Critic. Оборотень

Когда-то я любил рисовать. Теперь я делаю это по необходимости. Чтобы выжить…

Я рисую лучших бойцов, которые когда-либо существовали, внеземных существ, способных выжить где угодно, рисую порождения своей собственной больной фантазии…

Следопыт еще раз осмотрел здание в полевой бинокль. Вроде бы чисто. Это здание сталкер заметил в свою прошлую ходку. Стоящее в низине, оно вдобавок было надежно укрыто от любопытных глаз стеной кустарника. Небольшой, одноэтажный домишка, видимо использовался до катаклизма как место для отдыха. И, скорее всего там найдется что-нибудь для одинокого сталкера. Следопыт спрятал бинокль, еще раз посмотрел на детекторы аномалий и, поудобнее взяв автомат, медленно пошел в сторону дома. Спокойно подобрался к двери, заглянул внутрь. Тишина и покой. В доме даже сохранилась какая-то мебель. Детекторы молчали. Сталкер зашел внутрь. Его ожидания оправдались. В углу второй комнаты лежали три «Хлопушки». Сам по себе этот артефакт встречался очень редко, а о том, чтобы «Хлопушки» могут встречаться по несколько штук сразу Следопыт даже и не слышал.

… «Хлопушка» – артефакт с оборонительными свойствами. Выглядит как цилиндр ярко зеленого цвета. При активации, вызываемой разрушением внешней оболочки, создает вокруг себя поле, преодолеть которое не способно ни одно порождение зоны. Существа, попавшие в область поля, погибают мгновенно. На людей вредного влияния не оказывают…

Каждая из «Хлопушек» тянула тысяч на пять зеленых у ученых, а торговец давал за каждую десять. Следопыт сразу же понял, что при удачной реализации, он сможет, наконец, осуществить свою мечту – скафандр высшей защиты последней модели. Но…

Сталкер понял, почему эти артефакты оставались невостребованными слишком поздно. Сзади, из дверного проема послышался шорох и тихое, на гране слышимости, шипение. Ловушка захлопнулась. Это были «мантикоры» – кошмарный гибрид паука и скорпиона размером с лошадь. Но самая большая опасность этих существ заключалась в наличии у «мантикор» зачатков разума. Следопыт рванулся было к «Хлопушкам» – сейчас он был готов даже пожертвовать одной из них, но сверху, с чердака, сквозь дыру в потолке упала еще одна «мантикора», отрезая сталкера от последней надежды на спасение. Тем более что «мантикоры» стаями меньше чем по пять особей не охотились и прыжок через окно, скорее всего, закончился бы в нежных объятиях одной из них. Единственным выходом оставалось вжаться в ближайший угол и попытаться забрать с собой хотя бы одну из них. И надеяться на Чудо…

Чудо произошло. Когда две «мантикоры» на мгновение замерли в проемах дверей, внутренней и внешней, ведущей на улицу и во вторую комнату, готовясь к атаке, в комнату ворвался маленький стальной рукотворный смерч. Человеческая фигура, затянутая в странную серо-зеленую хламиду с двумя изогнутыми клинками средней длины. Правда, то, что это именно мечи, Следопыт заметил уже позже. А сейчас он наблюдал как сверкающие полосы остро отточенной стали кромсали на составляющие одну из «мантикор». Сталкер не задумываясь перевел автомат в сторону второй и утопил курок. Впрочем, после первой же короткой очереди он с удивлением заметил, как и второй монстр валится на бок. Обычно на «мантикору» уходило обоймы две или несколько разрывных пуль. Недоразумение разрешилось быстро, – смерч прекратился, и только сейчас Следопыт увидел, что это именно человек и именно с мечами, фигура легким шагом приблизилась к телу второй «мантикоры» и вытащила из груди метательный нож. Сталкер только покачал головой. Нож был брошен в единственное слабое место монстра – в стык двух пластин хитинового панциря, прикрывавшего жизненно важные органы существа. Лучшим стрелкам не всегда удавалось подобное.

Фигура практически бесшумно вернула клинки в ножны, висевшие за спиной, пальцы правой руки сложились в знак известный любому сталкеру и означавший, что вокруг все спокойно и, так и не произнеся ни звука, исчезла за дверью. Снаружи остывали трупы еще четырех «мантикор». Все три «Хлопушки» остались не тронутыми.

