Глава 17

Очнулся Кальтер в той же пустой комнате с белыми стенами, только теперь Верданди рядом не было, а кресло превратилось в узкую, но удобную кровать. Майор практически сразу вспомнил, где он находится и что с ним происходило до того, как он попал в лазарет таймбота. Благодарить за ясность рассудка, очевидно, следовало наркоз двадцать второго века, не имеющий побочных эффектов, характерных для анестезии века нынешнего. Что ни говори, а будущее есть будущее. Жаль только, жить в эту пору прекрасную Кальтеру уж не придется…
Интрудеру так и не удалось увидеть, каким образом функционировала медицинская программа таймбота. Самое удивительное, что он продолжал лежать, облаченный в комбинезон и ботинки, хотя, окажись майор в обычной больнице, с него первым делом сняли бы всю одежду и нарядили в пижаму. Кальтер присмотрелся. Да нет, похоже, в этом лазарете его тоже подвергли кое-какой санитарной обработке. Причем вместе с комбинезоном, который пусть и не блестел, как новенький, но был тщательно очищен от грязи. И в теле ощущалась свежесть – стало быть, по нему тоже как минимум прошлись влажной губкой.
А вот за что действительно следовало поклониться Верданди в пояс, так это за ухоженную левую руку, которая хоть и продолжала болеть, но больше не кровоточила. Повязка на ней сияла белизной и была наложена с такой аккуратностью, на какую способен разве что высококлассный санитар. Надо полагать, что под повязкой все вычищено и заштопано на совесть. В довершение майор расстегнул комбинезон и убедился, что на ребрах тоже красуется новенький удобный бандаж. И сделан он был не из эластичного бинта, а из чего-то цельного и более мягкого; из чего именно, Кальтер не определил, поскольку никогда раньше не сталкивался с таким медицинским материалом.
Неплохо его подлечили, что ни говори. Небось пару часов на это точно ушло…
Вот дьявол! Время! Трижды проклятое время! Сколько его еще у него осталось?..
Майор соскочил с кровати, которая тут же приняла прежнюю форму кресла, и обнаружил в углу комнаты весь свой арсенал. Схватив ПДА, Кальтер первым делом глянул на таймер в углу экрана и выяснил, что с момента, когда он в последний раз сверялся с часами – а было это аккурат перед его решающей битвой с «Колодкой», – и впрямь миновало почти два часа. А если вести отсчет времени от расставания с Гуроном, то и все три! Плохо! Очень плохо, учитывая то, что Верданди до сих пор находится здесь…
Интрудер подобрал оружие и направился к двери лазарета. Едва пациент приблизился, дверь тут же услужливо распахнулась, выпуская Кальтера в коридор. Получив свободу, майор осмотрелся, гадая, куда запропастилась Верданди, и решил начать ее поиски с верхнего яруса. Где еще может находиться капитан корабля перед стартом, если не на капитанском мостике?
Именно там Вера и была. Дорожка-транспортер доставила гостя в самое просторное помещение таймбота, которое майор успел мельком осмотреть при выходе из гравилифта. Девочка неторопливо прохаживалась вокруг той самой громоздкой конструкции, чей вид не наводил Кальтера ни на какие ассоциации, и снимала показания с мониторов. Очевидно, это и был темпоральный генератор, из-за которого разгорелся столь грандиозный сыр-бор в Зоне и за ее пределами. В руке Верданди держала свой карманный пульт с развернутым экраном, что-то периодически нажимала на нем пальчиком, затем внимательно глядела на окружающие генератор большие экраны, качала головой и снова возвращалась к пульту. По озадаченному виду хозяйки Кальтер понял, что у нее возникли какие-то затруднения.
– Проблемы? – поинтересовался интрудер, приближаясь к увлеченной работой девочке.
– Ой, дядя Костя! – встрепенулась она, только сейчас заметив появившегося на «мостике» Кальтера. – Быстро ты проснулся! Как твоя рука?
– Рука в порядке, – отмахнулся майор. – Спасибо тебе большое за помощь – наверное, ты спасла мне жизнь. А теперь забудь о моей руке и расскажи, что здесь происходит.
– Пока все хорошо, вот только… – Девочка осеклась, словно побоялась сказать нечто такое, что обидит гостя.
– Что «только»? – поторопил ее с ответом интрудер.
– Только это немножко не тот этерналий, который нам нужен, – виновато проговорила Вера и тут же поспешила уточнить: – Нет-нет, дядя Костя, ты не пугайся – он не поврежден и вполне годится для темпортирования. Просто этот «Обруч Медузы» излучает слишком мало энергии для того, чтобы быстро наполнить ею пусковые конденсаторы и запустить генератор. Наверное, те плохие сталкеры хотели тебя обмануть и подсунули «недозрелый» артефакт. А может, у них просто не было другого «Обруча».
– Все ясно, – кивнул майор, вникая в суть проблемы. – Сколько тебе еще нужно времени, чтобы зарядить конденсаторы для темпортирования?
– Часов восемь-девять, – неуверенно ответила Вера. – Раньше никак не получится. При старте темпоральный генератор расходует много энергии, а сейчас его конденсаторы почти пусты.
– У нас нет в запасе столько времени, – уточнил Кальтер. И, мгновение помешкав, решил-таки довести до ребенка всю страшную правду: – Я боюсь, что у нас с тобой даже и часа лишнего не осталось. Таймбот в опасности – у тех плохих сталкеров имеется оружие, которым они могут победить Святогора.
– В двадцать первом веке нет такого оружия, – помотала головой Верданди.
– Хотелось бы надеяться, что у наших врагов ничего не выйдет. Но я бы не стал на это рассчитывать, – возразил интрудер. – Их оружие весьма и весьма коварно. Поэтому ты должна срочно придумать, как нам ускорить процесс зарядки конденсаторов. Или использовать какой-то резервный вариант твоего темпортирования.
– Такой вариант есть, – с неохотой призналась девочка. – Но он нам не подходит.
– Извини, не понял? – наморщил лоб майор. Он и впрямь был озадачен ее странным ответом. – Что значит «не подходит»? А ну-ка растолкуй!
– Внизу, под жилой палубой, есть еще три минибота для экстренного темпортирования, – пояснила Вера. – Но они работают по другой системе. И нам с тобой она не подходит, понятно?
– Почему?
– Потому что тогда я не могу забрать тебя с собой, дядя Костя, – нахмурилась Верданди. – Чтобы воспользоваться системой экстренного темпортирования, надо вынуть этерналий из генератора и положить его на специальный стартер, который за пять минут выкачает из «Обруча Медузы» всю его энергию. После этого артефакт полностью разрушится. Обычный этерналий способен темпортировать зараз три минибота. Но наш слабенький «Обруч» вытянет только один – я уже провела тесты. Поэтому нам с тобой такой вариант не подходит. Мы отправимся в будущее на таймботе – только так я и ты сможем очутиться там вместе.
– О господи! – прозревший Кальтер стукнул себя по лбу. – Неужели ты и впрямь решила, что дядя Костя тоже хочет темпортироваться в твой век?
– А разве нет? – округлила глаза Вера. – Ведь у меня там, кроме бабушки, больше никого не осталось. А ты мог бы… Ну, в общем…
Верданди не договорила и, обиженно насупившись, примолкла.
– И чем бы я занимался в твоем будущем? – горько усмехнулся Кальтер. – Рекламировал сигареты и прочие товары для взрослых?
– Я бы нашла тебе у нас хорошую работу, – заверила его девочка. – И татуировку бы твою свела, конечно, если она тебе надоела.
– И как бы на это посмотрели ваши власти? Ведь я буду для них нелегальным эмигрантом во времени, а по закону таких принято депортировать обратно.
– Ты бы меня удочерил! – прямо в лоб, без обиняков, оглоушила майора Верданди. – И тогда ни один темпоральный инспектор не посмел бы выгнать в прошлое моего отца!
У поперхнувшегося от такого безапелляционного заявления майора отвисла челюсть.
– Внимание, Верданди! – разнесся по залу из невидимых динамиков голос Святогора, а на одном из ближайших мониторов возникло его суровое бородатое лицо. – С юго-востока в нашем направлении движется военный вертолет! Радарная система, которой он сканирует таймбот, мне неизвестна. Характер вероятной атаки определить не могу. «Цитадель» приведена в состояние повышенной боеготовности! Советую всем находящимся на борту пассажирам и членам экипажа спуститься в убежище!
– Святогор, ты можешь организовать визуальное наблюдение за вертолетом? – спросил встрепенувшийся Кальтер, не сводя глаз с ошарашившей его в очередной раз девочки. Причем ошарашившей так, что интрудер едва сумел вникнуть в смысл того, о чем сообщил им Святогор.
– Виноват, дядя Костя, – отозвался страж таймбота, – но для выполнения твоей просьбы мне необходима санкция Верданди.
– Выполняй все просьбы дяди Кости, Святогор, – тяжко вздохнув, ответила Вера, явно раздраженная тем, что их разговор с майором был прерван в самый нежелательный момент.
– Приказ понял, Верданди, – подтвердил искусственный интеллект «Цитадели». – Организую визуальное наблюдение за вероятным противником. Дядя Костя, подойди к пятому пульту.
Интрудер вопросительно взглянул на девочку, и она, потупив очи, указала ему на интерактивную панель, располагавшуюся у панорамного окна с той стороны, откуда приближалась угроза. Кальтер тоже был не в восторге от того, что их беседа закончилась на такой неопределенной и одновременно ошеломляющей ноте. Но как ни хотелось майору подвести этот разговор к какому-нибудь финалу, увы, время выяснения отношений закончилось. На горизонте появился Гурон, и раз уж он уверенно вел вертолет к Небесному Пауку, значит, «Пурга-Д» готова нанести по нему свой высокотехнологичный удар.
Дальномер таймбота показывал, как стремительно сокращается расстояние до вражеского «Ми-24». Он взлетел с форпоста сектантов на Военных Складах и, совершив промежуточную посадку, судя по всему, где-то в районе известного Кальтеру и Вере поселка, теперь заходил на цель, оснащенный четырьмя противозенитными ракетами и неся в утробе десантную группу.
