Часть первая — Дебют. Глава 2

… года
Время 17:35
Докладная записка оперативного дежурного руководителю экспедиции
Озеро Янтарь
Смена согласно штатному расписанию вела исследование в условиях полевой лаборатории в блоке «А». Наблюдается явная связь между ионизированными облаками и способностью конденсировать запасы электрической энергии, а так же продолжительностью работы приборов…

Командир несколько секунд смотрел на экран, едва заметно пожал плечами и выключил ПДА. Остальные удивленно переглядывались, но комментировать непонятное происшествие никто не спешил.
Выждав еще с полминуты, я шагнул к вертолету.
Голова больше не болела. Тихо, лишь кроны деревьев едва слышно поскрипывают, качаясь на ветру. Электрическая дуга не появлялась. Стоя сбоку от двери, я взялся за ручку, оглянулся на командира, тот кивнул.
— Открываю, — произнес я и поднял левую руку.
Командир и Захар с Хмурым прицелились, а я стал загибать пальцы. Когда рука сжалась в кулак, рванул дверцу. Она легко откатилась в сторону, и наружу вылетело штук десять светящихся шаров.
— Не стрелять! Не двигаться!!!
Окрик командира подействовал, никто не дернулся, не открыл огонь.
Шары медленно плыли по воздуху. Один возле моего лица поднялся, обогнул лопасть накренившегося винта, подхваченный воздушным потоком, устремился к чахлой кроне дерева. Я провожал его взглядом. Шар достиг ветвей, раздался треск. Посыпались искры, и крона вспыхнула — вся, целиком, будто облитый бензином факел.
В это время три шара, пролетев между командиром и Захаром, скрылись за деревьями. Остальные несколько секунд висели на одном месте, потом умчались наискось вверх. Вновь хлопок, треск — и вспыхнуло второе дерево. Будто на сухое тряпье прыснули бензином и тут же бросили спичку.
На край поляны упали обугленные ветки, посыпались иголки. Сосны горели, плюясь искрами. Шары больше из кабины не появлялись, электродуга тоже не возникала.
— Ну и что это было? — тихо произнес я.
— Как ты? — спросил командир.
— Штаны пока сухие, но спина уже совсем мокрая.
— Командир, клянусь! Детектор молчал и сейчас молчит! — это Марат. Он всегда частит, когда нервничает — любит переживать больше, чем того требует ситуация, выходит из себя и злится. Но не чересчур, конечно, десантник все же, а не домохозяйка. — И Айдар спокойный, как змея.
Все посмотрели на Айдара. Пес сидел на задних лапах, высунув язык. Ощутив внимание, повернул голову, привстал, будто хотел сказать: ну че, приказывайте, я готов.
— Эта дуга светящаяся и шары связаны как-то, — предположил Малой, самый говорливый из нас, любитель выдвигать всякие идеи и скорый на суждения. — То есть это типа одна аномалия такая, радуга-шары… Слушайте, а кто нам сообщение на ПДА сбросил? Вот не понимаю я…
Большой что-то пробурчал и покачал головой, Хмурый сказал:
— Плохо дело, валить отсюда надо, а то все поляжем.
Хмурый вообще — мрачноватый парень, потому я обычно на его ворчание внимания не обращаю, но тут показалось, что прав наш пессимист. Тревожно как-то. Меня даже озноб легкий пробрал, и опять в затылке ныть начало, но теперь несильно.
Хорошо им, они хоть с ноги на ногу могут переминаться, сбрасывая таким образом напряжение. А я по-прежнему стоял на том же месте сбоку от дверцы и не шевелился.
Командир повернулся ко мне.
— Что в салоне?
— Вижу только пол, вход в кабину. Больше ничего.
В Зоне любые поспешные действия к добру не приводят, опытный военстал в такой ситуации и не шелохнется. Если надо — будет стоять хоть час на одном месте, пока не прояснит все, не просчитает возможные варианты и пути к отступлению. Тоже и обычных сталкеров касается. И даже в большей степени -нам надо задание выполнять и перед командованием отчитываться о любой задержке, а у них начальства нет.
Я сталкеров не люблю. Не всех, конечно, — некоторых лично знаю и с ними в ладах, эти Зону топчут уже давно. И на Янтарь заходят с молчаливого согласия командования, приносят артефакты, иногда — новый вид фауны. Пожалуй, вернее будет так сказать: мне не нравятся не сами сталкеры, а методы большинства сталкеров. Они берут на дело молодых и пускают их вперед, в ловушки Зоны и лапы мутантов — только лишь ради наживы. Даже слово у них для таких новичков есть: отмычка. Мол, благодаря им старички «вскрывают» какие-то места в Зоне, чтобы самим пройти можно было. Мерзкое слово и очень циничное — для моральных уродов, трусов и подлецов. Не может вызвать моего уважения человек, который такие слова использует в отношении других людей. Какого бы мужественного мачо он из себя не строил, тот, кто подобным способом через Зону ходит, намеренно подставляя вместо себя других, да еще и называет их презрительно «отмычками» — чмо подзаборное, а не мужик.