– Спасибо, Оборотень, век не забуду, – прошептал Следопыт…

Сижу в баре… Пью… Отхожу… Каждая из картин занимает уйму сил… Буду рисовать завтра… Или послезавтра… Какой-то новичок пялиться на меня второй час. Пусть…

Ночь застала двоих сталкеров в районе болот. Пара – учитель и ученик.

– В общем так, ночь пережидаем здесь. Ночью, конечно, ходить можно, но не рекомендуется. К тому же только ночью встречаются некоторые твари с которыми тебе пока встречаться не стоит. Всему свое время.

– Лагерь разбиваем?

– В Зоне? – Старший говорил с заметной иронией. – Скажи спасибо, что не придется ночевать стоя по пояс в воде.

– Спасибо!

– Молодец, далеко пойдешь. Ложись и попытайся уснуть, – завтра силы тебе понадобятся. Будешь нужен – подниму.

Младший сталкер лег, свернувшись калачиков и обняв свой рюкзак, будто бы это был самый большой артефакт Зоны.

Тишину ночи разорвали звуки выстрелов. Младший вскочил и тут же упал, сбитый толчком старшего.

– Хватай автомат. Получи, зараза. – В ночь ушли еще две пули. – Зомби прут. Откуда же их столько взялось. Гад! На!!! С предохранителя сними!!!!!!

– Старший, может отступим? – сталкер все-таки разобрался со своим автоматом и теперь стрелял примерно в том же направлении, что и его напарник.

– Некуда, малыш. Болота сзади. Не в ловушку попадешь, так в трясине утонешь. Я уже молчу про «тритонов».

… «Тритон» – существо, порожденное Зоной. Место обитания – гидросфера Зоны. Активный период – темное время суток. Крайне опасный, атакует теплокровные существа, как оружие использует парализующий яд. Точная форма и органы восприятия окружающей среды неизвестны…

– Так что же делать?

– Попытаться забрать с собой как можно больше. Прости, малыш. – Сталкер продолжал отстреливаться.

Зомби наступали. Пули плохо действуют на мертвое тело. Даже с перебитым в трех местах позвоночником зомби будет продолжать ползти к своей цели. Для полной гарантии сталкеры сжигали тела. Если конечно побеждали. Но не в этот раз.

Было темно. Пока откуда-то сбоку не вырвалась, осветив окрестности, струя огня. Из армейского огнемета. Ближайшие зомби моментально занялись пламенем, став этакими своеобразными факелами.

– Молись малыш, что бы это были военные сталкеры, они нас не трогают. Потому что, если это спецназ – суши сухари. – Учитель в любой ситуации остается учителем. – Кстати, Контролера не видишь? Чуть правее тебя – группа зомби сбитая в кучку, внутри Контролер. Он так себя от шальных пуль защищает. Эх, гранату бы сюда.

Огнемет поджег пламенем еще с десяток фигур и прекратил свое разрушительное действие. Чуть позже раздалось тихое жужжание, будто бы раскручивался какой-то механизм.

– Не понял, – только и успел сказать старший сталкер, перед тем как раздался грохот непрерывной очереди пулемета. Крупнокалиберные пули, вылетающие непрерывным потоком, буквально разрывали противника на части. На группу зомби с контролером ушло не более пяти секунд. Бывшие живые мертвецы лежали на земле в самых разнообразных позах. Больше некому было их контролировать.

– А может это не военные сталкеры и не спецназ. Может это третий вариант. – Младший не успел спросить, что же это за вариант, когда этот самый вариант вышел к ним. После этого младшему ничего не захотелось спрашивать. Фигура человека казалось, даже не казалось, а именно сошла с экрана телевизора. Два с лишним метра ростом, полторы косых саженей в плечах, зеленое, идеально чистое камуфло, боевая раскраска на все лицо, а в руках… В руках человек держал «миниган» – многоствольный пулемет. На правом плече небрежно, именно небрежно висел огнемет. На другом плече – штурмовая винтовка какого-то футуристического дизайна. Да и форма была увешана таким количеством вооружения, что дух захватывало. Даже по самым скромным прикидкам вся эта «снаряга» должна была весить килограмм двести – двести пятьдесят. При этом человек шел очень легко, из-за чего непроизвольно создавалось впечатление, что все это бутафорское. Но сталкер сам видел как все это стреляло, ну не все – только огнемет и пулемет, но все равно даже тени сомнения не вызывало, что все оружие настоящее.

