Глава 16

С момента, как майор расстался со своей спутницей, миновало почти двенадцать часов. Отправив Веру под опеку «Цитадели», интрудер был уверен в одном: внутри таймбота девочка будет пусть не в абсолютной, но все-таки в достаточной безопасности. По крайней мере, рядом с нынешней защитой Верданди та защита, какую мог дать ей дядя Костя, и в подметки не годилась. Кальтер торопился в таймбот с едва не обернувшейся фиаско сделки, зная, что по крайней мере от главных превратностей Зоны Вера застрахована и мутанты, аномалии и кровожадные сталкеры ей точно не грозят.
И потому майор был немало огорошен, когда, возвратившись на место расставания с Верданди, обнаружил ее сидящей на траве у гравилифта, чья кабина стояла неподалеку. Решив поначалу, что девочка спустилась, дабы встретить его с победой – пусть промежуточной, но все равно весьма значительной, – Кальтер, однако, вскоре смекнул, что на дружескую встречу это совсем не похоже. Заметив его, Вера как-то неловко поднялась с земли, но не побежала к дяде Косте, а осталась стоять на месте, да к тому же разревелась в голос.
Кальтер давно уяснил, что Верданди – не истеричка и не плакса. И потому, увидев ее в таком беспросветном отчаянии, сразу понял: пока он отсутствовал, случилось нечто ужасное. Или того хуже – непоправимое. Но едва майор бросился к девочке, она тут же окриком заставила его остановиться:
– Стой, дядя Костя! Не подходи! Тут… тут опасно!
– Что случилось? – спросил не на шутку обеспокоенный Кальтер. Но предостережению Веры внял и застыл на месте как вкопанный.
– Ано… ано… аномалия! – захлебываясь плачем, кое-как проговорила Вера.
– Где, черт подери?! – Интрудер присмотрелся, но никаких аномалий поблизости на обнаружил. Хотя детектор сигнализировал о них не переставая. Но в Рыжем Лесу он вообще редко умолкал, и майор думал, что радар фиксирует те аномальные очаги, что находились в сотне метров севернее.
– Я на ней стою! – призналась Верданди, указав пальчиком себе под ноги.
– Ты уверена? – недоверчиво переспросил Кальтер, присмотревшись и вроде бы не обнаружив возле девочки ничего подозрительного.
– Да, – хлюпая носом, закивала она.
– Замри на месте и не шевелись! – приказал майор. – Сейчас подойду и тебя вытащу.
– Да я и так… не шевелюсь! – прохныкала Вера. – Эта штука меня схватила и… и не отпускает! Совсем!
– Ладно, замолкни! – бросил Кальтер. – Разберемся, что там у тебя за штука.
Верданди послушно замолчала, правда, плакать так и не прекратила. Интрудер аккуратно, по полшага, начал приближаться к маленькой заложнице непонятно чего. Если девочка действительно угодила в аномалию, а не провалилась ногой в какую-нибудь нору или щель, значит, Кальтеру такие аномалии в Зоне еще не попадались.
За время, пока спасатель подбирался к жертве, он успел рассмотреть, что левая нога Веры и впрямь утоплена по середину голени в какой-то кочке, а не находится за ней, как это казалось издалека. Кочка была покрыта сухой травой и сосновыми иголками, но сама являлась не земляным наростом, а шарообразным студнем величиной с добрую тыкву. Любопытно, что трава не прилипала к бокам этого студня, как прочий подножный мусор, а росла прямо из него, будто иглы у дикобраза. Пленившая Верданди аномалия не выглядела грозно, как, например, «Электра» или «Жарка», но недооценивать ее коварство было бы очень и очень глупо.
Кальтер приблизился к девочке и обнаружил валяющуюся рядом с ней на траве «ВМК». Если бы не отсутствие других оставленных майором вещей и тот факт, что он лично проследил, как прошлой ночью лифт увез спутницу наверх, можно было бы подумать, что она вообще не покидала это место. Хотя нет, комбинезон на ней определенно новый, а значит, Вера успела пройти санитарный карантин и переодеться. Тогда какого черта она опять явилась сюда, да еще с оружием?..
