Глава 15

К утру Рикошету стало совсем плохо. Синюшные желваки с плеч и шеи переползли на лицо сталкера, сделав его похожим на уродливую монгольскую маску. Что происходило с его телом, никто не знал – заглядывать под одежду не рискнул даже преданный Муха. Рикошет ничего не мог есть, только пить просил постоянно. Но даже от сладкого чая, которым напоил его Муха, «монолитчика» дважды вывернуло.

– Не жилец, – глянув в его сторону, покачал головой Вервольф.

И прозвучало это даже не как приговор, а как констатация факта. Который никто не собирался оспаривать.

Выброс произошел в начале одиннадцатого – строго по расписанию.

Сначала почудилось будто из-под бетонного пола, из самых глубин Земли, из ее кипящей магмой сердцевины доносится глубокий, низкочастотный рокот. Воспринимался он не слухом, а всем телом, каждой его клеточкой, почувствовавшей вдруг ужас неминуемой гибели. Затем по-настоящему тряхнуло. Не сильно, но ощутимо. И через помещение будто невидимая волна прокатилась, направленная от центра Зоны к окраине. А может быть, и дальше. И все, кого она коснулась, поняли в этот миг, что ни они сами, ни мир, в котором подобное происходит, уже не станут прежними. Никогда. Реальность, если и не перевернулась с ног на голову, то, уж точно, сильно накренилась. В левую сторону.

С охватившим разум оцепенением нужно было бороться.

Гупи рывком поднялся на ноги.

Стены качнулись и двинулись ему навстречу. Очертания предметов утратили резкость.

Гупи закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти.

Кружка кофе сейчас была бы, как никогда, кстати. Но где ж ее возьмешь?

Гупи открыл глаза.

Порядок.

Реальность вернулась в отведенные ей мирозданием рамки.

– Пошли!

Все были уже готовы. Оставалось лишь влезть в лямки рюкзаков и взять оружие.

– А с этим что делать? – кивнул на Рикошета «грешник».

«Монолитчик» сидел, привалившись спиной к стене. Он тяжело, с хрипом дышал, а когда начинал кашлять, изо рта у него летели кровавые брызги. Зараза разъедала его изнутри. Глаза Рикошета были приоткрыты, но по выражению обезображенного лица невозможно было определить, понимает ли он, что происходит вокруг.

– Я бы оставил его, – сказал Гупи, застегивая карабин на груди. – Здесь его, по крайней мере, никто не сожрет.

– Он сможет идти! – Муха схватил пистолет-инъектор, вставил в него сразу три ампулы и всадил тройной заряд Рикошету в шею. – Сможет! Точно!

Гупи с сомнением прикусил губу.

– Давай!

Потянув Рикошета за руку, Муха заставил его подняться.

«Монолитчик» стоял, покачиваясь, опираясь ладонью о стену. Но – стоял.

– Он свалится через десять шагов.

– Его нельзя оставлять. Только он знает, где находится схрон с защитными скафандрами. Без них мы далеко не уйдем.

– Он прав, – кивнул Вервольф. – К схрону должен был вывести нас Рикошет.

– Ну, что ж… – Гупи указал рукой на выход.

Ударив пальцем по клавише, Шрек обнулил таймер, отсчитывающий время до перехода Радара в автономный режим работы.

Они вышли в коридор.

С нижнего яруса доносились звуки непонятной возни и временами тяжелые, глухие удары. Как будто кто-то пытался пробить стену тараном, обернутым матрасом.

– Псевдогиганты занервничали, – сказал Журналист. – Почувствовали выброс. Скоро наружу рванут.

На лестнице Рикошет оступился, упал и проехался лицом по ступенькам. Когда Муха поднял его, лицо Рикошета было похоже на кровоточащий кусок отбивной.

– Помоги ему, – кивнул Гупи Шреку.

Американец протиснулся вперед и подхватил «монолитчика» под другую руку.

Гейтсу достались рюкзак, а Вервольфу – автомат Рикошета.

Лес был таким же, как накануне. Ржавым. И еще – сырым. Должно быть, ночью прошел дождь. Мочала висели на деревьях, словно старые, подранные парики со слипшимися от грязи волосами.

То, что Рикошет едва переставлял ноги, замедляло движение отряда. Гупи недовольно скалился. Вервольф нервно курил одну сигарету за другой и вполголоса ругался. Один Журналист оставался невозмутимым. Или только казался таким. Лицо его, как и прежде, было скрыто под капюшоном. Руки он спрятал под плащ. Со стороны он, наверное, казался бесплотной тенью плывущей меж деревьев.

– Тихо как-то… – произнес настороженно Гейтс.

– Выброс, – ответил Журналист. – Все твари рванули в сторону защитного периметра. Через Припять – так ближе.

– Вот когда новая волна монстров до нас докатится, тогда я дробовик на пулемет сменю, – пообещал Вервольф.

– А у тебя есть пулемет? – недоверчиво посмотрел на него Гейтс.

– В схроне, куда нас Рикошет должен отвести, полно оружия, – ответил «грешник». И, покосившись на повисшего на руках у Мухи и Шрека «монолитчика», добавил: – Он обещал.

Спустя какое-то время Вервольф сделал Гупи знак, мол, надо парой слов перекинуться. С глазу на глаз.

Замедлив шаг, Гупи чуть поотстал от основной группы.

Тут же рядом с ним оказался Вервольф.

