Глава 7

Гупи почувствовал – что-то не так, когда проводник начал дергаться из стороны в сторону. Новички – отмычки и вояки – этого не замечали. Но Рикошет среагировал на маневры Мухи так же, как Гупи. Он жестом велел Вервольфу переместиться в конец колонны и наблюдать за тылами, а сам побежал вперед. Догнав Муху, он о чем-то негромко спросил его. Проводник нервно дернул головой.

– Недоноски, – зло прошипел за спиной у Гупи Вервольф и сплюнул в траву.

Нет, Муха не сбился с пути – случись такое, он бы непременно доложил об этом старшему в группе, – но что-то мешало ему вести отряд прямой дорогой к намеченной цели.

К этому времени они уже обогнули темно-пурпурное поле, некогда бывшее конопляным, миновали узкую лесополосу и вышли к территории бывшего плодового питомника. Деревья, высаженные аккуратными рядками, на равном расстоянии друг от друга, стояли с раскинутыми в стороны ветками, обвисшими концами касающимися земли, похожие на вставших на дыбы гигантских каракатиц. На некоторых даже были плоды – желто-зеленые ягоды, размером со спелую черешню, собранные в виноградные грозди. Видно, очень ядовитые или противные на вкус были эти ягодки, если даже вороны, нескладно гомонящей стаей кружившие над головой, их не клевали. То там, то здесь виднелись зияющие проплешины со старыми, поросшими синим люминесцирующим мхом воронками – не иначе как по местности прошлась авиация.

Муха махнул рукой влево, потому указал вперед.

– …Почем мне знать, – донесся до слуха Гупи обрывок фразы проводника.

Рикошет хлопнул Муху по плечу, обернулся к остальным и поднял руку, приказывая остановиться. Взмахом руки Рикошет подозвал всех ближе. Строй рассыпался. Сделав шаг в сторону, Гейтс едва не наступил в лужу живой слизи, затянутую сверху зеленоватой пленкой.

Гупи недоумевающе хмыкнул, но ничего не сказал.

Проходя мимо лужи, Вервольф плюнул в нее. Выдернувшаяся из лужи ложноножка на лету поймала плевок.

Вервольф подмигнул обернувшемуся на него сталкеру. «Грешник» понял, что Гупи, в отличие от остальных, тоже приметил живую слизь.

– У нас небольшая проблема, – Рикошет не говорил, а выдавал информацию, как будто выступал перед строем. – Автобус, в котором мы собирались переночевать, исчез.

– Это как же так? – недобро прищурился Вервольф. – Просто, вот взял и исчез?

Рикошет проигнорировал вопрос «грешника».

– Эй! – Вервольф щелкнул пальцами у «монолитчика» под носом. – Я задал тебе вопрос!

– Слушай, не до тебя сейчас, – недовольно поморщился Рикошет.

Вервольф выбросил обе руки вперед и сгреб Рикошета за грудки, при этом локтем умело блокировал ствол его автомата.

– Я спрашиваю, где автобус?

Муха сделал шаг в сторону, вскинул автомат и взял «грешника» на прицел.

Остальные не предпринимали никаких действий. Им, похоже, было все равно. Или они вообще не понимали, о чем спор.

– Осторожно, – поднял руку Гупи. – У тебя за спиной мухоловка.

Муха машинально оглянулся.

В ту же секунду Гупи оказался возле него и поднял ствол автомата кверху. У сталкера не было ни малейших сомнений в том, что физическая подготовка «монолитчика» лучше, чем его, поэтому он на всякий случай сунул под край Мухиной каски ствол пистолета.

– Все! Хватит! – махнул свободной рукой Рикошет.

Вервольф оттолкнул его так, что «монолитчик» едва не упал, и плюнул в сторону.

Гупи, словно извиняясь, улыбнулся Мухе. Тот понимающе улыбнулся в ответ. Гупи убрал пистолет. Муха опустил автомат.

– Ну, и где ночевать будем? – широко махнул рукой Вервольф. – Под деревом?

Обращался он, в первую очередь, к Рикошету. Хотя и остальных должен был интересовать этот вопрос. Край неба уже начал багроветь, значит, до темноты оставалось минут сорок. А то и меньше, если солнце, как порой случается после выброса, сразу, в один миг, скатится за горизонт.

– У нас был план, – начал не оправдываться, а объяснять, Рикошет. – Хороший план…

– Покажи, где был автобус, – перебил его Гупи.

– Где-то здесь, – сделал весьма неопределенный жест рукой «монолитчик».

Гупи вопросительно посмотрел на Муху.

Тот пожал плечами и отвернулся.

Гупи наконец все стало ясно. «Монолитчики» работали инструкторами в лагере подготовки новичков. Стрельба, рукопашный бой, умение ориентироваться на месте и работать с детекторами. В Зоне они бывали и даже доходили до Припяти, где находится основная база их клана. Но, не в одиночку, а в сопровождении опытных проводников. И совершив пару-тройку таких вот глубоких рейдов в Зону, они возомнили себя бывалыми сталкерами. Такое случается. Стрелять эти ребята умели. Командовать – умели очень хорошо, особенно Рикошет. Но для того чтобы выжить в Зоне, этого мало. Но они это не понимали.

