Часть 19 — Дмитрий Силлов — Закон Наёмника

Я вынырнул из черного омута на свет и попытался вдохнуть. Получилось. Воздух с хрипом и бульканьем ворвался в мои легкие. Я закашлялся собственной слюной, сплюнул и вдохнул снова. Получилось гораздо лучше, чем в первый раз. Вообще, сейчас я чувствовал себя намного бодрее, чем после первой инъекции, которую мне сделал наемник на берегу реки.
Надо же, второй раз и на те же грабли! Вот что значит расслабляться на островах! На будущее учту и после длительного отдыха не буду переть буром в Зону, а познакомлюсь с Бесом и попрошусь к нему на курс выживания в Зоне — кажется, так зовут сталкера, который по собственной инициативе тренирует молодняк, мечтающий стать крутыми и богатыми.
— Что ж, с возвращением на этот свет, сталкер, — прозвучал сбоку от меня чей-то незнакомый голос.
Я с усилием повернул голову — все-таки мышцы слушались пока неважно, да и окружающая действительность воспринималась несколько расплывчато.
Однако я рассмотрел, что вишу на косом сварном кресте, кровоточащая царапина от чьего-то когтя на моей руке перевязана, а рядом стоит лысый мужик лет шестидесяти с виду. На нем был надет девственно-чистый белый халат, и сейчас он не спеша надевал прозрачный пластиковый колпачок на иглу пустого шприца. Аккуратный, значит, одноразовые инъекторы утилизирует согласно инструкции. Судя по тому, как я себя чувствовал, мужик был не только аккуратным, но и добрым — видать, вколол мне что-то, снимающее крайне неприятный отходняк.
Что ж, и на том спасибо. Еще бы снял меня со стального «икса», было б совсем замечательно. Кстати, а не потому ли все лаборатории в Зоне начинаются с литеры «икс»? Наверно, принято так у здешних светил науки распинать непрошеных гостей на косых крестах, вмурованных нижней частью в бетон.
Туман перед глазами потихоньку рассеивался. Одновременно с этим в голове, словно в заполняемом водой аквариуме, начинали потихоньку шевелить хвостами полудохлые мысли. Значит, добрый доктор из ученой братии, иначе с какой радости ему шляться по подвалу в белом накрахмаленном халате? Получается, этот халат я и увидел, когда мы только зашли в лабораторию. Правда, потом обладатель мягко говоря странной для Зоны одежды исчез, а я в прицел «Винтореза» увидел то, что сейчас находилось от меня в десяти шагах.
Это были три вертикально поставленных стеклянных гроба с прозрачными крышками, сдвинутыми вверх по принципу пенала. К гробам по полу тянулись толстые кабели и прозрачные шланги.
Между ними неподвижно стояли два экзоскелета четвертого поколения, внутри которых, несомненно, находились «монолитовцы». Через плечо одного из бойцов был перекинут широкий ремень, помогавший удерживать в бронированных лапах тяжелый «Корд». Ствол крупнокалиберного пулемета смотрел мне точно в живот. Второй же фанатик, не осложняя себе жизнь крупногабаритным оружием, расслабленно положил себе на плечо… мой автомат. Ишь ты, падла, любит отчищенное да ухоженное оружие. Разбирается, значит. Кто бы что ни говорил, а в хороших стволах «монолитовцы» знают толк и пользоваться ими умеют очень даже неплохо.
А в прозрачных гробах, плотно зафиксированные стальными манипуляторами, находились три человека.
У первого из них вместо ног были искусно сделанные протезы на базе экзоскелета «Sarcos» — новой штатовской разработки третьего поколения, кардинально отличающейся от тех, что использовались на стандартных для Зоны тяжелых бронекостюмах класса «WEAR». Когда я видел этого человека в прошлый раз, на нем был надет красно-черный костюм «Долга» с большими звездами, вышитыми на погонах. Сейчас же протезы выглядывали из распоротых черных штанин, на которых особо не видно ни дерьма, ни крови. Также с человека мешком свисала просторная футболка того же цвета, правда, засохшая бурая корка местами все-таки проявлялась на ней. На руках пленника имелось несколько глубоких порезов, похожих на раскрытые безгубые рты, из которых торчали электроды. Понятно, что полковника, смотрящего на меня безучастным, отсутствующим взглядом мученика, пытали часто и изощренно. Мне даже стало его жаль немного, несмотря на то что год назад он приказал меня расстрелять, и лишь по воле случая мне удалось избежать казни, справившись с палачами.