– Слушай, Гупи, – быстро зашептал «грешник». – Чуешь, кирдык нашей группе? – Гупи наклонил голову, не то соглашаясь с тем, что говорил Вервольф, не то предлагая ему продолжить. – Рикошету каюк – это уже точно. Муха без него – ничто… Нет, он парень хороший, я бы даже сказал, толковый, но – не боец. Согласен? – Гупи снова наклонил голову. – Америкашки хитрованами оказались, у них какие-то свои мыслишки бродят. Я бы на них полагаться не стал. Того и гляди, пулю в спину всадят. За ними глаз да глаз нужен. А Журналист… Слушай, Гупи, я вообще не понимаю, кто он такой и чего ему от нас нужно?

– Ему нужен Монолит, – сказал Гупи.

– Точно? Ты в этом уверен?

– Мы в Зоне, Вервольф, – в чем тут вообще можно быть уверенным?

– Оно, конечно, так… Но Журналист… Сказать честно? Я его боюсь! Даже когда он ко мне спиной, мне кажется, он за мной наблюдает… Аж коленки чесаться начинают.

– Коленки? – посмотрел на «грешника» Гупи.

– Ну да! – определенно кивнул тот.

– И что ты от меня хочешь?

– Ты, Гупи, в Монолит не веришь…

– Не-а, – качнул головой сталкер.

– Но все равно идти придется до конца. Так что давай вместе держаться… Ну, в смысле, друг за дружку… Если что… Ну, ты меня понял!

– Понял, – кивнул Гупи.

– Договорились?

– Да.

– Точно?

– Мне что, перекреститься?

– Все, Гупи, – Вервольф хлопнул сталкера по плечу. – Если выберемся – то вместе. Сдохнем – так тоже на пару.

– Не, – усмехнулся Гупи. – Мы с тобой не Ромео и Джульетта.

– Это кто еще? – озадаченно нахмурился Вервольф.

– Никогда не слышал? – недоверчиво покосился на него Гупи.

– А что, должен был?

– Ну, не знаю, – Гупи поправил ремень на плече. – Да, в общем, тебе это ни к чему.

– Расскажи, – попросил Вервольф. – Все равно идти долго. Уродов поблизости нет, а ловушки Журналист лучше любого детектора сечет.

В принципе, «грешник» был прав. И Гупи, сначала без особой охоты, но постепенно втягиваясь, начал рассказывать трагическую историю Веронских любовников.

Вервольф слушал с интересом. А когда Гупи закончил, грустно вздохнул.

– Вот оно как в жизни-то бывает…

Лес закончился внезапно, как будто окраину его вырубили. Подчистую. Шедший на пару шагов впереди других Журналист остановился возле последнего дерева, с ветвей которого свешивались ржавые лохмы мочалок. Прямо перед ним стоял, провалившись в землю по самые оси, старый «ЗИЛ», с прогнившими, разломанными бортами, выбитыми стеклами и продавленной крышей водительской кабины. С другой стороны, впритирку к борту первой машины, стояла другая. Спереди и сзади – тоже машины.

Это было кладбище автомобилей. Почти такое же большое, как на Янтаре. Старые, покореженные временем машины – легковушки, грузовики, джипы – стояли ровными рядами, как оставили их ликвидаторы первой Чернобыльской аварии. Новенькие и отнюдь не дешевые по тем временам машины невозможно было вывезти из зоны отчуждения – день-другой посидев за рулем любой из них, можно было схватить летальную дозу облучения.

Журналист взялся одной рукой за борт машины и легко запрыгнул – почти взлетел – в кузов. Прошелся, поставил ногу на кабину. Посмотрел по сторонам. На северо-востоке, где сквозь плотную завесу облаков едва пробивалось бледное пятно солнца, у самого горизонта виднелась окраина Припяти. Чтобы добраться до АЭС, нужно идти в другую сторону.

– Куда?

Вопрос Журналиста будто повис в пустоте.

Ответ на него знал только Рикошет. Но страшная, неизвестная болезнь так изуродовала его ротовую полость, что он уже не мог издавать членораздельные звуки. Язык, багровый, распухший, будто у удавленника, вываливался между налитыми кровью, потрескавшимися губами.

Рикошет дернул рукой, за которую поддерживал его Шрек, будто пытался освободиться. Американец отпустил локоть «монолитчика» и сделал шаг в сторону. Рикошет повернулся к Мухе и показал ему сжатую в кулак кисть руки с выставленным, будто ствол пистолета, указательным пальцем. Сообразив, что хочет приятель, Муха протянул ему пистолет-инъектор и пластиковую коробочку аптечки. Зажав инъектор под мышкой, Рикошет поковырялся похожими на сосиски пальцами в аптечке, нашел нужную ампулу, затем еще две и, не закрывая, кинул коробку Мухе. Тот едва успев ее поймать, и тут же присел на корточки, чтобы собрать выпавшие на траву ампулы. Рикошет вставил все три ампулы в инъектор и, одну за другой, ввел их содержимое себе в шею. После третьего нажатия клавиши, он так и остался стоять, покачиваясь, с дозатором, прижатым к шее и полуприкрытыми глазами.

– Заснул или сдох? – спросил негромко Вервольф.

– Если бы сдох, то упал, – ответил Гупи.

– А если бы заснул?

На этот вопрос Гупи не успел ответить.

Рикошет широко раскрыл глаза, оскалил оставшиеся зубы и, выставив руку перед собой, направил указательный палец на «грешника».