Ни Муха, ни Рикошет, скорее всего, в глаза не видели автобус, в котором собирались переночевать. Им о нем кто-то рассказал. И они уверенно топали к нему, да еще и тащили с собой шестерых человек, свято веря в то, что удача на их стороне.

Недоноски – это Вервольф верно подметил.

Как ни странно, именно Вервольф, поначалу показавшийся Гупи самым отвязным, а потому и самым бесполезным и даже опасным членом команды, на деле оказался наиболее вменяемым из всех. Непонятно только: чего ради он ввязался в эту затею с походом к четвертому энергоблоку?

То, во что Гупи, помимо собственной воли, был втянут, оказалось банальнейшей авантюрой, густо замешанной на ложной самоуверенности и откровенной глупости. Впрочем, как и следовало ожидать. Кому еще могло прийти в голову отправиться на поиски мифического Монолита, вооружившись картой, подлинность которой вызывала очень большие сомнения? Во всяком случае, у всех здравомыслящих людей, к каковым относил себя и Гупи.

Лучшее, что можно было бы сделать в такой ситуации, это повернуться и уйти. И черт с ними, со всеми этими идиотами, пусть стреляют в спину! В Зоне легко можно найти множество значительно более неприятных способов расстаться с жизнью, чем пуля. Гупи с ходу мог назвать дюжину. А если подумать, то и пару десятков. Но идти одному, в ночь, не зная места, так же глупо, как и топать к АЭС. Сейчас нужно думать не о побеге и не о дураках, которые могли ему помешать, а о том, как организовать максимально безопасное место доля ночевки. Именно организовать – искать уже было поздно.

– Какие-нибудь идеи есть? – обратился Гупи к Рикошету, который все еще оставался старшим в группе.

– Ну… – «монолитчик» глянул по сторонам, как будто надеялся, что кто-то или что-то подскажет ему ответ. – Надо осмотреться на местности…

– Двадцать минут до темноты, – напомнил Вервольф.

– Я не знаю, – всплеснул руками Рикошет. Не с отчаянием, а возмущенно, так, будто к нему обращались за консультацией, как к врачу-гинекологу.

В принципе, его можно было добить. Расплющить в лепешку весь его дутый авторитет. Но Гупи делать этого не стал. Вервольфу это, похоже, тоже не требовалось.

– У нас проблема? – наконец-то подал голос Шрек.

Чисто по-американски. У него петля на шее, а он удивленно смотрит на взявшегося за рычаг палача и спрашивает: какие проблемы? А ежели его приятель Гейтс сверзнется с одиннадцатого этажа прямехонько на асфальтовую мостовую, он, подбежав к нему, первым делом поинтересуется: ну, как ты, ОК?

– Проблема? – Гупи с озадаченным видом поскреб ногтями заросшую щетиной щеку. – Да, вроде бы, нет. Если не считать того, что хотелось бы как-то дожить до рассвета.

– Я полагаю, вы знаете, что нужно делать, господин Гупи, – уверенно посмотрел на сталкера Гейтс.

Гупи запустил руку назад и поймал за рукоятку пристегнутую сбоку к рюкзаку саперную лопатку.

– У кого-нибудь еще есть такая штуковина?

Лопатки нашлись у обоих вояк, у Вервольфа и Фондю. Итого – пять штук. Лучше, чем ожидал Гупи.

Лопаткой Гупи указал на ближайшую воронку и велел отмычкам оттащить подальше поваленные деревья. Сам же, забравшись в воронку, принялся осторожно снимать лопаткой пласты дерна, поросшего люминесцирующим мхом. Вояки выкладывали мох широким кольцом на расстоянии примерно пяти метров от воронки, по краю свободного от деревьев пространства. Очистив воронку от мха, Гупи вручил свою лопатку Фондю. Теперь отмычки и вояки принялись углублять яму, одновременно возводя вокруг нее невысокий бруствер. Муха бегал по краю, утрамбовывая выброшенную из воронки землю. Рикошет, как обычно, командовал. Хотя сейчас в этом не было никакой необходимости – и отмычки, и американцы, похоже, врубились, что от того, насколько быстро и хорошо они работают, вскоре будет зависеть жизнь каждого из них. Вервольф стоял в сторонке, покуривал и сплевывал, наблюдая, как работают другие.

– Слыхал, – подошел к нему Гупи, – есть три вещи, на которые можно смотреть без конца.

– Да ну? – скосился на него «грешник». – Только три?

– Три, – кивнул Гупи. – Как падает снег, как горит огонь и как кто-то другой работает.

– А еще – голые бабы, – добавил Вервольф.

– Что ж ты в Зону полез, ежели баб так любишь?

– Я-то их люблю, да они меня нет. И еще… – Вервольф ногтем стрельнул окурок под куст.

Гупи подождал, но Вервольф так и не закончил начатую фразу.

– Думаешь, пересидим ночь в яме? – спросил он вместо этого.

– Все лучше, чем на открытом месте, – ушел от прямого ответа Гупи. Потому что и сам его не знал.

Вервольф достал пачку сигарет. Протянул ее Гупи. Тот сделал отрицательный жест рукой.

