Часть 15 — Дмитрий Силлов — Закон Наёмника

— Всем, кто меня слышит! Совершено нападение на станцию Красница! Угроза объекту «Толстый лес». Всем подразделениям и отдельным членам группировки, находящимся поблизости, немедленно прибыть для защиты объекта!
Динамик надрывался у самого уха, и терпеть это уже не было никакой возможности. Я откинул бронированное забрало шлема — сразу стало полегче. Пропал эффект колокола, по которому молотят изнутри децибелами. Зато возросла перспектива получить пулю в глаз. Правда, возможность этого была невелика, разве что «монолитовцы» начнут прочесывать местность. Но это должно случиться не скоро — дело шло к вечеру, а ночью шататься по Зоне могут лишь мутанты или безумцы. И хоть фанатики в определенной степени, тем не менее, они, как и сталкеры, не являются большими любителями ночных моционов.
Я обосновался в глубоком овраге, густо заросшем кустами полыни. Рядом будешь стоять — не увидишь. И не услышишь, если не слишком громко орать, чего делать я, впрочем, и не собирался. Динамик поорал — и перестал. Что ж, отлично, теперь демаскирующие факторы практически на нуле.
Проверив, что микрофон связи в шлеме отключен, я достал портативную рацию, которой снабдил меня командир «партизан», и нажал тангету:
— Все в порядке, — сообщил я.
— Видели, — пробился сквозь треск помех голос Валерьяна. — Спасибо тебе, сталкер. Фанатики оттянули силы от Толстого леса к станции, теперь хоть вздохнем спокойно.
— Сочтемся, — хмыкнул я.
— Шрам в твою сторону направился. Ты там поосторожнее — вижу в бинокль, что «монолитовцы» все же выдвинулись из села на зачистку местности.
— Далеко они от станции?
— Уже прошли ее, идут цепью в твою сторону.
Этого еще не хватало! Ни первого, ни второго.
Признаться, общество наемника не доставляло мне особой радости. Я искренне надеялся отсидеться в кустах до темноты — помимо психов и мутантов, ночью по Зоне изредка гуляют люди, припертые к стенке более чем серьезными обстоятельствами. Потому ночью собирался я рвануть на восток, к станции Буряковка и озеру Янтарь, образовавшемуся на месте одного из самых больших пунктов захоронения радиоактивных отходов Зоны. Во время Второго Взрыва просели траншеи, в которые свозилась зараженная техника, и огромная воронка постепенно заполнилась водой. Так образовалось озеро Янтарь, из которого до сих пор торчат крыши кабин грузовиков и экскаваторов. А уж про то, какие подводные твари поселились в тех фонящих радиацией кабинах, лучше умолчать…
База ученых, расположившаяся на берегу этого озера, со временем превратилась в одну из наиболее мощных крепостей Зоны. Я надеялся под покровом ночи добраться до нее, продать экзоскелет и разжиться у начальника базы профессора Сахарова более удобной броней вместе с оружием. Но если «монолитовцы» уже прочесывают местность, дела мои плохи. Надо было попытаться сразу после взрыва рвануть в сторону Буряковки. А теперь уже вряд ли получится, тем более без оружия…
— И долго ты здесь еще загорать собрался? — раздался у меня над ухом задумчивый голос. — Там, к твоему сведению, «монолитовцы» местность прочесывают.
Проклятый шлем! От рева его динамика до сих пор звон в ушах стоит, за которым я и не услышал шагов Шрама. Хотя это, понятное дело, не оправдание.
Наверно, все было написано на моем лице, потому что наемник протянул мне мой автомат, оставленный в Толстом лесу, и сказал:
— В этом панцире не слышно ни хрена, сам бегал, знаю. Поэтому бери ствол и погнали, пока фанатики нам пятки «Шмелями» не поджарили. Уж больно ты их разозлил своим прорывом, исполненным, кстати, отменно. Честно говоря, даже я бы не додумался до такого.
«Интересно, с чего бы это он такой добрый?» — подумал я. Но особенно раздумывать было некогда, поэтому я забрал свой АК вместе с сумкой, набитой пустыми и полными магазинами. Пустых вроде должно быть больше, чем полных, но сумка приятно оттягивала руку, лишенную брони. На бегу я проверил магазины — так и есть, Валерьян позаботился и набил их трофейными патронами под завязку. И на том спасибо.