Во втором саркофаге находился человек, перед которым я вольно или невольно чувствовал себя виноватым. Да, мы ничего не могли сделать тогда возле Саркофага, когда бежали по мосту через Припять, прорываясь через толпу «монолитовцев». Этот парень рискнул жизнью ради того, чтобы наша атака стала возможной. И отдал жизнь за нас, как бы патетично это ни звучало. А потом фанатики вернули его с того света, сделав из сталкера кусок послушного биологического материала, которым они набивают свои экзоскелеты. Я не винил Выдру за то, что он руководил операциями по зачистке Зоны от нашего брата, — его мозг и его тело уже не принадлежали ему. Я лишь искренне восхищаюсь тем, что он сумел каким-то образом вытащить из глубин своего сознания ту затерявшуюся крупинку человеческого, которую проглядели «монолитовцы», и предупредить нас со Шрамом о готовящейся акции. В результате чего он сейчас висел на манипуляторах в гробу, а в его венах торчали иглы. К иглам были присоединены прозрачные трубки, по которым откуда-то из глубин лаборатории в тело Выдры поступала черная кровь с гнойным желтоватым оттенком, абсолютно не похожая на человеческую.
А на третий саркофаг я глянул лишь мельком… и отвел глаза. Потому что невозможно мужчине глядеть на свою девушку, попавшую в беду, и осознавать, что он ничем не может ей помочь — мои руки и ноги были зафиксированы на крестовине намертво широким строительным скотчем так, чтоб и кровообращение не нарушить, и без посторонней помощи никак не освободиться. Я лишь отметил, что ее глаза смотрят в одну точку и ничего не видят. Добрый доктор накачал ее какими-то препаратами, и сейчас она была без сознания. Возможно, он это сделал специально, так как в противном случае я бы не смог думать ни о чем другом, кроме того, что на меня с немой болью смотрят глаза цвета единственного в мире артефакта…
Яйцеголовый во всех смыслах «доктор» подошел ближе и участливо посмотрел мне в глаза. Ему что-то нужно от меня. Но что?
— Как самочувствие? — осведомился он. — Голова не разламывается? В глазах круги не мельтешат?
Судя по интонациям, этот эскулап раньше был как минимум военным хирургом или кем-то в этом роде — слишком уж резали слух командные нотки в его голосе.
— Спасибо, господин вивисектор, вашими молитвами.
— Шутишь? — ухмыльнулся лысый садист. — Это хорошо. Значит, жить будешь. Правда, только от тебя зависит насколько долго.
— Чего тебе… от меня надо?
Речь давалась мне с трудом — от воздействия препаратов горло пересохло нереально. Но просить воды у этого урода… нет уж, лучше потерплю.
— Вот это деловой разговор, — улыбнулся «урод» в седые усы. — Но для начала позвольте представиться. Заведующий лабораторией Икс-восемь профессор Лебедев. Кстати, одновременно я же являюсь ее создателем и, помимо этого, в настоящее время курирую все действующие лаборатории Зоны. Да-с.
Он почесал переносицу указательным пальцем, словно поправляя невидимые очки, и посмотрел на меня.
— Наверно, вас прежде всего интересует, зачем я устроил эту небольшую демонстрацию биологических объектов, — сказал он. — Понимаю. Но, прежде чем я расскажу вам небольшую и довольно интересную историю, позвольте немного облегчить ваши страдания. Шрам, дай нашему гостю воды.
Позади меня послышался звук отвинчиваемой пробки.
— Наемник, поторопись! — недовольно сдвинул брови Лебедев.
В поле моего зрения шагнул Шрам. В руке он держал раздутую холостым выстрелом армейскую флягу.
Наши взгляды встретились. В глазах наемника сквозило полное равнодушие, словно в его глазницы были вставлены старинные свинцовые пули.
— Не заставляй выбивать тебе зубы, пей по-хорошему, — ровно сказал он, поднося флягу к моему рту.
Я не стал сопротивляться. Вдруг мне повезет и представится случай выгрызть ему горло, а без зубов делать это как-то несподручно.
На этот раз внутри подарка Японца оказалась простая вода.
— Вот и хорошо, — кивнул Лебедев, когда Шрам отнял флягу от моего рта и, отойдя в сторонку, скрестил руки на груди. — Продолжим.