Голос командира вернул меня к реальности:
— Марат, пускай Айдара.
Пес спокойно потрусил к вертолету. Опустил голову, принюхиваясь, и забежал внутрь. Когти зацокали по железу, собака зашуршала чем-то. Прошло несколько секунд, Айдар вновь показался у двери, сел на задние лапы. Вывалил язык, глядя на меня. Значит — чисто.
— Входи, — приказал командир и дал условный знак остальным: «внимание на опасность извне».
Они развернулись и стали наблюдать за лесом, а он пошел ко мне.
Я шагнул в вертолет. Возле дополнительного бака с горючим один на другом лежали два человека. На обоих шлемы с масками, верхний — в военном противорадиационном комплекте. Серьезная дорогая экипировка для глубинной разведки в Зоне. На втором было снаряжение ученого, тоже дорогая вещь, шутники из службы тыла утверждают, что в такой защите можно прям в открытый космос лететь. Это, конечно, преувеличение, но есть в нем и доля правды. Кроме прочего, в такой комплект интегрирована система анализаторов состояния организма, хотя где именно датчики на теле крепятся, я не знаю. Автономный медблок делает нужные инъекции препаратов, чтобы поддержать устойчивую жизнедеятельность. Еще там, насколько знаю, есть резерв дыхательной смеси, помимо всяких фильтров в шлеме для очистки воздуха.
— Так, — произнес командир у меня за спиной. — Айдар, марш наружу!
Пес выскочил из вертолета, а я нагнулся над военным, перевернул. Отщелкнул забрало, стянул маску — и увидел лицо Капрала, адъютанта заместителя начальника штаба ОКа. Голова неестественно вывернута набок, шея сломана. Он на самом деле был капралом, и позывной у него такой же — Капрал. Вот такие дела… А ведь три дня назад мы курили с ним после совещания в штабе у миротворцев. Этот парень любил рассказывать анекдоты про сталкеров, как он их в таком количестве запоминал, я понять никогда не мог. Выслушав несколько, посмеявшись вместе со всеми, возвращался в расположение батальона — и не мог вспомнить ни одного. Но больше не рассказывать ему анекдоты… А ведь в последний раз когда виделись, Капрал хвастался, что у него отпуск на следующий день начинается, а я ему, что и у меня тоже на днях, прикидывали, кто куда поедет, он хотел на море… Выходит — не поехал на крымские пляжи, отправился в Зону.
И остался здесь навсегда.
— Узнаешь? — я повернулся к командиру.
— Капрал.
— Он два дня, как в отпуске должен быть. А вон как вышло… — я на секунду задумался и предположил: — Может отпуск — прикрытие? Ты ничего в ОКа не заметил, когда на очередную планерку ездил? Движение какое-то, суету в разведотделе?
— Нет. Хотя кто-то явно темнит, — командир придвинулся ближе к телам, присел на корточки. — Ладно, давай смотреть второго.
Мы подняли мертвого Капрала и вынесли из вертолета, положили на землю. Айдар, сидя в двух метрах от машины, следил за происходящим. Остальные бойцы стояли вокруг вертолета, контролируя окрестности.
И вдруг в салоне раздался тихий стон.
Мы с командиром бросились назад. Лежащий забралом вверх ученый вновь тихо застонал, шевельнул рукой.
— Дела… — протянул я, шагнув к нему. — После такой аварии — и живой.
Помню, в нашем учебном полку как-то ранней зимой при десантировании с «Илов» один боец пролетел после отделения на стабилке все шесть сотен метров. Замок парашютного ранца был исправен, он мог раскрыть купол принудительно, но с перепугу не сделал этого, а прибор раскрытия не сработал. Про запаску же боец позабыл — и угодил в болото. Его искали несколько часов, думали: все, кранты. А он сидел по пояс в иле, в себя приходил. Сверху снег, снизу жижа почти ледяная. Отойдя наконец от шока, выбросил оранжевую стабилку вверх из узкой дыры, которую пробил своим телом в спрессованной белой толще — с вертолета и заметили. Когда раненого к месту сбора доставили, выяснилось, что у него только ушибы и нервное расстройство. Другой бы после такого падения скончался на месте, а этот за два дня оклемался. Бывает и такое.
— Аккуратно, — негромко сказал командир, когда я склонился над телом.