Майор предполагал, что, как и прежде, в десантный отсек вертолета набилось восемь монолитовцев, включая Индейца. Большее количество десантников «Ми-24» был нести не в состоянии. Но что мешало пилотам высадить одну штурмовую команду и тут же подобрать с земли следующую? Семеро сектантов поджидали вертолет с платой ЦМТ, еще восемь бойцов он мог доставить с базы. С такими силами придется вести бой Кальтеру, конечно, если «Цитадель» не отобьет атаку секретного ПРК. Интрудер надеялся на лучшее, но готовился только к самому худшему. Впрочем, как и всегда…
Гурон имел представление о дальнобойности орудий Небесного Паука, но все равно предпочел не приближаться к опасной зоне, а начал круговой облет цели на недосягаемом для «Цитадели» расстоянии. Изучая таймбот со всех сторон, сектанты загружали электронный мозг «Пурги-Д» всей доступной информацией о противнике, дабы провести атаку с максимальной эффективностью. Кровожадная акула, кружащая возле плавающих в воде жертв кораблекрушения, иного сравнения не подобрать. Камеры таймбота неотрывно следили за вертолетом, хотя он был уже различим и невооруженным глазом – черное пятнышко в серых небесах, все маневры которого были хорошо заметны через панорамное окно.
– Что ты стоишь?! – рассерженно бросил через плечо Кальтер топчущейся позади него Вере. – Быстро снимай этерналий и беги запускать минибот!
– А как же?..
– Без разговоров! Время дорого, поэтому делай, что говорят!
Верданди хотела сказать что-то еще, но поняла, что у нее не получится переспорить несговорчивого дядю Костю, и направилась к темпоральному генератору. Кальтер обернулся, проконтролировал, что девочка приступила к работе, и снова вернулся к наблюдению за противником.
Вертолет облетел Небесного Паука по периметру, затем пошел на второй круг, но вскоре сбавил скорость до нуля и, развернувшись носом к цели, завис в воздухе. Почему враг избрал именно эту позицию, Кальтер пока не догадывался. И для него, и для Гурона наступал кульминационный момент. Если замысел сектанта провалится, он может разворачиваться и улетать восвояси. А интрудер – в спокойной обстановке решить, каким образом отправить Веру домой, поскольку вряд ли в ближайшие восемь-девять часов у «Монолита» созреет другой план прорыва обороны таймбота.
Однако замешательство Святогора в идентификации «Пурги-Д» напрямую указывало, что создатели «Цитадели» слыхом не слыхивали о существовании в начале двадцать первого века этого уникального ПРК. И стало быть, программа противодействия ему в защитной системе таймбота отсутствовала. Конечно, не стоило исключать, что имеющиеся у него в арсенале средства тоже окажутся вполне действенными, но тут уж как повезет. Обычная катапульта и катапульта, заряженная греческим огнем, – разные вещи. И если ты обезопасил себя от обстрела булыжниками, не факт, что твоя оборона устоит, когда на нее посыплются бочки с зажигательной смесью. Прогнозировать исход столкновения технологий прошлого и будущего можно лишь на бумаге. История мировых войн пестрела примерами, когда стрелы оказывались эффективнее пуль, а пули старинных винтовок выводили из строя напичканную электроникой ультрасовременную боевую технику.
Издалека было не разобрать, когда Гурон выстрелил из ПРК, но на экране монитора этот момент был виден довольно отчетливо. Подвешенная на левой оружейной консоли вертолета, «Пурга-Д» залпом выплюнула сразу все ракеты, которые тут же разлетелись в разные стороны и помчались на цель широким фронтом.
– Враг атакует! – мгновенно оживился Святогор. – Четыре ракеты по курсу северо-восток. Фиксирую цели! Десять секунд до вхождения ракет в зону поражения! Семь! Шесть! Пять!..
Ситуацию осложняло то, что, обучая Кальтера извлечению из ракетной установки стратегических деталей, ее создатели, соблюдая секретность, сочли ненужным разъяснить интрудеру принцип действия уникального комплекса. Кальтер обратил внимание на то, что ракетные микрочипы-сателлиты разительно отличаются от вполне обычной на вид электроники самого ПРК. А если быть точным, начинка каждой из четырех ракет не имела ничего общего с электронными компонентами подобного рода оружия. Не знай майор, с чем имеет дело, он и вовсе не догадался бы, что перед ним – ракетный блок управления. Кальтер вообще затруднялся, пытаясь сравнить это оборудование с каким бы то ни было другим. В ракетах «Пурги-Д» отсутствовали привычные микросхемы, провода и полупроводниковые детали, а нужный майору микрочип напоминал скорее свернутую в рулончик сетку из тонкой проволоки, пусть и обозначался стандартным для таких компонентов термином.
«Мизантроп» подозревал, что уникальность этого оружия кроется не только в его неординарном техническом устройстве. Уничтожить натовский зенитный комплекс «Тайтан Скай», в пику которому была изобретена «Пурга-Д», обычными противозенитными средствами было бы столь же трудно, как и охранную систему тайм-бота. Кальтер лишь знал, что ракеты секретного ПРК поражают цели не обычным взрывным зарядом, а чем-то таким, что невозможно сбить на подлете даже шквальной огневой завесой. Предсказать, насколько окажутся «сообразительны» в этом плане импульсные пушки Небесного Паука, было нереально.
– …Четыре! Три! Два!.. – продолжал Святогор считать секунды до входа ракет в зону досягаемости его орудий. Однако, вместо того чтобы завершить отсчет и открыть огонь по целям, внезапно доложил: – Цели самоуничтожились! Повторяю: цели самоуничтожились!
– Не может быть! – встрепенулся Кальтер, напряженно следивший за радарным монитором. Майор и без помощи наблюдательных приборов засек четыре синхронные вспышки и в первый миг решил, что «Цитадель» сделала-таки свое дело. Но сообщение Святогора о самоуничтожении ракет повергло интрудера в замешательство. – Произвести детальный анализ взрывов! – скомандовал Кальтер, который, в отличие от искусственного интеллекта таймбота, отказывался признавать факт исчезновения целей.
На обработку запроса у Святогора ушло несколько секунд, после чего последовал отчет, подкрепленный замедленной видеозаписью процесса самоликвидации одной из ракет:
– Причиной уничтожения цели явился взрыв реактивного двигателя, расколовшегося при этом на шесть крупных обломков. Остальные части ракеты разлетелись в пыль. Ее облако растворилось в атмосфере до такой концентрации, что в данный момент его невозможно засечь радаром «Цитадели». Процесс разрушения идентичен для всех четырех ракет и, судя по всему, был инициирован оператором ракетного комплекса.
– Пыль! – сообразил майор, уцепившись за самую странную деталь озвученного ему отчета. – Срочно определить фронт ее распространения и химический состав!
– Задействую высокочувствительный атмосферный анализатор, – отозвался Святогор и вскоре доложил: – Концентрация исследуемой пыли в воздухе по-прежнему незначительна. Движется вместе с ветряным фронтом с северо-востока в нашем направлении. Анализ химического состава будет проведен через пять секунд. Четыре! Три!.. Внимание, концентрация пылевого облака резко усиливается! Частицы пыли движутся автономно от потока ветра! Спектральный анализ невозможен! Внимание, визуальный анализ показывает, что исследуемое пылевое облако состоит из микродеструкторов первого поколения! Сбой темпоральной программы! Тревога! Угроза первой степени!
– Огонь по облаку из всех орудий! Сжечь его! – приказал Кальтер, даже не став выяснять, что за штуковина – эти микродеструкторы. Зато мигом сообразил, почему Гурон развернул вертолет носом в подветренную сторону.
Наверняка Святогор приступил бы к устранению опасности и без приказа дяди Кости. Расслышать стрельбу импульсных пушек было невозможно, но, согласно выведенной на монитор информации, батарея Небесного Паука начала шквальный обстрел надвигающегося на таймбот смертоносного облака. Орудия, способные сжигать на лету даже пули, выставили на пути миллиардов микродеструкторов плотный энергетический заслон. Однако уже через несколько секунд выяснилось, что предпринятые «Цитаделью» контрмеры безнадежно запоздали.
– Микродеструкторы прорвали заградительный щит! – все тем же бесстрастным тоном доложил Святогор. – Их количество сократилось на сорок четыре процента, но степень угрозы остается прежней. Неуничтоженные боевые единицы противника закрепились на обшивке и движутся к орудиям.
Кальтер наблюдал по монитору, как на схематическом изображении таймбота формируются красные бесформенные кляксы, которые затем начинают перемещаться и концентрироваться у орудийных позиций. «Цитадель» уже спрятала пушки в корпусе и задраила бойницы, но микродеструкторы продолжали быстро подтягиваться к ним, явно не намереваясь отказываться от своих намерений.
– Что происходит? – в нетерпении спросил Кальтер у стража таймбота. – Доложи о характере угрозы!
– Микродеструкторы – колония самоклонирующихся биокибернетических организмов с предельно ограниченным сроком жизни, – выдал справку Святогор. – Они запрограммированы на одну цель: поиск и разрушение конкретного объекта с последующим самоуничтожением. В данном случае объектами являются орудийные установки, координаты которых были заранее введены в блок централизованного управления пребывающих в анабиозе биокибернетических организмов. Согласно моей темпоральной программе, первые микродеструкторы должны встать на вооружение военных структур лишь через восемнадцать лет. Заложенная в мою память информация не соответствует действительности. Из-за этого программного сбоя я не сумел вовремя выявить угрозу и принять необходимые меры к ее предотвращению. Количество прорвавших оборону микродеструкторов достаточно для того, чтобы полностью вывести из строя «Цитадель». Святогор рекомендует Верданди воспользоваться миниботом экстренного темпортирования, а дяде Косте – немедленно покинуть таймбот и удалиться от него на безопасное расстояние.