Он сунул руки в карманы накрахмаленного халата и сосредоточенно прошелся передо мной туда-сюда, словно готовясь к выступлению на сцене перед солидной аудиторией. Наконец он остановился и снова повернулся ко мне.
— Итак, — начал он, — вы сейчас находитесь в лаборатории, которую я создал еще в восемьдесят третьем, в год запуска печально известного четвертого энергоблока ЧАЭС. И построена эта лаборатория была с единственной целью — изучение влияния торсионных полей на мозг человека. После первого опытного включения чернобыльской загоризонтной радиолокационной станции в восьмидесятом году были отмечены как случаи патологических побочных эффектов у подопытных биологических объектов, так и факты возникновения у них паранормальных способностей.
— Вы ставили опыты на людях? — не выдержал я.
— Да, — просто сказал Лебедев. — Это были добровольцы, которые в момент включения станции отказались спуститься в подземный бункер и находились в опасной зоне облучения. Если в те благодатные времена вышестоящему военному командованию требовались добровольцы, в них не было недостатка.
Так вот, результаты настолько поразили военных, что мне поручили создать секретный комплекс, в котором вы сейчас находитесь. Три года я безвылазно сидел здесь, под землей, копаясь в чужих мозгах и делая открытие за открытием, пока в восемьдесят шестом не грянул Первый Взрыв. И хотя население из опасной зоны было эвакуировано, ни одна из подземных лабораторий не прекратила свою работу. Правда, специальным приказом Директора комплекса подземных лабораторий «Икс» руководство моим детищем было передано некоему Сахарову. Меня же определили к нему старшим научным сотрудником, проще говоря, мальчиком на побегушках. Меня, который отдал этому комплексу лучшие годы жизни…
Профессор хмыкнул.
— Что ж, я не стал спорить. По большому счету, Сахарову было плевать на лабораторию. Он появлялся здесь раз в полгода. Полистав документацию и покровительственно похлопав меня по плечу, он говорил: «Да-да, коллега, продолжайте в том же духе» — и улетал обратно на свою плавучую научную базу в Карибском море. Я же отдал Зоне еще десять лет своей жизни, пока не настал мой час.
— Две тысячи шестой год, — пробормотал я. — Второй Взрыв, в результате которого погиб Директор комплекса лабораторий и образовалась Зона…
— Точно, сталкер, — щелкнул пальцами Лебедев. — Вам не откажешь в способности мыслить логически. Зона! Прекрасный объект для изучения воздействия не только торсионных полей, но и множества других явлений, о которых мы даже не подозревали!
— Так Второй Взрыв — это твоя работа?
Это спросил Шрам, до сего момента хранивший молчание. Лебедев скривился, словно над его ухом пролетела надоедливая муха.
— Наемник, ты прекрасно выполнил свой очередной контракт, — сказал он. — Но позволь в моей лаборатории мне решать, на какие вопросы отвечать, а какие игнорировать. Так вот, — продолжил профессор, вновь повернувшись ко мне. — Признаться, для меня оказалось полной неожиданностью, когда в зараженную Зону прибыл отряд Службы безопасности Украины с приказом о срочной эвакуации лаборатории. Я, наоборот, рассчитывал, что правительство выделит дополнительные средства для изучения Зоны, но не всегда получается так, как хочется. Прекрасно понимая, что нам не дадут работать спокойно, мне с моими сподвижниками Каланчой и Сусловым в сопровождении преданных мне бойцов из охраны лаборатории пришлось податься в бега. Так появилась группировка «Чистое небо».
Лебедев усмехнулся.
— Конечно, после Второго Взрыва Сахаров примчался в Зону, но я успел вывезти всю документацию, касающуюся моих исследований. Так что профессор остался ни с чем и, чтобы сохранить лицо и правительственное финансирование, был вынужден окопаться в нескольких километрах от Припяти на Янтаре, подальше от проверяющих с Большой земли.
Я же продолжал свою миссию — изучение Зоны. Необходимо было понять, с чем столкнулось человечество в результате Второго Взрыва. И сегодня я — и только я знаю о ней гораздо больше, чем все ученые, сталкеры и официальные власти вместе взятые…
Он поморщился, словно вспоминая что-то очень для себя неприятное.