Это ясно — при падениях можно что угодно себе сломать. Ученый лежал на спине, сфера шлема с зеркальным покрытием отражала мое лицо. Я протянул руку, чтобы снять ее — и тут снаружи донесся громкий лай Айдара. Мы повернули головы к дверям. Что там? Я привстал, но командир выпрыгнул первым. Через мгновение сунулся обратно, бросил:
— Бери тело и наружу, быстро!
Я схватил под плечи ученого и выволок наружу. Теперь уже плевать на переломы, не до того.
Айдар метался из стороны в сторону перед дверями, тихо рыча — батальонные псы приучены сдерживаться, когда другие бы уже заливались от всей своей собачьей души. Бойцы застыли вокруг вертолета, подняв оружие, только Марат вглядывался в планшет детектора.
— Два объекта, на десять часов, быстро приближаются. Я не знаю что это, но очень крупные.
— Уходим, — решил командир. — Лабус, Курортник, несете ученого. Дозор Марат с Айдаром, за ними Близнецы. Хмурый и Карл прикрывают, остальные в ядре. Захар, радио в центр: объект обнаружил, забираю «трехсотого». Всё — вперед!
Подскочивший ко мне Лабус развернул походные носилки, мы положили тело на них.
— Быстро, быстро! — торопил командир.
Спины Марата и Большого уже мелькали среди деревьев. Малой на ходу снял «Миними» у Лабуса с шеи и пошел впереди. Карл с Хмурым задержались, пропустив нас, зашагали следом.
Мы не успели далеко удалиться от вертолета, когда за спиной громыхнули несколько выстрелов, и командир приказал:
— Группа — стоп! Рассредоточиться!
Положили носилки, Малой вернул Лабусу пулемет. Я лег за поваленным мшистым стволом, головой в сторону вертолета, Лабус устроился рядом.
Впереди Карл и Хмурый били длинными очередями — куда они так лупят? Если пулеметчики не жалеют боеприпасов, значит нечто прет на нас и может сожрать за милую душу…
Пулеметы смолкли почти одновременно. Я увидел, как Хмурый с Карлом бегут к нам, а за спинами их, огибая деревья, двигается сгусток черного воздуха. Это еще что за тварь? Никогда не видел, не слышал про такое, и в разведданных ОКа о подобных явлениях не упоминалось.
Хмурый упал у сосны неподалеку и крикнул:
— Заряжаю!
Карл немного отстал от него. Темный сгусток нырнул вниз, почти расстелившись по мху, превратился в тонкое одеяло, тут же собрался в тугой комок и прыгнул на Карла сзади. Обернул его тело, будто плед из густого дыма, и сразу выпустил. Карл не кричал — просто остановился, широко расставив руки. Фигура покрылось серой коркой, похожей на гипс, и вдруг развалилась на мелкие кусочки, раскрошилась как сухарь.
— Карл!!! — заорал Малой, а я помимо воли вскочил на колени.
Карл, наш Карл — не человек, кремень. Он всегда казался твердым как скала, от него веяло уверенностью, в его присутствии ты успокаивался — какие могут быть неприятности, если рядом Карл?
А теперь он исчез, распался на части — только горка чего-то пузырящегося на траве.
— Огонь! — скомандовал командир.
До черного одеяла было метров пятнадцать. «М4» загрохотала, приклад вдавился в плечо, отсекатель выбросил череду гильз. Я ощутил кислый запах пороха. Пули пробивали непонятную тварь, проносились навылет и не причиняли ей вреда.
Но все же она остановилась. Несколько мгновений металась от сосны к сосне, после вновь расстелилась по мху и заскользила к Хмурому.
— Заряжаю! — прокричал я.
Пустой магазин упал под ноги, я дослал в приемник новый, снаряженный зажигательными и трассерами. Щелкнул затвор, палец выжал спуск. Световой пунктир ударил в сгусток, когда он уже был в прыжке и до нашего пулеметчика оставалось меньше метра.
Повезло Хмурому: зажигательные пули начали рвать черное «одеяло». После нескольких попаданий тварь трансформировалась, растеклась по мху и вдруг распалась на дымные лоскутья — те заскользили назад к вертолету, прячась за деревьями.
— Бей по ним зажигательными! — проорал я.
— Где вторая?! — командир обращался к Марату. — Ты сказал: два объекта?
— На два часа, приближается!
— Сколько до нее?
Я сместил ствол вправо, глянул поверх голограммы, мерцающей на прицеле, — ничего не видно, обычный лес, где же она там скользит? Не хотел бы я встретиться с этой гадостью ночью…
Хмурый сместился ближе к нам с Лабусом.
— Держит дистанцию, приблизительно метров пятьдесят. Передвигается из стороны в сторону, — наконец отозвался Марат. — Первую я потерял, когда она на куски распалась.
— Отходим! — приказал командир. — Направление тоже. Марат, Айдара передай Большому, сам ко мне.