– Чего это он? – как будто с испугом даже передернул плечами Вервольф.

Рикошет вскрикнул приглушенно и сдавленно, конвульсивно изогнулся, упал на спину и забился в судорогах.

Муха схватил его за плечи и попытался прижать к земле.

Выпрыгнувший из кузова ЗИЛа Журналист наклонился и двумя пальцами, большим и указательным, обхватил горло «монолитчика», как будто хотел задушить, чтобы облегчить страдания.

– Он умирает, – уверенно произнес Журналист.

– А, черт!

Гупи бросил на траву автомат, сбросил с плеч рюкзак, откинул клапан бокового кармана, достал из него капсулу для опасных материалов и, захватив согнутым мизинцем, уверенным движением свернул с нее крышку. Одним пальцем прижимая крышку к ладони, свободными Гупи подцепил лабораторный дозатор и, осторожно опустив конец с пластиковой насадкой в капсулу, надавил на поршень.

– Давай сюда инъектор! – крикнул он Мухе, завинчивая крышку капсулы.

Не задавая лишних вопросов, «монолитчик» подал Гупи пистолет-инъектор. Гупи открыл приемную ячейку для ампул и перенес в нее из дозатора две капли черной, как глаз ночи, густой, маслянистой жидкости.

– Что это? – спросил Муха.

– Мертвая вода, – Гупи вскочил на ноги, подбежал к уже затихшему Рикошету и прижал инъектор к его левой скуле.

– Ты с ума сошел! – испуганно, а может быть, недоверчиво, посмотрел на Гупи Шрек. – Это его убьет!

– Он уже мертв, – Гупи надавил на поршень. – И держи! – кинул пустой инъектор Мухе.

Тело Рикошета дернулось, изогнулось в спине, будто туго натянутый лук, и приподнялось над землей, опираясь лишь на затылок и пятки. Раскинутые в стороны руки вцепились в серую траву. Лицо, и без того изуродованное болезнью, исказила гримаса невыносимого страдания. Распухший язык вывалился изо рта, похожий на зажатую гнилыми зубами стоптанную подметку. Из горла «монолитчика» с трудом выдавился хрип – так он испустил последний вздох, – и тело его упало на землю.

Но не прошло и полминуты, как Рикошет неожиданно легко поднялся, сел, скрестив ноги, и посмотрел на окружавших его людей вполне осмысленным взором. «Монолитчик» попытался что-то сказать, но ему мешал вывалившийся изо рта язык. Тогда он пальцами запихнул язык в рот, сжал зубы и дернул подбородком, как будто стараясь проглотить застрявший в горле кусок.

– Что… – безобразно распухший язык все же мешал ему, и Рикошет снова поправил его пальцем. – Что это было?

Гупи выдал одну из самых кровожадных своих улыбок и ободряюще хлопнул Рикошета по плечу.

– Ты умер, приятель.

– Дурак, – бросил в сторону Гупи «монолитчик».

Гупи сделал неопределенный жест рукой – как знаешь, мол, – и вернулся к своему рюкзаку.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил у приятеля Муха.

– Неплохо… Совсем неплохо… – опершись о Мухино плечо, Рикошет поднялся на ноги. – Просто отлично… Я теперь могу сам идти.

– Мы только тебя и ждали, – Вервольф довольно бесцеремонно схватил Рикошета за руку и развернул его лицом к кладбищу машин. – Куда идти?

– Автомат дай, – протянул руку Рикошет.

– Зачем он тебе? – Вервольф подцепил ремень висевшего у него на плече автомата большим пальцем, но так и не снял его.

Рикошет провел пальцем под носом.

– Я – сталкер.

– Ты – больной сталкер. Давай. – Вервольф сделал «монолитчику» ручкой. – Дорогу показывай. А мы позаботимся о твоей безопасности.

Рикошет наклонил голову и озадаченно почесал затылок. Затем недоумевающе уставился на оставшийся в пальцах клок волос.

– Время, приятель, время! – пощелкал пальцами Журналист. – Мы тут не на прогулке. Где схрон? Куда ты собирался нас отвести? Помнишь?

– Помню… – не очень уверенно кивнул Рикошет. – Только… – он потер пальцами висок. – У меня что-то с головой… Думать тяжело… Будто… Будто…

– Будто с бодуна, – подсказал Вервольф.

– Похоже, – согласился Рикошет.

– Это пройдет, – уверенно заявил «грешник». – Это ты еще от лекарства не отошел.

– Что ты мне вколол? – недобро посмотрел на Муху Рикошет.

– Да… как обычно, – растерянно развел руками тот.

– Слушай, Рикошет, – подойдя сзади, Гупи слегка, самую малость приобнял «монолитчика» за плечи. – Давай сначала схрон найдем, а там уж, на месте, со всем разберемся. Идет?

– Идет, – покорно согласился Рикошет.

– Так куда нам?

– Туда, – «монолитчик» махнул рукой вперед, на другую сторону кладбища машин.

– Что, напрямки? – удивился Вервольф.

– Можно и в обход… Только так дольше.

– А ты, того… Забраться-то на машину сможешь?

– А почему нет?

Рикошет ухватился руками за проломленный борт «ЗИЛа», подтянулся и тяжело, как мешок, свалился в кузов.

– Ну, в целом, неплохо, – одобрительно кивнул Вервольф.

Следом за Рикошетом полезли остальные.