— Случались в процессе исследования и ошибки. Например, в сентябре две тысячи одиннадцатого года я решил предпринять научную экспедицию к центру Зоны и заключил контракт с одним крайне способным наемником, который должен был стать острием моей миссии. Кстати, он неплохо справился с заданием, даже попутно испытал изобретенное мной экспериментальное электромагнитное ружье ЭМ1, уничтожив никуда не годный прототип Сахарова. Эта сеточка для волос, по его задумке, должна была защищать мозг человека от критических излучений различной природы. Признаться, я создавал ЭМ1 как диверсионное оружие, применяемое для выведения из строя электромагнитных приборов на расстоянии. Но разработка оказалась весьма перспективной и после модернизации стала эффективно выводить из строя и биологические организмы, поджаривая им мозги через практически любую защиту. Вам она известна как «изделие номер шестьдесят два», или гаусс-пушка.
Правда, в этой миссии я чуть не погиб. Хорошо, что мой собственный прототип оказался более надежным, чем поделка Сахарова.
— Так вот откуда у «Монолита» появилась универсальная защита от Выброса, — удивленно хмыкнул Шрам. — А вы и вправду голова, профессор! Жаль только, что вы меня тогда не снабдили тем прототипом.
— К сожалению, два года назад он был в единственном экземпляре и вживлен мне под кожу головы, — пожал плечами Лебедев. — Но я был в курсе, что ты устойчив к Выбросу, потому особенно не волновался. Хотя мне, признаться, до сих пор непонятно почему Выброс на тебя практически не действует.
— Вообще-то вы говорили, что Выбросы медленно, но верно выжигают мою нервную систему, — сказал Шрам. — Но это дело прошлое… А как же солдаты «Чистого неба», которые вас сопровождали?
— Как ты правильно заметил, они были солдатами. Добровольцами, которые погибли во имя науки, — отрезал профессор. — И давай не будем ворошить прошлое. Тот контракт, если помнишь, я тебе оплатил втрое, после того как ты выбрался из Саркофага. И ты вроде остался доволен. Или нет?
От Лебедева повеяло холодной, жесткой энергией, словно он сам был гаусс-пушкой, готовящейся произвести выстрел.
— Без проблем, — Шрам поднял руки ладонями вверх. — Чистое любопытство, профессор, ничего более. Вы же знаете, контракт превыше всего.
— Отлично.
Лебедев вновь повернулся ко мне.
— Как видите, разумные люди предпочитают вести дела со мной, а не со всяким отребьем Зоны. Все, что я вам рассказал только что, имело под собой лишь одну цель — чтобы вы поняли, что я не садист и не убийца, а ученый. И в то же время в некотором роде бизнесмен, ценящий своих деловых партнеров.
— Только не говорите мне, что вы пытались уничтожить остров лишь для того, чтобы я оказался в вашей лаборатории привязанным к крестовине, — сказал я.
— Естественно нет, — усмехнулся Лебедев. — Морская научно-исследовательская база НИИЧАЗ была атакована силами авианосца-невидимки, который мы захватили давно и абсолютно бескровно, после того как Сахаров перестал на нем появляться. Простое смещение руководства плюс очень большие деньги. И сегодня этот корабль, который невозможно обнаружить радарами, бороздит просторы Карибского моря, являясь элементом проекта «Американская циркулярная пила». Эдакая плавучая база в трех ипостасях: военный корабль, научная база и элемент системы, промывающей мозги всему миру. В частности, его сигналы способствуют управлению группировкой «Монолит». Утомлять вас подробностями не буду, это очень сложная система. Просто в определенный момент на подводной базе НИИЧАЗ были сделаны некоторые открытия, результатом которых могло быть смещение баланса сил в Зоне не в нашу пользу. Ну и пришлось предпринять кардинальные меры. А то, что вы спаслись, — случайность, которую я решил использовать в своих целях, организовав вашу встречу со Шрамом.
— А семья Японца?
Лицо Лебедева стало жестким.
— Виктор Савельев, так же как и вы со Шрамом, является уникальным специалистом. Для выполнения действительно сложных заданий мне не нужно тупое пушечное мясо, которого у меня и так предостаточно. Мне нужны профессионалы. И я не остановлюсь ни перед чем во имя науки.
Я скрипнул зубами, но промолчал. Дед был явно не в себе, но какой спрос с психа? Таких просто надо уничтожать как бешеных собак…
— Наверняка сейчас вы думаете о том, как же меня земля носит и всё такое, — сказал Лебедев. — Думать вы можете что угодно, главное, чтобы вы хорошо работали. И тогда у вас будет все, что пожелаете. О суммах, получаемых за выполнение моих контрактов, можете поинтересоваться у Шрама.