– Привет, вы в порядке? – даже голос у него был какой то ну очень правильный.

– Привет, Оборотень, ты вовремя.

– Работа такая. Пиво будете?

– Давай. – Старший разговаривал спокойно, без тени удивления, будто бы сталкеры в Зоне постоянно обмениваются пивом. Человек, увешанный оружием, как новогодняя елка вытащил из какого-то кармана три банки пива и отдал по одной каждому из сталкеров. Пиво было холодным. Именно это и добило младшего. Он, тихо обалдевая, уселся на землю и открыл свою банку. Незнакомец в два глотка прикончил свою, как-то одним движением поднялся с земли и произнес

– Ладно, пора мне. Но я еще вернусь. – И он растворился в ночи. Старший спокойно пил пиво.

– Учитель, кто это?

– Это? – Сталкер задумчиво посмотрел в сторону, в которую ушел ночной гость. – Это Оборотень. Сталкер. Тот самый третий вариант, который был для нас идеальным.

– Но как? Он же…

– Он же что? То, каким ты его видел, ты видел первый и последний раз в жизни. Он всегда разный. Он умеет все и не умеет ничего. Он приходит, когда нужен и никогда не зовет на помощь. Он миф даже среди сталкеров. Когда-нибудь он спасет твою жизнь.

– А сегодня?

– Сегодня он спас мою. Пей пиво. Вернемся – покажу тебе его в баре. Только не вздумай подходить и благодарить. Бесполезно.

– Но кто он на самом деле?

– Никогда не задавай этого вопроса. Среди сталкеров ходит поверье, что тот, кто узнает всю правду про Оборотня, – сам станет Оборотнем. Просто знай, он – Оборотень. И все. Допьем пиво и можем ложиться. Я думаю, в радиусе пары километров ни одного бродячего монстра не осталось.

Я был художником. Нет не так! Я БЫЛ художником. Говорили, что я хорошо рисую. А мне хотелось рисовать что-то свое. Совсем свое. Как кто-нибудь из Великих. И я пошел в Зону. Рисовать! Наверное, я был первым. И, наверное, последним…

Пацаны, как всегда собрались вовремя. Сегодня типа дело. Идем доить корову. Крысеныш нашел типа одного лоха. Типа сталкера. Говорил, долго следил. Вчитывал, что здесь он сам типа ничего не стоит. Крысеныш, сам конечно шушера, но свое дело четко знает, иначе давно бы на нож сел. Короче типа пошли.

Типа пришли. Лоховская хата. Дверь плевком вышибить можно. Но, короче, Вялый кулаком приложил, она и вылетела. Типа зашли. Халупа, она и в Африке халупа. Сталкеры так типа не живут. Не знаю как, но типа не так. Так клиент в коридор выскочил и моргалами лупает – че делать-то. Ну, мы с пацанами его и скрутили в козий рог. Он и лежит, типа не трепыхается. Ну, Старшой ему и зачитывает, кто он типа такой и кому он кланяться должен. Ну, типа нам. Ну, Старшой на такие штуки мастер. Он, было дело, Банкиру все по понятиям разложил, да так, что тот и не пискнул. Ну, а на этого лоха и нас с Михой хватило бы. Короче все пучком. Не закозлил Крысеныш.

Короче стоим, типа ждем, когда клиент за жизнь плакаться станет. И че мы типа такой бригадой шли. Как чую ствол к затылку прилепился. И чую серьезный ствол. Как не Магнум. Мозги на стенке долго видны будут. Короче стою. И все стоят. Потому как за каждым ствол объявился. Ну и пацаны, что стволы держали. Только не пацаны это были. Сталкеры. Причем те, кого трогать – хлопот выше башни. И выходит в центр типа пахан ихний. Меж глаз Михе засветил, он как раз клиетна держал, да так засветил, что Миха с копыт сверзился. А Миха бугай еще тот. Его одной левей не свалишь. Да и правой тоже.

