ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ НА СЕВЕР — ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ МАРАТ. ЛОВУШКА ДЛЯ МГЛЫ

1

— Припять! — сказал Нешик. — Это же Припять.

Мы с Алексом одновременно остановились. Идущий впереди Болотник сказал:

— Это не Припять, другая река. Называется Быстрянкой, начинается от Припяти и дальше впадает в Грязевое озеро. Там граница Северного Могильника.

— Ну, так нам немного осталось! — обрадовался Нешик. — Значит, отсюда можем дойти напрямик по степи, а можем еще дальше к востоку — и по реке плыть. Плот какой сделать и плыть.

Давно перевалило за полдень. По левую руку от нас раскинулась степь, границей ей служила едва различимая в синей дымке гряда холмов. Лес тянулся справа, далеко впереди был берег реки.

Мы тяжело дышали, Катю и Нешика шатало, Хохолок сопел, как носорог, а у Кирилла открылась рана. По-прежнему бодрыми казались лишь Болотник и синхроны.

— Очень много аномалий. — Следопыт показал на степь.

Было жарко. Высокая трава ходила волнами, по степи пробегали темные и светлые полосы.

— Вон я цветок вижу, — объявил Нешик, показывая в сторону холмов. — Ядро метрах в десяти над землей. А левее — змеиные клубки в ряд, и смерчи вокруг них крутятся — старые, значит. А дальше электры.

Мне даже не надо было смотреть туда, я ощущал токи энергии, завивавшиеся над степью. Аномалий было много, и мне казалось, что они соединены в некую структуру, образуют сложный лабиринт.

Оглядев нас, Анчар спросил у Болотника:

— Возле леса аномалий не видно. Мы сможем пройти по этой полосе между ним и степью?

Следопыт долго глядел вдоль опушки и наконец подтвердил:

— Там чисто.

— Значит, так и сделаем, — решил Анчар. — Мгла двигается через лес к нам, но она отстала на болоте, есть время устроить короткий привал. Карим, Аслан, разведайте, что впереди.

Не сказав ни слова, они побежали, и Анчар зашагал следом.

— Кто-нибудь из вас доходил до этих мест хоть когда-нибудь? — спросила Катя.

Я пожал плечами, Алекс покрутил головой, а Болотник ответил:

— Как-то пересекал эту степь. Один раз, очень давно. Тогда аномалий здесь было меньше.

— А у берега безопасно?

— Тогда там ящерицы-мутанты водились.

— Что еще за ящерицы? — удивился Алекс.

Все посмотрели на Болотника.

— Красные грязевые ящерицы, — пояснил он. — Или ящеры, называй как хочешь. Они заплывают сюда из Грязевого озера. Впереди на берегу стоял постоянный лагерь охотников, которые ловили их. Опасное дело, но кожа грязевых ящериц очень дорогая. Наверное, лагерь до сих пор там, вроде вижу крыши у воды.

Мы шли вдоль леса, синхроны бежали далеко впереди. Анчар размеренно шагал слева от меня, голова его покачивалась, взгляд был опущен. Покосившись на него, я ускорил шаг. Поравнявшись с Катей, спросил:

— Это и вправду Анчар?

Она вопросительно глянула на меня.

— Сам Командор, знаменитый наемник. Не помню, кто я такой, но вот про него помню. Ом командовал отрядом разведчиков-ползунов, когда они взяли лагерь Мальтуса, водил экспедицию в Восточный Могильник… По-твоему, этот человек похож на него?

Сдув с лица прядь волос, рыжая кивнула.

— Да, я тоже удивлена. С ним что-то начало происходить еще в южных болотах, когда впервые появилась Мгла. А теперь он вообще какой-то странный. То вроде начинает командовать, а иногда совсем дохлый, будто на солнце перегрелся. А ты так ничего и не вспомнил, Марат?

Качнув головой, я опять ускорил шаг, догоняя Алекса. Прошлое то и дело всплывало в голове, но слишком обрывочно и туманно, чтобы составить четкую картину. Наемники приняли нас с Алексом в целом равнодушно, из всех любопытство к новичкам проявил только Нешик. Катя сказала им, что повстречала и наняла нас неподалеку от Лиманска. Сообщение о том, что мы попали под выброс и потеряли память, вызвало сдержанный интерес.

Нагнав Алекса, я спросил:

— Ну что, напарничек, вспомнил хоть что-то?

Он пожал широкими плечами.

— Не, ни фига. Ну то есть в башке много чего крутится, сведения всякие — так и лезут. Когда с хозяйкой нашей через то болото пробирались, я кучу всякого припомнил: и кто такие болотные ведьмы с бюрерами, и чем языки карликов опасны, и про пузырника… А о себе — вообще ничего! — Он посмотрел на меня. — И у тебя тоже, а?

— И у меня.

— Главное, что странно, — я и себя, и тебя не помню! По словам Катьки, мы напарники, значит, много времени вместе по Зоне шастаем… а у меня твой фейс не вызывает никаких приятных чувств. Или неприятных.

— Я к твоему тоже с полным равнодушием.

— Во! А ведь должны же какие-то эти… ассоциации пробуждаться. Слушай, ты когда через болото шел, на газовую мастерскую не набредал?

— Что еще за мастерская?

— Вот и я в непонятках — что за мастерская такая? — подхватил он, да так громко, что идущие впереди Нешик с Кириллом оглянулись. — Дом из бревен прямо посреди болот. В нем колодец, ворот, навроде пресса что-то, еще раструб…

— Раструб? — переспросил я, припоминая укреп-пункт монолитовцев на границе болота.

— Ага. Короче, там газ добывали. Закачивали во что-то на чердаке… Не знаю. Может, цистерны там ставили или еще что. И потом куда-то его…

— В меха, — перебил я.

— Какие меха?

— Из шкур. Герметичные. Я видел такой, его монолитовцы куда-то повезли, дальше на север.

Теперь все в отряде прислушивались к разговору, даже тупоголовый наемник по кличке Хохолок смерил шаг и приблизился к нам, чтобы лучше слышать.

Алекс повторил со значением:

— Монолитовцы! В той мастерской тоже монолитовец был, полудохлый, болтался в коконе. Ну, в консервирующем, который ведьма делает, чтоб бюреров кормить. Странно оно все как-то. Монолитовцы, выходит, хозяйничают на севере Зоны.

— Или, по крайней мере, стали хозяйничать после катастрофы, — рассудительно поправил Кирилл.

— Ну или так, — согласился Алекс.

— А еще монолитовцы шатунов в плен берут, — добавил я. — Сами видели — они по дороге связанных шатунов тащили, пока в них артефакты с вертолета не попали.

Я замолчал, увидев бегущего назад Аслана. Он выкрикнул издалека:

— Никого. Там овраг.

— Овраг? — переспросил Нешик громко.

— Длинный. Кривой. Удобно прятаться. Мы — на охоту.

— Вперед, — сказал Анчар. — Остановимся возле этого оврага, нужен отдых.

Синхрон вновь побежал вперед и вместе с братом исчез среди деревьев.

Достигнув глубокой кривой расселины, заросшей травой, мы остановились. Болотник заглянул, осторожно сполз и встал на дне.

— Эй, как тебя… Хохолок, возьми меня на плечи, — сказал я.

— Чеши грудь! — Наемник окинул меня с ног до головы хмурым взглядом, и тогда Катя сказала ему:

— Хохолок, выполняй.

— А чиво… — начал он, но наконец сообразил, для чего мне это надо, и присел. Когда я выпрямился во весь рост на могучих плечах, здоровяк ухватил меня за лодыжки — наверное, он бы мог без особого труда сломать их, — и повернулся к лесу.