— Вряд ли мы сработаемся, профессор, — процедил я сквозь зубы.
— В таком случае, сами понимаете, я буду вынужден применить крайние меры, — пожал плечами Лебедев. — Первым умрет полковник Петренко. В свое время я оказывал группировке «Долг» некоторые услуги медицинского характера и чисто ради научного интереса сделал несколько инъекций изобретенного мной препарата сталкеру, попавшему под Выжигатель мозгов. Это уже был практически полузомби, однако я смог вылечить его. В благодарность этот сталкер, доросший в группировке до звания полковника, помогал мне до поры до времени. Но недавно наши взгляды на сотрудничество разошлись, и я не буду сильно страдать от мысли, что одним недоделанным зомби в Зоне стало меньше. Понимаю, что вы бы и сами с удовольствием его пристрелили, но пусть его судьба будет наглядным примером того, что я потом сделаю с Выдрой и вашей девушкой. Возможно, после этого вы станете сговорчивее.
Лебедев достал скальпель из кармана своего халата и шагнул к первому саркофагу. Полковник Петренко мрачно наблюдал за его приближением.
— Вы даже не представляете, как кричит человек, если надрезать ему щеку и слегка потянуть за лицевой нерв, — сказал профессор.
Лебедев был прав: я, мягко говоря, не испытывал к Петренко теплых чувств. Но пытать инвалида — это уже слишком.
— Что вам надо? — спросил я.
— Вот это другое дело! — воскликнул профессор, убирая лезвие скальпеля от лица полковника. — Я знал, что вы будете благоразумны. Наемник, давай его сюда.
Последних слов Лебедева я не понял, но в следующую минуту все стало ясно.
Шрам шагнул за массивную стальную тушу какого-то прибора и выкатил оттуда хирургическую тележку, на которой лежал контейнер для артефактов необычной продолговатой формы.
Лебедев подошел к тележке и осторожно снял крышку контейнера, в котором на мягкой красной подложке лежала… моя «Бритва», клинок которой сиял лазурью. Но на этот раз свечение было гораздо интенсивнее, чем прежде.
— Безопасность — мое кредо, — умильно улыбнулся Лебедев, тем не менее делая шаг назад. — Этот уникальный артефакт, доведенный человеком до совершенства, есть не что иное, как квинтэссенция смерти. Я, знаете ли, не в том возрасте, чтобы понапрасну рисковать здоровьем. Потому и лампы бактерицидные уважаю, и контейнеры для артефактов предпочитаю надежные, и телохранителей набираю лучших из лучших… М-да, простите моё стариковское многословие, вернемся к делу. Не мне вам рассказывать, что этот артефакт может перейти из рук в руки только при одном условии — если его подарить другому человеку. Так вот, в знак нашего взаимопонимания и дальнейшего плодотворного сотрудничества я прошу вас о сущей безделице. Подарите мне «Бритву». Я же, в свою очередь, отпущу полковника, вашего друга и вашу девушку на все четыре стороны. А после того, как вы выполните для меня одно-единственное задание, я выплачу вам сумму, достаточную для безбедного проживания до конца жизни в любой точке земного шара…
— И все-таки, профессор, — перебил его я. — Давайте начистоту. Я никогда не поверю, что вы стали бы городить такую многоходовку ради того, чтобы заполучить очень острый ножик. Вы же сами знаете — Зона не простит, если ее правила пытаются обойти обманом.
Лебедев в задумчивости поскреб переносицу.
— К сожалению, вы правы, — недовольно бросил он. — Что ж, извольте. В своих исследованиях Зоны я набрел на удивительное открытие. Артефакт «Бритва», при всех своих замечательных качествах, есть не что иное, как незаряженная матрица. И если ее зарядить, то на выходе получится скальпель для вскрытия пространства между мирами. Я достал и испортил второй нож, аналогичный вашему, правда, эта неудача помогла мне понять следующее. Для создания скальпеля нужен оператор, имеющий опыт перехода через иномирье. Такие люди имеются в Зоне, но ни у кого из Перехожих не было «Бритвы»…
— И для того, чтобы зарядить «Бритву», пришлось поставить ее хозяина в соответствующие условия, — невесело усмехнулся я.