– Прости меня, дядя Костя! – всхлипывая, взялась оправдываться Верданди, после того как майор озвучил свой вопрос и, опустившись на колени, взялся изучать студенистый шар со всех сторон. – Я просто хотела тебе помочь! Святогор все время следил за тобой и когда увидел, что те сталкеры захватили тебя в плен, я… я…
– Ты решила меня освободить! – закончил за нее Кальтер, едва не схватившись за голову от святой простоты этого ребенка. И сам тоже хорош: казалось, предусмотрел все, что только возможно, а такой элементарный вариант упустил из виду.
– Ага, – ничуть не смутившись, подтвердила Вера. – Мы же друзья! Святогор сказал, что не может достать тех сталкеров из пушек, вот я и подумала, что спрячусь в лесу и перестреляю твоих врагов из засады. Я попробовала стрелять из твоей винтовки, и у меня получилось! Видишь дырку вон в том дереве? Туда я и целилась. Меткий выстрел, правда?
– Стрелять-то ты быстро научилась, а вот под ноги смотреть – нет, – сокрушенно покачал головой Кальтер, заканчивая осмотр аномалии и усаживаясь перед Верой на траву. – Глупая, глупая девчонка!
– Я знаю, что глупая… – потупившись, согласилась Верданди. – Ведь я совсем забыла тебе сказать, что этерналий нельзя класть на железо и вообще… трогать его металлическими предметами, потому что… от этого возникает темпоральный био-коллапс! Папа несколько раз предупреждал меня об этом, а я, дура, забыла. Прости, дядя Костя.
– Ладно, проехали мы твой коллапс. Давай теперь с тобой разбираться. Нога болит?
– Нет, мне не больно. Честно. Ни капельки. Только… Только… Откуда мне было знать, что прямо на выходе из лифта окажется эта «Колодка»? Раньше ее вроде бы здесь не было.
– «Раньше не было», – незлобиво передразнил интрудер наивную девчонку. – Забыла, где мы с тобой находимся? Чего тут нет, может через секунду уже быть. Особенно когда дело касается всякой аномальной заразы… Погоди-ка, ты сказала «Колодка»? Тебе что, известно, как называется эта аномалия?
– Ну да, – подтвердила девочка обреченным тоном безнадежного больного. – Ее в фильмах про Хемуля показывали. И папа про нее тоже читал.
– Слава богу, – немного воспрянул духом Кальтер. – Название – это уже кое-что. Значит, информация о «Колодке» обязательно найдется в сети. Сейчас поищем способ, как тебя освободить. Главное, не переживай. Видишь, я достал твой этерналий. Это ведь этерналий? Меня не обманули?
– Да, это он, – не то чтобы радостно, но уже не так мрачно пробубнила Вера. – Ты молодец, дядя Костя. Я верила, что у тебя обязательно все получится. Как ты меня и учил.
– Ты тоже молодец. Думаю, ты непременно показала бы этим мерзавцам, как стреляют гимназистки из будущего, – похвалил Кальтер в ответ несостоявшуюся карательницу сектантов. После чего глянул на часы, обнадеживающе подмигнул спутнице и приступил к поиску нужной информации.
