Часть третья — Цейтнот. Глава 13

Начальнику штаба Объединенного командования, полковнику…

Полученные образцы снаряжения классифицируются как элемент так называемой боевой тактической системы (БТС). Представленный шлем имеет нашлемную систему целеуказания, портативный приемник сигналов, обработку полученных сигналов осуществляет встроенный микропроцессор.
Исследованный бронежилет состоит из: …

Состав экспертной комиссии служб РАВ и БТиВТ: …

Отключив планшет, Бугров спросил:
—    Проекция четкая?
—    Да, — ответил я.
—    Ты ведешь группу, я за тобой, остальные на удалении десяти метров. Вперед.
Мы шли вдоль лесопосадки, проекция показывала деревья и рельеф местности. Только зеленый свет, да еше желтый квадратик Ани, никаких красных иконок. Бугров перекачал на мой ПДА схему маршрута — до зыби оставалось несколько сотен метров.
Вскоре деревья закончились, перед нами раскинулось болото. Солнце часто выглядывало из-за туч, лучи его то падали вниз, то исчезали, хоровод теней и широких островов света кружился по зарослям, лужам и земляным островкам. Болото отличалось от того, что окружало дом Доктора, — бледно-желтое, не такое влажное, меньше жирной блестящей грязи, вместо нее шелестят поля сухой колкой травы.
Я подал сигнал, и группа встала. Метрах в пятистах впереди посреди лишенного зарослей островка маячили два дерева без листьев, здоровенный раскидистый дуб и молодая акация.
Бугров сказал:
—    Максимальное внимание. Направление на деревья, никуда не сворачивать. В нескольких метрах справа тянется граница зыби.
Расширив проекцию до максимума, я пошел вперед — бежать теперь нельзя. БТС ничего опасного не показывала, чисто до самого горизонта. Под ногами хлюпало, но не так вязко, протяжно, как вчера, когда шли к Доктору. По схеме маршрута получалось, что вскоре мы достигнем окраины Припяти, а там и до станции рукой подать. Хотя это если обычную территорию пересекать, а в Зоне расстояния иначе измеряются. Если бы не Аня, ощущавшая аномалии, не БТС и не монолитовцы, хорошо знающие эти места, мы бы от места падения вертолета до этого болота двигались… сколько? Пять дней, неделю, больше? Вопрос в другом — скорее всего, мы бы просто не дошли сюда.
Я махнул рукой, все остановились. Подняв винтовку  к плечу, я пригляделся. Далеко впереди слева над зарослями возвышался длинный пологий холм. По склону, спинами к нам, двигались пятеро.
Мы присели, и Бугров спросил:
—    У себя на картинке их видишь?
—    Нет, они в километре где-то, далеко слишком, — сказал я. — Ты в бинокль погляди.
Он поднес бинокль к глазам, привстав, рассмотрел фигуры на склоне.
—    Расстояние девятьсот пятьдесят метров. Патруль с Радара. Два стрелка, связист и расчет с РПГ.
—    РПГ им зачем здесь? — спросил Лабус сзади.
—    Ближе к станции много брошенной техники, — ответил Бугров, вновь привстал и тут же резко сел. — Иногда гранатомет очень помогает. Так, меняют направление…
Четвертый оставался сзади, а Третий со Вторым переместились влево и вправо, оказавшись по бокам от нас, подняли стрелковые комплексы.
—    Двигаться будут вдоль холма, — продолжал Бугров. — Для нас это хорошо, пройдем параллельными курсами, а возвращаться к Радару они станут по другому склону и тогда вообще нас не заметят, — он повернулся, окинул группу взглядом. — Имейте в виду все: через тридцать минут необходимо быть в контрольной точке. Если не успеем, попадем в радиус действия БПЛА, тогда все очень усложнится. Вперед, Курортник.
Пригнувшись и опустив винтовку, я направился к двум деревьям на островке посреди зарослей.
Шли быстро. Приходилось то лавировать между луж, то нырять в кусты, но две лишенные листьев кроны торчали высоко над болотом, сохранять направление было легко.
Трижды Аня сообщала про аномалии впереди, и мы обходили их. Расстояние до патруля не менялось. Проекция оставалась чистой — сетка квадратов, усеянная пятнами (так на картинке отражались заросли).
Не дойдя до границы раскинувшейся вокруг деревьев поляны, я сделал предупредительный жест — группа встала.
По правую сторону шла граница, за которой начиналась аномалия — невероятная субстанция, смесь всего, из чего раньше состояли земля и растения в этом районе. А ведь Аня в подвале под штабом так и не объяснила, почему зыбь не влияет на органику, то есть на людей, почему не превращает их в эту жуткую ртутную кашу, как почву, бетон и дерево? Я оглянулся на девушку, опять посмотрел вперед. Извилистая граница делила мир на две половины: мертвую, ртутно-серую, и нормальную, полную живых красок.