Майор обернулся и посмотрел на Веру, которая все еще крутилась возле темпорального генератора.
– Что ты там копаешься?! – окликнул ее интрудер. – Не слышишь, что тебе сказано: пора проваливать отсюда!
– Да слышу, слышу! – обиженно прокричала в ответ Верданди. – Думаешь, это так легко: прервать зарядку и вытащить этерналий из генератора?
– Поторопись! – на всякий случай наказал ей Кальтер и опять уставился на виртуальную схему Небесного Паука, где красные кляксы уже завершили движение и теперь отмечали собой каждое орудийное гнездо на корпусе. Майора, однако, интересовало не это, а люк, проделанный у самой верхушки купола и накрытый похожим на шляпку гриба защитным навесом. Согласно схеме под ним располагались не импульсные пушки, а камеры кругового наблюдения, поэтому микродеструкторы туда и не сунулись.
Пока интрудер изучал верхнюю часть обшивки, расползшиеся по Небесному Пауку незримые биокибернетические террористы нанесли свой фатальный удар. Грохот сотряс таймбот, словно на него откуда ни возьмись обрушился камнепад. Мимо окон пронесся дождь из мелких обломков неизвестно чего: не то задраивающих бойницы люков, не то разорванных на части пушек. Вслед за этим красные кляксы на мониторе разом исчезли, а вместо них засверкали опять-таки красные предупредительные отметки. Они извещали о каждом вышедшем из строя орудии и множественных мелких пробоинах корпуса. Суммировала эти предупреждения большая пульсирующая надпись внизу экрана, которая сообщала о полном отказе охранной системы «Цитадели». Надо полагать, нацеленный на Небесного Паука радар «Пурги-Д» вот-вот известит Гурона о том же самом.
Святогор взялся было докладывать о повреждениях, но Кальтер его перебил.
– Срочно убрать оттуда видеокамеры и доставить меня на эту позицию! – распорядился он, ткнув пальцем в верхушку купола на интерактивной схеме обшивки.
– Приказ понял. Высылаю подъемник, – с готовностью отозвался искусственный интеллект таймбота.
– Две минутки, дядя Костя! Еще две минутки, и я закончу! – Верданди явно предугадала, что нарвется на очередное замечание, и потому, поймав устремленный на нее взгляд Кальтера, не дала ему и рта раскрыть.
Две минутки… Майор глянул в окно: маячивший до этого в отдалении вертолет задрал хвост и стремительно приближался к Небесному Пауку. Маленький безопасный анклав, который создали в Рыжем Лесу пропавшие путешественники во времени, только что прекратил свое существование. И теперь «Монолит» собирался окончательно вернуть себе то, что было завоевано им по праву сильного – главенствующему праву для обитателей Зоны…
Высланный Святогором Кальтеру подъемник оказался уменьшенной копией гравилифта и работал по тому же принципу. Сначала из-под купола ударили вниз два параллельных луча, а уже по ним, как по направляющим, спустилась маленькая двухместная платформа, похожая на те, что используют мойщики окон высотных зданий, только летающая. Майор повесил на плечо валявшийся у генератора доверенный Вере на хранение подсумок с остатками боеприпасов, запрыгнул в подъемник, и тот без дополнительных указаний помчал пассажира к месту назначения. А пока интрудер возносился под своды зала, Святогор убрал с пути дяди Кости все, что мешало ему воспользоваться выбранной огневой позицией: измерительные приборы, камеры и удерживающие их на верхотуре консоли.
Кальтер извлек из подсумка магазин с последними, припасенными им на черный день, десятью бронебойно-зажигательными патронами и перезарядил винтовку. Да уж, денек – чернее не бывает. Жаль, не осталось кумулятивных ракет, которыми интрудер подрывал бронетехнику Чупренко в «Агропроме». Вот они бы сегодня действительно пригодились. А может, и нет – чтобы метко стрелять из подствольной ракетницы одной рукой, нужно иметь кое-какую сноровку. Увы, майор сомневался, сумеет ли он вообще в таком состоянии вести результативный огонь из «ВМК», не говоря об иных действиях, требующих хорошей координации. Ампутировать себе руку, а через два часа снова рваться в бой – не самая удачная мысль. Но, за неимением выбора, Кальтеру приходилось уповать на свой многолетний опыт приспосабливания к разного рода непредвиденным ситуациям, что случались с «мизантропом» почти в каждой командировке.
Благодаря тому, что винтовка Кальтера была сделана по современной системе «Буллпап», крепление у «ВМК» магазина с патронами осуществлялось позади спускового крючка. А впереди него располагалась упорная рукоятка, за которую интрудер прежде держался левой рукой при стрельбе. Сейчас, когда держаться за эту рукоятку ему было нечем, тем не менее лишней она не оказалась. Поменяв магазин, майор примерился и, отжав регулировочный стопор, перецепил подвижную рукоять так, чтобы ее было удобно зажимать сгибом левого локтя. Затем опробовал новую изготовку для «однорукой» стрельбы, направив ствол «ВМК» в окно и взяв на прицел приближающийся вертолет. Нельзя сказать, что целиться было удобно, как раньше, но все равно гораздо эргономичнее, нежели удерживая оружие одной рукой…
Вертолет! Проклятье, кажется, Гурон опять действовал вопреки прогнозам майора! Вместо того чтобы взлетать над Небесным Пауком и высаживать ему на купол десантную группу, «Ми-24» шел прямо на панорамное окно и замедлял ход. Кальтер предположил, что, перед тем как взорвать таймбот, сектанты захотят исследовать его на предмет поиска уникальных технологий, а стало быть, постараются на первых порах воздержаться от вандализма. Как бы не так! Похоже, Гурон с подельниками собирался произвести десантирование по наименее рискованному варианту и расчистить перед высадкой плацдарм при помощи бортового орудия вертолета.
– Вера, бросай все и беги вниз! – закричал Кальтер, добравшийся на подъемнике почти под самый купол зала. – Быстро уходи! Ну же!..
– Еще немного, дядя Костя! Всего минутку! – крикнула в ответ Верданди. Она тоже видела вертолет, но явно не понимала, с какими намерениями враги приближаются к панорамному окну.
– Оставь «Обруч» и дуй вниз, кому говорят! – рявкнул Кальтер, благо отменная звукоизоляция таймбота не мешала майору и девочке расслышать друг друга из-за нарастающего снаружи шума.
Вера вздрогнула – не так уж часто она видела дядю Костю в гневе, – испуганно глянула на летящую с северо-востока винтокрылую машину и только после этого бросила работу и припустила к ведущей на нижнюю палубу транспортерной дорожке. Подъемник тем временем доставил интрудера под свод купола и остановился. Последние метры до люка интрудеру предстояло добираться по приделанной к потолку железной стремянке. Но прежде чем заняться этой трудоемкой для калеки работой, Кальтер повесил винтовку на плечо, извлек из подсумка альпинистскую мини-лебедку и прицепил ее к поясу. Какой бы надежной ни выглядела техника будущего, подстраховаться все равно не помешает. А тем более накануне грядущей бури…
Кальтер и не надеялся, что панорамное окно переживет залп 23-миллиметрового вертолетного орудия, произведенный с дистанции в дюжину метров. Даже стены Небесного Паука вряд ли выдержали бы подобную атаку, но стрелять наобум по корпусу таймбота сектанты, пожалуй, не станут. А вот пройтись из скорострельной пушки по верхней палубе, чтобы очистить ее от противника и заодно выбить перед вторжением крепкие оконные стекла, – это Гурону раз плюнуть. За себя интрудер не переживал, поскольку сомнительно, чтобы пилот «Ми-24» обнаружил под куполом огромного зала засевшего в потолочных конструкциях человека. Впрочем, Вера тоже вовремя смекнула, что разгневанному Кальтеру лучше не перечить, и улизнула с линии огня до того, как вертолетная пушка шарахнула по тому месту, где только что находилась девочка.
Едва не цепляя Небесного Паука винтом, «Ми-24» завис напротив панорамного окна и, открыв огонь, стал неторопливо смещаться влево, двигаясь боком вокруг цели и при этом все время удерживая нос наведенным на нее. Надо отдать должное создателям таймбота: первые попадания крупнокалиберных пуль панорама все-таки выдержала. Но так как те сыпались на нее нескончаемым шквалом и с небольшого расстояния, выдержки этой стеклам хватило ненадолго. Северо-восточный сектор окна сначала покрылся трещинами, а потом взорвался шрапнелью мелких осколков, брызнувших в зал вкупе со свинцовым градом. После чего облетающий Паука противник взялся методично, пролет за пролетом, уничтожать панораму, а вместе с ней и все, что находилось на верхней палубе.
Обломки мониторов, пультов, кресел, а также детали корпуса – все это сплеталось в стеклянно-свинцовую мешанину, носившуюся по залу сокрушительным вихрем. Особенно досталось возвышающемуся в центре палубы генератору. Из-за круговой траектории движения вертолета большая часть его пуль непременно ударяла в генераторный кожух. Он же оказался на поверку единственной пуленепробиваемой целью в зоне поражения вертолетного орудия. Свинец молотил по генератору безостановочной дробью, но в защитных панелях темпорального оборудования не появилось ни одной пробоины. Оно покрывалось вмятинами и деформировалось, постепенно становясь похожим на скомканную в кулаке фигурку оригами, и все-таки продолжало стойко выдерживать десятки пулевых попаданий. Впрочем, это еще не означало, что монолитовцам было не по зубам уничтожить генератор. Просто сейчас Гурон не ставил перед собой такой задачи и очищал верхнюю палубу от противника, а не старался произвести на ней максимум разрушений. Хотя на самом деле выходило иначе.
Кальтер убедился, что Верданди убежала достаточно далеко, и, не дожидаясь окончания канонады, начал карабкаться по лесенке к люку. Преодолев половину пути, майор глянул вниз и понял, что поступил мудро, прихватив с собой свою верную лебедку. Летающая платформа, которая без особых усилий вознесла его под своды зала, вдруг напрочь утратила подъемную силу и рухнула вниз с головокружительной высоты. Интрудер заметил, что направляющие подъемник лучи погасли. Очевидно, это и послужило причиной аварии. А причиной исчезновения лучей, безусловно, стали вражеские пули, повредившие соответствующий технический узел.