Короче выходит их пахан, и к Старшому. И обращается так как-то, видно по фене их сталкеровской. Что мол, дорогой Степан Евгеньевич, мол мы же вас предупреждали, что бы вы на Оборотня, в смысле клиента нашего, ручонки свои загребущие не протягивали, а то так и ножки протянуть недалече. Короче втирал он так, втирал. Ни хрена не понял я, только чую, зря я в одиннадцать лет скрипку бросил – боксом занялся.

Выстрелы прозвучали практически одновременно. Бригада Черепа в этот день прекратила свое существование.

Кто мне дал ЭТО? За что? Почему я? Ведь есть лучше, сильнее, опытнее. Так почему я? Каждый раз, РИСУЯ, я знаю, что беру в долг. У кого? И там, в Зоне приходиться отдавать. Отдавать так, как отдаешь краску холсту. Кому же я отдаю? И главное, – каким будет последний мазок…

Зона. Утро. Бежит слепой пес. Один, без стаи. Бежит в центр Зоны, хотя стаи предпочитают окраины. Странный какой-то пес. Бежит себе, ну и пусть бежит. В Зоне хватает интересного и без него. Хотя стоп. Куда же ты глупое животное? В реактор? Да ты знаешь что там?

Стальная дверь была закрыта и не в силах животному, пусть и очень умному, сдвинуть ее с места. Не беда. Пес запрыгнул на один из ящиков, так удачно стоявших рядом, потом на другой чуть повыше. До крыши одноэтажного здания оставался еще добрый метр. И тот он не растерялся. Рядом когда-то росло дерево, теперь же, видимо после какой-то бури оно лежало, поваленное на здание. Эй, собаки не лазают по деревьям! Ты хоть это знаешь? Нет, этого он не знал и теперь, пробежавшись по стволу и спрыгнув на крышу, вряд ли уже узнает. Тогда, может он знает, что же внутри реактора. Может быть. Пес присел перед дырой в крыше, втянул носом воздух, подумал и прыгнул вниз. В комнате он дождался, пока в одном из коридоров не мелькнет стая сородичей, выбежал и влился в нее. Никто из них ничего не заметил. А если и заметил, то подумал, что так и должно быть.

Эту комнату не видел еще никто из людей. В комнате находился Он. Хозяин. Похожий на человека лишь внешне, да и то не совсем. Находился всегда, сколько он себя помнил. Никогда он не покидал ее. Но, тем не менее, всегда знал, что твориться в ЕГО царстве. Псы были его глазами, контролеры – мыслями, мантикоры, тритоны, пластуны и многие другие его руками и всем тем, что необходимо для правильного управления. Для Порядка. И была его Воля. Капканы, которыми он играл как любимыми игрушками, чистки – необходимые для начала каждого нового цикла, в общем, ему было что делать. Как раз он принимал сведения от очередной стаи псов, те видели очередное пришествие Разрушителя и умудрились остаться при этом в живых. Он внимал их мыслям, пытаясь уловить новые детали. Разрушитель давно не давал ему покоя, но Он не волновался, знал, что рано или поздно все будет по его воле. Псы уходили, и только один из них оглянулся и оскалил клыки. Это было странно, но не заслуживало внимания. Низшие существа – что с них взять

Крысы атакуют редко. Но если атакуют – никаких патронов не хватит. Человек, сталкер, загнанный в угол. В руке – заточенная полоса металла. А к нему идут крысы, идут, зная, что тот уже не сможет им помешать. Они идут есть.

На валуне, спиной к которому прижался человек, возникает фигура слепого пса. Он водит головой, будто бы осматривая ситуацию, оскаливает клики и прыгает вниз. Падает между живым пищащим ковром и его жертвой. Демонстративно поворачивается к жертве не самой эстетической частью тела и рычит. Крысы останавливаются, слушают и с резким визгом срываются. В сторону. Пара мгновений и из всех участников этой трагикомедии на сцене остаются лишь двое. Бывшая жертва также стоит, только все шепчет: «Обор… Но этого не может…, не может…»

Пес зачем-то перебирает лапами и убегает прочь. В пыли остается надпись: «Может, сталкер, может»…

Невозможно писать картину вечно. Так же как и у рассказа у нее должен быть свой финал. Недаром же картину не рисуют, а пишут!