Перебираться с машины на машину оказалось не так уж сложно. Нужно было только приноровиться, поймать верный ритм движения и стараться не наступить на прогнившую доску или, того хуже, на проржавевший лист железа. Среди машин прятались «Разрядники», но Журналист заблаговременно о них предупреждал. Ну, а «Фиолетовую слизь», почему-то облюбовавшую кузова самосвалов и цементовозы, и без того было видно.

Гупи настороженно поглядывал по сторонам – свалки брошенной техники кровососы любят. Судя по грудам мусора и нечистот, да попадающимся временами на глаза высушенным, будто мумии, трупам, здесь они тоже водились. Но сейчас не было видно ни одного. Должно быть, они все, как один, двинулись к защитному периметру, чтобы в очередной раз попытаться прорвать кордон Международных вооруженных сил, отчаянно пытающихся удержать всю эту нечисть в границах Зоны. В рамках, которые вояки сами для нее обозначили. Однако Зона не принимала их правил и постоянно разрасталась вширь. То медленно, почти незаметно выползая за колючую проволоку, то внезапным броском откусывая от мира еще один кусок реальности. И кто скажет, когда это все закончится? Если бы этот вопрос задали Гупи, он бы ответил: «Никогда». Зона будет расти до тех пор, пока весь мир не станет одной большой Зоной. Гупи почему-то был в этом уверен. И, собственно, поэтому ему было наплевать на обреченный мир за колючкой.

Муха поначалу держался рядом с Рикошетом, но, убедившись, что приятелю его помощь не требуется, подобрался поближе к Гупи.

– Что с ним теперь будет? – спросил Муха.

– С кем? – Гупи не притворялся. Оторванный от мыслей о судьбе бренного мира, он и в самом деле не понял, о ком идет речь.

Муха кивком указал на приятеля. Тот как раз готовился к очередному прыжку с крыши кабины одной машины на другую, а потому опустился на четвереньки – так ему теперь было удобнее.

– А что с ним может случиться, если он уже мертв?

– Но он ходит… Разговаривает…

– Он зомби, Муха. Самый настоящий зомби. Двигательные функции сохранятся надолго, а способность разговаривать он утратит очень скоро. Потом перестанет понимать, что ему говорят… Да что я тебе рассказываю – будто сам не знаешь!

– Это ты сделал из него зомби, – недобро прищурился Муха.

– Я, – не стал отпираться Гупи. – А ты бы что предпочел? Чтобы он окочурился, не доведя нас до схрона?

– Так нельзя, – затряс головой Муха. – Так нельзя поступать с человеком.

– Хочешь, чтобы я тебя утешил? – криво усмехнулся Гупи. – Сказал, что у нас не было выбора?

– Нет, Гупи, нет… Я не о том.

– Так чего же тебе надо?

– Что станет с Рикошетом потом, когда он отведет нас к схрону?

– Ты ему друг?

– Друг.

– Автомат у тебя есть?

– Есть.

– Ну, так снесешь ему очередью башку – и делу конец.

Оступившись, Муха едва не свалился с крыши выкрашенного в защитный цвет «рафика».

Гупи поймал его за шиворот и помог вскарабкаться наверх.

– Я не смогу! Я Рикошета два с лишним года знаю!

– Ну, и ладно.

– Как это, ладно?

– Просто так – ладно. Отпустим его, пусть идет в Дэд-Сити. Там полно таких же, как он, – найдет себе новых приятелей.

– Ты смеешься или издеваешься?

– Я не пойму, чего тебе надо?

– Я думал… А, ладно. – Муха безнадежно махнул рукой и прибавил шагу, чтобы догнать Рикошета.

– Вот и я говорю – ладно! – крикнул вслед ему Гупи.

На ту же машину, что и Гупи, перепрыгнул Вервольф.

– О чем вы тут?

– А, пустой треп, – безразлично поморщился Гупи.

– А по-моему, Муха готов, – заметил Вервольф. – Зомби-Рикошет его доконал.

– Ну, поглядим, поглядим… – буркнул Гупи и прыгнул на следующую машину.

Ему нравился Муха. И было жаль парня, по глупости ввязавшегося в историю, в которой смерть могла оказаться едва ли не самым лучшим исходом. Во всяком случае, для него. Теперь Гупи в этом не сомневался. Потому что, в отличие от других, догадывался, к какой цели стремился Журналист, взявший группу под свой контроль так, что никто этого не заметил. Он пока что только до Гупи не смог докопаться, потому что сталкер-одиночка был единственным человеком в группе, которому оказалось на все плевать. Абсолютно на все. И ему ничего не было нужно. Только кофе хотелось. Безумно. И это желание забивало все остальные чувства, надежды и стремления.

Рикошет остановился на крыше старенького «Москвича», вплотную подогнанного к непонятно как здесь оказавшемуся длинному рефрижератору без колес. Оттянув угол металлического листа на стенке рефрижератора, «монолитчик» пролез внутрь.

Последним забравшийся внутрь рефрижератора, Гупи увидел, что Рикошет сидит на корточках и, будто собака, ищущая припрятанную кость, раскидывает в стороны мусор.

Гупи настороженно посмотрел по сторонам.

В жестяном коробе царил полумрак – свет проникал лишь через небольшие, размером с ладонь, проржавевшие дыры в крыше. Пахло застоявшейся прелью и еще чем-то кисло-сладким, похожим на запах забытого на столе в жаркий день вишневого киселя.