Кальтер не стал звать Святогора и проверять, функционирует ли искусственный интеллект таймбота. Все равно из-за ворвавшегося в выбитое окно вертолетного шума и усилившего его пулеметного грохота майор ничего не расслышал бы. Вместо этого интрудер закончил восхождение и высунулся из люка. Сделать это удалось лишь по грудь – мешал полусферический навес, защищающий видеокамеры от непогоды и прямых солнечных лучей. Теперь в предназначенном для них проеме обосновался Кальтер с винтовкой, пристегнутый для удобства и безопасности лебедочным карабином к верхней перекладине лестницы. Позиция была далека от идеальной и не позволяла вести огонь по зависшему над головой вертолету. Поэтому майору требовалось ловить момент и стрелять по «Ми-24», как только тот покажется над куполом.
Доносившаяся снизу канонада стихла. Судя по всему, Гурон распорядился прекратить огонь, не дожидаясь, когда «Ми-24» совершит полный облет Небесного Паука. Далее сектантам предстояло провести короткую визуальную проверку результативности обстрела. А затем – десантироваться на купол и спуститься с него по фалам через выбитое панорамное окно на верхнюю палубу. Кальтер полагал, что здесь он точно предугадает ход мысли командира монолитовцев. Разве только того не осенит идея взорвать пару паучьих ног и уронить циклопическую конструкцию на Рыжий Лес. Но в этом случае все упиралось в экономическую сторону вопроса. Чтобы подломить даже одну могучую подпорку таймбота (и то лишь в теории), «Монолиту» пришлось бы истратить на порядок больше взрывчатки, чем если бы Гурон просто заложил точечные заряды внутри Паука и превратил его в огромную выжженную консервную банку. Как бы ни была богата секта, тратить такое количество взрывчатых веществ лишь на то, чтобы полюбоваться падением стального колосса, она явно не станет. В отличие от живого, мертвый Небесный Паук никому не мешал, и, значит, о нем можно было благополучно забыть.
Возможность кругового обзора позволила Кальтеру быть готовым к вторжению врага с любого направления. Но вести неусыпное наблюдение за всеми секторами купола не пришлось – шум вертолета отчетливо раздавался с юга. Определив, откуда прибудет десант, майор расположился поудобнее, пристроил на изувеченной руке винтовку и навел ее в сторону летающей цели.
С момента появления «Ми-24» и до того, как он оказался вне досягаемости засевшего под навесом стрелка, прошло от силы пять секунд. Уповающему на фактор внезапности Кальтеру пришлось стрелять быстро и как можно более метко. Но, если насчет первого условия он не переживал, то выполнение второго стояло под вопросом до последней секунды. Боль в ампутированной руке и неустойчивая позиция не позволяли майору рассчитывать на прежнюю меткость, и он компенсировал ее скоростью нажатия на спусковой крючок.
Из десяти выпущенных Кальтером бронебойно-зажигательных пуль только половина угодила в цель. Майор сразу отказался от попыток прикончить пилота. Огонь велся под невыгодным для стрелка углом, и все пули в таком случае неминуемо срикошетили бы от бронированных стекол кабины. Пробить их наверняка с позиции интрудера было попросту нереально. Ось несущего винта, трансмиссия и турбина – именно их выбрал Кальтер в качестве мишеней. Он открыл стрельбу, едва вертолетный винт показался над краем купола, а истратил последний патрон, когда «Ми-24» уже практически вышел из сектора обстрела.
Насколько удачной получилась атака майора, выяснилось, как только вертолет завис над куполом и снизился для выброски десанта. Мерный вой вертолетной турбины внезапно прервал оглушительный хлопок, после чего двигатель «Ми-24» выбросил облако черного дыма и пошел вразнос, наполнив атмосферу резким стрекочущим лязганьем. Видимый Кальтеру из-под навеса вертолетный хвост опасно закачался вправо-влево – вероятно, пилоты пытались совладать с управлением подбитой машины. Ценой героических усилий им это пока удавалось, хотя вырывающийся из турбины дым и несмолкаемый лязг указывали на то, что долго удерживать ситуацию под контролем экипажу явно не удастся.
Гурону и семерым его подручным пришлось десантироваться на таймбот в экстремально сжатый срок, да еще и рискуя угодить под удар винта болтающегося из стороны в сторону «Ми-24». Спрыгнув на купол, монолитовцы тут же попадали ниц, дабы не подставить голову под винтовые лопасти, но вместо них нарвались на пули интрудера, поджидающего врагов в своем невидимом с воздуха укрытии. Остаток на треть израсходованного магазина «ВМК» был заполнен обычными патронами, которыми Кальтер не преминул обстрелять вражеский десант, пока тот не рассредоточился по куполу.
Впрочем, сектанты уже догадались, кто подбил вертолет. Произведя высадку, они с ходу открыли ответный огонь по вероятным укрытиям противника, коих на вершине купола было не так уж и много. Майор успел прикончить выстрелом в голову лишь одного врага и двух легко ранить. Хотя, пребывай Кальтер в прежней форме, он наверняка уложил бы еще парочку мерзавцев до того, как те его вычислили.
Едва последний десантник спрыгнул на купол, как теряющий управление вертолет в очередной раз опасно накренился, и его неумолимо поволокло в сторону, прочь от таймбота. В турбине снова что-то взорвалось, и на сей раз вместе с дымом наружу вырвалось пламя. Похоже, экипаж стремительно проигрывал борьбу с поврежденной машиной. Она еще удерживала в воздухе равновесие, но качало ее так, словно вертолет угодил в ураганный ветер. Если пилотам повезет дотянуть до опушки Рыжего Леса и посадить «Ми-24», значит, эти ребята могут по праву считать, что родились в рубашке.
На месте высадки десанта остался лежать лишь один подстреленный интрудером враг. Прочие моментально рванули врассыпную, поливая неприцельными очередями рассекреченную позицию Кальтера. Пули зазвенели по металлическому навесу и начали рикошетить от поверхности купола вокруг люка, будто намекая майору, что пора ретироваться туда, где имелось больше места для маневров. Интрудер намек понял и, оттолкнувшись ногами от лестницы, заскользил по лебедочному тросу вниз.
Однако, памятуя о хитрой тактике сектантов, жертвой которой Кальтер едва не стал в подземелье «Агропрома», майор повременил спускаться прямиком на разгромленную палубу. Съехав на пару метров, «мизантроп» застопорил трос, качнулся на нем и, уцепившись за потолочные консоли, остался висеть под куполом зала. Наученный прошлым опытом, Кальтер не собирался дать изловить себя на одну и ту же уловку.
Не прошло и пяти секунд, как мимо задержавшегося под сводами майора пролетели две гранаты. Обе они упали аккурат туда, куда только что должна была приземлиться их несостоявшаяся жертва. Шарахнув почти одновременно, взрывы разметали устилавшие пол обломки оборудования, добавили несколько новых вмятин на кожухе генератора, но иного вреда не причинили. Правда, парочка осколков чиркнула по потолку в опасной близости от верхолаза, но на такой высоте их разлет был достаточно большим и укладывался в стандарт допустимого для «мизантропа» риска.
За окном, оставляя за собой густой дымовой след, пронеслась бронированная туша «Ми-24». Болтающемуся под куполом Кальтеру было отчетливо видно, как совершенно неуправляемый вертолет задел брюхом верхушки сосен и камнем рухнул на восточную окраину Рыжего Леса. Обломки винта и перерубленных им деревьев взметнулись вверх и скрылись в огненном облаке ударившего им вслед пламени. Подобно гигантскому бумерангу, оторванный вертолетный хвост описал в воздухе дугу и, по злой причуде судьбы, долетел-таки до лесной опушки, куда, видимо, и хотели приземлиться пилоты на своей горящей машине. Сама же она развалилась на части и, объятая огнем, осталась лежать в окружении поваленных деревьев, того и гляди норовя стать причиной лесного пожара.
Поняв, что бомбардировка гранатами прекратилась, Кальтер завершил спуск, отцепил от лестницы карабин и, смотав по привычке трос, поспешил к искореженному генератору. Подсумочный ремень оттягивал плечо искалеченной руки, и майор, воспользовавшись спокойной минуткой, рассовал на ходу содержимое подсумка по карманам комбинезона. Затем отшвырнул ненужный груз и заглянул в технический отсек, где до обстрела копалась Верданди.
Три из четырех удерживающих «Обруч Медузы» крепежных фиксаторов были раскручены, а на последнем отсутствовала лишь половина шпилек. Кажется, Вера лукавила, когда заверяла дядю Костю, что до окончания демонтажа у нее оставалась всего минутка. Благодаря сверхпрочному кожуху камера, в которую был заряжен этерналий, не пострадала. Но звать девочку обратно, чтобы она завершила работу, интрудер, само собой, не намеревался. Очень скоро на верхнюю палубу должны были пожаловать монолитовцы. Майор заметил на плече каждого из них смотанный фал, а значит, в настоящую минуту противник подготавливается к спуску. На куполе полно выступов, за которые можно зацепить тросы, поэтому предугадать, откуда последует вражеская атака, было возможно лишь приблизительно.
Майор не недооценивал боевой опыт Гурона и потому мог представить, как тот организует штурм верхней палубы. Оптимальный вариант вторжения выглядел следующим образом: враг обязательно разделится на две-три группы, синхронизирует их спуск и появится в зале, соответственно, с двух-трех направлений, так, чтобы с ходу открыть кинжальный огонь по противнику, в какой бы части зала он ни прятался. После ураганного вертолетного обстрела в панораме уцелел лишь один фрагмент – северный, – до которого так и не добрался отныне вышедший из игры «Ми-24». Стекло на этом фрагменте покрылось трещинами от шальных пуль, но тем не менее еще могло стать преградой на пути спускающихся с купола верхолазов «Монолита». Что, впрочем, Кальтера не особо утешало. Контролировать остальной разгромленный участок панорамы было ненамного проще, чем в одиночку держать круговую оборону.