Все, вроде бы собрался. Хотя я хожу в Зону уже третий год, сегодня волнуюсь так же как в первый раз. А может сильнее. Взгляд опять, наверное, в сотый раз за сегодняшнее утро упал на записку, лежавшую на столе: «Ганфайтер, сегодня в три часа дня. Квадрат В-3, на холме у поваленной сосны. Буду ждать. Оборотень. P. S. Возьми с собой побольше патронов.»

Такого не могло быть. Оборотень ВСЕГДА ходил сам и НИКОГДА не просил помощи. Даже когда на него наезжали местные бандитские группировки. Значит, случилось что-то совсем неординарное. Причем, что самое противное, я не мог себе даже приблизительно представить, что именно. Надо идти. Даже не потому, что Оборотень два года назад спас мне жизнь и не потому, что спасал он практически всех сталкеров, некоторых даже по два раза. Просто НАДО! Записку зачем-то я взял с собой.

Погода выдалась хорошей. Ласково грело солнце, легкий ветерок нежно обдувал лицо, будто бы ласкаясь, как шаловливый котенок, по небу плыли небольшие белые облака. Периметр остался позади, а место встречи, назначенное Оборотнем, находилось не так далеко, да и дорога туда была сравнительно безопасной.

Холм был уже в пределах видимости. Направив уже было свои шаги в том направлении, я заметил две темные точки на вершине. Прямо около поваленного дерева. Я достал бинокль и вгляделся. Сталкеры. Две штуки. Если не ошибаюсь, Следопыт и Везунчик. Оба – старожилы. Никогда не ходили вместе. О чем-то спорят. Не хочется, конечно, вмешиваться, но время поджимает. Ладно, свои люди – разберемся. Когда я поднимался по холму, ребята уже не спорили – стояли, мрачно глядя друг на друга. И создавалось ощущение, что они сейчас вцепятся друг другу в глотки. Черт, что происходит?

– Ганфайтер, ну хоть ты ему скажи, – Следопыт заметил меня и, даже не поздоровавшись, начал говорить, – я ему говорю, ну уйди ты отсюда на полчаса. Дело у меня. Ганфайтер, ты же меня знаешь. Если бы мне на самом деле не было бы нужно, я бы не просил.

– А я не могу уйти, – вмешался Везунчик, – у меня тоже дело. Следопыт, да я тебе все артефакты со следующих пяти ходок отдам. Ну, будь человеком.

– Ребята, я вообще-то вас хотел попросить уйти, – До меня начинало доходить, – у меня здесь встреча…, – сталкеры как по команде замолчали, – С Оборотнем.

– У меня тоже.

– И у меня.

– Так. У меня предложение. Дожидаемся Оборотня и потом разбираемся что же ему от нас нужно.

В течении следующих десяти минут вместо Оборотня к нам подтянулись еще сталкеры. Десятка два. Цвет, элита. Все они поднимались с явным намерением попросить всех нас быстренько отсюда убраться. Причем у некоторых на языке уже вертелось направление, в котором это следует сделать. Но мы уже, как люди опытные сразу же встречали их фразой.

– И ты к Оборотню? Ну, садись, загорай.

Или

– К Оборотню? В очередь, сукины дети.

В конце концов, Оборотня мы дождались. Оказалось, что лимит неожиданностей на сегодняшний день еще не исчерпан. Оборотень пришел, как есть. В том виде, в котором мы всегда видели его в баре. Когда он не умеет НИЧЕГО! Оборотень поднялся на холм и оглядел нас несмело, чуть смущенно улыбаясь.

– Спасибо, что пришли. Сейчас подтянутся остальные и я все расскажу. – Остальные? А нас что мало???

Собралось пятьдесят четыре сталкера. Они были абсолютно разными, объединяло одно – любому из них в Зоне я бы смог доверить свою спину. Да и не в Зоне тоже. Оборотень начал говорить.

– Прежде чем я начну, у меня просьба. Не спрашивайте ни о чем. Можете не идти со мной, но, ради всего святого, не спрашивайте. Мне нужно в центр Зоны. В реактор. Сам я туда таким не дойду, а дойти нужно обязательно. Проведите меня туда, пожалуйста.