Результаты поиска свели на нет весь оптимизм майора, чего он, разумеется, не выказал даже полунамеком. Сведений о «Колодке» было кот наплакал. Возможно, историки будущего о ней и знали, но сегодня эта аномалия считалась достаточно редкой – официально зарегистрированных встреч с ней набралось всего полдесятка. Но хуже всего было то, что способа безболезненного освобождения от липучей заразы не существовало. Всем угодившим в нее сталкерам пришлось в итоге ампутировать ногу. Как только ни пробовали уничтожить «Колодку» товарищи пойманных ею сталкеров: пытались выдрать студень из земли, рубили его топором, жгли огнем, поливали жидким азотом, травили всяческими химикатами – все без толку. К тому же по прошествии недели захваченная аномалией нога начинала гнить заживо, а у одной жертвы «Колодки» даже началось заражение крови, и запоздалая ампутация того бедолагу уже не спасла…
Вера немного успокоилась, перестала плакать и теперь смотрела на занятого сетевым поиском майора с огоньком робкой надежды в глазах. А Кальтер ощущал себя с каждой минутой все отвратительнее и отвратительнее – так, словно это он загнал несчастного ребенка в жуткую ловушку. Что, если вдуматься, было недалеко от истины. Но у интрудера не оставалось времени корить себя за чудовищную халатность. Он еще не опробовал последний вариант поиска выхода из практически безвыходного положения. И если уж это не поможет, значит, придется расспрашивать Верданди о принципе запуска темпорального генератора, тщательно запоминать технологию этого процесса, а потом делать девочке общий наркоз, обкалывать обезболивающим, накладывать жгут и…
– Вот, нашел несколько способов, – не моргнув, солгал Кальтер в глаза ребенку. И даже ценой неимоверных усилий выдавил из себя ободряющую улыбку. – Не поможет один – попробуем другой, авось какой-нибудь да сработает… А в твоем кино Хемуль как от «Колодки» избавился?
– Никак. Он в нее ни разу не попадал, – вновь помрачнела Вера, и майор с ужасом подумал, что ребенок раскусил его наглую ложь. К счастью для интрудера, ему это лишь почудилось. – Это друг Хемуля, сталкер по имени Хе-Хе, однажды в «Колодку» вляпался. А потом на него вдобавок напал снорк. Сначала я думала, что мутант его сожрет, потому что Хе-Хе не был главным героем, а обычно режиссеры только таких и убивают… Но когда сталкер и монстр начали бороться, снорк случайно тоже вступил в «Колодку». Хе-Хе же в этот момент взял и выпрыгнул. А снорк застрял. Ну ты понимаешь: они вроде как поменялись местами, потому что «Колодка» – она только одну жертву держать может, а двух уже не умеет. Или размягчается от этого, или еще чего с ней происходит… Не знаю. Папа мне тогда сказал, что это все сказки и так не бывает.
– Бывает, не бывает… – задумчиво пробормотал Кальтер, опускаясь на колени перед аномалией. – Откуда твой папа вообще мог знать такие подробности? А вот мы с тобой сейчас это точно выясним.
И, ничтоже сумняшеся, вонзил левый мизинец в студенистый бок «Колодки».
– Дядя Костя, ты с ума сошел?! – ужаснулась Верданди и даже отпрянула от явно рехнувшегося, по ее мнению, майора. Однако аномалия крепко держала девочку за ногу, и Вера, забыв в испуге об этом, растянулась на траве рядом с коленопреклоненным интрудером. А он сделал из маленького происшествия соответствующий вывод и погрузил в колодку вдобавок к мизинцу безымянный палец. Ощущение при этом было таким, словно Кальтер вонзил руку в банку теплого солидола.
– Дядя Костя!.. – опять захныкала было Вера, но майор грубо оборвал ее:
– Если хочешь избавиться из этой заразы, молчи и делай, как я говорю! А ну, дерни ногой!
Верданди подергала: никакого результата.
– Сильнее! – приказал Кальтер. – Тяни до тех пор, пока не станет больно! Терпи, но тяни! Давай, я в тебя верю!
Девочка испуганно покосилась на дядю Костю – дескать, точно сбрендил, – но послушно ухватила себя за лодыжку и, скривив от напряжения личико, начала усердно вырывать ногу из ловушки.
– Что чувствуешь? – полюбопытствовал майор спустя четверть минуты. – Поддается?
– Не-а, – помотала головой пыхтящая Верданди. – Вообще никак… Даже-даже нет.
– А теперь? – снова осведомился интрудер, утопив в «Колодке» руку сразу до половины кисти. «Срань господня, неужто я и впрямь это делаю?» – возникла в голове у Кальтера и была моментом изгнана паническая мысль.
