НИКИТА — 10

Паля не ушел со второго этажа, когда бомжи поели. Не обращая внимания на вонь от Носа, проводник уселся в углу и внимательно наблюдал за всеми тремя. Капюшон ему не понравился сразу: и руки дрожат, и глаза бегают. Ему еще долго в себя приходить, чтобы можно было такого хотя бы на постуодного оставить. А вот Лысому Паля симпатизировал.

— Лысый! Ты, говорят, беду пророчишь?

— Идет беда, — часто закивал бомж. — Беда на этот дом. Устала Зона от Червя, надоел он ей.

— А спастись можно?

Вместо ответа бомж тоненько рассмеялся. Его тут же поддержал Нос, он как-то по-волчьи завыл.

— Ну хватит, хватит! — прикрикнул на них Паля. -Лысый, пойдешь со мной на прогулку? Далеко.

— Пойду.

— Выброс же скоро! — вжался в стенуКапюшон, который все выбирал время спросить: примет ли его Червь к себе, спрячет ли? — Нельзя!

— Не боишься? — Паля обращался к Лысому, проигнорировав Капюшона.

— Тут страшно. Беда идет. Червь плохой, Зона

устала. — Лысый еще поболтал ложкой в жестянке, но кроме жидкости, там ничего не осталось. — Каша хороший, — неожиданно добавил он.

— Каша? — насторожился проводник. — Ты его знал раньше?

— Нет, у него имя новое. И жить имени недолго. А сам Каша Зоне неведомый, долго протянет.

Паля успокоился, притих. Нравился ему Лысый. Настоящий. Слушаешь его и понимаешь: быть беде, действительно быть, не увернется Червь на этот раз.

Никто не знает, никто не может и никогда не сможет понять, что делает с людьми Зона. Пале ясно было одно: именно к людям она небезразлична. Она существует не сама по себе, нет, люди нужны ей. Кого-то она убивает, кого-то сжигает дотла, а кого-то нет, некоторых любит, чтобы потом поступить с ними хуже, чем с врагами. В чем смысл этой страшной сортировки? Паля не знал, да и не хотел знать. Как и многие обитатели странных мест, он смирился со своей судьбой. А заметив это, догадался: Зона в нем. Сам Паля — часть Зоны. С этим теперь суждено или жить, или умереть.

А люди будто специально шли и шли подкормить Зону. Иначе и быть не могло: артефакты, загадка, множество страшных сказок и вполне правдоподобных легенд. И, конечно, ученые: экспедиции, тайные и явные, так и валятся со всех сторон. Ученых надо охранять, таскать за ними тонны приборов… Паля смутно помнил крупного бородатого мужчину, которого пер на себе километр

по густо покрытому аномалиями мертвому городку, а вокруг бесновались слепые псы. Вот так все начиналось, а откуда Паля пришел, кем был прежде -не помнил. Хотя можно и иначе сказать: забыл и боялся вспоминать. Зона любит владеть человеком целиком. Ревнива она. Тот, кто вспомнит прошлое, захочет домой. И тогда — расплата.

— Червь про выход спрашивал… — одними губами, так, чтобы не слышал Капюшон, прошептал Паля.

— Беда же идет! — пожал плечами Лысый.

Паля кивнул. Конечно. Сначала у Червя что-то надломилось внутри, а уж потом Зона послала беду. И каждый, кто хочет уцелеть, должен уходить. Но куда? Мачо чужих не примет, нет чужим веры. Кроме того, чужие могут принести с собой беду. Для Мачо, так же как и для Червя, идеальное пополнение -бомжи. Те, которые смогут подняться из глубин безумия, в которое их столкнула Зона. Эти ничего не помнят, эти готовы стать частью новой семьи.

— Лысый, а ты стрелять сможешь?

Бомж уставился на свои руки и надолго замолчал. Тихо засмеялся довольный Капюшон: нет, этот не сможет. Слишком помутнен разум, и если за время, что Лысый провел у дома, ничего не изменилось -уже не изменится.

— Ерунда, — буркнул Паля. — Лучше так, чем бояться шаг ступить. Да, господа инвалиды?

Нос снова весело взвыл, догадавшись, что обращаются и к нему. Капюшон нахмурился, что-то

хотел сказать, но передумал.

— Этот скоро умрет. Завтра, — Лысый ткнул пальцем в сторонуНоса.

— Экий секрет! — тут же встрял Капюшон. — Червь его в подвал не спрячет. Зачем он нужен? Четыре дня уже жрет тут, а все без толку.

«Завтра выброс… — вспомнил Паля, пробираясь к лестнице. — Нос, конечно, останется здесь и умрет. Мы пересидим в подвале, значит, послезавтра утром можно идти… Мачо наверняка решит атаковать пораньше, тогда лучше затемно ему сюда подобраться. Дорога простая — по шоссе. Но после выброса неспокойно, твари буянят, новые аномалии появятся. Значит, только с утра, часа четыре им идти… Да нет, не меньше пяти. Никак у него не получится на рассвете навалиться. Можно выспаться, пусть Зона успокоится, и тогда выйдем».

Что-то вспомнив, Паля остановился.

— Лысый! Ко мне!

Бомж сперва спрятал в карман кусочек ткани, который все мял и мял в руке, потом только подошел.

— Вот такую штуку видел прежде?

Так, чтобы Капюшон не заметил, Паля показал бомжу браслет неведомого металла.

— Жак… — сказал Лысый и робко провел пальцем по блестящей поверхности. — Нет. Другой. Не помню.

— Амеба? — тихо произнес Паля, но бомж даже не вздрогнул.

— Не помню… Жак рядом. Видел. А у забора волки есть! — вдруг громко произнес он. — Смешные.

— Ага, смешные, — кивнул Паля, убирая вещицу. — Капюшон! Отвечаешь передо мной за этого хмыря. Чтобы никуда не убрел завтра, понятно? И в подвал его сам спустишь.

— Слушаюсь!

Капюшон, счастливый окончательным решением своей судьбы, вдруг вскочил, выпрямился, даже щелкнул стоптанными каблуками. Ни дать ни взять — штабной офицер какой-нибудь далекой страны.

«Так и есть скорее всего, — подумал Паля, вглядываясь в небритое, смуглое лицо. — Точнее, так и было».

Категория: Алексей Степанов - Дезертир | Дата: 10, Июль 2009 | Просмотров: 447