Не сговариваясь, мы бежали со Шрамом вдоль оврага на восток, к Янтарю. Расстояние немаленькое, а чертова броня вдвое сокращает скорость передвижения. Тем более что батарея, от которой работают механические мускулы, разряжена на три четверти…
Правда, те, кто бежали за нами, передвигались ненамного быстрее. Обернувшись назад, я увидел мелькающие за кустами фигуры, облаченные преимущественно в тяжелые экзоскелеты. Но были среди них и те, кто бежал впереди и намного быстрее.
— Шестеро в легких брониках, на пулю напрашиваются, — бросил на бегу Шрам. И остановился. — Беги, я их встречу, а потом тебя догоню.
После чего скользнул в неглубокую ложбину, мгновенно изготовив к стрельбе свой «Винторез».
Спорить было бессмысленно, потому я, не снижая хода, припустил по старому маршруту, стараясь выжать из экзоскелета максимум. Позади раздался первый еле слышный хлопок «Винтореза», и ветер, дующий мне в спину, донес до меня крик боли, который не смог заглушить даже бронированный шлем. Шрам хорошо знал свое дело, не убив первого легконогого «монолитовца», — орущий от боли товарищ гарантированно демотивирует подразделение, даже если оно состоит из убежденных фанатиков, не имеющих привычки оказывать помощь раненым. А Шрам наверняка знал, куда нужно стрелять, чтобы причинить максимальную боль.
Потом я услышал взрывы и, обернувшись, увидел, как ложбина, в которой скрывался наемник, окуталась облаком дыма. Не иначе по ней саданули из подствольников. Вернуться?
— Даже не думай, — раздалось из висящей на моем плече рации, которую я все еще почему-то не выбросил…
Вслед за этими словами из облака пороховой гари вынырнула фигура в коричневом пыльнике и зигзагами рванула вслед за мной.
Догнал меня он довольно быстро.
— Четверых точно положил, остальных как минимум подранил. Ну как твой самовар? — осведомился наемник, хлопнув меня по стальному плечу. — Не перегрелся?
— В процессе, — хрипло выдохнул я. Механические мускулы были приспособлены для чего угодно, только не для гонки по пересеченной местности.
— Поднажми, сталкер, — выдохнул Шрам, которому после спринтерской пробежки тоже было несладко. — Маленько осталось.
Это и без него понятно. Гигантская перевернутая чаша научной станции, облепленная бородавками бронеколпаков, невольно внушала уважение одним своим видом. Ученые неслабо вложились в это сооружение, но не прогадали. Члены любой группировки Зоны, включая «монолитовцев», «ренегатов» и даже, по слухам, «грешников» охотно сотрудничали с «яйцеголовыми», покупавшими артефакты и дефицитные в Зоне патроны по самым высоким ценам. Правда, неясно было, откроют ли они тяжеленные бронированные двери перед двумя сталкерами, преследуемыми членами группировки, хозяйничающей на данной территории.
— Будем надеяться на лучшее, — хмыкнул Шрам, сплюнув на бегу вязкую слюну. Похоже, он думал о том же, что и я.
Мы достигли цели. Осталось выяснить, пустят ли нас внутрь. Теперь уже я прикрывал спину наемника, пока он, ткнув в кнопку переговорного устройства, беседовал с невидимым привратником.
— Кто такие? — бесстрастно осведомилась блямба, вделанная в броню рядом с косяком.
— Шрам и Снайпер.
— Согласно внутреннему уставу научной станции сталкерам открывать запрещено вследствие введения на территории базы чрезвычайного положения, — ответил второй, совсем уж деревянный голос, который вряд ли мог принадлежать живому человеку, скорее какой-нибудь дубоголовой «Буратине» с инструкцией в черепе вместо мозгов…
Я трижды выстрелил одиночными, и бронированное забрало шлема, неосторожно показавшееся из-за кустов, раскололось надвое. Но следом за ним показались еще двое «монолитовцев» в аналогичных экзоскелетах, которые одновременно выпустили по очереди из автоматов. И мне ничего не оставалось делать, как прикрыть собой незащищенную спину Шрама.
