Глава 3-2

Сквозь лобовой колпак были видны каменные стены туннеля с низким сводом – башенка на крыше броневика едва не касалась его. Медленно ведя машину вперед, Химик то и дело глядел по сторонам, чтобы не зацепить бортами стены. Фары светили ровно и ярко, тоннель впереди изгибался – то влево, то вправо…
Он попал сюда из пузыря-ущелья, включив пробойник в самом его конце, перед стеной тумана, когда увидел, что золотая рыбка вновь стала ярко-оранжевой. И очутился в этом туннеле. Хуже всего было то, что Андрей теперь не мог понять, в Зоне он или в очередном пузыре.
Машина ехала уже минут пять, золотая рыбка оставалась тусклой, вокруг ничего не менялось: сплошной камень. Впервые «Малыш» оказался под землей, до сих пор они с Никитой всегда попадали на поверхность, в пещеру или тоннель их не заносило ни разу.
Плавно поворачивая руль, Андрей припомнил, что началось в Зоне, когда его преследовали по шоссе. Небо на севере изменило цвет, оттуда полился гул и мелкая дрожь. Но вроде потом все это стало затухать? Хотя ему показалось, что в последний миг, перед тем как броневик нырнул в круг золотого света, гул вновь усилился, а небеса полыхнули разноцветными огнями. Так, может, выброс все же произошел? Причем не обычный выброс, но некое из ряда вон выходящее явление. Возможно, оно и стало причиной того, что он теперь плутает по пузырям? Ответа не было: Андрей не понимал механики перемещений, не знал, как именно пробойник влияет на структуру пространства и как она меняется под действием выбросов аномальной энергии из центра Зоны.
За очередным поворотом фары высветили большую пещеру с высоким сводом. Посреди нее лежали деревянные и металлические обломки, среди которых возвышалось несколько красных цистерн. Он нахмурился, вспоминая. Проехал еще немного и остановил «Малыша» так, чтобы фары освещали б́ольшую часть пространства под каменным сводом. Заглушив двигатель, привстал, огляделся сквозь колпак. Никого живого в пещере не было, хотя среди обломков лежали тела бюреров.
Бюреры. Толпа карликов в пещере. Где же он видел это?
Захватив оружие, он открыл дверцу, встал на подножке. Еще раз окинув помещение внимательным взглядом, спрыгнул и пошел между обломками, рассматривая трупы. По пещере гуляли сквозняки, но Химик все равно старался дышать ртом. Одна цистерна была наполовину смята, сталкер взобрался на нее, подняв автомат стволом кверху, повернулся кругом.
И прищелкнул пальцами. Ну конечно! Воспоминание пришло не сразу, потому что в прошлый раз он видел все это с другой точки зрения, да еще и стремительно перемещаясь на трехколесном мотоцикле.
Повесив автомат за спину, Химик перепрыгнул на соседнюю цистерну, пострадавшую меньше, приподнялся на цыпочках. Вон оно, отверстие высоко над полом, за край которого он тогда зацепился согнутым ломиком, а вон – проход, через который въехал сюда на трицикле.
Из пещеры вели не два и не три коридора – четыре. Последний проем располагался на противоположной стороне, в прошлый раз Андрей его не заметил, потому что тот был закрыт какой-то постройкой бюреров – а теперь рядом валялись сломанные доски. Андрей замер, прислушиваясь. Глухая, мертвая тишина стояла вокруг. Неужели во всей огромной подземной лаборатории никого не осталось? С тех пор как они с Пригоршней побывали здесь, прошло много времени…
Но, по крайней мере, одно стало ясно: он снова в пространственном пузыре, а не где-то в катакомбах под Зоной.
И как теперь выбираться отсюда? Хорошо, что живых бюреров не осталось, должно быть, всех растерзал тот огромный пес-мутант, который преследовал Андрея и загнал в эту пещеру.
Из туннеля, через который он тогда ехал на трицикле, донесся шорох.
