Глава 19. Прорыв

Двенадцать часов спустя, Зона, Лиманск.

Вечером, но уже ближе к ночи, Факир снова приставил ко мне охрану — тощего парня в бандане, любителя развлечений с тушканами, и его друга — наемника с переломанным носом. Ребята были непривычно трезвые, посерьезневшие и для личного удобства заперли подопечного (то есть меня) в комнате с календарем.
Дробовик у меня отобрали почти сутки назад, но рацию оставили, впрочем, я ею не воспользовался, чтобы не шуметь. Одиночество в запертой комнате пошло на пользу — позволило без свидетелей поговорить с Лунатиком через коммуникатор. Разговор получился коротким, но очень полезным. Погода стояла ясная, превосходная для октября, но неудобная для задуманного, однако погоду в таких случаях не выбирают. Из оружия имелся только нож — легкий, хорошо сбалансированный, его я еще днем подобрал в покинутом доме, вечером отчистил и заточил.
Около полуночи я выбрался на балкон второго этажа, перемахнул через перила, нащупал ботинком крючья, оставшиеся от водосточной трубы, и по ним в считаные секунды слез не землю.
Костер не горел. Фигура часового с автоматом «Гадюка-5» наготове торчала возле автобусной остановки. Часовым оказался тот самый Рамзес, я снял его, метнув нож, вооружился трофейной «Гадюкой», реквизировал бандитский запас гранат, переместился к туннелю под дамбой, прошел его до середины и задержался ненадолго, чтобы установить в удобном месте растяжку. После этого фонарь выключил и дальше двигался предельно осторожно, прижимаясь к стене, ориентируясь только по блекло-серому свечению выхода.
Механизм управления мостом обслуживал механик, а охраняли еще трое боевиков Факира. Все четверо проводили ночные часы на берегу, трое дремали, подстелив спальники, один не спал и сидел у костра, но наблюдал в основном за левобережьем.
— Кто идет? Стоять! — заорал он при моем появлении из туннеля.
Этот человек был отлично освещен, и я срезал его очередью.
— Тревога, пацаны! — истошно заорали в ночи.
Трое выживших вовсю шмаляли по мне, но я уже выбрался из туннеля и метнул в их сторону гранату. После взрыва треск выстрелов полностью стих, потом снова раздался, хотя и более жидкий. Потом мне тоже кинули гранату.
— Лови яблочко, сучара!
Крик был бандитской дуростью, потому что позволил мне заранее укрыться за большим бетонным блоком.
— Готов он, спекся, — раздался сиплый голос. — Пошли посмотрим…
Сверкнул фонарь, я выстрелил на свет, свалив еще одного ренегата.
Механик моста струсил и на рожон больше не лез, залег в укрытии возле пульта управления, выкурить его оттуда не получалось, а со стороны туннеля должны были вот-вот заявиться обозленные боевики Факира.
— Сдавайся, — предложил я.
— Ага, я сдамся, а ты мне — пулю.
— Если мост опустишь — не трону.
Предложение механику явно казалось заманчивым, только он мне не верил и поэтому отчаянно трусил.
— Меня же отморозки Факира на части потом порвут…
— Без риска сделок не бывает.
Он был простужен, ругался, кашлял, потом повозился с механизмом, и хоть плохо, но все же различимая на фоне темного неба металлическая стрела начала свой путь к противоположному берегу. Двигалась она невероятно плавно, неспешно и еще торчала где-то на середине пути, когда в тоннеле грохнуло, и раздались крики людей Факира, подорвавшихся на моей растяжке.
— Пацаны! Он меня в заложниках держит! — отчаянно взвыл растерявшийся механик. — Пацаны, сюда! Спасите! Мочите сучару!
Видимо, это парень пытался заодно остановить мост и развернуть его движение в противоположную сторону, но слишком торопился, стрела хоть и замедлила ход, но продолжала клониться в сторону леса.
Из туннеля начали появляться уцелевшие ренегаты, и набралось их около десятка.
Нужно было во что бы то ни стало не дать им закрепиться возле подъемника, я бросился к укрытию, в котором засел механик. Парень в бандане палил по мне, стоя под туннельной аркой, Лунатик снял его одним-единственным выстрелом с левого берега. Остальные отступили назад.
Я тем временем был уже возле механика и от души врезал ему по шее ниже уха, так, что этот псих вырубился. Механизм бывшего крана продолжал работать, крайне медленно, но все же опуская мост-стрелу.
— Тут снайпер сталкеров на той стороне, — заругался кто-то в туннеле.
— Где?
— Возле леса засел.
— Коляна позовите, он с ним разберется.