– А, забыл, ты ж не куришь, – Вервольф вытянул сигарету и щелкнул дешевой пластиковой зажигалкой. – А я вот без курева не могу.

– У каждого из нас есть свои слабости, – согласился Гупи.

– А у тебя?

– Что – у меня?

– У тебя какая слабость?

– Люблю поговорить о слабостях других.

Вервольф криво усмехнулся и выпустил струйку дыма из уголка рта.

– А мне поначалу показалось, что ты простой, как пятак.

– Ты мне тоже с первого раза не глянулся.

Ну вот, контакт установлен.

– Думаешь утром сбежать? – спросил Вервольф.

– А ты сам-то, что думаешь? – прищурившись, посмотрел на него Гупи. – Полагаешь, с этими, – он кивнул в сторону воронки, ставшей похожей на небольшой редут, – до АЭС можно дойти?

Вервольф поднял одной рукой лежавший на плече дробовик и, не целясь, выстрелил в сторону подкрадывающейся со стороны кустов плоти. Та, взвизгнув, кинулась наутек.

– С ними – нет. Они все – отмычки. А с тобой – дойдем.

Услыхав такое, Гупи совершенно по-новому посмотрел на Вервольфа.

– Я полагал, что это Рикошет собрал отряд для похода к Монолиту.

Ни один мускул не дрогнул на лице Вервольфа, когда он сказал:

– Рикошет и сам так думает.

Ох, недооценил Гупи «грешника». Крепко недооценил. Вервольф держался на заднем плане только потому, что ему это было выгодно. На самом же деле, если кто и контролировал ситуацию, так это он.

– Ты веришь в Монолит? – спросил Гупи.

– Я ни во что не верю.

– Зачем же тогда идешь?

– А просто так… Надоело на одном месте сидеть… Да и выбора у меня не было.

Вервольф сказал вполне достаточно для того чтобы Гупи понял, что «грешник» ему доверяет. И одновременно слишком мало для того, чтобы можно было задавать личные вопросы.

– А карта? – спросил Гупи. – Ведь это ты ее нашел?

– Карта подлинная. Из закрытого военного архива… После того, как четвертый энергоблок во второй раз рванул, военные улепетывали отсюда без оглядки. Включили в бункере систему самоуничтожения, а сами кинулись прочь. Про сейф с документами, видно, впопыхах забыли… Я сам листал эти бумаги… Там все больше про проект «О-сознание»… Но и Монолит пару раз упоминался. Вроде бы он – суть всего проекта.

– А в чем эта суть? – поинтересовался Гупи.

– А черт его знает! – недовольно скривился Вервольф. – Там все с такой заумью написано было… Вроде как, по-русски, а ни черта не понять. Слова все иностранные… Но карта – верная, Гупи. Это уж точно. Не знаю, что за хрень этот самый Монолит, но карта нас к нему выведет.

– И что потом?

– Когда? – не понял «грешник».

– Когда найдем Монолит?

– Ну, там, на месте и сориентируемся. А если он и взаправду желания исполняет… Короче, там посмотрим.

Из разговора с «грешником» Гупи сделал вывод, что Вервольф один из тех, кого в Зоне называют конченым. Это были люди, обладавшие редким качеством – везде и всюду они создавали себе проблемы. Они уходили в Зону, полагая, что таким образом смогут решить или хотя бы скрыться от проблем, возникших у них по другую сторону кордона. Проблемы, загнавшие их в Зону, могли быть самые разные, но настолько серьезные, что путь назад для беглецов был заказан. Однако и в Зоне они рано или поздно умудрялись создать конфликтную ситуацию, разрешить которую мирным путем уже не представлялось возможным. Никому. Ни один клан сталкеров не принимал изгоя. Если при встрече в него не стреляли, то лишь потому, что было жалко пули. Обычно информация о конченых быстро разносилась среди сталкеров. О Вервольфе Гупи ничего не слышал только потому, что клан «Грех» мало с кем поддерживал отношения. И все свои проблемы «грешники» предпочитали решать сами. Не потому, что боялись вынести сор из избы, а потому, что всех остальных считали порочными до мозга костей.

Стемнело уже настолько, что в двух шагах ничего не было видно. На небе – ни луны, ни звездочки. Только огонек сигареты Вервольфа тлеет во тьме.

Пора было занимать позицию.

Муха с Рикошетом растянули над окопом маскировочную сеть да еще накидали сверху веток и травы. Вертолеты такое укрытие, скорее всего, не приметили бы, но для большинства местных уродов, обладающих способностями, которые у обычных людей принято называть паранормальными, визуальная маскировка ничего не значила. Гупи не стал объяснять это «монолитчикам» – сделали дело, и ладно. Если от этого они будут чувствовать себя спокойнее и увереннее – уже хорошо.

– Так, слушайте меня внимательно, – Гупи держал в руке единственный зажженный фонарик, направив вниз узкий, почти не рассеивающийся лучик света. – Свет не зажигать, не разговаривать, лучше вообще не шевелиться и ни о чем не думать…

Фондю ухмыльнулся, решив, что сталкер пошутил.

И тут же получил по ребрам от Вервольфа.