Андрей развернулся, стаскивая автомат с плеча. По туннелю медленно приближались два тускло светящихся круга. Химик спрыгнул с цистерны, побежал к «Малышу», и когда уже вскочил на подножку, увидел старого знакомого, пса, глаза которого были размером с блюда, – тот выполз из туннеля, волоча перебитые задние лапы, покрытые свалявшейся от крови темной шерстью. Увидев человека, зверь разинул пасть и сипло взвыл. Звук далеко разнесся по темным пустым пещерам, искусственным коридорам и естественным туннелям, отражаясь эхом от каменных и бетонных стен, постепенно стихая. Вой был полон тоски, боли… и одиночества. Химик захлопнул дверцу и, заводя мотор, подумал, что, возможно, после того как он включил пробойник на палубе плавучей лаборатории, вся подземная часть Долины «откололась» от основного пузыря, став самостоятельным автономным пространством, замкнутым лабиринтом в толще камня, – темное, глухое место, полное мертвецов, зависшее посреди туманной мглы, лишь парой тонких ниточек «входа» и «выхода» связанное с другими пузырями.
Или несвязанное? Хотя ведь Андрей проник сюда – значит, вход был. Вот только возвращаться смысла нет, он попадет обратно в короткое ущелье между горными склонами, а оттуда – назад к цилиндру из влажной земли, в толще которой обитает гигантский червь. Но вдруг это тупик? Что, если каменный лабиринт замыкает собой цепочку пузырей, и дальше хода нет – что делать тогда?
Пес полз к машине. Коридор, из которого он появился, был слишком тесен для «Малыша», значит, оставался тот, который раньше скрывала постройка бюреров. Объехав цистерну, Андрей вырулил к нему. Узкий – но проехать можно, хотя и впритык. Сталкер выставил голову в окно, оглянулся: зверь больше не полз, лежал на боку, приоткрыв пасть, вывалив длинный коричневый язык. Огромные круглые глаза тоскливо смотрели вслед машине.
Этот туннель оказался коротким и прямым. Впереди то разгорался, то почти затухал блеклый розовый свет. Химик увеличил скорость, а когда туннель закончился, сразу затормозил, распахнул дверцу и вылез на кабину, разглядывая огромную пещеру. Это что, тоже часть лабораторий? Самая нижняя, самая секретная… и самая важная?
В центре круглого помещения стояло сооружение, подобных которому ему не доводилось видеть еще никогда. Конус из блестящего металла высился почти до плоского каменного свода, и над остроконечной вершиной пульсировал розовый шар. Плотный, с виду – горячий, опасный. Он то разбухал, наливаясь сиянием, то съеживался, бледнея. Сбоку из конуса торчали длинные металлические лапы, на концах их были раструбы, направленные жерлом к вершине. Раз в несколько секунд над ними вспухали пузыри розового света. Дрожа, они разрастались, пещеру наполняло шипение – все громче, громче… Вспышка света, рокот – и округлые сгустки энергии, отделившись от раструбов, устремлялись к центральному шару, врезались в него, напитывая своей энергией, заставляя разгораться. Яркий свет разливался вокруг и затем угасал. Но ненадолго – вскоре из жерл возникали новые энергетические шары.
Усевшись на крыше кабины, Химик несколько минут наблюдал за происходящим. Что это, какая-то силовая установка? Генератор, источник энергии? Реактор? Но если так – то не ядерный, а основанный на иных принципах. Кроме розовых шаров, в пещере ничего не двигалось. Вокруг основания конуса шло невысокое ограждение, слева и справа от него темнели провалы, а на середине был проход и за ним в стене постройки – овальный проем.
Наконец Химик вернулся в кабину, кинул взгляд на датчики. Ни аномалий, ни радиации… Сам не зная для чего, он включил рацию – из динамика полилось ровное, без всплесков и пауз, шипение. Золотая рыбка в центре стрелки была совсем тусклой. Химик прошел в салон, взял пару запасных рожков к автомату, рассовав их по карманам, покинул броневик. Он зашагал назад по туннелю, сквозь который попал в пещеру с необычной силовой установкой, посмотрел – пес не преследовал его, лежал между цистерн. Сталкеру показалось даже, что зверь подох, но потом он разглядел, как мохнатые бока медленно, тяжело вздымаются и опадают.