—    Возвращаются, — прошептал Бугров, опуская бинокль.
Я поднял очки, сощурился… точно, темные фигурки двигались по склону назад, медленно приближаясь к вершине. Чем патрульные выше — тем легче им нас заметить, но и тем скорее они окажутся на другом склоне холма, который скроет от монолитовцев болото. Я развернул проекцию как можно шире — вот они, нейтральные белые шестиугольники. Выползли из-за жирной линии горизонта на координатную сетку. Мигнули—и стали красными, когда БТС идентифицировала их как потенциально вражеские объекты.
—    Дождемся, пока через вершину перевалят? — прошептал я.
—    Нет времени, Курортник.
—    Тогда ползком надо. Аня, ты сможешь по-пластунски, без резких движений?
Она закусила губу, разглядывая участок впереди. Кивнула. Черт, черт, черт — нельзя было ее с собой брать! То бюреры, то вон патруль сектантский… Зря я согласился, надо было поставить вопрос ребром: или она идет, или я.
Тихо выругавшись, свернул проекцию до минимума — голова болела, слишком долго шел на усиленной трансляции. Сказал девушке:
—    Ползи рядом со мной. Слева и немного впереди, на две головы, чтобы я тебя видел.
—    Хорошо, — прошептала она.
Я глянул на остальных. Монолитовцы напоминали инопланетных солдат в черных скафандрах, с фантастическим громоздким оружием. Бугров горой возвышался над другими: могучие плечи, большой округлый шлем, Лабус, присев на корточки, жевал травинку и большим пальцем меланхолично гладил усы. Вот же нервы у человека — даже завидно.
—    Курортник, время, — напомнил Бугров.
Да-да, знаю. Нельзя медлить, ждать, пока патруль секты перевалит через вершину и минует нас по другому склону, возвращаясь к Радару.
—    Приготовились, — сказал я, и когда все улеглись на животы, добавил: — Вперед!
Аня поползла первая, раздвигая заросли руками и головой, следом остальные, и почти сразу слева донеслось глухое чавканье.
—    Леха! — шикнул Лабус. Я кивнул, показывая, что слышу.
Кусты закрывали все вокруг, мы видели лишь кроны двух деревьев да вершину холма. Патрульные исчезли за ней, теперь они уже позади нас. На ходу я стал постепенно разворачивать проекцию, чтобы увидеть, кто приближается по болоту. Звук становился громче.
—    Аня, давай медленнее, — велел я, и девушка начала отставать.
Граница проекции неторопливо ползла во все стороны, координатная сетка расширялась — я не хотел разворачивать ее быстро, и так голова трещит. Вскоре в поле ментального зрения появился белый шестиугольник. Мигнул, стал зеленым, потом красным, опять зеленым, опять сменил цвет… что за чертовщина?! Я и сам знаю, что там кто-то идет, мне надо понять: враг или нет? А модуль электронного позиционирования не может определить этого по данным, загнанным в память БТС, колеблется.
Кусты закончились, дальше был открытый участок и дуб с акацией. Справа, совсем недалеко, протянулась граница зыби; слева длинный холм, патруля не видно. Высунувшись из зарослей по пояс, я поднял согнутую руку. Все остановились.
Приготовившись стрелять, повернулся в направлении звука, но так и не увидел его источник, мешали кусты. Они тряслись, на проекции мигающий шестиугольник приближался. Если бы не патруль, я бы сразу долбанул по нему, не глядя, но выстрелы нас выдадут.
Из зарослей показалась голова Лабуса, рядом высунулись стволы стрелковых комплексов. Белый шестиугольник стал большим и очень ярким.
—    Ножи к бою! — прошипел я, хватаясь за рукоять на ремне.
Чавкающие звуки превратились в протяжное «хлюп» — и на открытое пространство выскочила псевдоплоть. Я понял, что это за тварь, только по ее глазам, выпученным и бешено вращающимся. Непривычно здоровая, пятнистая — наверное, какая-то местная порода, — вымазана в склизкой серой жиже. Вот почему МЭП сбоил.
Она бросилась на меня.
Не успев выхватить нож, я прыгнул вперед, освобождая мутанту путь.
И только тогда сообразил, что сейчас произойдет.
Лабус подался назад. Я развернулся, плоть промчалась между нами. Мне ничего не оставалось, как поймать ее в прицел и выжать спуск.
Это не помогло, тварь бежала слишком быстро. Пули подрубили ноги, по инерции псевдоплоть проскакала еще несколько метров и пересекла границу зыби.
—    К деревьям! — гаркнул Бугров.


