Глава 12

Журналист, как и обещал, вывел отряд из города, обойдя все снайперские засады. Лишь на самой окраине издалека раздался выстрел. Такой далекий, что, может, и не по ним вовсе стреляли.

Зато самим сталкерам дважды пришлось пускать в ход оружие, чтобы разогнать слепых собак. Собачьих стай на окраине Дэд-Сити было много, но без поддержки чернобыльских псов они не представляли серьезной угрозы для группы хорошо вооруженных людей. И, похоже, сами это понимали – в драку не лезли, а только скалились и лаяли издалека. Для острастки.

Когда впервые началась стрельба по подошедшим слишком близко собакам, Вервольф глянул на безоружного Журналиста и протянул ему свой автомат, которым сам почти не пользовался.

– Спасибо, но я обхожусь без оружия, – отказался Журналист.

– А как же тогда? – удивился «грешник».

– А как придется.

До встречи с Журналистом, Гупи знал только одного человека, который ходит по Зоне без оружия, – Болотного Доктора. Ну, может быть, еще и Семецкий оружием не пользовался, да только его никто не видел живым. А значит…

Да, собственно, ничего это не значило!

Хотя, пожалуй, нет. Это значило, что Гупи жутко интересно, что за тип этот Журналист? Почему он решил затесаться в их компанию? Ведь он, совершенно определенно, ждал их в комнате с двумя мертвяками. А если не их, так кого же еще?… Неужели он не понимает, что все они смерти ищут? Или именно поэтому?…

В общем, вопросов был ворох, но, в отличие от Рикошета, Гупи прекрасно понимал, что нет никакого смысла задавать их Журналисту. Все равно он скажет только то, что сочтет нужным. А скорее всего, ничего.

Город зомби, слепых собак и снайперов «Свободы» остался позади. А Журналист, как и прежде, уверенно шел впереди группы.

Догнав Гупи, Муха молча показал ему свой детектор.

Только что они прошли между мощным «Разрядником» и средних размеров гравипакетом. Прямо по ходу их движения находилась небольшая «Жарка». Небольшая-то она, может быть, и небольшая, барбекю из человека не сделает, но обожжет так, что мало не покажется. А до Доктора – как до Луны в безлунную ночь. «Жарку» в неактивном состоянии, скрытую в желтой, пожухлой, будто выгоревшей траве, даже через инфравизор почти не разглядеть. Однако детектор четко фиксировал аномалию. Но у Журналиста детектора не было.

Понятное дело, Муха хотел сказать, что, поскольку они уже выбрались из города, наверное, есть смысл остановиться и дождаться рассвета. Темнота далеко не всегда лучший друг сталкера. Особенно, на незнакомой территории. Гупи сделал успокаивающий жест рукой – ничего, мол, давай посмотрим, насколько умело ориентируется на местности этот Журналист.

Журналист уверенно обошел «Жарку», как будто у него был такой же прибор, как у Мухи. Или же он точно знал, где находится аномалия, что, в общем, было маловероятно – в Зоне ни в чем нельзя быть уверенным. Понять Зону нельзя, любить – невозможно. Так что же остается? Только воспринимать ее такой, какая есть. Говорят, помогает. Только не всем, не всегда и не во всем.

Вскоре начало светать.

Сняв инфравизоры и взглянув на себя, сталкеры смогли воочию убедиться, насколько же непрезентабельно они выглядят. Даже для сталкеров. А уж о том, какое амбре они распространяли вокруг, нечего и говорить. И даже странно было, что Журналист, единственный чистый среди всех, не жаловался на жуткую вонь. То ли он был к ней привычен, то ли вообще не чувствовал.

Отойдя километров на семь от городской черты, они вышли к небольшой речушке с берегами, заросшими мутировавшим камышом, стебли которого ветвились, переплетались между собой и старались повыше выдернуть соцветие-метелку, похожую на переспелый одуванчик. Только вместо пушинок у семян этих «одуванчиков» были на концах крючки. Вляпаешься в такие – потом не вычистишь. А через неделю они прямо на одежде в рост пойдут.