Пошли все. Такого Зона еще не видела. Мы шли, зачищая местность. Не знаю, для скольких крупных тварей сегодняшний день стал последним. Мелкие создания от нас просто шарахались. Оборотня держали в центре. Переводили его мимо особо опасных ловушек, временами, когда он выдыхался, тащили на собственном горбу. У всех на лице был написан немой вопрос: «Зачем?». Но все молчали. И вот Реактор. Последний километр пришлось буквально прорываться сквозь монстров. Создания Зоны будто ополоумели. Но мы прошли. И вот он Реактор. Оборотень оживился. Он осматривал коридоры и направлял нас: «Направо, налево, сейчас вниз, стоп, все мы пришли». Оборотень остановился в глухом тупике. Перед нами находилась обычная бетонная стена, покрытая пылью в несколько слоев.

– Спасибо, ребята, дальше я сам.

– Нет, Оборотень, не сегодня, – вмешался Капитан, – вместе пришли, вместе и уйдем.

Оборотень грустно улыбнулся, пожал плечами, после чего из рюкзака вытащил обыкновенную тетрадь в двенадцать листов и протянул мне.

– Когда я зайду, прочитай. Вслух!

Из тетради он вытащил небольшой кусок картона, с каким то рисунком на нем, отвернулся к стене и замер, склонив голову. Все вздрогнули, когда его окутало сияние. Точно такое же сияние появлялось во время Выброса, но сейчас оно было каким-то мягким, домашним. Свет скрыл Оборотня полностью и через секунду рассеялся. Мы впервые увидели, как Оборотень это делает. Перед нами находилось существо с бледной, почти белой кожей, гуманоидного типа без малейших признаков растительности на голове. Лица не было видно, оно стояло спиной к нам. Существо мягким кошачьим движением развело руки в стороны и стена перед ним раскрылась. За стеной показалась комната, где находилось точно такое же существо. Оборотень сделал два шага вперед и стена сомкнулась за ним. Капитан посмотрел на меня.

– Ну, ни хрена себе. Читай, Ганфайтер.

Когда-то я любил рисовать. Теперь я делаю это по необходимости. Чтобы выжить…

Я рисую лучших бойцов, которые когда-либо существовали, внеземных существ, способных выжить где угодно, рисую порождения своей собственной больной фантазии. Я хожу ими в Зону. Одно существо может пойти в Зону только один раз. Не знаю кто придумал это правило, я вообще мало знаю об этом.

Как это все началось? Я был художником. Нет не так! Я БЫЛ художником. Говорили, что я хорошо рисую. А мне хотелось рисовать что-то свое. Совсем свое. Как кто-нибудь из Великих. И я пошел в Зону. Рисовать! Наверное, я был первым. И, наверное, последним…

Меня накрыло Выбросом. Точнее не совсем так. Я рисовал очередную картину Зоны и почувствовал приближение Выброса. Времени убежать уже не было, поэтому я попытался залезть в подвал какого-то здания. И мне повезло. Из подвала шла сеть коммуникаций, уводившая еще глубже под землю. Во время Выброса я лежал вжавшись в угол в обнимку с недописанной картиной и молился всем богам, о которых знал. Земля содрогалась, с потолка сыпался песок, откуда-то слышался скрежет изгибающегося металла. Каждую секунду я ожидал, что именно она и станет последней, но за ней приходила другая, а за ней еще одна и еще…

А потом я увидел свет. И сет этот был теплым, как летнее солнышко, нежным, как руки матери, надежным, как слово друга.

Как ни странно я выжил. Более того, мне удалось выбраться. И некоторое время после я даже не подозревал, что уже изменился.

А потом я опять пошел в Зону. Мне хотелось закончить картину. А тогда я рисовал «кондора», одну из немногих летающих тварей Зоны. И уже войдя в Зону, я продолжил картину. «Кондор» получился на славу. Помнишь, Капитан? Знаю, помнишь. Тот безумный полет со сталкером в когтях. Не помню, от кого ты убегал, но как мне повезло, что оружия у тебя уже не осталось. Ты об этом никому не рассказывал, о том как ты, вися на высоте пятидесяти метров, крыл черным загибом всю эту Зону, и особенно некоторых представителей пернатых, вспоминая их родственников по обеим линиям, а также зачем-то вплетая в свой монолог остальные создания Зоны.