Даже вдвоем с напарником мы не имели никаких шансов зачистить целую банду, никому из людей Факира даже в голову не приходило такое.
Поэтому все они были убеждены, что я собираюсь всего-то удрать на левобережье, для этого и опускаю мост, но собирался-то я не удирать, а остаться.
— Сколько еще минут?
— Минут десять, — ответил по рации Лунатик. — Гранатометчик у них есть?
— Нет. Ручных гранат тоже нет, я их все реквизировал.
— Продержишься?
— Продержусь, не вопрос. Ты там поосторожнее, у них свой снайпер.
— Да ладно тебе, Моро, я же не вчера родился.
Стрела внезапно остановилась, не завершив свой путь. Кран лязгнул и замер. Я попытался орудовать рычагами, но ничего не изменилось. Оглушенный мною механик лежал без сознания, между краем стрелы и левым берегом оставалось расстояние метров в пять-шесть.
— Мне туда не залезть, — предупредил Лунатик по рации.
— Не отвлекайся. Твое дело — их снайпер, с мостом я разберусь.
Механик был жив и дышал, но не приходил в сознание. Я его тряс и двигал, но ничего поделать не мог. Стрельба со стороны туннеля, было прекратившаяся, возобновилась с новой силой. Я огрызнулся несколько раз короткими очередями, не позволяя особо наглым высовываться. Лунатик не стрелял. Скорее всего он сейчас менял позицию, собираясь противостоять снайперу ренегатов, а я из-за этого чертова снайпера не мог выбраться на стрелу и сделать то единственное, что в сложившейся ситуации сделать стоило.
— Эй, Морокин! — раздался с вражеской стороны голос Факира. — Сбежать от меня хочешь, Морокин, так ведь от себя не сбежишь…
Факиру приходилось напрягать простуженное горло, чтобы до меня докричаться, а я не тратил дыхание и ему не отвечал.
— Лучше сдайся, тогда быстро убью, — предложил он и снова не получил ответа. — А может, и не трону, если настроение будет, — добавил под конец он.
Следующим, по логике вещей, должно было стать обещание премии за добровольную сдачу, я беззвучно смеялся, но все равно не подавал голоса.
— Черт с ним. Упрямый. Гранатами закидайте, — приказал тогда Факир.
— Нету гранат.
— Как нет?
— Запас был у Рамзеса, этот фраер все спер…
Ренегаты разговаривали громко и отчетливо, будто специально, чтобы я слышал, именно это мне и не понравилось. Я перестал слушать и присмотрелся к кромке дамбы и крышам близко расположенных домов Лиманска. Снайпер наверняка был там. С высокой позиции он мог относительно легко засечь меня и убрать. Одно дело — завязать обычную перестрелку, совсем другое — играть роль мишени для невидимого и недосягаемого противника. Рацией я не пользовался, чтобы не отвлекать Лунатика, вместо этого постарался переместиться так, чтобы между мной и дамбой находились остатки кабины крана. От выстрела они прикрыть не могли, зато мешали целиться. Через секунду пуля звякнула о металлическую арматуру, пройдя в паре сантиметров от моего виска.

Я не шевелился. Тросы, натянутые опущенной стрелой, слегка поскрипывали в темноте. На бандитской стороне медлили, возможно, переговаривались с Коляном по рации. На мою позицию, впрочем, не лезли из осторожности. Светящиеся стрелки часов показывали без трех минут час ночи. Наступил томительный момент ожидания — я сделал все, что мог, и дальнейшие события от меня уже не зависели.
— Проверьте, что там, — послышался приглушенный и раздраженный голос Факира.
Они, наверное, собирались проверить, насколько я мертв, однако в этот момент в северной стороне за ближними домами Лиманска заработал подствольный гранатомет, его поддержали автоматные очереди. Рация ожила, передавая позывные Лунатика.
— Все в порядке, Моро, снайпера я убрал. С севера прет «Монолит», так что они теперь отступят…
Лунатик был прав, от центра Лиманска к окраине возле канала в этот самый момент двигались отряды сплоченных и хорошо вооруженных фанатиков. Именно тех, которые, при всех своих неприглядных качествах, бандитов зачищали беспощадно. Возможно, для Факира их появление среди ночи оказалось более-менее неожиданным, но только не для меня. Перемещение «Монолита» и их переговоры Лунатик отслеживал весь позавчерашний день и в эфире, и в сети, не пренебрегая даже дешифровкой. Сейчас он переживал триумф, не столько военный, но, можно сказать, умственный, потому что орал в рацию что-то неразборчиво-радостное.