– Здесь можно умыться и немного привести себя в порядок, – Журналист указал на небольшой, глинистый участок берега, на котором не рос зловредный камыш.

– Водица-то, поди, радиоактивная, – не скрывая подозрения, посмотрел на Журналиста Рикошет.

– Не более, чем все остальное вокруг, – спокойно ответил Журналист. – Впрочем, как хотите.

Журналист сел на траву и положил правую руку на коленку. Левая, как и прежде, была скрыта под плащом.

Гейтс присел на корточки на берегу и поднес к воде счетчик Гейгера.

– Фонит немного, – сообщил американец. – Но для Зоны – в пределах нормы.

Сунув прибор в карман, вояка зацепил прозрачную воду пригоршней и плеснул в лицо.

– А, собственно, чего нам терять-то…

Муха скинул с плеч рюкзак и присоединился к американцу.

Дождавшись своей очереди, чтобы присесть на корточки на берегу, Гупи наклонился так, чтобы заглянуть под капюшон, скрывающий лицо Журналиста. Лицо его нового спутника имело вполне человеческие черты, но при этом было совершенно неподвижным и отличалось странной текстурой. В целом выглядело оно так, будто вырезано искусным мастером из куска старого дерева, долго пролежавшего в воде.

Заметив заинтересованный взгляд сталкера, Журналист едва заметно шевельнул кончиками пальцев лежавшей на коленке руки. Что он хотел этим сказать, Гупи не понял, но счел за лучшее отвернуться и заняться делом.

После того как все умылись и хотя бы немного привели в порядок одежду, Журналист поднялся на ноги и, не говоря ни слова, пошел вниз по течению реки.

– Эй! – окликнул его Рикошет. – Ржавый лес в другой стороне!

– А переправа там, – не замедляя шага, Журналист указал туда, куда шел.

– Ну… Речка неглубокая… – на ходу застегивая карабины рюкзака, недовольно проворчал «монолитчик». – Можно и вброд перейти…

– Попробуй, – не оборачиваясь, ответил Журналист.

Рикошет пробовать не стал – и правильно сделал.

Пройдя не более трехсот метров, они вышли к обещанной переправе. Это были три легковые машины, загнанные в речку так, что по крышам их можно перейти на другой берег.

Что еще казалось странным – вокруг не наблюдалось никакой живности. То есть вообще никакой. Даже любопытные кенги, обычно снующие в высокой траве и сующие свои длинные носы куда не следует, и те куда-то попрятались. Впрочем, на эту странность обратил внимание один Гупи. Остальные только радовались тому, что все вокруг тихо и спокойно. И даже то, что с затянутого серыми тучам неба начал накрапывать мелкий, нудный дождик, тоже было хорошо. Почему? Да потому что дождь смывает все следы. А если идет очень долго, то и краски заодно, превращая цветной мир в черно-белый.

Какое-то время Муха еще поглядывал на детектор аномалий, но, убедившись в том, что Журналист лучше прибора чует любые ловушки, плюнул на это дело и спрятал детектор в карман рюкзака. Муха давно уже чувствовал, как у него сосет под ложечкой. Надо думать, другие тоже хотели есть. Но почему-то никто не решался сказать, что пора сделать привал и перекусить. Журналист, не ведая усталости, как и прежде, бодро вышагивал впереди. Остальные послушно и молча следовали за ним.

Первым не выдержал Вервольф.

– Слушайте, нельзя же целый день вот так идти и идти! – возмущенно взмахнул свободной от оружия рукой «грешник». – Нужно ж и меру знать!

– Это ты к чему? – не оборачиваясь, спросил Журналист.

– Жрать охота! Вот к чему! – рявкнул голодный и недовольный Вервольф.