– Придурок, твои поганые мысли для здешних тварей все равно, что запах твоих вонючих носков для гончей.

– Тебе, Вервольф, придется потерпеть без курева.

«Грешник» согласно кивнул.

– Дежурить будем по трое. Первыми – Рикошет, Вервольф и Трепло. После них – я, Шрек и Фондю. Под утро – Муха, Гейтс и Слоник.

– А чо делать-то? – шепотом спросил Трепло. – Ничего ж не видно…

– Следите за полоской светящегося мха. И не просто следите, а все время держите свой участок на прицеле. Как только заметите какую тень, стреляйте, не раздумывая.

– А если померещилось? – спросил Гейтс. – Выстрелы не привлекут других тварей?

– Они к выстрелам привычные. В Зоне часто стреляют. А вот если кто незаметно подберется к нашему окопу, тут нам и крантец. Видали, как кабан по Слонику пробежался? А теперь представьте, что такое вот чудище к нам в яму прыгнет. Гранатой его тут не возьмешь, а начнем стрелять, так друг друга перестреляем. Фонари, – лучиком света Гупи указал поочередно на пять мощных рефлекторных фонарей, врытых в землю по окружности окопа на равном расстоянии друг от друга, – включать только в случае крайней необходимости. И лишь по команде старшего. На свет уроды слетятся сюда, как мотыльки. И тогда останется только молиться, чтобы у нас боеприпасов хватило… Кстати, – лучиком света Гупи пощекотал Рикошету нос. – Как у нас с боеприпасами? Лично я на себе арсенал не таскаю.

– Нормально, – уверенно кивнул «монолитчик». – Хватит, даже если будем палить всю ночь без передыху. А под Припятью еще разживемся. Там у нас есть схрон с закладкой.

– Такой же надежный, как пропавший автобус? – съехидничал Фондю.

И получил от Мухи по зубам.

– Ну, это ваши проблемы, – Гупи мазнул лучиком по лицам остальных. – Муха, что у тебя на ДЖФ?

– На семь-двенадцать два слабых сигнала. Плоть.

Гупи глянул на свой детектор жизненных форм. Все верно, два объекта, идентифицированных, как плоть.

– Вопросы?

– Каковы наши шансы? – спросил Шрек.

– Шансы на что? – уточнил Гупи.

– Дожить до рассвета.

– Если только об этом и будешь думать, тогда, точно, не доживешь.

– И все же? – проявил настойчивость американец.

– Если контролер на нас не выйдет, тогда все будет нормально.

– О-кей, – кивнул Шрек.

Гупи удивленно посмотрел на кончик уха американца, выхваченный из темноты крошечным пятнышком света. Если с остальными ему все более или менее было ясно, то вояки оставались для Гупи загадкой. Они-то какого черта в это дело ввязались? Что им в жизни не доставало? Или же, как раз наоборот, потянуло на остренькое, потому что все пресное да сладкое обрыло?

– Все. Рикошет, разбудишь меня через три часа.

«Монолитчик» ничего не ответил.

Но Гупи и не требовался его ответ. Он даже был рад, что в темноте не видит лица Рикошета, который почти наверняка зубами скрежещет и жалеет, что не может сам себя за ухо укусить. Еще бы! Ему, считавшему себя командиром группы, отдает распоряжения сталкер-одиночка, который недавно был его пленником! Но, будучи человеком далеко не глупым, поднимать шум по этому поводу он не станет. Найдет другое время для выяснения отношений. Непременно найдет.

Но Гупи-то что до этого?

Гупи привалился спиной к земляной стенке окопа, положил локоть левой руки на стоявший рядом рюкзак, правой приобнял автомат, уткнулся носом в поднятый воротник и выбросил из головы все дурные мысли. Потому что иначе не заснешь. А не выспавшийся сталкер – плохой сталкер. Плохой сталкер – считай, что покойник. Гупи же еще собирался пожить. Хотя бы немного.

С этой мыслью он и уснул.

Разбудила его короткая автоматная очередь.

Еще не до конца проснувшись, Гупи опустил на лицо заранее надетую маску с инфравизором, перехватил обеими руками автомат, перекинул планку предохранителя и дернул затвор.

– Что?

– Собаки, – отозвался из темноты Муха.

– Много?

– Штук тридцать.

Гупи посмотрел на свой ДЖФ.

Так и есть, три десятка слепых собак, сбившихся в плотную стаю за пределами круга из светящегося мха. Не двигаются. Будто ждут чего.

– В кого стреляли?

– Одна собака прыгнула в круг, – ответил Рикошет. – Остальные за ней не пошли.

Плохо. Очень плохо.

– Буди всех, – скомандовал Гупи.

А сам осторожно выглянул из окопа.

В темноте была видна только тускло светящаяся полоска мха.

– Почему они не нападают? – прошептал Гейтс.

– Ждут команду, – ответил Гупи. – У этой стаи есть вожак.

И этот вожак знает, что делать. Он не просто так привел сюда свою стаю. Он пришел, чтобы убивать. Он знает, сколько человек прячется в окопе. И сейчас решает, как их лучше взять. Он ненавидит людей.