– Дядя Костя! – окликнула майора Верданди, поднявшаяся с нижней палубы по транспортеру, что вышел из строя наряду с остальной техникой. Девочка в нерешительности топталась на входе: не осмеливалась войти в разгромленный зал или опасалась снова прогневать интрудера. – Ты цел, дядя Костя? Я так за тебя боялась! Мне можно выходить?
– Я в порядке! – отозвался Кальтер. – И этерналий вроде бы тоже! А ты беги вниз, к миниботам, и спрячься там получше! И смотри, не выходи из укрытия, пока я не разберусь с проблемами и сам не приду к тебе!
– Я хочу тебе помочь, дядя Костя!
– Ты мне здорово поможешь, если будешь сидеть внизу, как мышка, и не мешать дяде Косте работать! Не волнуйся, я сумею извлечь артефакт из генератора.
– Хорошо! – не стала перечить Вера, но перед уходом добавила: – Только ты не забудь о том, о чем мы с тобой говорили, ладно? Это очень важно. Очень-очень.
– Не забуду, клянусь, – пообещал майор и, проводив глазами убегающего ребенка, пробормотал: – Папа Костя… Надо ж было дожить до такого!.. И ради чего, спрашивается, нарушил устав?..
Положив винтовку на сгиб изувеченной руки, Кальтер попробовал вынуть шпильки фиксатора «Обруча» пальцами. Не получилось. Очевидно, Вера использовала для этого какой-то инструмент, который она второпях унесла с собой или бросила где-то возле технического отсека, но во время обстрела он попросту затерялся среди обломков. Интрудер ухватился за артефакт и подергал его. Кажется, можно попытаться расшатать и сломать фиксатор, тем более что сделан он, по всей видимости, из обычного пластика… Ладно, разберемся. Не время отвлекаться на демонтаж. Если Гурон и его бандиты по какой-либо причине не замешкались, сейчас они должны спускаться по скатам купола к выбитому панорамному окну.
Пуленепробиваемая обшивка генератора служила для интрудера единственным надежным убежищем на верхней палубе. Больше скрыться на ней было негде, а отступить на нижнюю – означало подвергнуть Веру излишнему риску и оставить этерналий врагу. Майор прикрыл раскуроченную заслонку технического отсека (жаль, запереть ее от греха подальше было уже нельзя) и устроился так, чтобы уцелевший оконный пролет располагался у него за спиной. Затем положил винтовку на измятую генераторную панель, прибавил к ней одну из оставшихся гранат, а из запала второй вытащил предохранительное кольцо. Делать это пришлось прямо как в низкопробных кинофильмах – зубами. Но Кальтер поступил так не от избытка куража, а по вполне объективной причине. Из-за нее же пришлось перед этим разогнуть стопорные «усики» на чеке первой гранаты. Интрудер был готов к смерти, но сломать себе перед этим зубы ему, один черт, не хотелось.
Зажав готовую к взрыву гранату в кулаке, интрудер замер, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам. Гурон и компания не намеревались переть напролом и действовали предельно осторожно. Отчего, сами того не желая, позволили майору насладиться потрясающими мгновениями затишья перед бурей. Сколько майор ни сетовал на судьбу, подкидывающую ему испытание за испытанием, а все-таки следовало признать, что она не лишена чувства гармонии. Это ж надо: в круговороте всех этих передряг подарить Кальтеру секунды такой неестественно глубокой тишины, в которой наполовину оглохшие от канонады уши интрудера даже расслышали, как шумит ветер в кронах Рыжего Леса.
Ни дать ни взять сама Зона затаила дыхание в ожидании развязки этой странной истории…
В умиротворенном безмолвии звяканье выплюнутого майором и упавшего на пол кольца гранаты показалось Кальтеру натуральным ударом боксерского гонга. Занятно, но сектанты тоже будто бы расслышали этот гонг и восприняли его как сигнал к началу атаки. Семь фалов – три с юго-восточного сектора купола и четыре – с юго-западного – дружно влетели в оконный проем, сброшенные монолитовцами за миг до начала вторжения. Не успели еще скрученные в бухты тросы распутаться и упасть на пол, а по ним уже скользили вниз сектанты. Каждый из семи штурмовиков палил при этом из автомата, прикрывая тем самым себя и приятелей. Стрельба, понятное дело, велась не прицельно, поскольку вряд ли сектанты так быстро заметили бы спрятавшегося за генератором Кальтера. Но даже слепой огонь из семи стволов мог обеспечить штурмовым группам вполне сносную защиту, столь необходимую им в момент освобождения от фалов.
Как и предполагалось, враги отказались вышибать стекло, потому что это наверняка помешало бы им скоординировать атаку сразу с двух направлений. Гурон понадеялся на более практичную тактику, компенсировав ее предсказуемость плотным заградительным огнем. Пули монолитовцев ворошили рассыпанные на полу обломки и стеклянное крошево, звенели по обшивке генератора и с хрустом лупили по растрескавшемуся оконному пролету за спиной Кальтера. Что ни говори, а убившая тишину прелюдия грандиозного концерта выдалась на славу.
Чуть высунувшись из-за генератора, майор выгадывал подходящий момент. Бросить гранату можно было и сразу, как только противник показался на глаза, но для более эффективного броска следовало прицелиться поточнее. Сделать это было лучше тогда, когда плотность вражеского огня уменьшится.
Ожидание интрудера продлилось недолго. Бойцы обеих штурмовых групп ступили на верхнюю палубу почти одновременно, и «юго-западные» на короткое время прекратили стрельбу, чтобы избавиться от фалов. «Юго-восточным» требовалось то же самое, однако они повременили отцеплять карабины, дабы не оставлять товарищей без прикрытия. Затем группы поменялись бы ролями, после чего их бойцы рассыпались бы по залу и, ведя непрерывный огонь, начали продвигаться вперед короткими перебежками…
Безусловно, так оно и случилось бы, не вмешайся в планы штурмовиков Кальтер. Едва четыре автомата из семи смолкли, он тут же высунулся из-за укрытия и швырнул гранату прямо под ноги отстегивающимся от спусковых устройств «юго-западным». Потом юркнул обратно, схватил последнюю гранату и зубами вырвал чеку.
«Юго-западным» потребовалась всего пара секунд на то, чтобы отцепиться от фалов, и когда взрывоопасный презент майора достиг цели, четверка монолитовцев уже вновь похватала оружие, готовясь прикрыть «юго-восточных». Но вместо этого прикрывающим пришлось срочно искать спасение от брякнувшейся возле них гранаты. Отрадно, что никто из них не страдал замедленной реакцией, но, увы, им довелось нарваться не на обычную гранату, а на ее ведомственный экспресс-вариант.
Спастись от взрыва удалось лишь двум из четверых сектантов – тем, кто вдобавок к отменной реакции обладал хорошей прыгучестью. Завидев опасность, парочка счастливцев что было сил сиганула подальше от окна, как будто нырнула в бассейн с бортика. Их не волновало, что прыгать пришлось не в воду, а на стеклянные осколки и обломки аппаратуры. Похоже, эти отчаянные сектанты были готовы ради собственного спасения даже переломать себе руки и ноги, лишь бы очутиться вне досягаемости гранатных осколков.
Остальные «юго-западные» оказались не склонными к акробатике и решили, что им хватит времени просто отбежать от гранаты на безопасное расстояние. Мысль эта в итоге стала для них губительной. Бегунам не хватило должной прыти, поэтому самого медлительного из них тут же вышвырнуло взрывной волной в окно, а второго посекло осколками, как только он повернулся спиной к источнику неминуемой угрозы.
Учиненный интрудером взрыв вмиг разрушил Гурону четкий алгоритм вторжения. Троице «юго-восточных» пришлось избавляться от спусковых устройств вообще без огневого прикрытия, поэтому вторая граната Кальтера была брошена настолько метко, что даже угодила в одного из врагов. Как ни парадоксально, но именно это обстоятельство и свело к минимуму эффект от ее взрыва. Проворный громила-сектант уже отстегнул карабин от троса и успел изловить стукнувший его в грудь яйцеобразный предмет. Удерживать его в руках монолитовец, разумеется, не собирался и поступил с гранатой так, как подсказал ему инстинкт самосохранения. А именно: развернулся к окну и решил вышвырнуть ее с палубы в пропасть.
И опять-таки непривычно короткая задержка взрывателя сыграла с врагом майора злую шутку. Граната разорвалась не на пути к земле, а в руках сектанта, чье дюжее тело и приняло на себя основную силу взрыва. Лишившись рук и головы, громила тем не менее оградил напарников от осколков, хотя не исключено, что легкую контузию эти двое все же заработали. Шарахнувшись в сторону, они ничком попадали на пол, подобно тем собратьям, коим удалось спастись от первой брошенной Кальтером гранаты.
А он уже схватил «ВМК» и стрелял по распластавшейся среди обломков четверке выживших противников. Однако те не спешили вскакивать с пола и нарываться на пули интрудера, а предпочли отстреливаться из более удобного положения. Ответный огонь из четырех стволов не позволял майору высунуться и четко взять на мушку какую-либо цель, но планируемая сектантами атака захлебнулась, и теперь их перевес был уже не столь ощутимым, как при начале штурма.
Кальтер стрелял одиночными выстрелами, стараясь экономить каждую пулю. В отличие от монолитовцев, пока не страдающих от дефицита боеприпасов, майор был обязан контролировать расход патронов, поскольку поживиться ими за счет противника не представлялось возможным. Манера защиты интрудера, игнорирующего стрельбу очередями, быстро навела монолитовцев на правильный вывод, после чего они рассредоточились за наиболее крупными обломками и решили взять короткий тайм-аут. Торопиться штурмовикам было некуда – уничтожение считающего каждый патрон Кальтера являлось для них вопросом времени. Сектантам нужно было лишь запастись терпением и больше не подставлять головы под пули.