– Ой, вроде бы шевельнулась! – обрадованно воскликнула Вера. – Нет, серьезно, дядя Костя: я правда почувствовала, как нога шевелится!
– Не отвлекаться! – прикрикнул на спутницу Кальтер, и та, засопев, снова взялась за пока что безрезультатную работу. Личико Веры раскраснелось и покрылось потом, но теперь, когда у нее появился первый ощутимый результат, она принялась за дело с еще большим воодушевлением.
– Двигается! Двигается! Дядя Костя, она двигается! – взахлеб затараторила Верданди. Увлеченная собственным спасением, она не замечала, что левая кисть интрудера уже целиком погружена в аномальный студень.
– Давай, давай! – подбодрил ее Кальтер и, заметив, как упершийся в землю правый башмак Веры скребет дерн в опасной близости от «Колодки», предостерег: – Осторожнее! Следи за другой ногой! Не попадись опять!
– Пошла! Дядя Костя! Нога пошла! Вот это да! – Войдя в раж, девочка пропустила предупреждение мимо ушей, и ее свободная нога уже почти касалась склизкого бока желеобразного шара. Еще немного, и Вера не только аннулирует свой достигнутый тяжким трудом результат, но и увязнет в «Колодке» обеими ступнями.
Завидев это, майор отринул сомнения, задрал повыше рукав комбинезона и, совершив короткий мобилизующий вдох, вонзил в аномалию руку сразу до середины предплечья. Только такая радикальная мера и оградила Верданди от неминуемой ошибки. А также ослабила хватку аномалии настолько, что позволила девочке одним рывком окончательно высвободить лодыжку из капкана. Ее победный крик разнесся по поляне финальным аккордом этой короткой, но напряженной битвы. Сама же Вера вскочила на ноги, запрыгала и зааплодировала, будто только что завоевала главный приз в ответственных спортивных соревнованиях.
Кальтер подергал левую руку в надежде, что «Колодка» смилуется и пощадит пожертвовавшего рукой человека. Тщетно. Как и в том фильме, о котором рассказывала Вера, герой освободился из ловушки ценой того, что в ней пришлось увязнуть монстру… Значит, кино все-таки не врало и снимавший его режиссер опирался на достоверные исторические факты. А вот папа Верданди ошибался: то, во что он отказывался верить, сейчас спасло жизнь его отважной дочери.
– Дядя Костя! – Победную радость девочки как ветром сдуло, когда она наконец-то поняла, почему ее спутник все еще стоит на коленях перед аномалией. – Как же так, дядя Костя?.. Но ведь теперь ты сам… там…
– Ты разобралась с карантинной системой таймбота, как я тебя просил? – поинтересовался Кальтер.
– Да, я ее отключила, но…
– Молодец. Теперь возьми этерналий! – не терпящим возражения тоном приказал майор.
Не сводя вытаращенных глаз с погруженной в «Колодку» руки интрудера, девочка, точно сомнамбула, подобрала светящееся кольцо, вцепилась в него обеими руками и растерянно встала возле Кальтера.
– Хорошо, – похвалил он Веру и отдал ей следующее распоряжение: – А теперь ты сядешь в лифт, поедешь наверх, выйдешь и пришлешь лифт назад за мной. А я пока вытащу руку из «Колодки».
– Как ты ее вытащишь, дядя Костя? – ошарашенно полюбопытствовала Верданди. – Кто тебе в этом поможет?
– Разве я не говорил, что нашел в сети несколько способов, как выбраться из этой аномалии? – изобразил удивление майор.
– Говорил, – едва слышно согласилась Вера.
– И почему тогда ты задаешь мне такие дурацкие вопросы? Я обещал, что добуду «Обруч Медузы», и я его добыл. Сейчас я обещаю, что выберусь из «Колодки» и приеду к тебе на лифте, как только ты пришлешь его за мной. Хочешь поспорить, что у меня ничего не получится?
– Нет, не хочу, – замотала головой девочка и робко попросила: – А можно, я останусь и посмотрю, как ты это сделаешь? Я не буду мешать, честное слово!