Собравшись с духом, Химик пересек пещеру, собираясь войти внутрь конуса, – и остановился возле ограждения.
В полу был провал, широкое длинное отверстие, загибающееся дугой. Черное – дна не видно. Перегнувшись через ограду, Андрей долго глядел вниз, потом нашел камешек и бросил туда. Замер, вслушиваясь. Тишина. Он подождал. Прошла минута… Ничего. Тьма поглотила камень.
Ему вспомнилось отверстие за бортиком круглого бассейна, посреди которого стояла плавучая лаборатория, то самое, куда он скинул капитана Пирсняка. В тот раз, когда Химик посмотрел вниз, у него возникли такие же ощущения. Что-то бездонное в прямом смысле этого слова, то есть буквально неимеющеедна . А может, это пространство между пузырями? Небытие, черный мрак, в котором нет ничего, и лишь тусклые сферы разных размеров плавают по нему, иногда слипаясь боками… Ну хорошо, а Зона? Да что там Зона, вся планета, солнечная система, галактика… Вселенная, наконец? Какое место в Структуре пространств занимает она? Получается, что это фундамент, основа, и над ней царит бесконечный мрак, по которому и плавают пузыри?
Как и прежде, ответов не было. В конце концов, подумал он, ведь неизвестно даже, из-за чего возникла Зона, какой процесс привел к ее появлению. Гипотез много, но ни одна не имеет доказательств. Что уж тут говорить про пузыри и мрак между ними…
Сейчас не было смысла ломать голову над всем этим, и Андрей зашагал вдоль ограждения. У него имелись куда более насущные, практические вопросы: найти выход из лабиринта пузырей, добраться до ЧАЭС раньше, чем яд – если тот и вправду был – начнет действовать, отыскать напарника… Он надеялся, что Никита жив. Пригоршня умеет выживать, это получается у него лучше всего на свете, и в Зоне он не первый год. Хотя ведь напарник остался в большом пространстве со всеми его опасностями, в отличие от Андрея, который, по крайней мере, мог теперь не волноваться из-за долговцев. Да и Болотник… братья Черви скорее всего убили его, но ведь мог и отбиться.
К овальному проходу в основании конуса вела выложенная серебристыми плитками дорожка. На всякий случай сняв с плеча автомат, Андрей шагнул в просторное помещение с наклонными стенами. В центре высился широкий цилиндр, из узкого пространства между его вершиной и тем местом, где сходились стенки пирамиды, лился мягкий свет. Обвив цилиндр, вверх пологой спиралью тянулась лестница.
Здесь все было выложено квадратными серебристыми плитками. У Андрея сразу возникло ощущение, что коническое сооружение пусто давным-давно, что наполняет его лишь мертвая автоматика, исправно поддерживающая течение какого-то сложного непонятного процесса, но никого живого здесь нет. И все же он на всякий случай громко позвал:
– Эй! Есть кто?
Никто не откликнулся. Гул снаружи шел мягкими монотонными волнами. Из раструбов вспухали розовые энергетические коконы, устремлялись к шару на вершине, чтобы раствориться в нем, напитав собою, внизу тем временем появлялись другие… А внутри здания раздавались лишь пощелкивание да иногда – тихое журчание и писк.
Химик пошел вокруг цилиндра, вслушиваясь, но не слыша ничего подозрительного. Со всех сторон серебристая колонна выглядела одинаково, узкая лестница вилась вокруг нее, заканчиваясь небольшой площадкой у самой вершины.
Он вернулся к овальному проходу, сквозь который попал сюда, выглянул: «Малыш» стоял на месте, в пещере ничего не изменилось.
Тогда Химик повесил автомат на плечо, решительно приблизился к цилиндру и стал взбираться по лестнице.
Чем выше он поднимался, тем громче становились журчание и попискивание. Стенка цилиндрической башни состояла из светлого, почти белого металла, гладкого, прохладного на ощупь. Химик не знал, что это за материал – не алюминий и не сталь, возможно, какой-то сплав.