— Абсолютно верно, — кивнул Лебедев. — По моим расчетам, зарядить артефакт можно было лишь в местах наибольшей аномальной активности Зоны — в Саркофаге либо в Лиманске. Но вы уже дважды бывали возле Исполнителя желаний, и «Бритва» не изменилась. Потому оставался только один путь. Скажите, в каком образе вам привиделась Зона, когда вы шли через Лиманск? Может, это был гигантский орел, пожирающий сознания погибших сталкеров? Или старая ведьма, повелевающая толпами зомби?..
Лебедев говорил еще что-то, но я уже не слушал его. Я смотрел на Шрама, в глазах которого полыхал вертикальный росчерк цвета идеально чистого неба — отблеск клинка моей «Бритвы».
Я вспомнил, как похожим взглядом смотрел на костер Меченый в тот вечер, когда я вышел из-под моста, счастливо избежав контакта с живыми «Жарками». Тогда же он почти сознался, что вел меня между аномалиями, мысленно подсказывая путь…
«Контракт, — подумал я, глядя прямо в вертикальные зрачки Шрама. — Условия следующие…»
— Вы испытываете мое терпение, молодой человек!
Стальной голос профессора ворвался в мое сознание, словно клинок «Бритвы». Надо признать — когда этому человеку что-то было нужно, он умел добиваться своего. Что ж, пусть получит.
— По закону Зоны дарю «Бритву»… — сказал я, отметив, как при этих словах нож заметно дернулся, словно живой… И добавил: — Шраму.
Лебедев, протянувший было руку к ножу, отдернул ее словно от горячей сковородки. Наверняка он знал о ноже всё — и про то, как я рассек им ствол «Вала», и как «Бритва» выпила жизнь из Халка — охотника за головами, и как ударом этого клинка был убит болотный кровосос…
— Хорошо, — прошипел профессор, суя руку в карман. — Ты об этом пожалеешь…
Но вытащить ее обратно не успел.
В тишине лаборатории отчетливо раздались два хлопка…
Конечно, шлем экзоскелета четвертого поколения более чем надежная защита. Но когда в его прозрачное забрало с трех метров бьет полуоболочечная пуля со стальным термоупрочнённым сердечником, не выдерживает даже сверхнадежное многослойное бронестекло.
«Монолитовец» с автоматом просто с грохотом рухнул навзничь, словно самовар, по которому ударили сапогом. Пулеметчик же покачнулся, будто раздумывая, в какую сторону упасть. Я несколько напрягся, когда линия выстрела «Корда» прочертила на моем животе вполне ощутимую черту. Может, она для кого и воображаемая, но, когда ты в реальности видишь жерло крупнокалиберного пулемета, смотрящего прямо на тебя, эта линия становится более чем реальной.
Но — обошлось. Тяжелый ствол «Корда» потянул своего хозяина вперед, и тот медленно завалился на свой пулемет.
— Давайте без лишних движений, профессор.
Голос Шрама прозвучал спокойно, даже миролюбиво. В Зоне человек может позволить себе относиться хорошо к другому человеку, когда ствол его пистолета смотрит точно в лоб собеседнику.
— Я тебя не понимаю, наемник. Если ты чем-то недоволен, то давай это обсудим.
Надо отдать должное, Лебедев умел проигрывать. Сейчас он тоже был абсолютно спокоен. Его рука по-прежнему лежала в кармане, что меня несколько беспокоило. Я лично знал пару специалистов, способных метнуть нож точно в глаз противника даже из такого положения. Вот прямо сейчас: нырок под линию выстрела с одновременным уходом в сторону, бросок…
— Ничего личного, профессор, — сказал Шрам, беря в свободную руку «Бритву». — Это просто контракт.
С этими словами он взмахнул ножом, словно вспарывал сверху донизу огромную картину, растянутую от пола до потолка.
И картина поддалась.
Послышался треск, лазурные молнии побежали по разошедшимся в стороны краям разреза. И внутри него я увидел край мрачного, серого солнца, зависшего над контурами полуразрушенных высотных зданий. Эти руины, похожие на обломки гигантских зубов, тонули в клочьях сырого тумана, смахивающего на мокрую вату. Такого плотного, почти живого тумана, раскинувшего свои щупальца по развалинам погибшей цивилизации, я никогда не видел — ни в Зоне, ни на Большой земле…
Я заметил, что Лебедев смотрел на разрез… с неподдельным интересом. Этот страшный человек, только что готовый пытать и убивать людей ради обладания артефактом, сейчас был просто ученым, которому показали новый и очень интересный объект для изучения.