Стена деревьев высилась шагах в двадцати от оврага, стволы поросли мхом, зеленые бороды свешивались с ветвей. Далеко над кронами пучился серый клубящийся купол, будто грозовое облако, опустившееся к самой земле.

— Ладно, хватит, — сказал я и, когда Хохолок спустил меня, обратился к Болотнику с Анчаром: — Оно еще далеко, но идет к нам. Время есть, можно все обдумать.

— Мы с каждым разом легче переносим его влияние, — заметил Кирилл, доставая из кармана дощечку-головоломку с подвижными пластинками. — Хотя Мгла еще не подбиралась к нам совсем уж близко. Не знаю, что будет, когда это произойдет.

Синхроны пока не возвращались. Из леса или степи в любой миг могли наскочить мутанты, расслабляться было нельзя, и мы заняли позиции вокруг оврага, спинами друг к другу.

— Это лучшее место для засады, — объявил вдруг Болотник, и все оглянулись на него, стоящего на дне ямы. — Мы не можем все время убегать.

После этих слов долгое время стояла тишина, потом Алекс спросил:

— Почему не можем?

Ему ответил Анчар:

— Мы доведем ее до Грязевого озера, она передаст артефакт заказчикам, мы получим остатки денег — и что дальше? Станем бегать от Мглы по всей Зоне? Совершенно ясно, что она охотится именно за нами…

— Не за нами, — сказал я. — То есть не за вами. За артефактом в ее контейнере.

Все взгляды устремились на Катю Орлову.

— Я же показывала вам эту штуку! — ответила она с вызовом. — Что в ней такого? Какой-то клубень…

Я сказал:

— Мы даже не знаем, что за аномалия создает этот артефакт. А ты знаешь?

Она тряхнула головой.

— Нет. Меня наняли, как и вас, чтобы я доставила его к Грязевому озеру. Там ждут клиенты. Наверное, ученые какие-нибудь под охраной, экспедиция… Вы там получите остатки денег и еще премиальные. А про Мглу я ничего не знаю. Так что ты там говорил про засаду? — обратилась она к Болотнику.

Хохолок буркнул:

— Пострелять эту хрень, и все тут.

— Патронов у нас почти не осталось, — возразил Кирилл, щелкая квадратными пластинками своей головоломки. — У всех пустые магазины.

— Мгла может быть мутантом или мощной подвижной аномалией, которую притягивает к нам, как магнитом, — сказал Анчар. — Притягивает к этому артефакту. Если она — подвижная аномалия нового вида, то… — Он посмотрел на Болотника. Присев на дне оврага, тот раскладывал свои мешочки с артефактами.

— Аномальную энергию можно подавить, — произнес он, не поднимая голову. — Поставлю ловушки. Если Мгла на самом деле — аномалия, смогу остановить ее.

— Как? — спросил я.

— Заставлю впитаться в землю. Но нужна волчья лоза, больше, чем у меня есть. Марат, поможешь найти ее.

Я выпрямился, когда Болотник полез из оврага.

— Не трогайте мои артефакты, — предупредил он остальных.

— Стойте? — окликнула нас Катя. — А что, если это все же мутант? Он смог срастить мозги стольких людей там, в церкви! И потом еще снорков. А теперь…

— Мои артефакты подавят ментальное излучение, — ответил Болотник. — Без них он превратится в обычного зверя, тогда вы убьете его.

Сидящий лицом к лесу Хохолок приподнялся и радостно оскалился. — Жрачка!

Все посмотрели в ту сторону — синхроны возвращались, неся трех убитых зайцев.

— Костер, надо костер! — заволновался наемник, сгребая с земли мелкие ветки. — Пока этот… мутант-аномалия не подвалил, пожрать надо, пузо свело!

Оставив их заниматься костром, мы с Болотником вошли в лесной сумрак. Пройдя немного вглубь между деревьев, я спросил:

— Ну? Чего позвал?

Следопыт скользил взглядом по стволам в поисках ярко-зеленых стеблей волчьей лозы. Это растение-паразит, как правило, оплетает деревья помельче и медленно удушает их, пока через много лет они не сгнивают.

— У кого-то в отряде есть мощные артефакты, — произнес он.

Я непонимающе уставился на него.

— У кого именно?

— Точно не знаю. Но я чувствую, — скупо улыбнувшись, он коснулся пальцем лба.

Я молча ждал продолжения. Не заметив поблизости лозы, Болотник пошел дальше, на ходу поясняя:

— Тебе, возможно, это знакомо. Вроде легкий звон и дрожь еле ощутимая. Разное агрегатное состояние аномальной энергии — звон разный. Почти с самого начала я постоянно слышу его. Очень тонкий и дребезжащий, непривычный. У кого-то в отряде есть артефакты.

— У Кати, — сказал я, пожав плечами.

— Нет. Я имею в виду не просто артефакты — сборка.

— И ты по этому своему звону понял?

— Да. У сборок могут быть разные свойства. Кто-то в отряде прячет под одеждой сборку. Незнакомую мне и очень сильную. Для чего она, что делает — не знаю.

— Как вообще скрепляются артефакты? — спросил я.

— Их связывают волокнами волчьей лозы, желтым базиликом или кровянкой. Или делают клей из корней подорожника и лесных орхидей. Или скрепляют корнями Кукловода. Или вставляют друг в друга.

— Но артефакты не с пуговицу величиной. Ладно, мы с Алексом в отряде недавно, но вы-то уже сколько дней вместе? Думаешь, никто бы не заметил, если бы кто-то прятал сборку?

Болотник достал нож и стал осторожно срезать с дерева стебель лозы.

— Артефакты бывают и совсем маленькие. А сборка может состоять не из целых артефактов, а из частей. И еще — она может находиться в теле.

Он свернул лозу кольцами, повесил на ремень и пошел дальше в поисках другой. Я шел следом, уставившись ему в спину.

— Не знаю, что с этим делать, — признался я наконец. — Это или важно, или чепуха. Но даже если важно… что это значит? Я не понимаю.

— Тоже не понимаю, — согласился он. — Но хотел, чтобы ты знал.

— А почему именно я… А, ясно.

Он оглянулся на меня, и я пояснил:

— Этот, со сборкой, может быть шпионом ваших врагов. Тех, кто послал Мглу. То есть тех, кто не хочет, чтобы девчонка доставила свой клубень к Грязевому озеру. А нас двоих она подцепила уже потом и в таких обстоятельствах… Вряд ли мы тоже шпионы, слишком случайно тогда все произошло, по ее словам.

— Но ты не помнишь, как это произошло? — уточнил он.

— Нет. Она сказала: встретила в Лиманске, перед самым выбросом, мы пришли туда, потому что услышали сигнал SOS, хотя позже выяснилось, что его подают лешие, обосновавшаяся там группировка, приманивают таким способом людей. Ладно, а почему ты именно мне это рассказываешь, а не Алексу?

Он пожал плечами.

— Ты выглядишь умнее.

Болотник приподнялся на цыпочках и протянул руку с ножом к лозе, вьющейся вокруг длинной ветки. Ростом он был ниже меня — я схватил конец ветки и нагнул, чтобы он мог дотянуться.

— Но для чего нужен этот шпион? — произнес я. — Если бы ночью он перерезал остальным глотки и забрал клубень или как-то попытался задержать отряд… Но он же никак не проявляется, только через излучение своей сборки.

— Не знаю. Может, она служит для связи? Через нее шпион докладывает, что происходит и где мы.

Я покачал головой.