Пули ударили в нагрудные пластины, и лишь благодаря усилиям завизжавших от напряжения сервомоторов я не завалился на наемника, что нелучшим образом сказалось бы на его здоровье, — экзоскелет весил с полтонны, и попасть между ним и бронированной стеной научной базы удовольствие сомнительное. Грудь заныла, наверняка завтра на ней синяки будут с кулак величиной — если, конечно, я доживу до завтра.
Я выстрелил, но «монолитовец», сместившись вбок, ловко присел. Моя пуля лишь скользнула по его шлему, правда, вторая вошла точно в сочленение между забралом и нагрудной броней, опрокинув ловкача на спину. В это время его напарник, прекратив стрельбу, выхватил гранату…
— Мать вашу, суки яйцеголовые, доложите Сахарову или Круглову! — надрывался Шрам. — Они узнают, что вы нам дверь не открыли, сто пудов головенки вам с резьбы посворачивают!
— А шли бы вы, уважаемые… — обиженно отозвалась блямба. И тут же другим, уже знакомым голосом произнесла: — Так-так, что тут у нас?
— Какие-то неадекваты, профессор, посмотрите сами в монитор, — пожаловался невидимый «Буратино».
— Отчего же, я с ними вполне знаком…
Я выстрелил, очень надеясь, что мои навыки, несколько атрофировавшиеся за время, проведенное на острове, не подведут меня на этот раз. Если честно, я где-то в глубине души сейчас вознес короткую, но проникновенную просьбу, очень похожую на молитву. Кому — не знаю. Но, наверно, все-таки Зоне. Болотный Доктор говорит, что все мы — ее дети, так кого как не собственную мать зовет человек в минуту смертельной опасности?
И похоже, эта молитва, короткая как выстрел, достигла адресата. Я снова был пулей, вылетевшей из ствола моего АК. Я снова несся вперед, рассекая воздух, ввинчиваясь в него раскаленными боковинами, словно штопор в вязкую пробку. И я очень отчетливо видел цель — зеленый ребристый цилиндр, медленно вылетающий из раскрытой ладони «монолитовца».
Давно известно, что фанатики, облаченные в броню, не носят с собой наступательных гранат. Их оружие — оборонительные «эфки», так как экзоскелету практически не страшны осколки «рубашки» гранаты, взорвавшейся даже в десяти метрах от него.
Но сейчас был другой случай.
Пуля ударила точно в гранату, и та взорвалась рядом с головой «монолитовца». Когда рассеялся дым, я увидел жутковатую картину — живой танк стоял, подняв обрубок руки на уровень глаз, словно пытался рассмотреть, что же такое с ней произошло. Но это ему никак не удавалось — смотровое бронестекло расплющило и взрывом вдавило внутрь шлема, превратив в кашу его содержимое. И это самое содержимое, которому стало тесно в замкнутом пространстве, сейчас вылезло наружу неаппетитным с виду месивом, из которого свешивались на ниточках зрительных нервов окровавленные глазные яблоки.
«Монолитовец» постоял мгновение — и рухнул изуродованным лицом вниз. Но победу праздновать было рано — за ним показались еще несколько фигур в аналогичной броне. А мне просто необходима была секунда на то, чтобы сменить пустой магазин на полный…
— Быстрее! — дернул меня за плечо Шрам, и я потратил спасительную секунду с большей пользой для себя, нырнув в узкую щель между косяком и медленно открывающейся дверью. В которую снаружи тут же ударил шквал свинца.
— Закрывай, дебил! — заорал Шрам.
Вряд ли невидимый «дебил» услышал его вопль — наверно, сам догадался, что надо делать. Не завершив полный цикл открывания, дверь поехала назад, и ее неумолимому движению никоим образом не могли помешать бронированные пальцы, вцепившиеся снаружи в ее край.
Я невольно поморщился. Дверь, влажно чавкнув, встала на место. Под потолком шлюза загорелся аварийный красный свет, под которым четыре шевелящихся на полу окровавленных обрубка смотрелись еще более зловеще.
— Вот ведь гады какие упорные, — сказал Шрам. И непонятно к кому относились эти слова — к охранникам, которые не хотели открывать дверь, к «монолитовцам», преследующим нас до последнего, или к пальцам, которые настойчиво не желали умирать даже будучи отделенными от руки хозяина.

Категория: Дмитрий Силлов — Закон Наёмника | Дата: 8, Июль 2012 | Просмотров: 298