— Прошу, профессор, — кивнул Шрам на окно в другой мир… которое, кстати, уже постепенно сходилось по краям, будто снизу и сверху кто-то затягивал невидимую молнию. — Иначе мне просто придется вас пристрелить.
Лебедев криво усмехнулся.
— Надеюсь, мы еще встретимся, наемник, — сказал он — и сделал шаг вперед, навстречу потянувшимся к нему клочьям тумана…
Разрез стремительно схлопывался за спиной Лебедева. Но прежде, чем дверь в иномирье полностью закрылась, Шрам ловко метнул в нее подаренный мной SIG-Sauer Р220, из которого он только что хладнокровно застрелил телохранителей ученого.
— Так у него будет хоть какой-то шанс, — сказал он несвойственным для него извиняющимся тоном. И добавил: — Честно говоря, это самый простой и быстрый контракт в моей жизни. И, пожалуй, наиболее высокооплачиваемый.
Он оторвал взгляд от постепенно растворяющейся в воздухе вертикальной линии, по которой все еще время от времени пробегали тоненькие молнии, и перевел глаза на «Бритву»…
В его руке лежал самый обычный боевой нож, какие в Зоне идут по цене пары снаряженных магазинов к автомату Калашникова. Лазурное сияние клинка, так похожее на свет легендарного артефакта «Чистое небо», исчезло — и вполне возможно, что навсегда.
— Честно говоря, я ждал чего-то подобного, — хмыкнул Шрам. — Но, кровосос меня побери, как ты догадался? Видит Зона, никто еще не пытался заключать со мной контракты мысленно!
— Сразу же как узнал, что ты выжил после Выброса, — ответил я. — Человек не может остаться в живых под аномальным излучением, если у него мозг не защищен прототипом Сахарова… или Лебедева. Но, поскольку осенью одиннадцатого года такой прототип был один на всю Зону, в то время выжить под Выбросом были способны только мутанты.
Шрам внимательно посмотрел мне в глаза.
«И как оно, не напрягает общаться с контролером?» — прозвучало у меня в голове.
— Если ты разденешься, обмотаешься бинтами и начнешь выть как пациент дурдома, то напряжет обязательно, — сказал я. — А сейчас меня напрягает, что я болтаюсь на этой хреновине. Кстати, спасибо, что прочистил мозги Выдре там, на базе «Монолита».
— Не за что, — пожал плечами Шрам, рассекая «Бритвой» скотч, которым была примотана к стальной балке моя рука. — Это было одним из условий моего договора с Лебедевым — в хорошей многоходовке все должно выглядеть естественно.
— Кстати, почему ты его отпустил? — поинтересовался я.
Наемник пожал плечами, продолжая орудовать ножом.
— Убивать профессора я не имел права. В том самом одиннадцатом году он спас мне жизнь, когда я после Выброса валялся без сознания на Болотах, и я пока не вернул ему Долг Жизни. Но при этом я не люблю, когда меня используют втемную, как он сделал это пару лет назад, а потом выбросил, словно отработанный материал для экспериментов. Потому твой контракт подвернулся вовремя, и сегодня я отплатил ему той же монетой.
В глазах Шрама мелькнуло что-то странное, чего я раньше за ним не замечал.
— Ну и… это было для него наилучшим выходом, — проговорил наемник. — Честно говоря, мне не хотелось, чтобы твой отмороженный Японец засунул ему в живот взрывпакет. Все-таки Лебедев большой ученый, и к тому же пожилой… Нехорошо так над стариками издеваться.
«Вот те раз, — подумал я. — Кто бы только мог подумать…»
— …что у контролера может быть что-то человеческое, — закончил мою мысль Шрам. — На самом деле не совсем я и контролер. Мысли читаю раз от раза, когда в резонанс попадаю… Ну еще кое-что могу. Короче, все-таки человек я… наверно. Отец мой на ЗГРЛС работал. Когда в восьмидесятом был ее пробный пуск, я с дружком на полигон пробрался, ну и хватанули мы с ним излучения… В общем, ладно, поговорили и будет, — закончил он, рассекая лезвием последний виток скотча, обмотанный вокруг моей ноги. — Пошли прикинем как народ будем освобождать, а то я, сам знаешь, не очень разбираюсь в этих саркофагах. У тебя оно как-то ловчее получается.

Категория: Дмитрий Силлов — Закон Наёмника | Дата: 8, Июль 2012 | Просмотров: 51