— Как? Бормочет в нее, как в переговорное устройство?

— А может, она — как маячок для Мглы, которая всегда знает, где отряд. Ладно, ты услышал все, что я хотел сказать. Надо найти еще две лозы и четыре большие шишки.

— Мы были знакомы раньше, Болотник? — неожиданно для самого себя спросил я.

Он наклонился, выискивая шишки в высокой траве.

— Слышишь? Меня чуть в дрожь не бросает каждый раз, как я смотрю на тебя.

Он молчал.

— Эй! — позвал я. — Ты знал меня раньше, да?

Обернувшись, он внимательно поглядел на меня. На лице его мелькнуло какое-то выражение, слишком быстро, чтобы я мог понять, что оно значит.

— Нет. Никогда тебя не видел, Марат,

— Точно? Тогда почему ты так смотришь?

Но он лишь молча отвернулся.

Когда мы вернулись, за оврагом горел костер. Хохолок выпотрошил и освежевал зайцев, одну темную от крови тушку насадил на палку и сунул в руки Кириллу, чтоб вращал над огнем, вторую стал раздирать на части, крикнув Нешику, чтоб притащил глины со дна оврага. Наемник принес две горсти, бросил на землю. Холок обвалял куски мяса в глине, сапогом отгреб от костра немного углей, бросил в них мясо, засыпал и подтолкнул обратно, поближе к жару.

Я присел, незаметно разглядывая их, размышляя, кто из этих людей может быть шпионом неведомого врага. Здоровяк попросту туп для таких дел. Анчар… судя по рассказам, которых я успел наслушаться от разговорчивого Нешика, да и от Кирилла, он неплохо командовал отрядом, благодаря ему они выбрались из пары переделок. Какой же в этом смысл — помогать Кате дойти до цели, одновременно шпионя против нее? Так кто тогда? Говорливый глуповатый Нешик? Интеллигентный Кирилл, при каждом удобном случае достающий свою головоломку? Но они — члены группы наемников, работавших совместно уже несколько лет. А что, если это синхроны? О них я ничего не знал. Слишком необычные создания… вернее — создание. А может, сам Болотник? Но тогда для чего ему рассказывать мне о сборке, спрятанной в теле одного из нас?

Ситуация была запутанная и какая-то нелепая. Мы с Алексом случайным образом присоединились к отряду, идущему куда и контролер псевдоплотей не гонял, чтобы доставить непонятный артефакт, который несет какая-то диковатая девица. Все это было несуразно, в других обстоятельствах я бы давно ушел — но у меня почти не было оружия, снаряжения, ничего не было. Правда, с этим плохо и у остальных, но когда ты без стволов и снаряги, выживать в Зоне легче группой. Так что в конце концов я решил остаться и потихоньку наблюдать за всеми членами отряда.

И — не доверять никому из них.

Хохолок сожрал половину зайца с вертела и схрумкал два больших печеных ломтя вместе с почерневшей растрескавшейся глиной, треща ею, сокрушая твердую корочку крупными белыми зубами. Остальное съели мы; жесткое заячье мясо, к тому же без соли и специй, не очень-то вкусное, но голод уже давно давал о себе знать. Не ел только Болотник. Сделав несколько глотков из фляги, он принялся мастерить ловушки. Помимо лозы и шишек мы притащили из леса четыре длинных прута, следопыт воткнул их в землю на полпути между расселиной и деревьями, к концу каждого лозой примотал по шишке.

— Э, а вон там оно что такое? — Хохолок привстал, глядя в сторону леса. — Туман там! Эй, слышьте, туман вижу!

— Это значит, Мгла ваша приближается, — сказал я. — Болотник, долго еще?

— Почти закончил.

В голове стало как-то муторно, будто через уши туда напустили угарного дыма. Заломило в затылке, тупая боль разошлась к вискам.

— Блин, хреново мне, — сказал Алекс. — А ты как, красавица?

Он заботливо приобнял побледневшую Катю за плечи, секунду она стояла, прижавшись к нему, но потом оттолкнула.

— Я нормально, — сказала рыжая сквозь зубы.

Потянув свисающую с прута лозу, Болотник отошел к оврагу, в нескольких шагах от него сел на корточки, вырвал клок травы, разгреб и вмял конец лозы в землю. Потом засыпал ямку.

Все выпрямились, повернулись к лесу. Я сказал:

— Спускайтесь в овраг, готовьтесь.

— Надо, чтобы каждый был на своем месте, — возразила Катя и повернулась к Анчару. — Командуй!

Он кивнул, удивленно оглядываясь, что-то промямлил и вдруг сел на корточки, обхватив голову руками.

— Что с тобой? — Катя шагнула к Командору, толкнула его в плечо. Анчар качнулся и что-то зло проворчал. Мы растерянно столпились вокруг него.

— Аслан, Карим, вы по краям оврага, — наконец решил я. — Аслан — сюда, с западной стороны, Карим с восточной.

— Мы вмес-сте, — свистящим шепотом протянул Аслан.

— Нет. — Я ткнул пальцем в другой конец оврага. — Туда иди. Вы не потеряете друг друга, если на двадцать шагов разойдетесь. Нешик, ты рядом с Асланом. Дальше Катя, я, за мной Хохолок. Слышишь? — Когда наемник согласно качнул головой, я продолжал: — Потом Алекс, Кирилл, Анчар, в конце Карим. Все все поняли? Анчар, эй!

Он поднял голову — на лице поблескивали капельки пота, кожу стянуло на скулах, нос заострился. Командор выглядел больным.

— Да что с тобой такое? — удивилась Катя.

Он с трудом встал, распрямил плечи, прошамкал слабым, будто у старика, голосом: «Хорошо, правильно. Делайте, как он сказал», — и неловко полез в овраг.

Аслан что-то прошептал, спрыгнул и направился к другому концу расселины. Покончивший с ловушками Болотник прошел мимо меня.

— Мгла близко, — сказал он. — Артефакты вибрируют.

Овраг был глубиной мне по грудь. Я положил перед собой пластиковый ножик рыжей, который так и не отдал ей, и тяжелую палку. Все, другого оружия у меня не было. Справа устраивалась Катя, слева ворочался и пыхтел Хохолок. У него был «М-4» с десятью патронами в магазине. У Нешика и Кирилла боеприпасов к штурмовым винтовкам не осталось, только по несколько патронов в пистолетах. У Анчара и Кати не было оружия, зато близнецы сохранили по полтора магазина к «НК».

— Болотник, что будет, если это таки аномалия, и она наткнется на твои прутья? — громко, чтобы все слышали, спросил я.

— Ее энергия уйдет в землю, — пояснил следопыт. — Рассосется.

— Аномалия исчезнет?

— Может исчезнуть. — Голос стал громче, старик приближался вдоль оврага. — Если очень мошная, то хотя бы просто остановится.

— А если она нам мозги срастит, как тем ренегатам? — подала голос Катя.

— Не сможет, — раздалось сверху, и мы подняли головы. Присевший на корточки следопыт протягивал два зеленых кругляша. — Проглотите это. Остальным я уже раздал.

— Ну и что это такое? — Рыжая опасливо подставила ладонь.

Я тоже взял кругляш — он оказался почти горячим и неожиданно тяжелым. Состоит из спрессованных стеблей травы, комочков глины и тоненьких белых корешков. В центре виднелось крошечное черное зернышко.

— Сборка, — пояснил Болотник. — Я сам ее создал. Там черное зерно, улитки и толченый наст, артефакт мясоворота.

— Что за улитки? — спросила Катя брезгливо.