– Вот, поднимемся на пригорок, – указал вперед Журналист. – За ним уже Ржавый лес покажется. На краю леса остановимся и лагерь разобьем.

– Зачем лагерь-то? Я только пожрать предлагаю.

– Дальше идти нельзя – «Дятел» не пустит. А удобное для нас «окно» только завтра во второй половине дня появится.

Объяснение было разумным, и спорить никто не стал.

Тем более, что, взойдя на невысокий холм, они действительно увидели Ржавый лес.

Когда-то, очень давно, это был самый настоящий лес. Однако уже после первого взрыва лес начал чахнуть. А после второго в лесу образовалось обширное пятно мощного радиоактивного загрязнения. Большинство растений в лесу погибли. Но те, что выжили, приобрели в результате спонтанных мутаций очень необычные свойства. Теперь на деревьях и редких кустах вместо листьев висели ржавые мочалки. Эти странные представители растительного мира не имели аналогов среди земной фауны. «Ботаники» из научного лагеря, очень любившие ржавые мочалки, говорили, что они представляют собой нечто среднее между грибами, лишайником и водорослями. Не имея корневой системы, ржавые мочалки могли расти где угодно, практически на любой поверхности, на которой им удавалось закрепиться. Даже на бетонных плитах и стальных трубах. Но самая интересная особенность мочалок заключалась в том, что основным источником энергии для них являлась радиация. Именно поэтому ржавые мочалки начали активно разрастаться на месте бывшего леса. И более того, они обзавелись здесь симбионтами. Поселившись на ветвях чудовищно изуродованных радиацией, но все же каким-то образом выживших деревьев, ржавые мочалки стали обеспечивать их энергией, в то время, как деревья снабжали их необходимыми микроэлементами и водой. Вот так и стал этот лес Ржавым. А изобилие мочалок привело к тому, что радиационный уровень в лесу вскоре стал ниже, чем где бы то ни было еще в Зоне. Однако не все было так здорово, как может показаться. У ржавых мочалок имелось одно очень неприятное свойство – при контакте они выделяли смесь едких кислот, вызывающую болезненные и долго не заживающие ожоги.

– Живых существ в Ржавом лесу нет, – говорил Журналист, пока они шли к лесу. – Я имею в виду именно живых. Нечего им тут делать. А вот мертвяки и зомбированные сталкеры появляются регулярно, как только «Дятел» начинает работать в соответствующем режиме. На всякий случай, имейте в виду, что под воздействием «Дятла» происходит необратимое изменение психики. Так что, если даже увидите знакомого, стреляйте, не раздумывая, иначе он выстрелит первым.

По пути Журналист сломал длинную хворостину, которой, войдя в лес, стал сбивать мешающие пройти мочала. Остальные шли за ним, вытянувшись в колонну.

Далеко в лес Журналист заходить не стал – остановился на первой же небольшой поляне.

– Ну вот, хорошее место.

Пока остальные разгружали свои рюкзаки и пристраивали оружие так, чтобы легко можно было дотянуться, Журналист обошел поляну по кругу, сбил самые длинные бороды мочал и даже пару бревнышек подтащил, чтобы костерок развести. И при этом ни разу не выпростал из-под плаща левую руку. Это приметил все тот же Гупи, краем глаза внимательно наблюдавший за Журналистом. Что-то не в порядке у него было с этой рукой. Но, раз говорить не хочет, значит, никого, кроме него самого, это не касается.

Своего провианта у Журналиста не было, и от предложенной Вервольфом банки бобов с говядиной он не отказался. Дернул кольцо, подождал, пока еда разогреется, снял крышку, поставил банку перед собой и стал есть, держа ложку в руке, а банку придерживая краем ступни.

– Так что у тебя с рукой? – снова приступил к расспросам неуемный Рикошет.

– Все в порядке, – глядя в банку ответил Журналист.