– Я бы с удовольствием, но, к сожалению, это исключено, – отрезал Кальтер и уточнил: – Видишь ли, тот способ, который я буду использовать, требует, чтобы вблизи ста метров от «Колодки» не было ни одного артефакта. Поэтому, если ты не отвезешь «Обруч Медузы» наверх, мне придется воспользоваться другим способом, а он очень болезненный. Ты же не хочешь, чтобы мне было больно, так ведь?
– Я увезу этерналий, дядя Костя, – пообещала Вера. – И сразу же пришлю тебе лифт. Только ты постарайся побыстрее, ладно?
– Не волнуйся, – ответил Кальтер. – Времени у нас в обрез, поэтому буду спешить, как могу. И ты тоже поторопись. Как поднимешься и отправишь лифт, сразу же приступай к монтажу. И чтобы к моему приезду все работало, ясно?..
Хвала профессиональной предусмотрительности «мизантропа»: перед тем как выйти на ту злополучную поляну для сделки с сектой, он оставил неподалеку под деревом маленькую заначку. На случай, если вдруг сектанты сочтут трюк Эола со взрывчаткой блефом, начнут стрельбу и майору придется убегать от них под защиту «Цитадели». При таком агрессивном исходе переговоров Кальтер мог шутя нарваться на пулю. И дабы не бежать, истекая кровью, через лес к таймботу, интрудер припрятал на опушке аптечку и нож. Которые, разумеется, на обратном пути не забыл подобрать.
Майору посчастливилось отделаться от сектантов малой кровью, и аптечка ему не понадобилась. Поэтому он решил, что и дальше она ему не пригодится – по крайней мере, в ближайшие часы. В таймботе наверняка можно запастись более современными лекарствами и протянуть на них столько времени, сколько отмерит интрудеру судьба. Загадывать наперед Кальтер и раньше не любил, а сегодня и подавно избегал прогнозов на будущее. Двадцать лет он вальсировал со смертью и потому привык быть ее кавалером на каждом кровавом балу, куда ангажировало «мизантропа» Ведомство. Вот и теперь Кальтер и его неизменная партнерша вновь танцевали свой извечный танец, и если на сей раз Костлявой вдруг захочется поцеловать старого приятеля, значит, так тому и быть…
Намертво схваченный «Колодкой» майор открыл аптечку и разложил возле себя ее содержимое, добавив к нему нож и «ВМК». Да, лихой пируэт вознамерилась крутануть с ним смерть, прежде чем поцеловать кавалера взасос… Ну да ладно, время уходит, Гурон готовится к атаке на Небесного Паука, а дядя Костя нужен сейчас Вере там, наверху… Пока интрудер в состоянии держать винтовку, он будет защищать Верданди от монолитовцев. «Пурга-Д» не уничтожит таймбот – «умная» ПРК всего лишь выведет из строя его орудийную батарею. После чего сектантам придется проникнуть внутрь Паука, чтобы поступить с ним так, как поступили они с гравикоптером и его пассажирами. Иной политики «Монолит» в Зоне не исповедовал.
Кальтер знал, что как минимум одному из его собратьев-интрудеров доводилось заниматься в полевых условиях тем, чем намеревался заняться он сейчас в ожидании лифта. Не важно, что тот бедолага защемил кисть упавшей на нее бетонной плитой, а майор добровольно сунул руку в аномалию. Главное, кто-то до него уже сумел осуществить подобное, а значит, сможет и Кальтер. По крайней мере, в данный момент вокруг него не свистят пули, а в аптечке имеются мощные обезболивающие и кровоостанавливающие препараты. Главное, действовать быстро, выверенно и сохранить рассудок, чтобы успеть вколоть себе противошоковую сыворотку, перебинтовать конечность и доплестись до лифта. Ну а дальше как карта ляжет.