— Раздавленные улитки, артефакты слизистого пузыря. Это такая аномалия. Они хорошо действуют на мозги. Глотайте. Будут необычные ощущения — не обращайте внимания, пройдет. На время она не позволит никому и ничему захватить ваши мозги.

Пока он говорил, стало темнее, хотя до вечера было еще далеко. Следопыт оглянулся на деревья и поспешил обратно к своему месту в овраге. Переглянувшись с Катей, я сунул сборку в рот, и девушка сделала то же самое.

— Печет! — вдруг пожаловался Хохолок, уже съевший свою.

Во рту зашипело, запузырилось, и я поспешно проглотил кругляш. Горячий комок провалился в желудок, стал набухать, тяжелея. Я схватился за живот, Катя выругалась. Казалось, сейчас изо рта повалит дым, но комок из раскаленного вдруг стал холодным… И взорвался. Обжигающе-морозная волна рванулась вверх, заставив сердце лихорадочно колотиться, сошлась, как в горлышке воронки, к шее — и тугой струей ударила в голову. Я разинул рот и выпучил глаза. Стужа наполнила череп, мозг превратился в ледяного ежа — во все стороны торчали острые иглы мыслей. Все вокруг стало очень четким, ясным. Холод прошел, мысли прояснились, окружающий мир приобрел объем и глубину, зрение словно улучшилось в несколько раз.

— Кровосос тебе в зад! — пробормотала Катя, поворачиваясь ко мне. — Что это было?!

— Следопытские штучки, — проворчал я. Собственный голос показался неприятно громким, а еще очень сочным, наполненным множеством интонаций, которые я не вкладывал в ответ; двумя словами я передал собеседнице бездну смысла.

— Он нам наркоту какую-то подсунул.

— Тихо, — шикнул я. Положив локти на землю, приподнялся и выглянул. — Что это?

Мгла была еще далеко, из леса к нам приближалось нечто другое. Незримая волна катилась, подминая кусты и деревья…

Все замолчали, когда над оврагом потемнело — будто дым от костра заклубился в воздухе.

— Что это? — спросил Кирилл, пряча головоломку в нагрудный карман и поднимая пистолет.

— Убери, — сказал я. — Присядьте все. Если Мгла не аномалия, а мутант, лучше, чтобы она не сразу заметила нас. Болотник, твои ловушки остановят мутанта?

Помолчав, он откликнулся:

— Если это контролер и он зацепит верхушку хотя бы одного прута — на время лишится большей часть своей силы. Если пройдет между прутьями… скорее всего тоже потеряет энергию, но меньше. Тогда надо будет действовать нам.

— Так, ладно, все слушайте! — громко произнес я. — Карим, Аслан, как только оно пройдет мимо прутьев, с двух сторон бегите к нему и пытайтесь на крюки насадить. Хохолок, ты тоже вперед выскакиваешь, стреляешь, а потом прикладом его молотишь. В это время мы с остальными окружаем и с разных сторон на него наседаем, если вы к тому времени не справитесь. Болотник, ты на месте остаешься. В драку не лезь, слышишь?

Он не ответил. Мои последние слова прозвучали глухо, будто в земляном подвале. Дневной свет погас, небо затянуло пеленой, словно неподалеку горел целый городской квартал. Невидимая волна быстро надвигалась на нас. Я оглянулся — и не поверил своим глазам. Степь покрывали вспышки, земля подрагивала. Сквозь гул доносилось потрескивание разрядов — аномалии гасли одна за другой!

— Да что это такое? — крикнул Нешик. — Вы видите? Мгла ведь еще далеко…

Стало тяжело дышать. Силуэты остальных едва виднелись в дымной пелене. Я посмотрел на свою руку — она казалась черной, на концах пальцев мигали огоньки. Двигаться было трудно, приходилось прилагать большие усилия, даже чтобы повернуть голову.

— Она поняла, что мы ее ждем, — сказал Болотник. — И погнала на нас импульс.

— Импульс чего? — спросил я, кладя руку на палку.

И чуть не отдернул ее — дерево оказалось теплым и слегка дрожало. Сеча , вспомнил я. Так моряки называют очень маленькие и частые волны, особую зыбь, иногда возникающую возле берега. На первый взгляд не опасные для корабля, эти волны вызывают у моряков страх больший, чем обычный шторм. Если небольшая яхта или лодка попадает в них, то начинает мелко трястись, корпус скрипит, сеча ломает его, выводит из строя обшивку, расшатывает.

Что-то подобное происходило сейчас с пространством — и в большей степени с предметами. Палку колотило под ударами невидимых волн, она становилась на мгновение то тяжелее, то легче, по шершавой поверхности стремительно бежали блеклые полосы. Дубинка вдруг показалась мне каким-то опасным насекомым. Сейчас из нее высунется ядовитое жало, метнется к запястью и ужалит… Она шевельнулась, и я отбросил ее.

Тяжесть усилилась. Будто великанская ладонь нажала сверху — и давит не переставая. А ведь это еще не сама Мгла, она пока далеко. Воздух застревает в горле, спина горбится сама собой, ноги подгибаются… Хочется упасть на колени, согнуться в три погибели, прижаться лбом к земле. А лучше растянуться на ней, лечь плашмя и зажмуриться.

Тряхнув головой, я снова взялся за палку, навалился грудью на край оврага. Земля мелко дрожала. Я едва видел Катю в кипящей темно-серой мути, что стремительно неслась мимо нас. Рыжая наклонилась, показала вперед. Я перевел взгляд туда — приземистые силуэты возникли на краю леса.

Донесся топот, земля затряслась.

— Осторожно! — прокричал я, вернее, попытался, но из горла вырвался только придушенный хриплый возглас.

Несколько секачей-мутантов вырвались из леса, круша молодые деревья. Горбатые спины, рыла, копыта как наковальни, кривые клыки… Они ринулись к оврагу, смяв ловушки — все, кроме одной, которую не зацепили лишь чудом, — и мгновенно оказались перед нами. Я упал на дно, а сверху метнулась громадная туша, посыпались комья земли, потом целый пласт ее сорвался и рухнул на меня.

Когда через несколько секунд я с трудом приподнял голову, земля содрогалась уже слабее: стая уходила в степь. Мгла стала как черный деготь, окутала меня, гася сознание, великан навалился, ладонь его давила все сильнее. Я застонал, стараясь выпрямиться, встать хотя бы на колени — но голова клонилась все ниже, и вот уже лицо ткнулось в глину… а потом земля разверзлась подо мной, развалилась, исчезла — и я упал в объятия тьмы.

Я падал сквозь черное пространство, мчался с невероятной скоростью. Что-то блеснуло, внизу возник бело-голубой шар, надвинулся, занял все поле зрения. Я камнем рушился на него, скорость все увеличивалась — быстрее, быстрее, свист, шипение в ушах… Синяя поверхность раздалась вширь, на ней проступили очертания морей, горы, долины и реки. Потом взгляду предстала Зона, разрослась… Я падал на ее северную часть, мелькнули и пропали здания ЧАЭС, полосатая труба, бетонная громада Саркофага. Вдруг я понял: далеко на севере кто-то есть — туманная фигура, окутанная мглой. Он поворачивал голову, тяжелый мрачный ВЗГЛЯД скользил по Зоне, как луч черного прожектора, пытаясь найти то, что было очень нужно ему. Косматый прятался внутри необычного полигона, спрятанного за огромными бетонными стенами. Этот открытый Бункер с трех сторон окружали непроходимые поля аномалий и лесные дебри, с четвертой он примыкал к Могильнику, а сверху его скрывало облако рассеянной в атмосфере аномальной энергии. Там, в Бункере, невидимом для радаров и спутников, были леса, холмы, поля и озера, там были свои обитатели, ни на что не похожие существа, но были там и люди, прошедшие через психическую мутацию, занятые непонятными мне делами, и над всем этим секретным миром, притаившимся посреди Зоны, правил он — Хозяин, обладатель черного взгляда.