– Может, у тебя ее вообще нет? – грубовато и совсем уж не смешно пошутил Вервольф.

Журналист и не стал смеяться.

– Может, и нет, – ответил он. – Тебе-то что за дело?

Гупи ел молча. Без настроения. У него закончился кофе. А без кофе – какая ж это еда? Так, одна физиология. Продукт – туда, продукт – сюда… В общем, круговорот веществ в природе – и не более того.

Первые зомби потянулись, когда почти все подзаправились. Один только Муха все еще ковырялся палочками в пакете с лапшой. Мертвяки шли быстро, двумя группами, не обращая внимания на свисающие с веток мочала.

– Знаешь, почему хорошо быть мертвяком? – спросил Вервольф у Шрека.

– Разве это хорошо? – удивился американец.

– Я тебя спрашиваю не хорошо это или плохо, а знаешь ли ты, почему это хорошо?

– Не знаю, – покачал головой Шрек.

– Потому, что тебе уже все по фигу, – выдал дежурную шутку Вервольф. – И сам же рассмеялся.

А вот Шрек, похоже, шутку не понял.

Он поднял винтовку и тщательно прицелился.

– Погоди! – остановил его Журналист. – Эти идут в Дэд-Сити. Может, пройдут мимо. Стреляйте только в тех, кто станет проявлять к нам интерес. Вот если зомбированные сталкеры появятся – тех нельзя близко подпускать.

– Слушай, – обратился к Журналисту Вервольф. – А мертвяки сексом занимаются?

– А почему тебя это интересует? – спросил Журналист.

– Ну, так просто, – смутился Вервольф. – Любопытно…

– Просто любопытно? – Журналист даже и не подумал скрывать недоверие.

– Ну, тут дело такое… – Вервольф коснулся пальцами края каски, вроде как поправить хотел. – В общем, один мой дружок… Сало, тот самый, что на растяжку Гупи налетел… В общем, он мне рассказывал, что как-то раз с одной зомби сексом занимался. Она совсем свежая была, только с дыркой в голове. И, вроде как, сама тоже была не прочь… Это Сало так говорил…

– Подобные действия называются некрофилией, проходят по разряду сексуальных извращений и, между прочим, караются законом, – назидательно заметил Гейтс.

Один из мертвяков отделился от группы и, то и дело вскидывая руки вверх, направился в сторону поляны, на которой обосновались сталкеры.

Вервольф поднял дробовик и одним выстрелом снес мертвяку голову.

Потеряв способность ориентироваться в пространстве, зомби налетел на дерево, упал, да так и остался лежать. Только, как и прежде, время от времени руки вверх вскидывал.

– Ты не прав, Билл, – Вервольф передернул затвор. – Некрофилия – это когда с настоящим покойником. А тут – живой.

– Кто живой? – переспросил Гейтс.

– Мертвец.

– Раз мертвец – значит, некрофилия.

– Слушайте, вам, что, больше поговорить не о чем? – презрительно скривился Муха.

– А о чем? – посмотрел на него «грешник».

– Да из тебя, Вервольф, раньше вообще двух слов не вытянуть. А тут вдруг поговорить потянуло. И не о чем-нибудь, а о сексе с покойниками.

– Ну, значит, настроение у меня такое, – благостно улыбнулся «грешник» и полез в карман за сигаретой.

– Ну, Вервольф…

– Все нормально, – успокоил Муху Журналист. – Это – «Дятел».

– И что, – Муха с опаской посмотрел на «грешника», – Вервольф совсем свихнуться может?

– Нет, – сделал отрицательный жест рукой Журналист. – На таком расстоянии Радар для человека не опасен. Но некоторые изменения в поведении происходить могут. Кто-то может слышать голоса…

– Серьезно? – вскинул голову Рикошет.

– А ты уже слышишь?

– Ну, вроде того…

– Чьи?

– Не знаю… Да и говорят они неразборчиво.