«Хорошее место для засады, – подумал Гупи. – Достаточно пары гранат, чтобы всех уложить».

Расчистив небольшую площадку, Рикошет поднял тяжелый стальной лист, под которым оказался поблескивающий смазкой люк с автоматическим смарт-замком.

Вот это плохо, решил про себя Гупи. Мозги у Рикошета уже потекли, и, если он забудет хотя бы один ответ на вопрос из тех, что будет задавать ему смарт-замок, его уже никто не откроет.

Цифровой код, активирующий смарт-замок, Рикошет ввел быстро и уверенно. Код был принят, и на загоревшемся дисплее высветился первый вопрос: «Ваше имя».

Рикошет ввел свое имя, что тоже было несложно.

Далее последовала серия вопросов, ответы на которые мог знать только обладатель зарегистрированного имени.

«Девичья фамилия вашей матери?» – «Гутиэрос».

«Ваш любимый кинофильм?» – «Праздник святого Йоргена».

Надо же, удивился Гупи.

«Год, когда вы стали сталкером?»…

Это уже было личным, и Гупи деликатно отвел взгляд в строну.

Судя по времени, затраченному на то, чтобы открыть замок, вопросов было никак не меньше десяти. И, хвала Черному Сталкеру, Рикошет на все ответил правильно.

Отключив замок, сталкер-зомби повернул рукоятку в центре люка. Четыре стальных штифта, расположенные крестообразно, ушли в предназначенные для них пазы. Еще один поворот рукоятки. Послышалось негромкое шипение – это перекрывались клапаны в баллонах с газообразным цианидом, который должен был заполнить помещение в случае попытки взлома люка. Еще один поворот – и люк открыт.

– Чего ж это вы там прячете? – озадаченно почесал затылок Вервольф.

– Все, – коротко ответил Рикошет и полез в люк.

Когда голова сталкера-зомби исчезла в люке, к черной дыре подошел Гейтс. Американец встал на колени, посветил вниз фонариком и не заметив ничего подозрительного, спустился следом за Рикошетом.

– А это, часом, не ловушка? – спросил у Мухи Вервольф.

– Нет, это схрон «Монолита», – ответил тот. – Мне приходилось в нем бывать. Только заходили мы с другого конца.

– Как это, с другого конца? – насторожился «грешник».

– Со стороны Припяти, – махнул рукой в сторону города Муха. – Там, внизу, один из переходов старого бункера, наглухо отрезанный от основной системы завалами. И два выхода, ведущие наверх.

Спустившись в бункер следом за Мухой, Гупи увидел проход шириной примерно в два метра, с бетонными стенами и сводчатым потолком. Вдоль стен тянулись черные кабели и трубы. Лампы в сетчатых плафонах под потолком не горели. С одной стороны проход был завален плотно спрессованной землей, обломками бетонных балок, плит и прочим строительным мусором. Другой конец уходил в темноту так далеко, насколько хватало луча фонарика.

Когда все оказались внизу, Рикошет дернул рычаг на стене, и люк наверху захлопнулся.

– Идите очень осторожно, – медленно, будто каждое слово ему приходилось искать в виртуальном словаре, произнес Рикошет. – За мной. След в след. Проход заминирован.

Освещая дорогу фонариком, сталкер-зомби медленно двинулся вперед. Шел он довольно уверенно, но Гупи все равно почувствовал себя спокойнее, когда следом за ним пошел Журналист – сталкер доверял его чутью больше, чем памяти Рикошета, чей мозг уже наверняка был изъеден некрозом.

Пройдя метров сто, они оказались в просторном помещении округлой формы. Прежде из него вели еще два прохода. Но сейчас один был наглухо завален, а другой перекрыт тяжелой стальной дверью.

– Это второй выход? – указав на дверь, спросил Гупи.

Муха молча кивнул.

Рикошет щелкнул выключателем на стене, и под потолком вспыхнул свет. Сталкер-зомби подошел к широкому столу на тяжелых деревянных ножках, сел на табурет, сложил руки перед собой и устало опустил на них голову.

– Ну, это мы здорово попали! – присвистнул Вервольф, окинув взглядом тянущиеся вдоль стен высокие открытые стеллажи.

На полках чего только не было. Оружие и боеприпасы, какое только пожелаешь, серьезное научное оборудование и просто мелкие гаджеты, которые всегда могут пригодиться, баллоны с водой и коробки с сублимированными и консервированными продуктами, простая одежда, научные скафандры и скафандры высокой многоуровневой защиты, какими пользуются военные сталкеры. В общем, не бункер, а сталкерский супермаркет.

Гупи первым делом принялся обшаривать полки с едой.

– Ты что там ищешь? – удивленно посмотрел на него Шрек. – Изголодался в пути?

– Кофе, – коротко ответил сталкер.

– Да откуда тут кофе? – пожал плечами американец.

– А вдруг…

Журналист занял место возле стола, почти в самом центре бетонной камеры. Он стоял, низко опустив покрытую капюшоном голову и спрятав руки под плащ.

– Ну, что. – Вервольф кинул дробовик на стол. – Тут и заночуем?

– Нужно брать оружие с амуницией и уходить, – негромко, но отчетливо, так, что услышали все, произнес Журналист. – И как можно скорее.

– С чего это вдруг? – недовольно посмотрел на него «грешник».

– Мне тут не нравится, – ответил Журналист.