Рядом с Лабусом показался Малой, перехватил у него пулемет. Я был уже возле носилок.
Подняв «груз триста», мы побежали прочь от вертолета.

***

— Захар, есть радио с соседями?
Командир имел в виду две группы спецназовцев, которые высадились вместе с нами в соседних квадратах.
— Та я намагаюся, командир, — ответил Захар. — Але нічого не відповідають поки що. І Центр мовчить.
Как же плохо работать так глубоко в Зоне! В местах уже известных все куда проще, там только и приходится, что гонять сталкеров по их же тропам. Аномалии знакомые, техника под рукой… А здесь, в глубине, не понятно чего ждать, кого встретишь, ни черта неизвестно, и оборудование то работает, то нет.
Метров через двести командир скомандовал остановиться и рассредоточиться. К нему подошел Марат, оба уставились на планшет, а после повернулись в сторону, откуда мы бежали. Оглянувшись, я увидел далеко среди деревьев два черных одеяла.
Они не двигались. Мы ждали, передышка была кстати. Я слышал частое дыхание остальных и гулкие удары своего сердца.
— Командир, может мы вышли за границу их территории? — предположил я.
— Возможно, — согласился он. — Так, хорошо, теперь медленно отходим. Проверим гипотезу.
Как только тронулись с места, одеяла заклубились и поползли за нами, но очень медленно. Когда они пропали из виду за деревьями, детектор Марата еще некоторое время показывал два движущихся объекта, но вскоре обе метки на экране отклонились к северо-западу и пропали.
Все вздохнули с облегчением, хотя перед глазами у меня все еще стояла картина того, как Карл разваливается на куски — и, думаю, не у меня одного. Я видел, как мрачны Большой с Хмурым, как Малой на ходу иногда нервно облизывается, а Марат трясет головой и оглядывается. Даже Айдар приуныл, хотя у него с Карлом никогда особой дружбы не было.
Вскоре вышли на большую поляну, по пути обогнув скопление аномалий. Сталкеры любят к таким местам ходить, там много чем разжиться можно, но мы не сталкеры, у нас другие цели, и Командир лишь поставил красную «иконку» в своем ПДА.
— Привал, — объявил он наконец. — Близнецы — наблюдение, остальным отдыхать. Лабус, посмотри ученого. Через десять минут Близнецов меняют Марат и Хмурый.
Мы с Костей осторожно опустили носилки на землю. Как бы ни помер наш научник. Надо было им заняться уже давно, но возможности не было — командир в первую очередь хотел уйти из района падения вертолета и понять, преследует ли нас кто-нибудь еще.
Лабус присел на корточки рядом с носилками, снял сумку с медицинским комплектом. Командир пошел к нам, но его перехватил Захар, поймавший сигнал со спутника связи. Может в небе над нами удачно «окно» образовалось, а может просто Зона смилостивилась, дала возможность поработать нашей аппаратуре — так или иначе, Центр вышел на связь. Командир и Захар встали лицом друг к другу, остальные повернули к ним головы, ожидая конец разговора с командованием. Даже Костя, сидящий на корточках с раскрытой сумкой, забыл об ученом.
— Принял, конец связи.
Командир вернул трубку переговорного устройства Захару. И тут же заговорил возбужденный Марат:
— Движение по краю поляны, девять объектов! Сигнал с ПДА грушников из батальона. Девять меток на юго-запад, удаление двести метров и девять меток на юг, удаление сто метров…
В ПДА военсталов встроен специальный электронный блок, код исходящего сигнала может расшифровать только декодирующее устройство. Сталкеры все пытаются настроить свою аппаратуру, чтобы распознавала наши коды, но возможности у них ограничены, «свой-чужой» — это пока только для нас.
— Центр приказал встретиться, — сказал командир. — Дальше пойдем тремя группами.
Все вздохнули с облегчением — так будет безопаснее.
Лабус вновь потянулся к ученому, но тут раздался свист. Большой тоже свистнул, поднял снайперскую винтовку, разглядывая в оптику, кто там идет. Среди деревьев показались фигуры в «Горках». Шлемы как у нас, широкие очки, рюкзаки.
Большой опустил снайперку.
— Кажется, группа Давыдова.
— Ага, они. — Командир махнул рукой, приветствуя спецназовцев.
Лабус выпрямился, я опустил «М4». Пока что мы видели только троих грушников, остальных скрывали деревья. Командир пошел к Давыдову, взяв винтовку левой рукой, а правую протянув для приветствия. И тут опять заверещали наши ПДА. На ходу одернув рукав с запястья, командир наклонил голову.
Я прочел сообщение:
«ОПАСНОСТЬ, УХОДИТЕ!»
В этот момент прогремел выстрел.

Категория: Алексей Бобл - Воины Зоны | Дата: 24, Август 2010 | Просмотров: 735