Проводив взглядом увозящий Верданди лифт, Кальтер всадил себе в руку лошадиную дозу обезболивающего и, чувствуя, как немеет предплечье, крепко-накрепко затянул у локтя жгут. Первоочередная проблема, стоявшая перед ампутатором, – а точнее, сразу две таковых, – представляла собой локтевую и лучевую кости, которые было невозможно перерезать ножом, а тем паче самостоятельно. Оставался один выход – перебить их точными выстрелами из «ВМК». Стрелять предстояло в упор, что было чревато рваными ранами и изобилием костяных осколков плюс осложнялось ожогом тканей пороховыми газами. Но об этом Кальтер переживал в последнюю очередь. Выстрелить себе в руку он тоже сумеет; невелика проблема – приставить к предплечью ствол и два, максимум три раза спустить курок. Больше всего майора волновало то, хватит ли у него затем выдержки перерезать ножом остатки мягких тканей и завершить ампутацию. Даже при тройной инъекции обезболивающего проделать такое над самим собой было сродни нечеловеческому подвигу.
Что ж, пора… Кальтер дал Верданди обещание поторопиться, да и вообще, мешкать в подобном деле – все равно что озадачиваться дилеммой «Быть или не быть» в самый разгар жаркого боя. Интрудер всадил в предплечье шприц с кровеостанавливающей сывороткой, заодно проверив этим уколом, насколько оно онемело, потом уселся поудобнее, взял «ВМК» в правую руку, нащупал стволом под кожей локтевую кость – начинать, так с самой крепкой из двух, – и процедил:
– Ну что, доволен Хабиб Ибн Зухайр? Наорался? Теперь моя очередь!
После чего совершил резкий выдох, стиснул зубами ворот комбинезона и нажал на спусковой крючок…
Затем сместил ствол чуть правее и выстрелил еще раз.
Обезболивающее здорово помогло майору. Но, поскольку он не дал лекарству подействовать в полную силу, боль в перебитой руке вспыхнула такая, что в глазах Кальтера потемнело, а из груди вырвался дикий вопль. И хоть из-за крепко прикушенного воротника вопль этот являл собой лишь яростное мычание, интрудеру все равно казалось, будто он орет во всю глотку и бедная Вера наверняка слышит его душераздирающий крик.
Но не мешкать, не мешкать!.. Секунда промедления, и он, обезумевший от боли, не только не сумеет закончить операцию, но и вообще не отыщет лежащий рядом нож.
Отшвырнув винтовку, орущий майор вцепился ходящей ходуном рукой в рукоять кинжала и занес его над простреленным предплечьем. Удачно или нет угодили пули, определить не удавалось. Две рваные сквозные раны, торчащие из них осколки костей и льющаяся из перебитых сосудов кровь – вот и все, что видел майор замутненным взором. Уперев лезвие в кожу между этими ранами – или, говоря языком геометрии, соединив прямой две нужные для решения задачи точки, – Кальтер надавил на кинжал изо всех сил и, благодаря отработанным до автоматизма навыкам владения ножом, отсек-таки собственную руку.
Лишь в самом конце ампутации, за миг до того, как майор избавился от «Колодки», что-то крепкое – или не до конца перебитая кость, или сухожилие – помешало лезвию идеально пройти через мягкие ткани руки. Не останавливаясь, Кальтер взмахнул кинжалом, будто саблей, и двумя рубящими ударами разделался с этой проблемой.
Свой голос майор уже не слышал. Казалось, крик изливался из него не через глотку, а прямо из вибрирующих легких передавался всему телу и таким образом заставлял его трястись, как под воздействием электротока. Глаза застила багровая пелена, но каким-то чудом закостеневшие пальцы интрудера выпустили кинжал, схватили шприц с противошоковой сывороткой и вонзили его в изувеченное, но теперь уже свободное от «Колодки» предплечье.
Инъекция адреналина оказалась крайне своевременной. Сыворотка встряхнула уже с трудом соображающего майора, и хоть при этом она добавила ему новой боли, зато худо-бедно прояснила мозги и позволила довести до конца начатую процедуру. Майор отер салфеткой кровь, щедро сыпнув на культю бактерицидного порошка, после чего, придержав непослушный конец бинта зубами, взялся туго бинтовать изуродованную конечность. Эта достаточно простая при обычных условиях работа стоила сейчас интрудеру нечеловеческих усилий – так, словно он наматывал на руку не бинт, а жесть или толстую стальную проволоку.