– Мало ли… – эдак неопределенно хмыкнул Вервольф. – Мне, может, тоже многое не по вкусу…

– Речь не о личных пристрастиях, – перебил его Журналист. – Это место таит в себе опасность.

– А по-моему, как раз наоборот, – Гейтс обвел взглядом бетонные своды, подошел к двери и зачем-то хлопнул по ней ладонью. – Мы здесь надежно защищены.

– В самом деле, – поддержал приятеля Шрек. – Иначе ведь под открытым небом ночевать придется.

– Что именно внушает тебе опасение? – спросил у Журналиста Гупи.

Кофе он так и не нашел. Вернее, нашел, но совсем не тот, что ему требовался, – пакетики с растворимым суррогатом.

– Не знаю, – Журналист поднял голову, и Гупи на миг показалось, что он увидел, как блеснули его глаза под краем капюшона. – Но уходить нужно – это точно.

Гупи подошел к стальной двери. Чтобы открыть ее изнутри не требовалось никаких ухищрений – достаточно потянуть рычаг. Дальше срабатывала автоматика, которая открывала дверь и снова запирала ее спустя некоторое время.

– Оружие, еда на три дня, аккумуляторы и батарейки, шесть… – Гупи посмотрел на Журналиста. – Тебе скафандр нужен?

– Нет, – сделал отрицательный жест тот.

– Тогда – пять скафандров высокой защиты. По два кислородных баллона к каждому…

– Слушай, ты чего засуетился? – непонимающе поднял руки Вервольф. – Действительно, собрался идти?

– Да, – Гупи снял с полки и кинул на стол два подсумка с обоймами для «калашникова».

– На ночь глядя?

– Да.

– И мы даже не поедим здесь? Смотри, – Вервольф указал на микроволновку. – В кои-то веки выпадает такая удача – поесть нормальной, человеческой пищи…

Гупи повернулся к «грешнику» и кинул ему похожий на уложенный парашют пакет со скафандром.

– Мы уходим прямо сейчас.

«Грешник» посмотрел на упаковку со скафандром так, будто не мог понять, каким образом она оказалась у него в руках.

– Ты уверен? – на всякий случай спросил он у Гупи.

– Да, – не оборачиваясь – он в это время перебирал гранаты в ящике, – ответил тот.

– Ну, ладно…

Вервольф присел возле рюкзака, чтобы приторочить к нему укладку со скафандром.

Подбежав к Гупи, Муха дернул его за плечо:

– А как же Рикошет?

– А что – Рикошет? – устало глянул на него Гупи.

– Ты сказал, пять скафандров. Но без Журналиста нас шестеро!

– Рикошету скафандр не нужен.

– Почему?

– Ты что, все еще не понял? – двумя сложенными вместе пальцами Гупи ткнул Муху в лоб. – Рикошет уже не человек! Он – зомби! Живой мертвец! Ему плевать на радиацию и пули!…

– И дальше он с нами не пойдет, – негромко добавил Журналист.

– Почему? – резко повернулся в его сторону Муха.

– Он будет только мешаться. К тому же, зомби порой бывают агрессивны. Ты что, хочешь, чтобы твой бывший друг перегрыз тебе горло?

– Но мы не можем бросить его здесь! – Муха раскинул руки в стороны – он обращался ко всем сразу. – Одного!

– Если хочешь, оставайся с ним, – вполне серьезно предложил Вервольф.

Американцы вообще не глядели на Муху, делая вид, что заняты своими делами – один паковал в рюкзак патроны, другой оценивающе щелкал курками двух пистолетов, решая, какой взять.

– Вы все – уроды, – тихо и зло произнес Муха.

– Абсолютно с тобой согласен, – очень серьезно ответил ему Журналист. – В Зоне только уроды и выживают.

Рикошет, все это время лежавший на столе, медленно поднял голову. Повел по сторонам мутным взглядом. Улыбнулся чему-то своему.

– Жрать охота, – хрипло произнес он.

Муха, не глядя, схватил с полки банку каких-то саморазогревающихся консервов, дернул кольцо, выждал положенные пятнадцать секунд, снял крышку и поставил банку перед Рикошетом. Рядом положил пластиковую ложку.

Рикошет непонимающе покрутил ложку в руке, кинул ее под стол и принялся есть, цепляя пюреобразное содержимое банки тремя сложенными вместе пальцами. Еда из только что разогретой банки горячая настолько, что сразу и в рот не возьмешь. Но Рикошету это не доставляло ни малейшего неудобства. Он ел, вернее жрал, заглатывая все, что попадало в рот. А что не попадало, размазывал по щекам и подбородку.

– Не помню, говорил или нет, – пробубнил он с набитым ртом. – Бункер оборудован охранной системой. Если не отключить ее, сюда явится вооруженный отряд из Припяти. – Сталкер-зомби прекратил жевать, поднял голову, вроде как в задумчивости, посмотрел на потолок и многозначительно добавил: – Ага.

– Что значит «ага»?! – вне себя от возмущения саданул кулаком по столу «грешник». – Ты что, не мог об этом раньше сказать?

– Раньше? – непонимающе посмотрел на него Рикошет.

Вервольф уперся обеими руками в край столешницы и всем корпусом подался вперед.

– Слушай, ты мне мозги не канифоль…

– Оставь его, – протянул руку Журналист. – Он, действительно, не понимает тебя. Необратимые изменения сознания зомби начинаются с потери долгосрочной памяти. Чем раньше он познакомился с тем или иным понятием, тем быстрее его забывает.