– Ну что, клейменая крыса, много успел наворовать здесь высоких технологий? – издевательски полюбопытствовал Гурон. Майор понадеялся было, что тот угодил в число погибших, однако, к огорчению Кальтера, командир сектантов оказался одним из тех шустриков, которые избежали взрыва первой гранаты. – Эй, особист, я к тебе обращаюсь! Черт, ну и везучий же ты, сукин сын! Удрал от нас с одним «Обручем», а сейчас опять при оружии! И на Паука проник, пронырливая татуированная морда! Вот только почему ты не сбежал, когда увидел вертолет, а? Ведь у тебя, ублюдка, было в запасе столько времени, чтобы скрыться, а ты остался. Почему, дьявол тебя дери? Что здесь есть такое ценное, ради чего ты готов даже сдохнуть? Сделай милость, раскрой секрет, прежде чем я отрежу тебе твои крысиные яйца!..
Кальтер молчал. Вступать в словесную перепалку с врагом было не в его принципах. Неподалеку от него залегли четыре «помехи», которые следовало устранить, – вот и все, что интересовало сейчас интрудера. Его работа не терпела болтовни, ибо та отвлекала внимание, столь необходимое «мизантропу» в охоте за жертвами. И пусть сегодня жертвой был он, правила от этого нисколько не менялись. Как и всегда, Кальтер старался сделать свою работу и при этом выжить. Ничего нового под солнцем.
Попытка Гурона разговорить «везунчика-особиста» не увенчалась успехом. Поэтому вскоре монолитовец решил прекратить бесплодную болтовню и вновь перейти к активным боевым действиям. Майор видел, куда разбежались сектанты, и держал под прицелом их укромные местечки, так что стоило лишь кому-нибудь из врагов высунуться, и тот с высокой вероятностью нарвался бы на пулю. Впрочем, схоронившийся за разбитым пультом Гурон тоже имел возможность следить за обстановкой и строить на основе своих наблюдений оперативные тактические планы.
Уцелевший пролет панорамы, который здорово помог Кальтеру предугадать направление вражеской атаки, теперь вдруг нежданно-негаданно оказал майору медвежью услугу. Не высовываясь из-за укрытия, Гурон метнул гранату, с расчетом, чтобы она перелетела через торчащий посреди зала генератор. Индеец мог при этом даже не целиться. Все, что от него требовалось, это размахнуться посильнее и швырнуть повыше предназначенный для интрудера сюрприз. А точность броска особой роли не играла – оконное стекло за спиной Кальтера перенаправило гранату именно туда, куда Гурону было нужно.
Отскочив от окна, граната брякнулась в паре метров от майора и завращалась на полу, словно раскрученная бутылочка в одноименной детской игре. Противник выкуривал интрудера из убежища прямо под пули, но иного пути у Кальтера не было. Его только что согнали с единственного безопасного места в зале, и куда бы майор ни кинулся, везде он был досягаем для вражеских стрелков.
Взрыв шарахнул в тот момент, когда Кальтер стремительным броском выскочил из-за генератора, а потом, наплевав на сломанные ребра, нырком плюхнулся на пол и покатился по нему во фланг рассредоточившегося по залу противника. Следом за взрывом загрохотали автоматы сектантов, которые только и ждали момента, чтобы начать пальбу по отчаянно маневрирующей цели. Одна из пуль вскользь зацепила Кальтеру плечо искалеченной руки, а еще одна пропорола мягкие ткани внешней стороны правого бедра. Оставайся интрудер сейчас на ногах или кинься не в ту сторону, вряд ли дело ограничилось бы двумя касательными пулевыми ранениями. Но поскольку майор изо всех сил разыгрывал из себя трудную мишень, то и отделался минимальными в его положении потерями.
Маршрут бегства был выбран Кальтером отнюдь не наобум. Четыре вражеских укрытия располагались по палубе примерно в одну линию, и потому, забежав во фланг этого маленького фронта, майор создал ситуацию, при которой стрелки противника перекрывали друг другу сектор обстрела. Лишь правофланговый сектант мог отчетливо видеть перед собой цель (он-то в итоге и задел прыткого Кальтера двумя пулями). Но поскольку этот монолитовец был из числа тех, кого майор изловчился ранить при десантировании на крышу, он заметно проигрывал «мизантропу» в проворстве и не успел увернуться, когда идущий в контратаку Кальтер открыл по нему встречный огонь.
Интрудер тремя выстрелами пригвоздил замешкавшегося монолитовца к его укрытию – перевернутому набок столу. После чего воспользовался этим же столом и телом мертвого врага в качестве щита, дабы спокойно перезарядить опустошенный магазин. На боль в простреленных плече и бедре Кальтер не обращал внимания, да и после пережитой им недавно боли новая казалась лишь мелкой неприятностью. Истовое желание выжить заставляло майора забыть о подобных «царапинах» и броситься на врага так, как бросается кошка на зажавшую ее в угол собаку: стремительно, яростно и невзирая на оскаленные собачьи клыки.
Перезарядив магазин, Кальтер решил обстрелять соседние укрытия, держа под рукой автомат убитого сектанта, чтобы быстро поменять свое оружие на трофейное, как только в «ВМК» иссякнут патроны. Но ближайший к майору враг не желал вести позиционную войну. Смекнув, чем занимается интрудер, монолитовец решил не проморгать эту кратковременную паузу. Пригнувшись, он кинулся в атаку, намереваясь нашпиговать противника свинцом до того, как тот снова вступит в бой. При этом бесшабашный сталкер стал поливать укрытие «особиста» короткими очередями, дабы не позволить ему высунуться и одновременно самому не растратить раньше времени патроны.
Завершив перезарядку, лежащий на спине Кальтер подтянул колени к груди и с силой лягнул сидящего перед ним мертвеца в живот. Покойник отлетел назад вместе со столом, прямо под ноги бегущему с автоматом на изготовку сектанту. Тот запнулся и едва не упал, а выпущенная им очередь ушла в окно. Однако вновь обрести равновесие ему уже не довелось. Пули стреляющего навскидку Кальтера полоснули монолитовца по коленям, перебив их. Враг как бежал, так и рухнул на подкосившихся ногах, выронив оружие и придавив интрудера всей своей массой. Тот еле успел выставить перед собой локоть ампутированной руки, а иначе стальной шлем противника точно сломал бы Кальтеру нос.
Будь у майора время прицелиться, он бы, конечно, постарался сразу же прикончить врага, но, к сожалению, все сложилось отнюдь не самым удачным образом. Разъяренный дикой болью монолитовец, однако, не обезумел от ярости, а продолжал действовать вполне адекватно. Мгновенно выхватив нож, он решил всадить его в горло прижатому к полу противнику. Не имея возможности выстрелить – для стрельбы в упор из такого положения «ВМК» обладала слишком длинным стволом, – Кальтер бросил винтовку и тоже метнулся рукой в карман, до которого мог сейчас быстро дотянуться.
Лежащее в том кармане оружие совершенно не подходило для рукопашной схватки, но майору было на это начхать. Во-первых, бороться с насевшим на него врагом одной рукой он не мог. А во-вторых, к барахтающимся на битом стекле противникам уже спешили остальные монолитовцы, которые моментально сведут на нет и без того ничтожные шансы Кальтера выжить.
Кое-как сдерживая культей вооруженную ножом руку сектанта, интрудер вынул из кармана «Кракатау» – «сестрицу» той кумулятивной мины, какую отобрал у него Гурон на переговорах вместе с запасом «Си-4», – а потом, недолго думая, присобачил магнитное взрывное устройство к шлему врага и рванул предохранительное кольцо. После чего уперся обеими руками в грудь заминированного монолитовца и, насколько мог, отстранил его от себя.
Предназначенная для выжигания замков в бронированных дверях, «Кракатау» взрывалась таким образом, что вектор ее взрыва был направлен в сторону прикрепляемого к поверхности основания. Кумулятивная струя без проблем прожигала дыру размером с кулак в стальном листе дюймовой толщины, и при работе с «Кракатау» следовало непременно соблюдать технику безопасности. В частности, она требовала, чтобы при активации устройства подрывник стоял сбоку от него на расстоянии как минимум полутора-двух метров. Пытаясь обезопасить себя, Кальтер нарочно прилепил мину к вражескому виску, а не ко лбу или затылку, но как ни крути, а полностью избежать встряски майору не удалось.
Сектант понял, что к его шлему прицепили какую-то опасную дрянь, и попытался тут же ее сорвать. Но когда вражеская рука должна была схватить «Кракатау», хватать там было уже нечего. Кумулятивная мина начисто срезала монолитовцу голову, не оставив от нее даже брызг. До окна долетели разве что капли расплавленного металла, в которые превратился крепчайший стальной шлем. А его содержимое в буквальном смысле испарилось без остатка в высокотемпературной струе направленного взрыва.
Сконцентрированный в одной точке удар вмиг сбросил с майора обезглавленное тело, но рассеянные отголоски взрывной волны слегка контузили Кальтера, вынудив его стукнуться головой об пол. Не сказать чтобы сильно – в сравнении с пережитыми интрудером в Зоне аналогичными ударами и вовсе пустяки. Но на несколько секунд он все же отправился в нокдаун. А когда вышел из него, то сразу же отправился в новый, только на сей раз не от взрыва, а от заехавшего Кальтеру по лицу ботинка.
Впрочем, для новой встречи Индейца и вставшего у него поперек горла Эола это можно было считать очень даже вежливым приветствием.
Наконец-то двухметровый громила Гурон получил возможность отвести душу и поквитаться с Кальтером за все понесенные от него обиды. Поставив шатающегося «особиста» на ноги, командир сектантов сразу же зарядил ему ногой с разворота в живот с такой дурью, что интрудер сначала пролетел пару метров по воздуху, затем грохнулся на пол и, проехав на спине по битому стеклу, остановился неподалеку от края пропасти. Если бы не толстый бандаж, наложенный медицинской системой таймбота на ребра Кальтера, наверняка он заработал бы еще несколько переломов. Впрочем, и те, что уже были им получены, наградили его новой вспышкой боли, от которой у «мизантропа» перехватило дыхание, а перед глазами замерцали разноцветные всполохи.