Моих же противников, засевших под дамбой, в момент охватила паника. Присутствие одного-единственного «диверсанта» (то есть меня) не шло ни в какое сравнение с появлением полусотни бешеных сектантов в броне…
Туннель опустел, я проверил это, выпустив туда короткую очередь, — никто даже не отстреливался. Небо над домами с северной стороны окрасилось огнем, не знаю, что там горело, но огонь получился яркий. Радиоэфир на бандитской частоте заполнился криками, командами, шумом помех, криками раненых и бесполезными просьбами о помощи. Сверху, с самого гребня дамбы, в сторону канала скатилось безжизненное тело. Парня прикончил кто-то из «монолитовских» стрелков, пули изрешетили его насквозь — от плеча до плеча, вдобавок на самом склоне он попал в «электру». Шум боя нарастал, из западных кварталов подтягивались другие банды ренегатов, не подчинявшиеся Факиру, но не переносившие «Монолит».
На частоте «Монолита» пели.
Я сначала подумал, что они поют, но потом понял, что фанатики хором читают литанию или молитву. У кого-то в руке при этом оставалась невыключенная рация, и монотонные завывания транслировались в эфир. Все это вместе — стрельба, зарево пожара, близкий рев огня, сверкание «Электры» под ЛЭП, скрипучая ржавая стрела крана под сильным ветром, маг бандитов и вой фанатиков — превращало лиманскую ночь в феерическое зрелище ада.
Впрочем, любоваться им было не ко времени. Я нашел в кабине веревку, смотал ее и прикрепил к комбезу, после чего полез по стреле крана, которая, вместо того чтобы находиться в горизонтальном положении, еще и под пологим углом уходила в небо.
Ветер все крепчал, будто вторжение «Монолита» каким-то образом поменяло погоду в Зоне. Сплошного настила «мост» никогда не имел, а теперь еще и находился в подвешенном состоянии, мне приходилось балансировать на решетчатых конструкциях стрелы, рискуя в темноте сорваться в воду.
В конце концов я добрался до конца, до того места, где стрела нависала в пяти метрах над уровнем грунта.
Лунатик ждал на берегу. Вскарабкаться по веревке на неустойчивый мост, зависший над смертельно опасной жижей в канале, вдобавок с грузом и в броне, само по себе сложно.
Я закрепил веревку и перебросил напарнику второй конец.
Не торопись. Сначала оружие и вещи.
Рюкзак Лунатика и его стволы я вытянул, после чего он с неожиданной ловкостью влез по веревке почти без посторонней помощи.
Теперь мы стояли на самой оконечности стрелы, на высоте, между темным левым берегом и полыхающим в огне правым. Ветер покачивал самодельный мост, на небольшом отдалении стреляли и умирали, сражаясь между собой, сектанты и отморозки. Мы сделали то, что собирались с самого начала, теперь оставалось вернуться в Лиманск и, воспользовавшись неразберихой, проникнуть в тыл «Монолита».
Для этого необходимо было повторно прогуляться по наклонной стреле.
— А у меня акрофобия, — улыбаясь, будто похвастаться хотел, вдруг сообщил Лунатик.
— Ничего, вытерпишь, вниз только не смотри.
Мы навьючили вещи на себя, двинулись обратно и прошли уже до середины каната, когда стрела вдруг дрогнула и пошла вверх, собираясь вернуться в полностью вертикальное положение. Очнувшийся от моего удара механик вовсю орудовал управлением, наводя порядок, а заодно намереваясь стряхнуть нас на грунт или в грязную воду канала.
Мост вставал дыбом. Лунатик, еще более бледный, чем всегда, опустился на корточки и вцепился в металлические конструкции. С моей точки зрения поступил он неправильно, следовало, не задерживаясь, проскочить оставшийся участок и спрыгнуть на берег, однако я не мог Лунатика бросить, поэтому попытался поднять на ноги и заставить двигаться.
— Шевелись, быстро…
Он вцепился в ускользающую опору намертво, было уже поздно, мост остановился в верхнем положении, мы теперь болтались на нем, как фрукты на дереве. Грохнул выстрел, и совсем рядом просвистела пуля.
— Давайте вниз, уроды, — орал механик, — проход закрыт.
Он продолжал стрелять по нам из пистолета, промахивался и стрелял опять. Тогда я, извернувшись, дотянулся до своей «Гадюки», послал в сторону дурака длинную очередь и, видимо, попал, потому что механик больше не шевелился.
Мне же этот трюк обошелся дорого — я сорвался сам, уронил оружие и полетел вниз. Умирал я в радиоактивной воде канала медленно и мучительно, пытаясь выбраться, цепляясь за осыпающийся берег, а потом потерял сознание.

Категория: Елена Долгова — Отступник | Дата: 7, Сентябрь 2012 | Просмотров: 28