– Ага, – вроде бы согласился с Журналистом Рикошет.

При этом он обеими руками держал перед собой опустевшую консервную банку и пытался вылизать ее изнутри языком.

– Муха! – Вервольф зло глянул на другого «монолитчика», будто это он был во всем виноват. – Ты знал про эту охранную систему?

Муха отчаянно затряс головой из стороны в сторону.

– Грязь радиоактивная!… – «грешник» выбил пустую жестянку из рук Рикошета, схватил его за грудки и вздернул так, что едва не повалил на стол. – Вспоминай, зараза! Где эта долбанная охранная система?…

– Какая система? – глаза Рикошета были пусты, как пересохшие колодцы.

– Брось, Вервольф! – крикнул Гупи, суетно упаковывая рюкзак. – Все равно ничего не добьешься! Уходить надо, пока нас здесь не накрыли!

– Ах ты, прыщ смердящий… – зло процедил сквозь зубы Вервольф. – Сам сдох, так и нас заодно похоронить решил. – «Грешник» с размаху ударил Рикошета кулаком в зубы.

Сталкер-зомби медленно утер кровь с лица и вдруг, выбросив обе руки вперед, вцепился ногтями Вервольфу в лицо.

«Грешник» завопил и отшатнулся назад.

Лицо его было располосовано, будто звериными когтями.

– Ах ты, падаль ходячая!… – Вервольф схватился за автомат.

– Ты что! – подскочив к «грешнику», Муха ухватился обеими руками за ствол автомата и задрал его к потолку. – Ты же сам начал!…

– Хорош дурковать-то! – рявкнул во всю глотку Гупи. – Ежели кому охота, пусть здесь остается. А я ухожу! – сталкер закинул на спину заметно потяжелевший рюкзак. – Прямо сейчас!…

В дальнем конце прохода, где находился вход в бункер, спрятанный в старом рефрижераторе, раздался приглушенный хлопок. Затем – скрежет металла о металл.

Все замерли, как стояли.

Один только Рикошет, усевшись на стол, принялся обеими ладонями приглаживать волосы на голове.

– Эй! Рикошет! – прокричал из темноты кто-то невидимый. – Попался, молодец! Сам выйдешь или выкуривать тебя придется?

Прижавшись плечом к стене, Вервольф выставил в проход автомат и, нажав на спусковой крючок, выпустил в темноту длинную очередь.

– Да ладно, мужики, кончайте дурить-то! – голос был все тот же, но звучал он теперь недовольно. – Нам нужны только Рикошет и Муха! Остальных отпустим! Обещаю!

– Ага, так я тебе и поверил, – процедил сквозь зубы «грешник».

– Почему, могут отпустить, – возразил негромко Журналист. – Только оружие и харчи отберут.

Рикошет вскинул руку и, непонятно с чего, вдруг гулко ударил кулаком по столу.

Журналист подошел к нему сзади и положил руку на плечо.

– Эй, приятель, – тихо и очень спокойно, обратился он к зомби. – Слышишь? Это за тобой пришли.

– За мной, – Рикошет мотнул головой так, будто хотел ударить лбом колени.

– Это твои друзья.

– Друзья, – повторил он то же самое движение.

– Ну, так иди к ним.

Журналист тихонько подтолкнул Рикошета в спину.

Зомби слез со стола, потоптался на месте, сунул руки глубоко в карманы штанов и пошел. Проходя мимо, помахал рукой «грешнику» и скрылся в темноте.

Можно сказать, что ему повезло – он дошел почти до середины прохода, прежде чем наступил на мину, которая подпрыгнула на полтора метра вверх и разорвалась, разбросав в стороны сотни металлических осколков.

Умер ли Рикошет после этого окончательно?

Трудно сказать.

Как бы там ни было, тело его осталось лежать в заминированном проходе.

К двери второго выхода первым подбежал Гейтс. Рванув рычаг, американец толкнул дверь плечом и вывалился из полумрака подземелья на свет божий. И тут же упал на спину, схлопотав пулю в лоб.

– А не фига было суетиться, – саркастически усмехнулся Вервольф. – «Монолитчики», чай, не дураки и про второй выход тоже знают.

Шрек подполз к мертвому приятелю, прижал пальцы к шее. Стиснул зубы. То ли зло, то ли с обидой.

– Оставь! – прикрикнул на него Гупи.

Шрек непонимающе посмотрел на сталкера.

– Оставь, тебе говорят! – для пущей убедительности Гупи еще и кулак показал.

Шрек прикусил губу.

– Держи! – Гупи кинул вояке смартвизор. – Постарайся рассмотреть, откуда стреляли.

Минуты две Шрек добросовестно изучал окрестности.

Ведущая в бункер дверь, которую столь неудачно распахнул Гейтс, выходила на довольно крутой склон. Должно быть, это был холм или какое другое естественное возвышение, поросшее рыжеватой с прозеленью травой и редким кустарником с небольшими, пурпурными листьями. Местами склон холма прорезали узкие щели, похожие на окопы, рядом с ними зияли глубокие воронки. Сверху выход из бункера прикрывал широкий бетонный козырек, по бокам дверь также была прикрыта бетонными плитами в человеческий рост. Значит, подстреливший Гейтса снайпер мог прятаться только где-то ниже по склону.

Устав ждать, Гупи подполз к Шреку сзади и дернул за ногу.

– Ну?…

– Не вижу, – качнул головой вояка.