Он достиг промежуточной площадки и остановился, рассматривая пульт с монитором, укрепленные на низкой треноге. И монитор, и панель управления, и кнопки на ней – все было овальным. На кнопках какие-то значки; сталкер наклонился, вглядываясь, вроде иероглифов, но он мог бы поклясться, что ни в одной письменной системе на Земле подобных знаков нет. Они напоминали одновременно бессмысленные закорючки, каракули – и в то же время детские рисунки. При взгляде на них казалось, что вот сейчас, еще немного – и ты поймешь, что здесь изображено, поймешь смысл этих кривых и ломаных линий… Но нет, догадаться было невозможно.
Андрей потрогал темный экран – шероховатый материал, ощущение такое, будто касаешься грубой джинсовой ткани, натянутой на твердую основу.
– Что за технологии такие? – вполголоса произнес он. Прислушался… кажется, на площадке журчание звучало немного громче. Сталкер заглянул за плоский монитор и увидел, что из середины его в стену цилиндра уходит прозрачная пластиковая трубка.
Журчание доносилось из нее. Внутри что-то струилось – не вода, но какая-то жидкость с едва заметным розоватым оттенком. Трубка была разделена невидимой снаружи перегородкой, образующей два канала: по одному жидкость шла к монитору, по другому – обратно. Или все же не жидкость? Он не мог понять. Под определенным углом это напоминало прозрачный песок, возможно, с силиконовыми крупинками – но настолько мелкими, что они скорее текли, чем сыпались. Взявшись за треногу, Андрей слегка повернул пульт, трубка провисла – и песок вновь стал похож на розоватую жидкую субстанцию.
– Энергетическая жидкость, – произнес он, вслушиваясь в звучание этих слов. – Может, какой-то другой способ передачи энергии…
Он потрогал кнопки, нажал одну, вторую – ничего не произошло. Устройство было подключено к источнику энергии, но не работало. Химик поднял голову, сделал несколько шагов по ступенькам, глядя вверх. До конца цилиндра оставалось всего ничего. Он увидел, что из потолка – из того места, над которым находился розовый шар, – в цилиндр идет широкий стержень… то есть кабель, по которому вниз струилась розовая энергия.
Последние ступени – и лестница закончилась прямоугольной площадкой, расположенной в полутора метрах от вершины. Андрей заглянул в цилиндр и чуть не отпрянул, увидев бездну, распростершуюся под ним. Далеко внизу плыли облака, в разрывах между ними виднелся незнакомый пейзаж.

* * *

– Гляди, тут уже все совсем другое. И таблички не такие начались, видишь? Она же, наверно, с двери какой-то упала. «Зона-2. Особый режим доступа».
Сжимая обрез, Никита присел возле выложенной кафелем стены коридора. Болотник стоял сзади, подняв лампу. Дальше коридор поворачивал под прямым углом, и Никита как раз собирался выглянуть, но тут заметил погнутый железный прямоугольник.
– Значит, до того была Зона-1? – уточнил Макс.
– Ну да, наверно. Внешний периметр охраны. А теперь более жесткий… Интересно, сколько их всего?
– Три.
Пригоршня вспомнил выцветшую схему возле двери.
– Может быть, и три.
Болотник пошел вперед – если за углом кто-то и притаился, он в любом случае уже услышал их разговор, – и Пригоршня, выпрямившись, шагнул за ним.
За поворотом открылась просторная пустая комната с окнами в противоположной стене. Тусклый свет лился сквозь квадратные проемы, на штукатурке между ними были разводы засохшей крови, складывающиеся в кривые буквы: ХРАМ № 9, а посередине помещения высилась конструкция, при виде которой Никита тихо присвистнул.
– Это что такое?
Центральным стержнем, основой конструкции был человеческий скелет; он стоял, слегка расставив ноги и раздвинув руки, а со всех сторон его подпирала гора всевозможных деталей: сломанных рычагов, коленчатых валов, системных блоков компьютеров, треснувших или вконец разбитых мониторов, колонок с продавленными динамиками, клавиатур, гнутых ножек от стульев, выпотрошенных диванных подушек и прочего никуда не годного барахла. Все это обматывал черный кабель, протянувшийся от розетки в стене. Получившуюся пирамиду венчал череп, в глазницах его тускло светились зеленые светодиоды. На полу у основания конуса лежали кости, образующие примитивный узор.