– Куда это ты направился? – проревел Гурон, снимая с головы шлем. Второй оставшийся в живых монолитовец поглядел на командира и сделал то же самое. – Решил, как крыса, слинять с тонущего корабля? А впрочем, почему это «как»? Ведь ты и есть самая настоящая крыса! Погоди, не прыгай – я с тобой еще не закончил!
И, ухватив приходящего в себя Кальтера за ногу, отволок его подальше от разбитой панорамы. Второй сектант в это время собрал все разбросанное на поле боя оружие, в том числе и «ВМК», и свалил его в кучу у противоположного края палубы. Не отпуская лодыжки интрудера, Гурон бросил напарнику и свою винтовку, дабы она не мешала Индейцу чинить расправу над пленником тем способом, каким ему хотелось. А хотелось ему, судя по всему, не просто пустить особисту пулю в башку, а открутить эту самую башку голыми руками. В чем Гурон, без сомнения, был большим специалистом.
– Встать! – скомандовал громила, отпуская майора после того, как дотащил его до относительно чистого пятачка палубы. – Встать, крыса, или будешь делать это на счет раз-два с переломанными ногами! Знаешь, как с подобными тебе крысами мы поступали в спецназе?
Кальтер не знал, но был уверен, что вряд ли эта спецназовская традиция пришлась бы ему по душе. Не желая нервировать Гурона, майор подчинился приказу и начал неторопливо подниматься, заодно делая выводы, какую школу довелось пройти в свое время командиру сектантов. Сей факт, с учетом большой разницы весовых категорий Индейца и Эола, превращал первого в довольно грозного – если не сказать вообще непобедимого – противника в рукопашном бою. А поскольку напарник Гурона убрал подальше все огнестрельное оружие, стало быть, именно эта потеха и назревала под сводами купола Небесного Паука.
– Постой-ка! – наморщил лоб монолитовец. Он уже начал пританцовывать с ноги на ногу, готовясь снова продемонстрировать Кальтеру свое отменное владение техникой ударов ногами, но вдруг спохватился: – Возможно, у меня что-то с памятью, но, кажется, в полдень у тебя было две руки!
– Аномалия откусила, – процедил майор.
– Да ну? А я подумал, что крыса попала в капкан и сама себе лапу отгрызла! – гоготнул Индеец, даже не подозревая, насколько верна его догадка. После чего, на сей раз без «раскачки», выпрыгнул в сторону майора, собираясь нанести ему сокрушительный прямой удар ногой в корпус. Удар, которым такой свирепый боец, как Гурон, шутя мог проломить противнику грудину.
Майора все еще шатало, будто пьяного, однако силы и координация мало-помалу возвращались к нему, и эту вражескую атаку он не проворонил. Совершив резкий уклон, Кальтер вынудил Гурона пнуть воздух и проскочить мимо, а затем выхватил из обрезанного рукава на культе кинжал и собрался вонзить его врагу сзади в шею. Но не тут-то было. Не успел интрудер сделать выпад, а сектант уже обрел утраченное при промахе равновесие и встречал липового особиста в боевой стойке.
– Ух ты! А это и впрямь становится интересным! – осклабился Гурон. Помимо кобуры у него на поясе тоже висел довольно внушительный нож. Однако сектант к нему даже не притронулся, лишь окликнул напарника: – Эй, Бампер, ты видел: наша крыса чуть меня не поцарапала!
– Порви его на портянки, босс! – отозвался Бампер, стоящий на страже сваленных в кучу автоматов. – Или лучше дай я с крысой потолкую! Она сегодня Чибу зажарила, а тот мне штуку баксов был должен!
– Перебьешься! – осадил Индеец жаждущего особистской крови приятеля. – Эта крыса мне больше задолжала. Гораздо больше…
Одно дело – нападать с ножом на сектанта исподтишка, и совсем другое – биться с ним на тех же условиях в открытом бою. Усиленные пуленепробиваемыми пластинами комбинезоны «Монолита» имели очень мало уязвимых мест. Попасть в одно из них клинком, особенно когда твой противник – опытный вояка, было бы крайне сложно. В рукопашных стычках с такими свирепыми бойцами Кальтер предпочитал сначала полосовать врага по рукам и ногам, и лишь потом, когда враг терял все больше и больше крови, интрудер начинал проводить прицельные атаки. С облаченным в сталкерский комбинезон Гуроном такая тактика однозначно не сработает. Добраться же врагу до горла майор вряд ли сумел бы, даже находясь в прежней физической форме, а сегодня этот номер и подавно не пройдет. Тем более что, едва не заполучив удар в спину, Индеец сразу прекратил выпендриваться и вспомнил о защите. Которая, надо полагать, у него тоже была отработана на совесть.
Майор опасался, что, продолжая размахивать ножом, он рано или поздно нарвется на болевой прием и заработает перелом своей единственной боеспособной руки. И тогда громила забьет Кальтера до смерти даже без кулаков – ногами. Исключительно ради куража, дабы Бампер потом рассказывал товарищам о легендарном командире, который брезгует пачкать руки об особистских крыс и давит их только ботинками. Интрудер подбросил напоследок в ладони кинжал и отшвырнул его к выходу на нижнюю палубу. Нечего искушать Индейца убивать Эола раньше времени. Пусть уж лучше еще помутузит его, как боксерский мешок, чем ломает, будто медведь – березу.
Противник, естественно, не оставил жест Кальтера без издевательского комментария.
– Какое благородство! – скривился в презрительной ухмылке Гурон. – Крыса решила перед смертью биться честно! Что ж, Игнат Галаган, я это учту. А может, даже напишу об этом твоим друзьям в Индонезию – тем самым, которые забавлялись с тобой в тюрьме. Правда, не думаю, что они мне поверят, поэтому не обессудь.
Майор сосредоточенно следил за противником, стараясь предугадать очередную атаку, но все равно едва не прозевал ее начало. Такой мордоворот, как Индеец, мог вообще не задаваться поиском выгодной наступательной стратегии, поскольку любая выбранная им техника боя отличалась высокой скоростью и убойной мощью. Искалеченный и израненный Кальтер даже не пытался изловить Гурона на контрприем. У майора едва хватало сил на маневрирование и уклоны, но и подобная энергосберегающая тактика срабатывала далеко не всегда.
Увернувшись от пудовых кулаков сектанта, майор толчком отбил нацеленное ему в солнечное сплетение вражеское колено, однако длинные руки Гурона в итоге ухватили-таки Кальтера за шею. После чего противник подтянул его к себе и саданул головой в лицо. Не успей интрудер в последний момент отвернуться, этот удар точно раздробил бы ему переносицу, а так всего лишь оставил внушительный кровоподтек под левым глазом и отправил в очередной нокдаун, который Кальтер наверняка перенес бы на ногах, если бы Индеец позволил ему это. Но поскольку теперь свирепый монолитовец взялся за дело основательно, стало быть, и поблажек от него ждать больше не приходилось.
Несмотря на свои внушительные габариты, Гурон дрался ногами легко и, если к этой ходячей молотилке было применимо такое сравнение, изящно. Пнуть противника в голову было для Индейца столь же просто, как отвесить пощечину. Кальтер только и успел прикрыться боксерским блоком, когда ему справа прилетел мощный круговой удар ногой, коим бойцы спецназа обожают на показательных выступлениях крушить доски и разбивать банки с водой.
Участвовал Гурон в свою армейскую бытность в праздничных «показухах» или нет, неизвестно, но покрасоваться на публике он любил, это факт. Даже перед одним-единственным зрителем. Сбитый с ног эффектным ударом, Кальтер отлетел в сторону, но все же сумел в последний момент сгруппироваться и смягчить падение перекатом через бок. Что, в общем-то, майору не слишком помогло. Едва он попытался встать на четвереньки, как монолитовец коршуном спикировал ему на спину, ошарашил по горбушке локтем и вновь заставил принять горизонтальное положение.
Кальтер даже сбился со счета, пробуя запомнить, сколько он предпринял попыток встать на ноги и сколько раз Гурон ему в этом мешал. И что самое любопытное, ни разу не повторился. Подсечки, подножки, броски, добивающие удары… Чего только не испытали на себе намятые бока и гудящая голова интрудера, пока Индейцу не надоела эта забава и он не смилостивился над майором, позволив ему подняться. Кальтер выплюнул осколок зуба, отер с лица кровь, текущую из рассеченной брови, но собрался-таки с силами и вновь принял боевую стойку. Ему не требовалось зеркало, чтобы убедиться, насколько жалко он сейчас выглядит, – это можно было определить и по собственному дерьмовому самочувствию. Однако как бы ни гудела у майора голова и ни подгибались колени, выходить из поединка он не собирался. Потому что еще не терял надежду одержать в нем верх.
Интрудер глянул под ноги и осмотрелся, словно проверяя, мягко ли ему будет падать в следующий раз. Потом сместился чуть левее и встал спиной к генератору, находившемуся в десяти шагах позади него. Гурон должен был видеть перед собой едва живого, но все еще бросающего ему вызов противника. Не особо сложная роль, но, чтобы сыграть ее на «отлично», придется все же сосредоточиться и очень постараться. Главная проблема – не угодить раньше времени в нокаут, а иначе все пойдет насмарку. Гурон хитер, силен и жесток, но он еще молод и горяч. А еще – зол на весь мир, как и все, кого за какую-либо провинность с позором турнули из элитных военных подразделений. Сколько ему лет? Явно не больше двадцати пяти. В армии в этом возрасте можно уже дослужиться до капитана, но так и не избавиться от юношеских замашек, пытаясь самоутвердиться по поводу и без, в том числе и перед самим собой. Иначе зачем вообще был затеян этот спектакль с мордобоем?