– Приподними своего приятеля, – посоветовал Вервольф. – Пусть он им ручкой помашет.

Шрек надел маску со смартвизором на лицо. Обхватив тело Гейтса одной рукой за пояс, другой – за плечи, он перевалился на спину и потянул труп за собой. Ему удалось почти посадить мертвого Гейтса, когда новая пуля, пробив покойнику щеку, опрокинула его на бетонный пол.

Смартвизор определил примерную траекторию полета пули и указал место, откуда могла вестись стрельба. Прибор не ошибся – легкая, сизая пороховая дымка вилась среди веток куста, за которым прятался снайпер.

– Есть!

– Далеко?

– Метров сто двадцать вниз по склону.

– Докинуть сможешь?

– Гранату? Легко. Только ничего не получится. Они в окопе сидят. По брустверу – кусты. Точно в окоп гранату не кинешь.

– Ну, положим, попадешь, – продолжил невесело Вервольф, – но если хотя бы один выживет, он дождется, когда мы из бункера выйдем, и всех нас из автомата положит.

Гупи поставил на стол научный контейнер, одним движением свернул с него крышку и, наклонив, выкатил через край «Драконий глаз». Артефакт был похож на стеклянный шарик, внутри которого медленно перетекали, сплетаясь в петли и кольца несколько разноцветных несмешивающихся жидкостей. И разбить такой шарик, насколько было известно Гупи, еще никому не удалось. Особенность «Драконьего глаза» заключалась в том, что, оказавшись рядом, он менял, зачастую кардинально, свойства других артефактов. «Ботаник» Стивен из научного лагеря на Янтаре называл «Драконий глаз» катализатором. Но, по мнению Гупи, в данном случае это слово не совсем точно определяло суть процесса.

Отвинтив крышку с капсулы, в которой еще оставалась мертвая вода, Гупи бережно опустил в нее «Драконий глаз» и снова аккуратно закупорил.

– Держи, только очень осторожно, – Гупи протянул капсулу Шреку. – Так, – он вытер освободившуюся руку о штанину. – Хорошенько встряхни и сразу кидай. Секунду-другую промедлишь, и нам всем тут хана. Понял? – Шрек сосредоточенно кивнул. – Точно в окоп можешь не целиться. Достаточно будет, если капсула упадет рядом с ним. Получится?

Шрек приподнял голову, чтобы еще раз оценить ситуацию.

– Без проблем.

– Ну, – Гупи нервно потер руки. – Тогда – давай.

Шрек резко встряхнул капсулу и, приподнявшись на локте, профессионально, как гранату, метнул ее в намеченную цель.

В бункере все замерли, затаив дыхание.

Прошло девять секунд…

Двенадцать…

– Ну, и что там? – спросил Вервольф.

К кому он при этом обращался, к Гупи или Шреку, было неясно. Но ответил ему Шрек.

– Ничего.

– Подними Билла, – посоветовал Гупи.

Шрек, как и в прошлый раз, обхватил покрепче мертвеца и заставил его сесть.

Выстрела не последовало.

– Теперь сам встань, – велел американцу «грешник».

– Я что тебе, отмычка? – неприязненно глянул на Вервольфа Шрек.

– Ну, вроде того, – криво усмехнулся «грешник».

– Ладно, пошли! – положил конец грозящей затянуться перепалке Гупи.

Кинув в угол пустой контейнер, сталкер передернул затвор автомата и, перешагнув через мертвого Гейтса, вышел из бункера. Опасение, что сделанная им рукотворная смерть не сработала, все же оставалось, и Гупи был почти готов к удару пули в грудь или промеж глаз. Но – обошлось. Рецепт, прописанный Болотным Доктором, оказался действенным.

– Слушай, а что это было? – спросил Вервольф, покинувший бункер следом за Гупи.

На плече у «грешника» лежал новенький, поблескивающий смазкой «MAG» – ручной пулемет с облегченным стволом бельгийского производства. Вервольф сразу на него глаз положил, как только Рикошет свет в бункере включил.

– «Драконий глаз» в мертвой воде, – ответил на вопрос «грешника» Гупи. – В радиусе десяти метров создает поле, вызывающее мгновенную остановку сердца.

Если Гупи удавалось собрать хоть немного мертвой воды, он всегда относил ее Доктору – был у сталкера перед ним должок. А Доктор в ответ рассказывал Гупи о многих удивительных свойствах этой в высшей степени необычной жидкости. По словам Доктора, с точки зрения химии, это была самая обыкновенная вода. Н2О – в чистом виде. Вот только пространственная структура молекул этой самой Н2О была совершенно невозможной – с точки зрения общепринятых законов природы.

– Нам в ту сторону, – указал на вершину холма Журналист. – Но лучше пройти понизу, чтобы не попасться на глаза «монолитчикам», что стерегут нас у другого выхода. Обогнем Припять с запада и завтра, если живы будем, выйдем к АЭС.

– А заночуем где? – поинтересовался Вервольф.

– Мне все равно, – ответил Журналист и, боком, вприпрыжку, побежал вниз по склону.

Вервольф достал из кармана сигарету, прикурил от зажигалки, сплюнул в траву и выдал очень короткое и емкое определение всему происходящему:

– Бардак.

Хотя, может быть, он имел в виду что-то совсем иное.

Категория: Алексей Калугин - Мечта на поражение | Дата: 8, Июль 2009 | Просмотров: 625