В ходе этого энергоемкого мучительного занятия Кальтера дважды стошнило, и один раз он чуть было не лишился сознания. Но когда позади него послышался звук открываемых дверей вернувшегося гравилифта, бинтование было почти завершено. Майор больше не кричал, а лишь глухо стонал, перекосив лицо и скрипя зубами. Кровь быстро пропитывала бинт, и по прибытии наверх интрудеру требовалась новая перевязка. Но он рассчитывал, что при помощи медицинского оборудования таймбота справиться с этой тяжкой задачей будет гораздо проще.
Подобрав «ВМК» и нож, Кальтер прижал культю к груди, кое-как поднялся и, еле волоча ноги, поплелся в гравилифт. Майора мутило и шатало из стороны в сторону, отчего ему приходилось опираться на винтовку, как на трость. Но тем не менее интрудер стоически прошел весь этот короткий, но безмерно мучительный путь, ни разу не упав. И только ввалившись в лифтовую кабину, Кальтер позволил ногам подкоситься и в изнеможении рухнул на пол.
– Я здесь, Вера! – прохрипел он сорванным голосом, полагая, что девочка непременно его услышит. – Я пришел! Вытаскивай меня отсюда!
Двери гравилифта закрылись, а вместе с ними закрылись и глаза Кальтера, впавшего в забытье от шока и потери крови. Поэтому первое близкое знакомство майора с техникой будущего выдалось для него отнюдь не торжественным. Вернее, он его вообще не запомнил. А когда Кальтер пришел-таки в себя, он уже находился на высоте птичьего полета от земли – там, где до него не бывал еще ни один сталкер…
– Дядя Костя! Ну очнись же, дядя Костя! – умоляла Верданди, настойчиво тормоша Кальтера за плечо.
– Отойди, а то испачкаешься, – кое-как разлепив веки, пробормотал майор, после чего собрался с силами и, нащупав на стене лифта поручень, начал подниматься.
– Что с тобой случилось?! – взволнованно спросила Вера, только теперь заметив, во что превратилась левая рука спутника.
– Все в порядке, – ответил Кальтер, подбирая с пола винтовку и принимая вертикальное положение. – Просто твоя «Колодка» меня немного укусила. Но я с ней быстро разобрался.
– Тебе надо срочно в лазарет! – категорично заявила девочка. – Пойдем, я отведу тебя туда.
И подлезла интрудеру под руку, словно и впрямь могла утащить на себе его восьмидесятикилограммовое тело.
– Да, в лазарет не помешало бы, – согласился майор, ковыляя к выходу из лифта и стараясь опираться не на хрупкие плечики Веры, а на винтовку. – Но только ненадолго – сделать пару уколов, руку перевязать, и баста. Покажи дорогу – я сам дойду… А ты – живо марш чинить свой генератор! Нечего тратить время на всякую ерунду… Большой дядька может сам о себе позаботиться.
– «Колодка», она что, откусила тебе руку?! – Выйдя на свет из полутемного лифта, Вера окончательно разглядела, какая беда постигла Кальтера. При виде крови, сочащейся на пол из неряшливо забинтованной культи, глаза девочки округлились от ужаса, а челюсть отвисла. Казалось, еще немного, и она грохнется в обморок, добавив лишних проблем и без того погрязшему в них майору.
– Подумаешь, незадача, – нарочито невозмутимо отозвался интрудер, едва сдерживаясь, чтобы не стонать от боли. – Новая отрастет. Я разве тебе не рассказывал, что в Зоне на одном болоте живет настоящий доктор Айболит, который может вылечить все, что угодно? Вот отправлю тебя домой и сразу пойду к нему лечиться. Говорят, его болото где-то здесь, недалеко… Ладно, хватит мне зубы заговаривать! Показывай, где лазарет, и бегом марш работать!..