– Слушай, что-то это мне напоминает, – пробормотал Никита, в то время как Болотник достал из кармана какую-то штуку и стал бродить по помещению, держа ее перед собой. – Оно… ну да, понял! Это ж алтарь! Слышишь? Здесь жертвы приносили – вон кости разложены. Только вот кому приносили? Какому богу… или демону Зоны? Эй, что ты там делаешь?
Он подошел к спутнику и заглянул ему через плечо. В руках Макса был деревянный брусок со светящимся колпачком на конце.
– Что это у тебя… – начал Никита и вытаращил глаза. – Это ж золотая рыбка! Откуда… где взял пробойник? Да такой маленький!
– Не пробойник, – ответил Макс, пряча сенсор-лозу в карман.
– Как не… А, оно, наверно, только определяет, где мягкий участок, но пробить не может?
Болотник взглянул на него.
– Мягкий участок?
– Ну, место, где структура пространства размягченная. Так откуда ты это взял?
– Заказчики расплатились со мной сенсором за то, что я провел их к Лесному дому и погнал зверей на холм.
Пока Пригоршня хлопал глазами, переваривая эту информацию, Болотник подошел к оконному проему с разбитым стеклом и выглянул.
– А за то, чтобы ты нас убил, чем пообещали расплатиться?
Макс не ответил: он внимательно смотрел наружу.
– Слушай, а ведь золотая рыбка на этом твоем сенсоре светилась, – сообразил вдруг Пригоршня. – Что это значит? Где-то тут пузырь рядом…
– Она все время светилась, как мы в канале встретились. Я проверял уже несколько раз: везде один и тот же ровный свет.
– Как так? Не может быть! Это что, выходит – тут повсюду мягкое пространство? Здоровенный такой размягченный участок…
– Сюда погляди, – перебил Болотник, показывая в окно.
Голос у сталкера был, как обычно, резкий и будто наждачный, неприятный, но теперь в нем появились новые интонации. Обойдя алтарь, Никита встал возле соседнего окна, выглянул и вцепился в края проема: мир качнулся, на мгновение ему показалось, что он падает в бездну…
Комната, где они находились, прилипла к внутренней стенке бетонной трубы, уходящей вниз, во тьму, где горело лишь несколько тусклых огней. Над головой маячил огромный винт, который должен был гнать по трубе воздух, но, скорее всего, давно сломался – Никита разглядел ржавчину на трех широких лопастях.
Колодец не был сплошным – невозможно создать цельную бетонную конструкцию такого размера, – но состоял из лежащих одно на другом колец. В местах стыков зияли крошащиеся проломы, перекрытые решетками, вниз тянулись кабели, металлические лесенки – большинство были сломаны и обрывались над бездной. Придя в себя, Никита выставил голову в окно, посмотрел влево, вправо… От кирпичной коробки с окнами – того самого помещения, где они находились, – вдоль стенки трубы шел горизонтальный карниз, который заканчивался стрелой подъемного крана. Со стрелы на двух толстых металлических тросах свисал подъемник – огороженный квадрат ребристого железа с двигателем и пультом на середине.
А на противоположной стене колодца виднелась человеческая фигура. Струящийся снизу свет едва озарял ее, но все же Пригоршня разглядел, что это сталкер вроде тех, с кем он столкнулся в коллекторе, – изнеможенный оборванец. К тому же – мертвый оборванец. Его подвесили на торчащей из бетона гнутой арматуре с заточенными концами, пробив запястья и лодыжки; конец самого длинного прута торчал из-под ребер.
– Кто это его так? – спросил Никита недоуменно. – Главное – зачем?
Вместо ответа Болотник поднял голову, прислушиваясь, потом бросился к двери. Он налег на нее в тот момент, когда и Никита услышал стук лап по кафельному полу. С грохотом захлопнув дверь, Макс крикнул:
– Помоги!
Никита побежал к нему; нагнувшись, выдернул из алтаря длинный изогнутый рычаг с утолщением-цилиндром на конце, швырнул Болотнику.