Горизонт рванулся прочь, и я провалился в Зону: степь, лес, овраг, крошечные фигурки в нем… Я закричал, осознав, что сейчас разобьюсь, степь с лесом исчезли, кривая шель оврага надвинулась, я рухнул в нее — и с воплем сел на дне расселины.

Разинул рот, хрипя, выталкивая языком набившуюся влажную землю. Закашлялся, подавшись вперед, харкнул — изо рта вылетел фонтан мелких комков, и наконец воздух проник в горло. Я втянул его, казалось, не только в легкие, наполнился им целиком, будто воздушный шарик, показалось даже, что сейчас взлечу.

Голова закружилась, поросшие чахлой травой склоны закачались. Я попытался встать. Накатившая от Мглы волна прошла мимо, марево почти рассеялось, но полностью не исчезло — висело в воздухе сероватой дымкой. Впереди слабо шевелилась черная от грязи Катя, сзади ворочался и что-то глухо бубнил Хохолок.

Раздался протяжный, исполненный ужаса стон. Я наконец сумел подняться, окинул взглядом изрытую копытами землю, сломанные прутья ловушек, стену деревьев, повернулся — и застыл не дыша.

Овраг окружали аномалии. Слизистые пузыри, змеиные клубки, жарки, свечи, воронки, холодцы… Десятки аномалий со всех сторон! Они потрескивали, искрились, вспучивались радужными пузырями энергии, жили своей тайной жизнью. Мы очутились в центре непроходимого лабиринта.

К нам протиснулся Алекс, взял Катю за плечи. Она ухватилась за его ремень, выругавшись сквозь зубы, выпрямилась. Оттолкнула от себя. Он не обиделся — шагнул назад, глянул на меня и спросил севшим голосом:

— Ну, как ты, напарничек?

— Так же, как и ты, — ответил я.

Стон повторился — в нем смешались страх, тоска и злоба. Я повернулся к лесу, сощурился, всматриваясь в дрожащий воздух над аномалиями.

Пузырь тумана над кронами приближался к нам.

Прозвучал голос Кирилла:

— Аслан, что с тобой?

Мы с Катей и Алексом обернулись. Вдоль оврага полз синхрон. Смуглое лицо исказилось, рот перекосился, глаза выпучились — вот-вот вывалятся из глазниц и белыми мячиками заскачут по траве.

— Карим! — хрипело это страшное существо, скребя пальцами землю, подтягивая тело к ближнему концу оврага, где, как я понял вдруг, кое-кого не хватало. — Карим! Его нет!! Аслан потерял его!!!

2

— Стой! Туда нельзя! — Кирилл пробежал мимо Анчара с Болотником, толкнув Хохолка, протиснулся дальше и крикнул, увидев, что не успевает:

— Остановите его!

— Аслан! — позвал я. — Ты не сможешь там пройти, слышишь?

Нет, он не слышал. Спрыгнув в овраг, Аслан взял лежащий на земле крюк брата и чуть ли не обнюхал его.

— Да остановите же его! — Кирилл попытался ухватить Аслана за штаны, но синхрон вдруг зашипел, будто рассерженная змея, и занес крюк.

— Не трогай его, — сказал я наемнику.

— Ты что, не понимаешь? — Кирилл развернулся ко мне. — Он там сразу погибнет!

— Нет, это ты не понимаешь, — сказала Катя. — Это синхроны, идиот! Он убьет кого угодно, чтобы найти свою половину.

— Карим там! — неразборчиво шикнул Аслан. Слова он произносил будто ребенок, едва научившийся говорить. — Там, там, Аслан знает!

Рука с крюком показала в сторону степи.

— Ты же сказал, что потерял его! — крикнул Кирилл.

Голова дернулась, грязные волосы взметнулись, влажно хлопнув по спине.

— Нет, Аслан чует. Надо туда, надо найти, вернуть!

Синхрон полез из оврага, Кирилл попытался сдернуть его вниз, и тогда я оттолкнул наемника, сделав подсечку, сбил с ног. Аслан побежал, сразу резко свернул, нырнув между слизистым пузырем и электрой. Та мелко затрещала, засверкала, среагировав на движение.

Кирилл вскочил, направил на меня «М-4», позабыв, что тот разряжен, и тогда на плечо его легла тяжелая рука Алекса.

— Успокойся, братан, — сказал он. — Синхрона не урезонить никак, если тот вторую половину потерял. Он сейчас опасный очень. Ты лучше погляди — там, по-моему, твой кореш копыта откинул.

— Нешик?! — Кирилл развернулся, увидев тело, лежащее в грязи на дне оврага, и бросился к нему.

Отвернувшись от них, я спросил громко:

— Почему никто не стрелял, когда из леса выскочили кабаны?

— Так эта… — протянул Хохолок. — Оно ж стрелять не хотело. Я жал-жал крючок — а вот ни фига. И оружие дрожало так, навроде рыбки билось в руках.

Я поискал глазами пластиковый нож и увидел его в руках у Кати.

— Он останется у меня, — сказала рыжая, пряча оружие в кармашек на ремне.

Она присела, осматривая валявшийся в грязи контейнер с выпуклой крышкой. Аслан почти исчез из виду, фигуpa его дрожала и подергивалась, будто он шел по раскаленной пустыне.

Мгла приближалась — после первого импульса ее излучение ослабло, но все равно было хорошо ощутимо. Кирилл молча сидел над неподвижным Нешиком. Вдруг он вздрогнул, похлопал по груди, раскрыв карман, достал головоломку. Она сломалась, развалилась на две половинки, на землю упали костяшки с иероглифами. Кирилл уставился на нее.

— Оно сейчас здесь будет, — сказал Алекс. — Блин, выбираться надо быстрее…

Болотник поднял руку, призывая к молчанию. Прошел на другой конец оврага и замер там, глядя вдоль леса. Казалось, что кроны непрерывно меняют форму, а стволы извиваются, как змеи, — между оврагом и опушкой возникло не меньше десятка аномалий, они искажали все, что находилось за ними. Следопыт вылез и встал на краю, чтобы лучше видеть. Пока он всматривался, Алекс приблизился к телу Нешика, склонился над ним, стал расстегивать его куртку и жилет. Кирилл, выйдя из оцепенения, что-то негромко сказал ему, Алекс оглянулся на меня и покачал головой.

— Умер? — спросил я. — Почему? Рана какая-то?

Ноги еще дрожали — я стоял, привалившись к склону, мне не хотелось подходить к ним и самому осматривать молодого наемника.

— У него кровь из ушей течет, — сказал Алекс. — И из носа. И изо рта.

Кирилл выпрямился, повернулся к нам. Лицо его заливала смертельная бледность — до того он казался мне спокойным и рассудительным, но смерть синхрона и Нешика вывела наемника из равновесия.

— Кровоизлияние в мозг, — глухо сказал Кирилл. — Наверное. Не знаю точно. Брюква, Мировой, теперь Нешик… все мои погибли.

Катя, через голову стянув куртку и счищая с нее грязь, прошла в один конец оврага, потом в другой. Повернулась лицом к лесу, надела куртку. Мглистая полусфера подбиралась все ближе к нам.

