расстелил коврик и развёл огонь. По пути мне попался кусок листового железа, изъеденного ржавчиной, не понятно как тут очутившегося. Привычка подбирать всякий, потом пригождающийся хлам и в этот раз оказала услугу: накрыв огонёк таблеток сухого спирта железякой, исключил возможность видеть такой хороший ориентир с точки, не закрываемой моим корпусом. Разогрев тушёнку и заварив чай, позволил себе чуть задуматься: Выброс продлится ещё как минимум часа два, потом ещё столько же всё будет приходить в норму, всплески радиации и других, менее неизученных излучений утихнут и только тогда можно будет выходить наружу.

Торопиться особо было некуда: б/к был не израсходован даже на треть, еды хватит ещё на трое суток, а если урезать рацион, то может и на шесть. Благодаря «моллюску», недостатка в чистой воде я не испытывал, что даже при отсутствии еды, давало мне ещё трое суток. Время на исследование этого сооружения было, по истечении контрольного срока, я просто дам сигнал Норду, что задерживаюсь. Иначе Юрис кинется на выручку и может не рассчитать своих сил: Зону я все-таки знал немного лучше него, хоть и не на много. Покемарив часа два и свернув лагерь, двинулся дальше. Редкие светильники давали островки жёлтого, тусклого света, поэтому идти в полной темноте не пришлось. Тревожное ощущение взгляда в спину возникло, когда был пройден бетонный пандус, ведущий к запертым бронированным створкам ворот, видимо это был какой-то грузовой терминал. Поднявшись ко входу и убедившись, что пройти внутрь нет никакой возможности, я продолжил путь, отметив на карте точку, на будущее сделав зарубку вернуться сюда со взрывчаткой.

Вот тут то и появилось ощущение слежки: тяжёлый, враждебный взгляд, казалось, исходил со всех сторон, но стоило завертеть головой, как ощущения смещались за спину. Очевидно, тварь оставившая отметины на двери была не единственным обитателем данного места. То, что это был мой приятель с нестриженными ногтями я исключил сразу: ощущения были похожи на то, как преследует добычу рысь. Этот быстрый и осторожный зверь всегда нападает сверху, подгадывая момент, когда жертва запаникует и утратит осторожность. Тот, кто выбрал меня в качестве главного блюда на обед, поступил точно так же: охотник был наверху, очевидно цепляясь за перекрытия или удерживаясь на потолке иным способом. Нападёт он уже скоро, в воздухе буквально ощущалась эманация голода и злобы, совершенно мне не понятной: да, я чужак, но находящийся здесь транзитом; гораздо разумнее будет выждать пока я не уйду, чтобы не обнаружить себя, нежели нападать с неизвестным результатом. Поведение существа не поддавалось анализу, но если хочет напасть — пусть попробует.

Игра в «гляделки» продолжалась ещё минут десять, потом справа сверху донёсся еле уловимый шорох и этого оказалось достаточно. Две короткие очереди, посланные в том направлении из моего верного «ковруши», попали кому-то в очень чувствительное место: шипение, а затем пронзительный вой, стали ответом на моё «приветствие». Я добавил. Снова шипение, вой и последовавший следом шлепок, завершили поединок. Сменив магазин, я стал осторожно приближаться к тому месту, куда упал мой противник. Существо лежало грудой изломанных костей в луже чёрной крови. Это было нечто напоминающее человека, только с чешуйчатой переливающейся в свете фонаря кожей, тонкой длинной шеей, оканчивающейся треугольной плоской как у змеи головой. Мелкие зубы в два ряда, чёрные, мёртвые глаза, закрытые плёнкой как у рептилий. Конечности оканчивались пятипалыми когтистыми руками, с присосками на внутренней стороне ладоней. Видимо этот мутант был ядовит, поэтому и выжидал момента напасть сзади, рассчитывая парализовать или убить жертву ядом. Очередью существу распороло правый бок и прострелило навылет голову, поэтому всё закончилось так быстро. Отрубив мутанту голову и конечности, я продолжил путь по тоннелю, который теперь поворачивал на юго-восток.

Это существо не выглядело как одинокий охотник. Скорее его повадки походили на поведение часового, охраняющего территорию стаи. Если это так, то стоило поворачивать обратно: стая может быть сколь угодно многочисленной и в одного мне с ними точно не совладать. Дав себе обещание, что пройдя за поворот и осмотревшись, тот час же поверну назад, прошёл ещё метров сто. И не зря: тоннель дальше обрывался, потолок и стены были сначала обрушены с помощью инженерных зарядов, а вентиляционные шахты замурованы, поэтому воздух стал таким спёртым. Тут же обнаружилась и причина обвала: на полу метрах в пятидесяти от меня лежал обглоданный скелет того самого существа, когти которого оставили отметины на стене тоннеля и железной двери. Массивный костяк и длинные передние лапы не оставляли сомнений, это было то самое существо. При полутораметровом росте мутант имел мощный скелет и длинные клыки в пасти открывавшейся почти на девяносто градусов. Сняв и это чудо природы на портативную камеру, внимательно осмотрел помещение. По правую руку от меня, был ещё один невысокий пандус, ведущий к уже виденной мною в начале тоннеля бронированной двери. Эту тоже пытались вскрыть когтями. Но старые следы говорили скорее о панике гиганта, нежели о желании выковырять из-за двери вкусных человечков. Осмотрев костяк ещё раз, стало понятно следующее: мутанта гнали родственники существа, убитого мною чуть раньше. Скорее всего, отравив или парализовав жертву змеевидные твари просто ждали пока гигант не сможет двигаться а потом жрали его живьём (характер расположения костей говорил именно об этом, мелкие зубы ящеров не смогли бы так проворачивать солидные мослы загнанного зверя). Нужно было уходить, так как по следам было понятно, что время от времени ящеры всё ещё заходят сюда, включив тоннель в границы своей охотничьей территории. Развернувшись, я быстро пошёл в обратную сторону. Кто бы не сделал этот тоннель и какие бы тайны не хранились за заблокированной дверью — разгадывать их в одиночку было слишком рискованно. Для тайн ещё будет время, а сюда стоило вернуться — чуйка меня ещё никогда не подводила. Слежки за собой я не чувствовал, кроме того, было понятно, что гиганта, чей скелет лежал сейчас глубоко под землёй, просто загнали туда, выследив ещё на поверхности. Ящеры были амфибиями и жили или на болотах, или в затопленных ответвлениях найденного мною странного сооружения. На поверхности была ночь. Выброс не остался без последствий: пара дохлых птиц и несколько вновь появившихся аномалий остались на память до следующего раза. Сменив направление и отойдя от входа в тоннель метров на двести, разбил лагерь и перекусил. Через два часа, которые ушли на осмотр оружия и сон, я снова был на ногах и направившись в обход засечённой рейдгруппы «свободных», взял направление на базу Долга.

Категория: Алексей Колентьев - Радиоактивный ветер | Дата: 3, Октябрь 2009 | Просмотров: 1 389