Тихо пискнул ПДА.

Сообщение. Просил помощи Стоматолог из клана «Свобода». Его команда на Милитари отбивала нападение группы крайне агрессивных мутантов. Зомби, кровососы и кабаны, по всей видимости, направляемые контролером. Двое человек уже погибли.

Среди ночи даже самый отчаянный псих на Милитари не ломанется. Даже ради того, чтобы спасти ребят из «Свободы», у которых в Зоне много друзей. Да поможет им Черный сталкер.

А вот и здесь началось!

Точки, обозначавшие местоположение собак, вытянулись в дугу и пошли по кругу против часовой стрелки.

– Что они делают?

– Будут кружить. А в какой-то момент все разом кинутся.

– Так, может, ударить по ним из гранатометов? – предложил Слоник.

– Дурак, – коротко бросил в ответ Вервольф. – Они убегут с того места, куда ты целишься, прежде, чем ты успеешь нажать на курок.

– Верно, – Гупи подобрал обломанный сучок, приподнял им сеть, чтобы не мешала, а другой конец воткнул в землю. – Лучше всего стрелять, не думая, в кого целишься.

– Как это? – удивился Фондю.

– А вот так. Увидел морду – жми на курок. Вожак считывает наши мысли и уводит собак с линии огня. Если бы не это, расстрелять стаю слепых псов было бы плевым делом.

– Так, может, надо сначала вожака пристрелить?

Гупи услыхал, как хохотнул во тьме Вервольф.

– Оно бы, конечно, хорошо было. Да только, где ж ты его найдешь? Черный пес в стороне держится, так что его даже ДЖФ не фиксирует. Вот, если он ближе подойдет…

– Началось!

Собаки все разом развернулись и кинулись на окоп.

Увидев тени, скользящие по полосе светящегося мха, Гупи нажал на спусковой крючок. Слева от него заработал автомат Трепла. Справа давил на курок и что-то орал при этом по-английски Шрек. Другие, наверное тоже стреляли, только куда и во что, мало кто понимал.

Высадив, не отпуская курка, всю обойму, Гупи быстро отщелкнул ее, перевернул стянутую изолентой пару и присоединил к автомату другую.

Он не увидел, а почувствовал смрадное дыхание слепого пса, прорвавшегося к брустверу. Выставив автомат на вытянутых руках перед собой, Гупи дал короткую очередь. Раздался визг и тяжелое, мертвое тело шлепнулось о землю.

Со всех сторон доносилась беспорядочная стрельба. Казалось, каждый поставил перед собой задачу выпустить как можно больше пуль.

Еще один пес прорвался к окопу и, прыгнув на Фондю, запутался в сетке. Вскочив на ноги, Муха принялся молотить его прикладом, в темноте порой попадая не по собаке, а по отмычке. Перепуганный до смерти Фондю орал протяжно и громко.

Перехватив автомат под мышку, Вервольф другой рукой выхватил из ножен штык-нож. Чтобы не промахнуться в темноте, он включил подствольный фонарик и с размаху всадил широкое лезвие в покрытый мокрыми язвами собачий бок.

Муха ударил собаку ногой. Та перевернулась на спину и, щелкнув челюстями, едва не поймала «монолитчика» за лодыжку. Вервольф прижал горло собаки каблуком и одним взмахом распорол ей брюхо.

Сунув окровавленный нож за пояс, «грешник» снова поднял автомат и развернулся к брустверу. Но стрелять уже было не в кого – получив отпор, собаки отошли за линию огня.

Гупи включил фонарик, чтобы оценить ситуацию.

– Все целы.

– Да, вроде бы, – Муха протянул Фондю руку, чтобы помочь подняться.

Отмычка что-то бессвязно бормотал и делал резкие движения руками, как будто пытаясь счистить с себя налипшую грязь.

– Убери падаль, – кивнул на мертвую собаку Рикошет.

Гупи посмотрел на дисплей детектора. Им удалось уложить шестерых псов. Неплохо. Но осталось еще более двух десятков злобных тварей. Собаки снова сбились в плотную стаю. А в стороне от них, на самом краю зоны охвата ДЖФа, появилась новая отметина. Вожак подошел ближе. А это значит, что целиться и попадать в слепых собак станет еще труднее.

– Надо включить свет! – громко и нервно произнес Рикошет.

Пока это был не приказ и даже не требование – он всего лишь высказывал свое мнение.

– Нет, – Гупи вставил в автомат два новых магазина. – Дай гранаты для подствольника.

– Сколько?

– Три.

Рикошет достал из рюкзака три гранаты и через Слоника передал их Гупи.

– Надо включить свет! – снова повторил он. – Собакам это по барабану – они и без того слепые. А мы их хотя бы видеть будем!

– Никогда слепых собак не видел? – рассеянно поинтересовался Гупи.

Он был занят тем, что переносил показания детектора жизненных форм в ПДА. Когда ему это удалось, он переключил ПДА в режим автономной работы по азимуту и включил звуковое оповещение об отклонении от курса.

– Слушай, Гупи, если мы не включим свет, нас всех тут сожрут!