– Ну, надо же! – в сердцах хлопнул ладонью по коленке Муха. – Попали!

– Тихо! – вскинул руку Гупи. – Идет кто-то!

Все затаились и затихли.

Чем хорош Ржавый лес – тем, что просматривается далеко. Свисающие с веток космы ржавого мочала почти не закрывают обзора.

Метрах в пятидесяти от поляны качнулась ветка.

Из-за дерева вышел человек.

Рикошет приложил к глазам бинокль.

– Мать честная… – едва слышно произнес он. – Это ж Живоглот.

– Точно, он, – согласился Муха.

Гейтс поднял винтовку и тщательно прицелился.

– Да ты что! – зло глянул на него Рикошет. – Это ж наш сталкер, из «Монолита»!

– Уже не ваш, – процедил сквозь зубы Журналист. – Стреляй, Гейтс.

– Я тебе выстрелю! – Рикошет прижал ствол винтовки Гейтса к земле.

– Он зомбирован Радаром.

– Да все с ним в порядке!

Сталкер, которого Рикошет назвал Живоглотом, услышал голоса и повернулся в их сторону.

– Эй, Живоглот!… – приподнявшись, махнул рукой Рикошет. – Ты как тут оказался?

Не поднимая автомат, Живоглот нажал на курок и веером, от пояса, выпустил всю обойму.

Одна пуля чиркнула по каске Рикошета, другая угодила в бронежилет.

– Сдурел, Живоглот! – истерично завопил «монолитчик». – Это ж я! Рикошет!

– Ну, дурак, – вроде как с сочувствием даже покачал головой Журналист.

Он сидел за деревом, привалившись спиной к стволу, и ждал, чем все закончится.

Живоглот перезарядил автомат и снова открыл беспорядочную стрельбу по тому месту, где залег Рикошет.

Как только зомбированный сталкер выдернул из автомата пустую обойму и полез в подсумок за новой, Гейтс приподнялся на одно колено и выстрелил ему точно меж глаз.

– Все.

– Живой? – посмотрел на скрючившегося на земле Рикошета Журналист.

– Вроде, – не очень уверенно ответил тот.

– У дураков свое счастье, – мрачно изрек Журналист.

– Это ты про кого? – насупился Рикошет.

– Не про тебя, – заверил его Журналист.

– Жалко Живоглота, – приподнявшись, Рикошет посмотрел туда, где упал подстреленный сталкер. – Хороший был мужик.

Сказал и как-то странно двинул плечами, будто лопатки хотел вместе свести.

– Вот же… Черт…

Рикошет подхватил валявшийся на земля сучок, засунул его конец под бронежилет и принялся отчаянно скрести спину.

– Что с тобой? – почуял неладное Гупи.

– Не знаю… – Рикошет еще интенсивнее задвигал палкой. – Чешется жутко…

– Давно?

– Да нет…

– Раздевайся.

– Зачем?

– Раздевайся, тебе говорят.

– Да все в порядке.

– Ну, и иди к черту, – отвернулся Гупи.

– Ладно…

Рикошет кинул палку, расстегнул разгрузочный жилет, снял куртку и стянул через голову бронежилет.

– Ох, и не хрена себе! – только и произнес, взглянув на спину Рикошета, Вервольф.

Вся спина «монолитчика» была оплетена паутиной из толстых, едва ли не в палец толщиной, похожих на синие, распухшие вены, вздутий. Странные образования пульсировали, как будто внутри них кто-то двигался. С левой стороны подкожные вздутия перебирались на плечо и, частично, на грудь. И кровоточили в тех местах, где Рикошет скреб их палкой.

– Ну, что там, – вывернув шею, «монолитчик» попытался посмотреть себе на спину.

Муха протянул палец и осторожно надавил на одно из вздутий.

– Ты что, сдурел! – ударил его по руке Гупи.

– По-моему, это какой-то паразит, – не очень уверенно предположил Муха.