Макс поймал его, подпер дверь. Снаружи донесся звук удара, дверь содрогнулась, железный цилиндр скрежетнул по полу.
– Еще давай!
Но Пригоршня уже и сам догадался – он тащил к двери тяжелую тумбочку, которую выдернул из основания алтаря.
– Кто там ломится?
– Выдры. – Болотник шагнул к нему и стал помогать. – Такие же, как в трубе, с плавниками…
Они подставили тумбу под дверь, а та вновь содрогнулась. В коридоре за нею слышалось шуршание, стук, писк.
– Много?
– Стая…
Алтарь за их спинами со скрежетом рассыпался. В дверь ударили так сильно, что петли хрустнули.
– В окно давай, – Болотник бегом пересек комнату, сел на подоконник и перебросил наружу ноги. – Среди них одна здоровая была. Вожак, как крысиный волк у крыс. Только этот на обезьяну похож…
Они пошли по бетонной полке в сторону стрелы крана, прижимаясь к стене, видя огромное пространство под собой, тросы и платформу. Мелкие кусочки крошащегося бетона сыпались из-под подошв. Несмотря на то что гигантский вентилятор не работал, через трубу сверху вниз с шелестом шел поток воздуха.
– А веревки у тебя под плащом не спрятано? – спросил Никита, задрав голову. – С «кошкой»?
Между лопастями виднелся все тот же колодец, протянувшийся вверх еще на несколько десятков метров. Его накрывала металлическая сетка, а что над ней, было уже не разобрать, слишком темно.
– Туда все равно не добросить, – ответил идущий впереди Болотник.
Сзади раздался шелест и писк. Обрез был у Никиты за поясом, и теперь сталкер достал его, продев руку в свисающую с приклада петлю.
Из окна комнаты выбралась выдра. Казалось, что сзади ее подталкивают; пискнув, она качнулась на подоконнике, пытаясь втиснуться обратно, но потом спрыгнула. Тяжелое дыхание, скрежет когтей по бетону… Лишь сейчас Никита смог получше рассмотреть тварь. У нее были длинные кривые лапы с подвижными пальцами, увенчанными когтями, из лоснящихся пухлых боков торчали мягкие плавники. Тварь зашаталась на краю полки, не удержалась и с визгом полетела вниз, выгибаясь, будто кошка.
Тут же из окна выпала вторая, поменьше. Она повела себя иначе: сразу встала на выступе боком, расправив левый плавник, который затрепетал в воздухе. Из окна над ней высунулось множество острых морд, и среди них одна, самая крупная, мясистая, с приоткрытой пастью, из которой свисала нить слюны.
Маленькая выдра побежала по выступу. Голова ее была высоко поднята, словно у нюхающей воздух собаки, темные глазки уставились на двух сталкеров.
– Быстрее, – сказал Никита. Он, сам того не заметив, увеличил скорость и ткнулся плечом в Болотника. – Там за нами…
– Вижу. Если быстрее – упасть можно.
Одна за другой выдры стали спрыгивать на выступ. Еще две не удержались и с визгом полетели вниз, но остальные устремились по полке вслед за первой.
Сталкеры преодолели уже половину окружности, до стрелы оставалось несколько метров. Никита шел, вытянув руку с обрезом вдоль стены. Он крякнул, увидев, что за существо выбралось на карниз последним: сутулое, длиннорукое, с поблескивающей темной шкурой, как у мокрого водоплавающего. Оно тоже напоминало выдру и в то же время кошку – треугольными ушками и пучками тонких упругих усов, торчащих над пастью.
Вожак встал на карнизе, покачнувшись, присел и крепко ухватился за края лапами. Стая бежала впереди, он помчался следом и вдруг что-то залопотал – неразборчиво, громко, словно буйный сумасшедший, который бредит, перемежая знакомые слова с набором бессмысленных звуков, и периодически выкрикивает целые связные фразы. «Зеленый бог, зеленый демон! – разобрал Никита. – Ждет кровавую жертву… Святые приборы, включай, включай, включай!» У существа был звонкий детский голосок, и от этого исторгаемая его глоткой бессмыслица производила еще более жуткое впечатление.