— Не боись, — буркнул Хохолок, шагнув к рыжей. — Я тебя защищу, если чё. Вот же ж напасть… — Он похлопал себя по животу. — Обратно жрать хочу!

Аномальная энергия плескалась вокруг, отгородив нас от мира нематериальной стеной, лишенной плотности и веса, но куда более крепкой, чем если бы она состояла из дерева, камня или железа. Воздух над оврагом пронизывало напряжение. Руки подергивались, волосы на голове шевелились. Озноб пробирал до костей.

— Есть! — Болотник поспешил обратно. — Может, получится выйти отсюда.

— Мгла будет здесь через пару минут, — сказал я.

Спрыгнув на дно оврага, Болотник сказал:

— Так, слушайте. Аномалии со всех сторон. По краю леса идет полоса жарок и змеиных клубков, туда не прорваться, как и в сторону степи. Мгла послала перед собой ментальный импульс, там, где он прокатился, остался след. Ощутили ту волну? Она вроде погасила, вдавила в землю все аномалии вокруг, а потом они опять вылезли. Как нарывы. Причем лезут даже те, которые раньше были в зачаточном состоянии. Но возле концов оврага аномалий меньше. В какую сторону отсюда нам надо выбраться?

— К реке. — Мой голос дрожал, а если я резко поворачивал голову, все вокруг плыло, и перед глазами вспыхивали разноцветные круги. — Ты говорил, на берегу лагерь охотников. Может, они до сих пор там? У них наверняка есть лодки или плоты. Я забыл, как называется река…

— Быстрянка.

— Такое название дали из-за течения? И она впадает в Грязевое озеро, куда нам и надо?

— Да, — сказал он.

— Значит, если найдем лодку, попробуем уйти от Мглы по реке. Сейчас это единственный путь…

— Зачем? — перебила Катя. Присев, она стягивала волосы в хвост и снизу вверх смотрела на меня. — Мы одну засаду уже устроили, и что? Потеряли синхронов и сами чуть не сдохли. Так для чего еще раз…

— Не знаю, — сказал я. — Будем думать по дороге. Что еще остается? Все равно нам надо к Грязевому озеру. Если…

— Да о чем вы вообще говорите?! — крикнул Кирилл. Он поднял руку, сжал в кулак — раздался хруст, между пальцами посыпались кусочки головоломки. — Оно одним только импульсом нас смяло! А когда само к нам подойдет…

— Заткнитесь все! — приказал Болотник. — Можете возбудить аномалии. Вы что, не чувствуете напряжения?

Трудно было не чувствовать его. Оно шло со всех сторон — мелкой злой рябью колыхало воздух, землю, небо. Пространство дрожало, морщилось складками, словно поверхность озера под сильными порывами ветра. В заполненной аномалиями степи что-то пучилось и раздувалось. Это ощутил даже тугодум Хохолок — он поскреб грудь, раздув ноздри, громко втянул воздух и пробормотал опасливо:

— Чиво это, а?

— Лабиринт сейчас расширится, — сказал Болотник. — Каждая аномалия — как фабрика по переработке аномальной энергии, которой напитана земля в Зоне, превращению ее в другой вид энергии. Для аномалий там слишком мало места, им нужно большее пространство. Еще немного, и они раздадутся вширь.

— Когда это произойдет? — спросил я, протискиваясь мимо остальных к другому концу оврага.

— В любую минуту.

— Или Мгла к нам подойдет. Ну так чего ты ждешь, Болотник? — спросила рыжая. — Быстрее выводи нас отсюда!

— Достань мне лозу, — ответил он.

— Чего?

— Я сказал: достань лозу. Видишь, на прутьях, которые кабаны повалили? У тебя веревка на поясе, возьми шишку, подтяни сюда два прута.

На другом конце овраг становился менее глубоким. Опираясь на палку, я приподнялся на цыпочках, козырьком приложил ладонь ко лбу. Изломанный край лабиринта, искрясь, как сотни фейерверков, тянулся по стели слева, а справа, вдоль опушки, шеренгой выстроились жарки, слизистые пузыри и электры. Нас зажало между степью и лесом, на полосе шириной в три десятка шагов — она тянулась к далекой реке и едва различимым строениям на берегу.

Рябь аномального напряжения катилась из степи, дробила пространство, искажая перспективу. Позади свистнула веревка, выругалась Катя.

Аномалии сыпью покрывали землю вокруг, но со стороны реки покинуть овраг мешали лишь две, холодец и змеиный клубок, расположенные всего в нескольких шагах друг от друга. Никогда еще я не видел, чтобы аномалии находились так близко. Нечего и думать о том, чтобы проскользнуть между ними. Тёмнокрасный шар, ядро змеиного клубка, хищно посверкивая, перекатывался внутри невидимого пузыря, готовый пронзить жгучими стрелами любого, кто окажется поблизости. Холодец мерцал кислотно-зеленым цветом.

Веревка с привязанной к концу шишкой свистнула еще дважды, наконец Алеке довольно крякнул, и тогда я вернулся к ним. Командор стоял ближе всех, проходя мимо, я спросил:

— Что с тобой?

Глаза у него стали совсем мутными, лицо застыло. Вдруг оно исказилось, на мгновение гримаса ненависти — безумной, звериной — вспыхнула, исказив черты, и тут же лицо разгладилось, залившись смертельной бледностью. Анчар взмахнул рукой, будто отгоняя кого-то, с губ сорвался хриплый шепот:

— Нет, уйди!

Он привалился к краю оврага, прижал ладонь ко лбу.

— Что с тобой происходит? — повторил я.

— Не знаю! — рыкнул он, оскалившись. — С головой… что-то с головой.

— Я вижу, что не с задницей. Так что с твоей головой?

Он лишь досадливо отмахнулся и сплюнул. Катя подтаскивала к оврагу уже второй прут, зацепив его шишкой, Болотник отвязывал волчью лозу от первого. Что-то мелькнуло в степи неподалеку, и я поднял палку. Извивающийся в потоках горячего воздуха силуэт прыгнул к оврагу. Кирилл вскинул оружие. Хохолок поднял «М-4», а мой напарник — пистолет, который взял у Не шика.

Белоснежные волосы Аслана почернели и выгорели с левой стороны, лицо уродовал ожог — багрово-белая лоснящаяся рана, кожа там будто расплавилась и потекла. Я знал, отчего это: след удара артефакта под названием «уголек». Десятки их с силой выбрасывает во все стороны аномалия поганка, если подойти к ней слишком близко. Аслан сильно хромал, прижатая к боку рука вывернута ладонью наружу, задубевшие синие пальцы согнуты крюками — значит в запястье вонзился один из шипов аномалии перекати-еж.

— Жив! — сказала Катя с изумлением. Даже Болотник оторвался от волчьей лозы и глянул на синхрона.

Аслан упал на краю оврага, с трудом сел, свесив ноги. Кирилл шагнул к нему, чтобы помочь слезть, но Катя схватила наемника за плечо. Болотник тихо сказал:

— Не касайся его. Он сразу набросится на тебя.

— Почему? — спросил Кирилл.

— Любое прикосновение синхрон воспринимает как угрозу, если другая половина исчезла. Посягательство на остатки своей личности…

— Виделэво, — пробормотал Аслан.

Все замолчали. Обожженный глаз вылез из глазницы — влажный темно-красный зрачок плавал в нем, как гнилая вишня. Аслан напрягся, оскалившись, между потрескавшимися губами показался язык, и он с усилием выдавил более разборчиво:

— Видел-ево. Карим, брат. Там, он… там, во мгле… — Полуобернувшись, синхрон махнул искалеченной рукой вглубь степи. — Мгла там. Плохо видно… очэн. Аномалии кругом. Он там… ыдет. Уходыт Карим, неэ… слышит Аслана. Аслан зовет, Карим нэ слышит.