Помнишь как мы сели на землю и ты, вглядевшись в фиолетовые глаза «кондора», узнал меня. Ведь это ты дал мне прозвище.

Тогда я мучиться вопросами. Кто мне дал ЭТО? За что? Почему я? Ведь есть лучше, сильнее, опытнее. Так почему я? Каждый раз, РИСУЯ, я знаю, что беру в долг. У кого? И там, в Зоне приходиться отдавать. Отдавать так, как отдаешь краску холсту. Кому же я отдаю? И главное, – каким будет последний мазок…

Простите, ребята. Я спасал вас не из чувства благородства, хотя мне было приятно это делать. Спасение одного из вас – это был мой билет в обратную сторону. Я рисовал. Рисовал существо. В Зоне или в городе – неважно. Но обернуться я мог ТОЛЬКО в Зоне. Спасая вас, я получал возможность обратного превращения.

А какие у меня получались картины. Поверьте профессиональному художнику – никому не повторить их. Жаль, их никто не увидит. После превращения картина пропадала. Чистый холст – вот все, что оставалось мне. И повторить рисунок я уже не мог. Не шло! Хоть умри!

И постепенно я начал понимать. Все мои превращения – это звенья одной цепи. Ими я писал картину своей жизни. Но… Невозможно писать картину вечно. Так же как и у рассказа у нее должен быть свой финал. Недаром же картину не рисуют, а пишут!

Ребята, там за этой стеной – Хозяин. Хозяин всей Зоны. Если он будет жить – мы проиграем. Рано или поздно, так или иначе. Зона поглотит все. Ребята вы отказываетесь верить в это, но Зона растет, а нас становиться все меньше. Еще год назад, я мог бы собрать две сотни сталкеров, не особо напрягаясь. А сегодня – только пятьдесят четыре. Год назад граница Зоны была дальше от города на четыре километра. Рано или поздно она поглотит все. Хозяину спешить некуда. Его нужно уничтожить. А что бы уничтожить Хозяина – надо самому стать Хозяином.

Ганфайтер, не так давно я просил тебя читать вслух. Зачем? Все считали это блажью, но разве же можно отказать Оборотню. А я засекал время. Ганфайтер, всегда, когда я входил в образ, мне приходилось бороться с ним, подчиняя себе это тело. Из этого образа мне не выйти. И не спорь со мной. Ганфайтер, прости, я потребую от тебя того, чего не требовал ни от кого. Я спас твою жизнь. Спаси и ты меня. Убей существо, которым я стал. Иначе у Зоны появиться новый Хозяин, еще страшнее и сильнее прежнего. Мне долго не выдержать. Прощайте, ребята…

Не успело затихнуть эхо от последнего слова, произнесенного мной, как стена снова раскрылась и мы увидели ту же комнату. Одно из существо лежало около противоположной стены и не двигалось. Кто-то заметил, что тело буквально таяло, как тает снег пот мартовским солнцем. А перед нами стоял Оборотень, точнее то, что от него осталось. Белое лицо, три глаза, змеиные ярко желтые зрачки смотрели в три разные стороны. Вместо носа – провал. Лишь улыбка. Улыбка – единственное, что оставалось в нем от того человека, которым мы все дорожили, за кого любой из нас отдал бы жизнь, не задумываясь. И эта улыбка РАСТВОРЯЛАСЬ на роже этой мрази, превращаясь в оскал, который обнажил мелкие гнилые зубы. Это добило меня.

Не помню, как револьверы оказались у меня в руках. Я нажимал на курки, не замечая что кричу и плачу одновременно. И еще долго опустевшие револьверы щелкали ударниками, пока Капитан мягко не вытащил их из моих сведенных пальцев.

Второе тело также начало таять, а Следопыт склонился над кусочком картона, где все отчетливее проступал рисунок человека с несмелой и чуть смущенной улыбкой.

Категория: Александр Дядищев, Ежи Тумановский - Тени чернобыля | Дата: 7, Июль 2009 | Просмотров: 1 446