– При свете, в темноте – какая разница, – Гупи коснулся ногтем виртуальной кнопки «Выполнить», поднял голову и улыбнулся. Он вообще любил улыбаться в темноте, когда никто не видел его улыбку.

Гранаты, что передал ему Рикошет, Гупи прицепил к петлям разгрузочного жилета, под левую руку, на самоотстегивающихся карабинах.

– Собаки снова пошли кругом, – сообщил Муха.

– К черту все! Включайте фонари! – крикнул Рикошет и первым включил тот, что был ближе.

Широкий конус мервенно-белого света, вспоров темноту, не столько осветил пространство вокруг, сколько ослепил людей. А темнота сделалась еще более плотной, густой и даже, как будто, жирной, точно разлившаяся нефть.

Коротко, почти без замаха, Гупи прикладом автомата ударил Рикошета сзади по шлему. «Монолитчик» не вырубился, но ткнулся лицом в земляной бруствер. Чего, собственно, и хотел Гупи – не больно, но унизительно.

– Выключи фонарь, – велел Гупи Слонику.

Отмычка тут же выполнил распоряжение.

– Муха, следи за ДЖФом. Собаки используют теперь другую тактику. Скорее всего, стая будет двигаться по спирали, постепенно стягивая кольцо. Отдельные твари станут неожиданно бросаться на нас. И, если хотя бы одной из них удастся прорваться, следом за ней рванет вся стая…

– Пошла! – крикнул Муха. – Трепло! Прямо на тебя идет!

– Где? – растерянно вскрикнул отмычка.

Оттолкнув его, на бруствер окопа упал Шрек. Рядом с ним – Гейтс. Оба вояки разом открыли шквальный огонь. Не целясь, в темноту. Во вспышках изрыгающих пули винтовок мелькнуло подброшенное выстрелами тело с раскинутыми в стороны лапами.

Молодцы, ребята, мысленно похвалил американцев Гупи. Мыслят конкретно, действуют прямолинейно, но выучка у них отличная. И снова, уже в который раз, – они-то какого лешего в это ввязались?

– С другой стороны! Рикошет!…

– Есть!

Рикошет смог подстрелить собаку, только когда ее оскаленная, брызжущая слюной морда возникла перед самым дулом автомата.

Прикладом столкнув мертвую собаку с бруствера, «монолитчик» перезарядил автомат и протер перчаткой забрызганный кровью объектив инфравизора.

– Мы их перебьем! – азартно выкрикнул он. – Всех, до последней!

– Этих, может, и перебьем, – более трезво оценил ситуацию Гупи. – Но вожак позовет другого черного пса, и тот пригонит новую свору. А до рассвета еще ох как далеко!

– Хочешь сказать, с рассветом они уйдут?

– Нет. Но по свету мы сможем от них смотаться.

– А сейчас? Что сейчас нам делать?

– Следующей собаке нужно позволить запрыгнуть в окоп…

– Сдурел совсем!

Гупи будто и не услышал возглас «монолитчика».

– Вервольф, ты возьмешь собаку на себя. Накинь на нее сетку, что ли… Ткни разок-другой ножом. Но сразу не убивай. Продержи хотя бы секунд сорок. Остальные в это время – на бруствер и бить по стае, которая рванет следом. Можно будет использовать гранатометы. Перебить всех собак все равно не удастся, значит, нужно их рассеять. Я в это время доберусь до вожака – он близко подошел.

– Думаешь, у тебя получится? – спросил Вервольф. Не с сомнением, а так, для порядка.

– Черный пес будет занят управлением стаей.

– Тебя он все равно заметит.

– Нюх у черного пса плохой, реагирует он только на мысли и чувства. Если все его внимание будет сосредоточенно на стае слепых собак, то, освободив собственный мозг от мыслей и эмоций, можно попытаться подобраться к нему незаметно.

– Это как же так? – озадаченно почесал шею «грешник». – Я, вот, к примеру, не академик, а все равно не могу ни о чем не думать. Все время в голове какие-то мысли крутятся.

– Вот, когда научишься, тогда тебя местные твари трогать не будут. Не все, но многие. Они просто будут принимать тебя за неодушевленный предмет.

– Что, серьезно?

– Меня этому болотный Доктор научил.

– Ну, если Доктор…

– Господин Гупи, я пойду с вами, – решительно заявил Шрек. – Я тоже умею держать свой разум в чистоте.

– Уверен?

– Я занимался йогой.

– Ну, хорошо. Будешь прикрывать меня. Но черного пса, даже если увидишь, не трогай, мне оставь. Его бить наверняка надо. Сам он с нами драться не полезет, а если заметит, то убежит, чтобы позже вернуться с новой стаей.

– Да, господин Гупи.

– Просто Гупи, дружище. Тут у нас без господ.

– Пошла собака! – сообщил Муха.

Гупи посмотрел на дисплей ДЖФа.

Отлично, собака заходит так, что сторона, где притаился вожак, остается почти открытой.

– Вервольф, этого пса нужно брать.

– Возьмем, – «грешник» зашуршал сеткой.

– Рикошет!…

– А, дьявол!…

«Монолитчик» открыл огонь.