— Ты не спасешь его, иди с нами, — сказал Кирилл. — Мгла сейчас будет здесь, мы хотим прорваться к реке.

Не обратив на него внимания, синхрон повернулся к Болотнику, вновь склонившемуся над лозой.

— Следопыт!

— Что? — бросил тот, не поднимая головы.

— Дай… каплю Аслану. Дай, ыначе… нэ пройти. Молочну каплю, не… пройты.

Аслан выталкивал слова, будто комья клейкой грязи, липнущей к небу. Рот его кривился в звериных гримасах, язык изгибался, скользил по зубам.

— Капли тебе не помогут, — откликнулся Болотник. — По этому лабиринту не пройдешь, ты уже труп.

— Дай-дай! — взвизгнул синхрон.

Подобрав ноги, он сел на корточки, уперся в землю одной рукой и подался вперед, вытянув другую, покалеченную. Что-то лилово-синее задрожало в месиве, которым стала правая половина лица, и вдруг по ожогу потекла крупная розовая слеза.

— Дай… пройду! Найду… Карима, дай!

Присевший на дне оврага следопыт привязывал шишку к концу лозы. Отвлекшись от своего занятия, он порылся в кошеле и швырнул Аслану три плоских белых камешка. Тот поймал один, два упали у его ног, синхрон схватил их.

Он выпрямился, пошатнулся — и только теперь я понял, что Аслан остался без автомата и крюков.

— Что-то с Каримом! — выдохнул синхрон. — Опять чую его, но Карим… не такой! Боль, ему больно… Мгла… его подчыныла! — Развернувшись, он шагнул в лабиринт аномалий. Еще несколько мгновений мы видели окутанный искрами силуэт, потом Аслан исчез.

— Что он сказал? — спросил Кирилл, поворачиваясь к нам. — Мгла подчинила Карима?

— Марат, держи это, — велел Болотник, выпрямляясь. — Не запутайся ногами в лозе. Идем в конец оврага, там скажу, что делать.

Он вручил мне привязанную к лозе шишку, и мы пересекли овраг, волоча лозу. Болотник держал второй конец, где была такая же конструкция из шишки и артефакта. Когда я проходил мимо бледного Алекса, тот вяло улыбнулся мне и тут же сморщился, схватившись за лоб. Напарник мелко дрожал.

Бьющее из степи напряжение усилилось, энергетическая рябь стала штормом, ломающим глубинную структуру пространства. А с другой стороны катила другая волна — мощная, глухая. Мгла приближалась. Все вокруг качалось, мир неслышно скрипел, готовый распасться на мелкие осколки. Горячий ветер дул со стороны аномалий, потоки воздуха проносились над оврагом — волосы на голове шевелились и мириады невидимых иголочек покалывали кожу.

— Все встаньте сзади! — громко велел Болотник. — Приготовьтесь. Марат, видишь холодец?

Я кивнул, начиная догадываться, что он собирается сделать.

— И змеиный клубок?

— Вижу, — сказал я. — Ты хочешь…

— Куда ты скорее попадешь?

— В холодец, — решил я, прикинув размеры аномалий и расстояние до них.

— Хорошо. Значит, бросаю свою шишку в клубок. Кирилл, Алекс!

Ветер гудел с такой силой, что хриплый голос Кирилла едва донесся до нас:

— Что?

— Разложите лозу на этом конце оврага, перед нами, чтобы не зацепилась, когда бросим. Разверните ее… Так. Теперь отойдите. Слушайте все! Как только мы кинем шишки — вы пригибаетесь. Может произойти все что угодно. Пригибаетесь, но не падаете лицом в землю, а смотрите на нас. Когда вскочу и побегу — бегите за мной. Бегите как можно быстрее, но смотрите под ноги, в траве могут быть норы. Все поняли? Хохолок, ты понял?

— А то! — бодро откликнулся тот. — Сесть, потом бежать… Э, следопыт! А вот я тут не пойму чиво-то: почему ветруган такой свищет, а деревья вон в лесу не гнутся совсем, ветки не шелохнутся?

Я глянул туда — деревья стояли неподвижной стеной, хотя ветер стал уже почти ураганным.

— Потому что это другой ветер, — откликнулся Болотник.

— Не, не понял, чеши грудь, ты объясни… — недовольно начал Хохолок, и вдруг Анчар зашипел на него:

— Заткнись! Заткни пасть и не раскрывай, пока тебе не прикажут! Тупой дебил, недоносок… — Он замолчал, когда все удивленно повернулись к нему. Лицо Анчара покрыла испарина, он схватился за шею, зажмурился.

Хохолок осклабился и покрутил пальцем у виска.

— Во придурок, — прогудел он. — Крыша в отпуск уехала, ага.

— Марат, готов? — спросил Болотник.

Ветер уже выл, я всем телом ощущал его горячее, яростное давление, но трава у оврага не шевелилась. Пространство теперь не просто морщилось — шло трещинами, зияющие провалы возникали в нем под ударами аномальной энергии.

— Готов, — ответил я, поднимая шишку над головой так, чтобы лоза не зацепилась за шею при броске.

— Раз… — сказал Болотник. — Два… Давай!

Болотник все рассчитал верно: шишки были достаточно тяжелые, чтобы долететь, но не настолько крупные, чтобы змеиный клубок отреагировал раньше времени. Следопыт отмерил правильную длину лозы — после броска она не натянулась, хотя и не волочилась по земле, мешая полету шишек.

Когда наши снаряды достигли цели, я присел.

Мой упал на краю холодца и мгновенно исчез в густой зелени. Шишка Болотника ударила прямо в центр красного ядра — следопыт каким-то образом сумел учесть его беспорядочное движение внутри прозрачной сферы.

Мгновение ничего не происходило, а потом, рванув лозу, шишки, как чугунные гири, провалились куда-то — под землю, в подвал мира. Лоза натянутой тетивой задрожала в воздухе.

Красный цвет потек по стеблю от змеиного клубка, как кровь по вене, и навстречу ему от холодца устремился зеленый. Лоза стала прозрачной трубкой, в которую с разных концов под большим напором влились две жидкости.

На середине между аномалиями они столкнулись.

Вой, грохот, рев энергии. В десятке шагов от оврага неглубоко под землей словно вспыхнула звезда. Слепящие лучи пробили дерн и траву, вырвались наружу, вытягиваясь, прошили туман.

Звезда погасла, исчезла вместе с двумя аномалиями. Сухая пепельная змея — все, что осталась от волчьей лозы, — с шелестом упала на землю и рассыпалась.

— Вперед! — Болотник выскочил из оврага.

Я рванулся за ним, слыша тяжелый топот сзади. А степь будто подобралась, съежилась, как огромный жирный осьминог, подтянувший щупальца.

— Ложись! — заорал следопыт. Добравшись до полосы чистой земли между лесом и степью, он повалился лицом вниз.

Не понимая, для чего это нужно, я тоже упал, рядом очутились Катя с Алексом и Анчаром. Кирилл повис на плече Хохолка, крича наемнику в ухо. Тот не услышал следопыта, но после приказа Кирилла тоже рухнул брюхом на землю.

— Болотник, зачем… — начал я, подползая к нему, и в этот миг степь распрямилась .

Осьминог выбросил во все стороны свои щупальца. Мир качнулся, как палуба корабля. Вздрогнуло, застонало пространство. Если бы кто-то из нас стоял на ногах, то кубарем покатился бы по земле. Но толчок, хоть и мощный, оказался коротким — уже через несколько мгновений все замерло.