– Есть, – произнес Болотник. Ухватившись за боковую штангу, он поставил ногу на ступеньку металлической лесенки, которая шла поверх стрелы. – За мной давай…
Первая выдра, находящаяся метрах в пяти позади, прыгнула. С шелестом распрямились оба плавника, тварь вытянула перед собой лапы, выставив когти, как наконечники, острая морда обратилась к Никите, пасть раскрылась…
Выдра летела по прямой, срезав дугу, вдоль которой были вынуждены идти беглецы, и Пригоршня выстрелил из обоих стволов.
Грохот заглушил бессмысленные крики вожака. Острая морда провалилась, голова стала похожа на сдувающийся воздушный шарик. Тело крутанулось в воздухе, плавники задергались – и тварь рухнула вниз, не долетев до сталкера всего полметра. Она ударилась о бетонную стенку под ногами беглецов, заскользила вдоль нее, оставляя широкий темный потек, потом исчезла из виду в полутьме.
И сразу прыгнули еще две твари.
– Разбей ампулу сердца! – возбужденно заорал вожак, брызгая слюной. Он устремился вперед, перепрыгивая через выдр. – Капище, технокапище! Кровавый эксперимент в храме номер семь!
Макс пересек уже треть стрелы, а Никита только шагнул на первую ступеньку лестницы, пытаясь на ходу перезарядить обрез. Подошва соскользнула с гладкого железа, ноги провалились между перекладин – обрез выпал и закачался на ремешке. Улегшись плашмя, Пригоршня увидел расположенные треугольниками стержни под собой и дальше – бездну колодца. Повернул голову: стая бежала по карнизу, две выдры были уже рядом, они прыгнули, рассекая воздух острыми мордами, протянув к беглецу когтистые лапы…
Громыхнул выстрел и сразу за ним второй. Пули впились в лоснящиеся тела, одна попала в голову, другая в шею. По сравнению с двуствольным обрезом «маузер» Болотника стрелял куда тише. Удары пуль нарушили полет, первая выдра врезалась в стрелу немного ниже ползущего Никиты, вторая пролетела дальше и влипла в стенку колодца.
– Зеленое око смерча!!! – исступленно взвыл вожак.
Выдра под Никитой каким-то чудом удержалась. От правого ее глаза осталась лишь темная дыра, но тварь, вцепившись в прутья передней лапой, качнулась, завозилась, пытаясь заползти выше, вытянула вторую лапу и кривыми когтями полоснула по лодыжке сталкера. Стая с визгом неслась вперед, большинство бежали по карнизу, но несколько, распрямив плавники, прыгнули. Никита резко согнул руку, подбросив болтающийся на ремне обрез, перехватил его за приклад. Выдра, кося на человека целым глазом, приподнялась, взмахнула лапой, собираясь нанести второй удар, а он подался вниз и вонзил стволы обреза в пролом на месте глазницы. Металл вошел в голову, смял мозговое вещество, что-то чвякнуло, и тварь сорвалась с прутьев.
Пригоршня встал на колени, оглянулся – стая уже достигла основания стрелы.
Болотник впереди побежал. За пару секунд он преодолел оставшееся до конца расстояние, нагнулся, ухватившись за трос, кувыркнулся с края, заскользил – и упал на платформу. Та треснула, качнулась. Макс рванул рычаг возле двигателя, ударил кулаком по кнопкам на пульте, выхватил «маузер» и открыл огонь по тварям, приближающимся к Никите. Три бежали по стреле, еще несколько летели, а сзади по карнизу, оглашая воздух воплями, длинными скачками мчался вожак.
– Прыгай! – крикнул Болотник.
Другой возможности спастись не было, и Никита прыгнул. В падении он зацепил плечом край стрелы, пространство перед глазами крутанулось, мелькнула бездна колодца, бетонная стена, верещащая выдра с простреленным брюхом… Никита свалился на угол платформы, ударившись грудью. Ребра хрустнули, перед глазами все поплыло, и он провалился в гулкую тьму.

Категория: Андрей Левицкий - Сердце зоны | Дата: 15, Октябрь 2009 | Просмотров: 395