От ведущего к лифту маленького коридорчика можно было направиться прямо или наверх по движущейся наклонной дорожке-транспортеру. Бегло осмотревшись, Кальтер понял, что изнутри таймбот поделен на два яруса. Нижний – судя по всему, жилой и технический – был разбит на отсеки множеством перегородок и освещен светом маленьких, но ярких ламп. Верхний ярус являл собой единый просторный зал с опоясывающим его по окружности гигантским панорамным окном. В центре зала находился массивный агрегат, чья вычурная обтекаемая форма не вызвала у майора никаких ассоциаций. Возле панорамы располагались различные интерактивные экраны, похожие на увеличенные копии карманного пульта Верданди, посредством которого она общалась со Святогором. Напротив каждой панели управления имелось по три мягких кресла, показавшихся интрудеру чересчур роскошными для служебной мебели. Очевидно, из этих кресел Вера и ее погибшие родители созерцали злополучный Великий Штурм, обернувшийся трагедией не только для десятков сталкеров, но и для этого мирного семейства из далекого будущего.
Верданди повела Кальтера вперед, а не наверх. Ступив на решетчатый пол проходящего через весь ярус коридора, майор глянул под ноги и рассмотрел сквозь мелкие ячейки решетки, что внизу – там, где у «юлы» располагается конусообразный кончик, – находится еще один маленький ярус. На нем были установлены в круг три большие – в рост человека – прозрачные капсулы, а между ними – похожий на алтарь столик. Впрочем, терзаемый болью, Кальтер не стал спрашивать, что это там, внизу. Все, на чем были зациклены его мысли, – это приведение себя в боеспособную форму. Если сектанты успеют-таки нанести удар до того, как Вера восстановит темпоральный генератор, майор намеревался встретить их во всеоружии.
Лазарет был оборудован в одном из отсеков, расположенных в центральной части круглого уровня. Майор ожидал встретить типичную больничную палату, уставленную разнообразным «футуристическим» оборудованием. Но вместо этого увидел лишь стоящее посередине совершенно пустой, стерильно белой комнаты кресло, похожее на те, что обычно устанавливались в стоматологических кабинетах. К нему и повела интрудера девочка.
– Погоди, – воспротивился он, когда Вера попыталась усадить его в кресло. – Что ты собираешься делать?
– Буду тебя лечить, – по-деловому ответила Верданди. – «Колодка» откусила тебе руку. Ты что, хочешь ее так и оставить?
– Сколько времени займет твое лечение? – забеспокоился Кальтер.
– Сколько надо, столько и займет, – отрезала девочка. – Если как следует не обработать рану, через час ты истечешь кровью и умрешь. Я этого не допущу! Садись, кому говорят! Не бойся, в нашем веке уколы уже больно не ставят и иголками раны не штопают.
«Кто бы боялся!» – глянув на изуродованную руку, хотел проворчать майор, но Вера не дала ему и рта раскрыть. Ловко подтолкнув обессиленного интрудера к креслу, она практически вынудила Кальтера плюхнуться в него, а иначе пациент попросту грохнулся бы на пол.
– Общий наркоз! – громко скомандовала девочка неизвестно кому. – Анализ травмы и программа первой помощи!
– Эй-эй! Постой! – вновь запротестовал майор. – Ты что творишь?! Какой еще наркоз!..
Больше он ничего сказать не успел, потому что в этот миг что-то мягкое и влажное коснулось его шеи – ни дать ни взять собака языком лизнула, – и сознание опять оставило Кальтера. Последнее, что он успел заметить, это пришедшие в движение стены лазарета, будто какой-то великан вдруг начал мять их снаружи, как алебастр. Хотя, возможно, это была галлюцинация – мало ли что пригрезится напичканному обезболивающими препаратами, потерявшему много крови человеку?..

Категория: Роман Глушков - Холодная кровь | Дата: 15, Октябрь 2009 | Просмотров: 496