Конечно, Рикошет был показушником, но трусом он при этом не был. Поэтому, даже заметив длинное, темное тело несущейся прямо на него собаки, он продолжал старательно и точно вбивать пули ей под лапы, а когда собака взметнулась вверх в последнем прыжке, упал на землю и, как при взрыве, прикрыл голову руками.

Как только собака оказалась в окопе, Вервольф накинул на нее сеть и пнул пару раз по ребрам.

То, что заставило бы обычную собаку завизжать и начать метаться в поисках спасения, только разозлило чернобыльского мутанта. Собака выпростала тяжелую голову из-под сети и, обдав «грешника» трупной вонью из пасти, щелкнула страшными челюстями. Вервольф схватил автомат, сунул его, как палку, зверю в пасть и, навалившись сверху всем телом, прижал его голову к земле.

«Грешник» даже не обернулся, чтобы посмотреть на то, что творилось в той стороне окопа, откуда доносилась непрерывная стрельба и временами ухали разрывы гранат – он делал свою работу. И надеялся, что другие так же добросовестно выполняют свою.

Гупи выбрался из-под накрывавшей окоп сетки, перекатился через бруствер, поднялся на ноги и, пригибаясь, побежал в ту сторону, куда указывал курсор. В зеленоватом полумраке яркой лентой выделялась полоса светящегося мха. За ней – деревья, раскинувшие тонкие ветки, будто пауки, расставившие лапы. Перепрыгнув через светящуюся полосу, сталкер окунулся во мрак и переплетение веток. Теперь даже с инфравизором мало что можно было разглядеть. Гупи забросил автомат на спину и упал на четвереньки.

Слева метнулась серая тень – собака, отбившаяся от стаи.

Гупи упал на бок и сдернул с плеча автомат.

Но еще раньше Шрек располосовал собаку автоматной очередью.

Гупи пополз дальше.

Он все делал автоматически, не задумываясь над тем, зачем это нужно. Сзади доносились звуки боя, но он и на них не обращал внимания. Мир для него превратился в плоскую картинку, звуки обтекали его, будто прохладные воздушные потоки, слегка щекоча открытые участки кожи. Мысли, не успев оставить заметного следа, раскатывались в стороны, точно бильярдные шары на зеленом сукне. Ощущение невесомости. Детского полета во сне. Свободного падения в небытие.

Льнущие к земле ветки хлестали по каске, скребли по спине. Ночная мошкара, реагируя на тепло, липла к губам. Но для Гупи ничего этого не существовало. Был только он, погруженный в тишину и покой, окрашенные в бледно-зеленые цвета. Если Гупи отклонялся от правильного курса, ПДА у него на руке начинал тихо вибрировать, и сталкер механически вносил коррективы в направление движения.

Он что-то искал?

Или бежал от кого-то?…

Что он вообще делает в этом странном, незнакомом месте?

Реальность начала меняться.

Тишина вытеснила все звуки за границы чувственного восприятия. Серебристое марево застило взгляд. Нужно было решать, остаться здесь или провалиться на иной уровень бытия.

Низкий, протяжный, выворачивающий душу вой поплыл над приникшей к земле травой.

Гупи перехватил автомат и перевернулся на спину.

Три медленных, глубоких вдоха, чтобы прийти в себя.

Так.

Теперь он был готов идти дальше.

Вожак находился где-то неподалеку.

Подобраться к собаке нужно так, чтобы не она, а ты заметил ее первым. В отличие от слепых собак, черный пес слишком умен для того, чтобы атаковать вооруженного человека – а других в Зоне не бывает. Он затаится и натравит на врага свою стаю.

Внезапно в голове мелькнула странная мысль, а что, если попросить его просто уйти и увести слепых собак?…

Какого черта!

Получив пинка, мысль свалилась в лузу подсознания.

Пусть лежит там, пока не понадобится.

Вот он!

Гупи замер, прижавшись щекой к сухой, морщинистой коре дерева.

Сейчас он не только не думал, но и не дышал.

Черный пес сидел на задних лапах, всего в каких-то семи-восьми шагах от него. Задняя часть его туловища была закрыта стволом дерева, но голову, грудь и передние лапы, Гупи видел отчетливо. Морда у чернобыльского пса была тупая, срезанная, словно у боксера, но уши стояли торчком. Казалось, пес внимательно прислушивается к тому, что происходит вдали от него. Сейчас он весь был там. Он руководил своей стаей. Его сознание было растворено в сознании слепых собак. Он чувствовал их ярость и злость. Он так же, как и они – нет, сильнее, значительно сильнее! – хотел добраться до людей. Чтобы разорвать им глотки, а потом пожрать их плоть. Если не потревожить его прежде времени, он так и сдохнет, не успев понять, что произошло.

Гупи на секунду прикрыл глаза.

Он был один. В полной тишине и пустоте. Не было ничего. Даже время умерло. Его никто не мог побеспокоить или помешать ему. Он был один.

Гупи тихонько дернул гранату, подвешенную на пружинном карабинчике. Кольцо беззвучно разогнулось, и граната оказалась у сталкера в руке. Он поднес ее к подствольнику, опустил нижний конец в трубу и медленно разжал пальцы. С едва слышным шорохом заряд ушел в подствольник.