В этом и крылась ахиллесова пята непобедимого врага. Ему нравилось быть легендарным и всячески поддерживать свой харизматический имидж. То, без чего пожилой вояка вроде Кальтера мог вполне обойтись, для Гурона если и не было смыслом жизни, то, по крайней мере, являлось ее важной составной частью. Привычкой, если угодно. И, к сожалению, отнюдь не полезной…
– Кончай крысу, босс! – выкрикнул Бампер. Кажется, ему начинало надоедать это представление. – Только не забудь у нее спросить, как отсюда выбираться. «Вертушке»-то хана!
– Погоди, успеется! – отмахнулся Гурон, который только-только вошел во вкус и приплясывал, перебирая ногами, как разогревающийся перед поединком боксер. – Не видишь, что ли, крыса желает продолжить бой! А он упертый, этот особист. Я и не думал, что среди их крысиного племени водятся такие зубастые твари!
Дабы ненароком не переиграть, Кальтер не стал еще пуще раззадоривать врага обидными выкриками, а просто молча расправил плечи и встал в боевую стойку. Не в ту, какую обычно предпочитал, а нарочито вызывающую, почти как в голливудских «каратэшных» боевиках. И даже для «кинематографичности» провел себе большим пальцем по кончику носа, как делал это, куражась, один из любимых киногероев юного Кости Куприянова – Брюс Ли.
– Ты глянь, глянь! – хохотнул Индеец, указав напарнику на готового продолжать потеху Кальтера. – Во дает, однорукий бандит! Блин, Бампер, а этот тип мне даже начинает нравиться! А ну подскажи, как ему лучше вмазать, чтоб он кривляться перестал!
– В прыжке с разворота, босс! – порекомендовал Бампер, потерев руки в предвкушении шоу. – Как ты месяц назад тому долговцу заехал, помнишь? Ну, тому, который еще хвалился, что он – типа чемпион сталкерской Арены!
– Можно и в прыжке, – не стал возражать Гурон. – Только в неполный контакт, а то крыса уже еле на ногах стоит.
– Давай, босс, засвети ему в хлебало! – потрясая автоматом, подбодрил болельщик звезду ринга. – Да чтоб зубы вместе с кровью фонтаном вылетели! И-и-э-эх, круто!
Прищурившись, Гурон глянул на майора так и эдак – вроде как захватил цель, – а затем, словно прыгун в высоту, прикинул на глазок расстояние и пошел на разбег. Интрудер пошатнулся и взмахнул руками, делая вид, будто уже плохо соображает, что вообще здесь происходит. Не добегая до майора трех шагов, громила довольно резво подпрыгнул и, взмыв в воздух, нанес перед приземлением противнику удар ногой с разворота. Неизвестно, что подразумевал Индеец под неполным контактом, но этот его сокрушительный пируэт мог бы, наверное, свалить с ног даже бегущего лося.
Не исключено, что в последний момент Гурон сдержал бы свое обещание и поумерил силу удара. Но так как направлен он был майору точно в лоб, Кальтер не стал проверять, насколько щадящей планировалась атака. За миг до того, как в него врезался вражеский ботинок, интрудер отшагнул назад, и удар пришелся ему не в голову, а в грудь. Хорошего от этого, безусловно, тоже было мало, особенно с учетом сломанных ребер Кальтера. Но, по крайней мере, он не лишился сознания и, что тоже немаловажно, не вызвал у Гурона подозрений в том, что подыгрывает ему. Именно подыгрывает, потому как, зарядив «особисту» очередную плюху, монолитовец, сам того не ведая, уже играл по сценарию майора.
Насколько был хорош тот сценарий, Кальтер, естественно, мог лишь предполагать. Но следующий эпизод он инсценировал тоже достаточно убедительно. Первую пару секунд вообще не пришлось ничего играть. Даже сохранять равновесие, и то не было никакой нужды. Сила вражеского пинка влекла майора в нужную сторону, и ему следовало лишь не забыть получше сгруппироваться при падении.
Далее, когда инерция от удара начала иссякать, Кальтеру уже пришлось импровизировать и приложить некоторые усилия, чтобы добраться до генератора под видом нечаянной жертвы. Если бы интрудер сначала упал на пол, а затем вскочил и побежал к генератору, Гурон, безусловно, не оставил бы это без внимания и бросился в погоню за убегающим «особистом». А когда тот двигался к цели, так сказать, с подачи врага, Индеец не мог заподозрить за Кальтером никаких коварных намерений.
Грохнувшись на спину, майор перекувыркнулся назад через голову, после чего сделал вид, будто хочет сразу же вскочить на ноги, но не удерживает равновесия, а лишь бестолково перебирает ногами и вновь валится навзничь. И только потом, стукнувшись лопатками и затылком о генератор, теряет остаток сил и угомоняется. Хотя в действительности всего лишь лежит, корчит из себя невменяемого и вяло машет руками, словно все еще пытается отбиться от противника.
– Бинго! – прокричал довольный представлением Бампер. – Чистая победа, босс! Крысиный король повержен! Прямо, на хрен, как в том балете про Щелкунчика!
В качестве ответной благодарности публике Гурон издал победный рев и воздел над головой кулаки – ни дать ни взять гладиатор-чемпион на залитой кровью арене Колизея. Надо полагать, что на этой торжественной ноте показательное «избиение крыс» должно было завершиться. В конце концов, Кальтер еще должен был ответить сектантам на интересующие их вопросы и помочь отыскать выход из Небесного Паука, уж коли Гурону и Бамперу больше не приходилось рассчитывать на вертолет…
Продолжая косить под контуженого, майор протянул руку к находившемуся рядом с ним техническому отсеку генератора, открыл дверцу, а потом ухватился за «Обруч Медузы» и рванул его на себя. А затем еще и еще, пока последнее удерживающее этерналий пластиковое крепление не поддалось и не лопнуло.
– Эй, босс, глянь на крысу! – Несмотря на то что Бампер находился в стороне от арены, он первым заметил то, чем занимается побежденный «особист». – Какого хрена она творит?!
Индеец уронил триумфально воздетые руки и тоже уставился на, казалось бы, практически невменяемую жертву. В таком виде – с не до конца опущенными руками, озадаченно наморщенным лбом и недоуменным взглядом, – Гурон и застыл. А на груди у него красовался «Обруч Медузы», метко брошенный майором и прилепившийся к стальным нагрудным пластинам сектантского комбинезона. И вся эта немая сцена была заключена под полупрозрачный, мерцающий синим светом купол – такой же, в котором всего несколько часов назад довелось побывать самому Кальтеру.
Участь пораженного темпоральным био-коллапсом Гурона ничем не отличалась от участи угодившего в ловушку монолитовцев интрудера. А он, будучи уже знакомым со свойствами этого аномального явления, вскочил на ноги и без колебаний кинулся прямо внутрь синего пузыря. Только таким образом Кальтер мог обезопасить себя от пуль Бампера, который быстро сообразил, что стряслось с боссом, и вскинул винтовку, намереваясь прикончить вероломного метателя синих обручей…
…Но выстрелить так и не осмелился, потому что заскочивший в аномальную зону интрудер уже спрятался за широкой спиной Гурона. И не застыл столбом, прикрываясь командиром сектантов, а расстегивал вражескую кобуру.
– Сука! – проорал Бампер и ринулся вперед, намереваясь добраться до Кальтера быстрее, чем тот отнимет у Индейца пистолет. Но Гурон был из тех педантичных вояк, кто уделяет достаточно внимания таким мелочам, как удобство экипировки. Потому его «беретта» извлекалась из кобуры столь же легко и непринужденно, как меч образцового самурая – из ножен.
Единственная проблема, которая встала перед майором, это снятие пистолета с предохранителя и его взведение. Но за тот насыщенный событиями час, который Кальтер прожил в шкуре инвалида (разумеется, беря в расчет лишь время его бодрствования), он уже приноровился выполнять множество жизненно необходимых действий по-новому, с учетом своего ущербного состояния. Зажав рукоять «беретты» в сгибе левого локтя, интрудер отщелкнул ей флажок предохранителя, затем передернул затворную раму, дослав патрон в патронник, и перехватил готовое к стрельбе оружие боеспособной рукой. После чего не преминул воспользоваться практичностью своего живого укрытия: присел на одно колено, оперся на окостеневшую полусогнутую руку Гурона, как на подставку, и из такого устойчивого положения открыл огонь.
Судорожный отскок в сторону Бамперу уже не помог. Шесть из девяти выпущенных Кальтером пуль угодили в сектанта, из них две – точно в голову. Не сделав ни единого выстрела, монолитовец грохнулся ниц в шаге от аномального пузыря и замер без движения. Очевидно, парализованный командир тоже засвидетельствовал краем глаза гибель своего преданного бойца, с которым заодно погибла и последняя надежда Гурона на спасение.
– Эта болезнь называется «темпоральный био-коллапс», – просветил Эол Индейца, проведя у него ладонью перед глазами и убедившись, что жертву неосторожного обращения с этерналием и впрямь нельзя отличить от мертвеца. – К сожалению, в твоем случае, Гурон, она неизлечима.
И поднес ко лбу монолитовца его же «беретту». Однако не выстрелил, а нахмурился, кое-что припомнив, и произнес:
– Ах да, ты же задал мне вопрос, почему я не удрал, когда ваша шайка показалась на горизонте. Если тебе это еще интересно, могу ответить. Интересно?..
Выяснить, интересуют ли Гурона такие подробности, можно было только одним способом. Но Кальтера он, само собой, не устраивал.
– Здесь нет никакой загадки, Гурон, – продолжил майор, не отводя пистолет от вражеского лба. – Я остался, потому что не хочу, чтобы такая тварь, как ты, плевала в мое будущее. Можешь плюнуть в мое прошлое – я не обижусь. Там и без твоего плевка грязи хватает. Но только не в будущее. Оно прекрасно. А вот тебе в нем места нет и не будет.
И, продолжая устало глядеть в безжизненные глаза врага, спустил курок…

Категория: Роман Глушков - Холодная кровь | Дата: 15, Октябрь 2009 | Просмотров: 475