– А, по-моему, это то, что уже не лечат, – поставил свой диагноз Вервольф.

– Как ты вообще себя чувствуешь? – спросил Рикошета Шрек.

– Да, нормально, – ответил тот. – Только чешется…

– Еще бы, – мрачно хмыкнул Вервольф. – Чтобы такое – и не чесалось…

– Да что там, в конце-то концов? – воскликнул уже всерьез напуганный Рикошет.

– Тихо, тихо, – успокаивающе похлопал его по плечу Гупи. – Ща во всем разберемся, – он посмотрел на Журналиста. – Что ты об этом думаешь?

– Я согласен с Вервольфом, – ответил тот. – Попытайся вспомнить, где и в какое дерьмо ты вляпался.

– Да не было ничего!

– Ну, значит, ты с этим родился.

– Он к стене спиной прислонился, – вспомнил Гупи.

– К какой стене?

– Ну, там, в Дэд-Сити… Мне сразу она не понравилась, нехорошая квартира.

– Та, из окна которой Гейтс снайперов снимал?

– Нет, та что за стеной. Дверь в которую не открывалась.

– А при чем тут дверь?

– Не знаю… Но это нехорошо.

– А еще кто-то долбился в дверь с другой стороны, – напомнил Вервольф.

– Полтергейст, – сказал Журналист.

– Но, полтергейст-то, вроде бы, не заразный, – не очень уверенно заметил Муха.

– Зато злой, как зараза, – усмехнулся Вервольф.

– Не заразный, но порчу навести может, – сказал Журналист.

– Так, значит, у Рикошета на спине – это порча?

– Не знаю, – покачал головой Журналист. – Но, точно, какая-то гадость.

– Чешется жутко, – снова пожаловался Рикошет.

Гупи тяжело вздохнул и полез в рюкзак.

– Откуда это у тебя? – спросил Гейтс, увидев в руках Гупи диагностическую аптечку-инъектор.

– Оттуда же, откуда у тебя защитный шлем, – вставив в инъектор картридж, сталкер прилепил его на изуродованную безобразными вздутиями спину «монолитчика».

На дисплее замигал зеленый индикатор – идет сбор и обработка данных.

Вервольф с сигаретой в руке присел напротив Рикошета и, задумчиво глядя на него, затянулся.

– Что? – нервно дернул подбородком «монолитчик».

– Теперь ты знаешь, что у Монолита просить, – осклабился «грешник».

– А ты?

– А я еще не решил.

– Монолит не спрашивает, чего ты хочешь, – сказал, глядя в сторону, Журналист. – Он выполняет твое самое сокровенное желание. О котором ты и сам, может быть, не знаешь.

– А… – Вервольф махнул рукой и запустил окурок в кусты.

На дисплее анализатора погас зеленый индикатор. Появилась надпись на английском.

– Чего тут написано? – спросил у Шрека Гупи.

– «Заболевание не диагностировано», – прочитал американец. – «Рекомендовано симптоматическое лечение».

– Ну, ладно, – согласился с таким выводом Гупи и коснулся пальцем окошка ОК.

– Все, песец тебе, Рикошет, – сплюнул в сторону Вервольф. – Даже американская техника отказывается тебя лечить.

– А чо ты лыбишься-то! – сразу схватился за автомат Рикошет.

– Да вот, подумал, обидно, наверное. Ведь, почти уже дошли, а ты залетел. Обидно, а?

– Какое там, дошли, – усмехнувшись, махнул рукой Журналист. – Все самое интересное только начинается.

Гупи вытащил из анализатора использованный картридж и убрал прибор в рюкзак. Тратить картриджи на Рикошета больше не буду, решил для себя Гупи. Ему все равно уже не поможешь, а лекарство и самому может потребоваться. Журналист знает, что говорит.

Категория: Алексей Калугин - Мечта на поражение | Дата: 8, Июль 2009 | Просмотров: 659