— Дальше! — Болотник вскочил. — Сейчас аномалии поползут к нам!

Я крикнул, чтобы все наверняка услышали: «Ходу!» — и помчался следом, кинув взгляд влево.

Взрыв сдвинул, сломал что-то в сложной системе потоков и узлов энергии, которой являлся лабиринт, — он начал расти. Вспышки покрыли степь, над ней проносились рои искр, вздымались смерчи, радужные пузыри набухали и лопались. Аномалии двигались, наталкиваясь друг на друга, исчезали, но тут же на их месте вспучивались новые — огромное аномальное образование расползалось, как жидкое тесто, поглощая пространство вокруг.

Я двигался рядом с Болотником. Полы его плаща тяжело хлопали, приподнимаясь, будто крылья летучей мыши, ноги в черных ботинках месили землю. Бежать было неудобно и тяжело, ноги путались в траве, к тому же земля неровная, сплошные горбы и ямки.

Справа ряд жарок, электр и слизистых пузырей оставался неподвижен, а слева накатывали волны жара: наползая друг на друга, стреляя искрами, аномальные образования подбирались все ближе, старые то и дело исчезали в сияющих вспышках, их место занимали другие. Мы бежали по быстро сужающейся полосе.

Река приближалась, но мы не успевали: слишком узким стал безопасный участок. Сзади донесся вскрик, я обернулся — Кирилл упал. Мгновение я колебался — вернуться, помочь? Но ведь это самоубийство… Что-то прорычав. Хохолок остановился, взрыв каблуками землю. Кирилл пытался встать, неловко поджимая раненую ногу, и наемник прыгнул к нему.

Зря я оглядывался. Нога тут же угодила в нору и подвернулась. Боль пронзила лодыжку. Я рухнул на мягкую травяную подстилку, врезавшись подбородком в земляной горб, зубы лязгнули, мир на мгновение потемнел…

Чьи-то руки ухватили под мышки с двух сторон, рванули вверх. Стопа вышла из норы, я взвыл от боли и заковылял дальше.

Катя, а затем Алекс отпустили меня, и я побежал сам, хромая. Нога онемела, я почти не чувствовал ее. Передо мной маячила спина Анчара, он успел опередить остальных. Я рискнул еще раз оглянуться: Хохолок тащил Кирилла на плече, тяжело бухая огромными сапогами.

Полоса земли сузилась до нескольких шагов. Впереди отчетливо виднелись стоящие на мелководье свайные домики. Каждое движение левой ноги причиняло боль, я спешил оттолкнуться от земли, перенести вес на другую ногу, чтобы хоть на мгновение избавиться от этой боли — но она лишь немного ослабевала и сразу вспыхивала вновь.

Бегущая рядом Катя, вскрикнув, исчезла из поля зрения. Я кинул взгляд через плечо. Рыжая растянулась во весь рост, выпустив свернутую кольцами веревку и разбросав руки, истошно крича. Возле левого локтя появилось что-то необычное, какой-то нарост, большая шишка… Катя запрокинула голову, рот ее стал большой буквой «О», крик донесся даже сквозь грохот и рев энергии. Пробегающий мимо Хохолок наклонился, одной рукой придерживая на плече Кирилла. Пальцы вцепились в рыжие волосы, он рванул, приподняв Катю, подбросил и согнул руку, так что она упала животом на локтевой сгиб. Ноги девушки подскакивали, волочась по земле, голова болталась — она потеряла сознание. Наемник поднял ее выше и забросил на второе плечо. Теперь под весом двух тел он бежал заметно медленнее.

Моя нога стала бруском раскаленного, пышущего жаром металла, по которому кузнец ударял молотом, раз за разом разбрызгивая шипящие искры боли. Нога текла, плавилась. Жар аномальной энергии опалял левую половину тела, и уже не иголочки — тысячи заточенных шипов вонзались в кожу, буравили ее, рвали в клочья.

Казалось, что Болотник с Анчаром впереди бегут по коридору со светящимися дрожащими стенами. Какой он сейчас ширины… три, пять шагов?

Анчар выскочил на песчаный берег, и тут сбоку к нему вылетел большой старый перекати-еж. Будто опасный быстрый хищник, он рванулся наперерез. Наверняка Командор знал, что означает для человека попасть внутрь ежа: он вбирает в себя тело, терзая его острыми тонкими шипами, убивает и оставляет разлагаться, сделав останки частью себя. Анчар метнулся в сторону, еж пронесся мимо, врезался в растущее у самой воды дерево. Крона содрогнулась, посыпались листья. Анчар прыгнул в другую сторону и, уже почти достигнув реки, попал ногой в небольшой слизистый пузырь.

Аномалия выстрелила белой кислотой. Анчар упал головой в воду, забился, как рыба в сети. Через мгновение Болотник оказался рядом, подняв пенную волну, схватил Анчара за шиворот, поволок дальше. Следом в воду влетел я, оглянулся и увидел сжимающийся зев прохода между аномалиями.

Вдалеке они уже соприкоснулись, от оврага к нам катилась извивающаяся полоса вспышек. Вздыбив водяной вал, Хохолок врезался в воду, и я отскочил, чтобы он не опрокинул меня. Болотник сумел поднять Анчара на колени. Я схватил Командора с другой стороны, мы потащили его между покосившимися домиками на сваях, преодолевая сильное течение.

В речном поселке стояла тишина. У дальнего домика качался сбитый из бревен плот — на середине короткая мачта, рядом брезентовый навес, бочонок, ящики и тюки.

Река вскипела, заклокотала, когда полоса аномалий достигла ее. Почему-то большинство из них не любит воду, хотя есть особые водяные аномалии, но они — редкость.

У плота глубина была до пояса. Возле навеса лежали три истыканных короткими стрелами тела: женщина, подросток и бородатый мужчина. Мы с Болотником взвалили Анчара на бревна, следопыт полез следом, я бросил туда палку и повернулся, чтобы помочь Хохолку, но он уже и так стоял рядом. Алекс запрыгнул на плот, присел на корточки, оглядываясь.

— Держите! — Здоровяк скинул с плеча девчонку, и мы с Алексом подхватили ее. Рыжая пришла в себя и что-то мычала, уставившись на нас полными слез глазами.

— Пусти, — прохрипел Кирилл, извиваясь и пытаясь слезть. — Я сам, теперь сам!

Хохолок бросил его на бревна. Болотник успел оттащить Анчара от края, мы положили Катю рядом. Здоровяк сел, свесив ноги в воду. Длинный массивный плот качнулся.

— Автомат потерял, — пожаловался Хохолок.

Холодная вода уменьшила боль в ноге. Я вытащил ножик из ремня Кати и похромал навстречу быстрому течению. На конце плота торчал вбитый между бревнами клин, от него к свае ближайшего домика тянулась туго натянутая веревка. Из окна дома свисало тело — ноги внутри, торс снаружи. От копчика почти до лопаток спину раскроили мощным ударом, в темном липком провале поблескивал изогнутый позвоночный столб.

Свободная от аномалий полоса исчезла, они слились, накрыв пространство до самого леса, подступив вплотную к реке. Вода у берега клокотала, от нее валил пар. Я взял палку и посмотрел на Болотника, стоявшего возле мачты. Он кивнул.

— Осторожно! — сказал я, забираясь на плот. — Хохолок, ноги подбери.

Потом перерубил веревку ножом.

Категория: Андрей Левицкий - Сага смерти: Мгла | Дата: 1, Январь 2010 | Просмотров: 476