Гупи как следует вытер ладони о штаны, чтобы не скользили. Взял автомат. Наклонился в сторону, чтобы лучше видеть собаку.

И в этот миг черный пес дернул головой. Как будто почуял что-то.

Гупи замер и закусил верхнюю губу.

Пес вскочил на все четыре лапы и поднял тупую, как башмак, морду к темному, затянутому частой сеткой переплетающихся веток небу.

Гупи решил, что пес сейчас завоет. Но вожак только челюстями клацнул. Сухо и страшно.

Сталкер понял, что еще секунда-другая – и пес уйдет. Почуял он что или просто решил перебежать на другое место, теперь уже не важно.

Гупи встал на одно колено, вскинул автомат и, почти не целясь, выстрелил в пса из гранатомета.

Почти одновременно с ним ухнул подствольник винтовки Шрека.

За миг до того, как обе гранаты разорвались, черный пес сорвался с места. Собаку не разорвало в клочья, но взрывная волна подбросила ее, перевернула в воздухе и ударила о ствол.

Гупи вскочил на ноги и с криком:

– Мочи его, Шрек! Мочи! – бросился вперед.

Пес-мутант попытался было подняться на ноги, но автоматная очередь сбила его с ног.

Пес снова вскочил – и снова упал.

Гупи и Шрек поливали его свинцом в два ствола.

Любая нормальная собака давно бы уже издохла, но черный пес все еще пытался уйти.

Сухо щелкнул ударивший в пустоту боек.

Шрек сорвал с карабина гранату, кинул ее в подствольник и почти в упор выстрелил в черного пса.

Взрывом мутанту снесло полчерепа.

Пес заскрежетал зубами и забился в конвульсиях.

Странно, но за все это время он не издал ни звука.

Гупи сменил обойму в автомате. Посмотрел на стоявшего рядом с ним Шрека.

– Ну, как?

– Нормально, – кивнул вояка.

Шрек достал пистолет, подошел ко все еще скребущему по земле лапами изуродованному телу черного пса и всадил в него всю обойму.

– Теперь-то сдох? – спросил он у Гупи.

– Хочется в это верить, – улыбнулся сталкер.

Шрек сунул пистолет в кобуру, положил винтовку на плечо, зубами сдернул со свободной руки перчатку, достал из кармана пачку жвачки и протянул ее сталкеру. Гупи сделал отрицательный жест рукой. Вояка сунул пластинку в рот и довольно зачавкал.

– Пойдем назад?

Гупи настороженно глянул по сторонам.

Странно, почему незадолго перед выстрелом, пес поднялся на ноги? Гупи был уверен, что его пес учуять не мог. Нюх у чернобыльской псины такой, что старые портянки не учует. Разум у сталкера был чист, будто у новорожденного младенца. Двигался он бесшумно. Шрек, вроде, тоже все правильно делал. На что же тогда среагировал пес?…

Со стороны окопа все еще доносилась стрельба, но уже не столь интенсивная, как прежде.

– Пошли своему приятелю сообщение, что все в порядке.

Шрек кивнул, отдернул рукав и тихонько зашуршал пальцами по виртуальной клавиатуре на дисплее ПДА.

– Надо возвращаться, – Гупи держал автомат на изготовку, как будто ждал нападения. – Только осторожно.

Шрек коснулся пальцем кнопки «отправить».

– А что?…

Гупи так и не узнал, что хотел сказать ему Шрек.

За спиной у вояки возникла двухметровая мускулистая фигура, словно в латекс, затянутая в блестящую кожу. Голова без ушей, будто продолговатая дыня, глаза-блюдца и щупальцы, мерзко шевелящиеся вокруг рта, словно кровосос подавился, пытаясь проглотить осьминога.

Гупи вскинул автомат, почти положил ствол на левое плечо Шрека, нажал на курок и не отпускал, пока патроны в обойме не закончились.

То, что американец теперь одним ухом ничего слышать не будет – это уж точно. Если бы он еще и дернулся не в ту сторону, то остался бы без головы. Но Шрек среагировал правильно, и весь заряд ушел в морду кровососу.

Монстроид заревел, мазнул по окровавленной морде широкой ладонью со здоровенными, когтистыми пальцами, а другой рукой попытался достать Гупи. Сталкер отшатнулся назад, одновременно выдергивая из автомата пустую обойму.

Упав на землю, Шрек перевернулся на спину, ткнул ствол винотвки кровососу в живот и нажал на курок.

Кровосос взвыл, выхватил из рук вояки винтовку и шарахнул ее о дерево так, что железки в стороны полетели. Но все же, досталось ему крепко. И кровосос исчез, будто растворился в воздухе. Какое-то время, скорее всего, очень непродолжительное, пока не регенерируют поврежденные ткани, кровосос будет неактивен.

Гупи схватил Шрека за руку и рывком поднял его на ноги.

– А теперь, кто быстрее добежит до окопа. Последнего съест кровосос.

Шрек сорвался с места прежде, чем Гупи успел закончить фразу.

Сталкеру это понравилось – толковый парень.

Категория: Алексей Калугин - Мечта на поражение | Дата: 8, Июль 2009 | Просмотров: 885