*   *   *

Вцепившись в толстый сук, я повернулся. «М4» качнулась на ремне, ударила по ребрам, пришлось прижать ее локтем. До земли было метра три.
Никто не видел, как псевдоплоть свалилась в аномалию. Мы лишь услышали протяжный низкий звук, что-то тренькнуло, словно оборвалась струна на гитаре, и зыбь включилась.
Граница ее, дрогнув, поползла. Забурлило, зачавкало, взлетели гроздья пузырей, плоский ртутный студень подобрался к деревьям, изогнулся, обступая их. Под нами возник глубокий залив, потом края его сошлись, оставив круг земли. Теперь со всех сторон поблескивала зеркальная гладь аномальной субстанции. Стебли, вода и почва смешивались в невероятный, фантастический студень. Поверхность растущей зыби покрылась легчайшей рябью… и аномалия сомкнулась на дубе с акацией, будто лед, сковавший прорубь.
Я помог залезть Анне повыше, протянул руку Лабусу. Рюкзак цеплялся за ветки, мешал.
Бугров устроился на длинном суку рядом, Второй и Третий подтянулись, ногами обхватили ветви и сели верхом. А вот Четвертый почему-то кинулся к другому дереву — он двигался последним и, наверное, решил, что не успеет залезть, мы помешаем ему.
Акация была куда тоньше дуба. Мы сидели на древнем гиганте, а Четвертый — на молодом деревце, согнувшемся под его весом.
Когда аномалия захлестнула островок, дуб качнулся, затрещал. У основания накренившейся акации вспухали и лопались ртутные пузыри.
—    Через пару минут выключится, — выдохнула Анна. Ветка под ней опасно наклонилась, девушка ухватила меня за шею и прошептала:
—    Держись.
—    Не надо было тебе с нами… — с натугой выговорил я, одной рукой обняв сук, а другой Аню. — Лабус, как ты?
—    Нормально, — донеслось откуда-то сбоку.
Зыбь ползла дальше. Дуб кренился все сильнее — мы сидели будто на верхушке длинной свечи, поставленной в раскаленные угли. Древесина потрескивала, хрустела, кусочки коры со щелчками выстреливали из ствола. Голова Ани прижалась к моему плечу, волосы щекотали ноздри.
Бугров что-то выкрикнул. Из этого положения я не видел акацию, но понимал, что Четвертому приходится совсем плохо. Зато длинный холм оказался в поле зрения — со стороны Радара из-за него выбежали патрульные.
—    Сюда идут, — сказал Лабус будничным голосом. Они видели нас, мы их. Но у них оставалась свобода
маневра, а мы были в ловушке.
Ртуть громко плеснулась, по ней побежала рябь. Покрепче ухватив сук, я изогнулся, но не смог увидеть источник звука.
—    Это акация упала? — прохрипел я.
Сократив расстояние до прицельного выстрела, сектанты начали бить по деревьям короткими очередями. Хорошо, у них нет снайпера в группе…
Зато есть гранатометчик.
Пули врезались в ствол над нами, пошли наискось, круша ветки. Лабус выругался. Я подтянул Аню повыше, чтобы она могла обхватить сук, сам плашмя улегся на нем и высвободил ствол «М4», зажатый между девушкой и мной. Подняв винтовку одной рукой, дал короткую очередь.
Несколько ответных пуль вспороли кору на стволе, Другие ударили в рюкзак. Он дернулся, чуть не сбросив меня с дерева. Послышались глухие шлепки и тут же — лязг. Застывший на соседнем суку Бугров, взмахнув руками, кувыркнулся вниз. Лабус свесился за ним, ногами обняв толстую ветку, и успел схватить офицера за щиколотку. Руки монолитовца качнулись, оружие на длинном ремне чиркнуло по ртутной поверхности. Лабус захрипел, стиснув зубы, лицо налилось кровью.

Патрульные приближались, двигаясь наискось к ползущей прочь от нас границе зыби. Один поднял РПГ.
На самом краю зрения что-то шевельнулось, я как мог повернул голову и, к своему удивлению, понял, что акация все еще не упала в зыбь. Дерево изогнулось, Четвертый взгромоздился на верхнюю часть ствола, замер там, как курица на насесте. Он выстрелил из «Сааба», и в тот же миг громыхнул РПГ.
— Мать!.. — выдохнул Лабус. Пальцы его соскользнули с ноги Бугрова.
Я дернулся следом за офицером, но не успел. Боковым зрением увидел стремительно растущую белую полосу…
Граната врезалась в соседнее дерево. Громыхнуло, и тугая взрывная волна сбросила нас с веток.
Стук, звон в ушах… Я сглотнул, а в голове колоколом гремело: зыбь, зыбь! Ведь я упал — мы все упали — сейчас засосет…
Ничего не происходило, тело не погружалось в мутно-серую поверхность — потому что она уже не была рыхлой, аномалия выключилась!
Сбоку появилась Аня, вцепилась в мое плечо и потянула. Откуда-то возник Лабус, проорал:
—  Леха, быстро!
Стоя на четвереньках, я мотнул головой. Увидел, как Второй и Третий потащили Бугрова к зарослям. Бронепластины на его груди вмялись, по плечу расплывалось влажное пятно.
Здорово ныл правый бок. Ремень «М4» захлестнул запястье, винтовка лежала рядом. Аня вновь потянула меня. Ухватив оружие за пистолетную рукоятку, я приподнялся — девушка, чуть было не потеряв равновесия, присела, и тут над нашими головами пролетела вторая граната.
Она не взорвалась сразу, срикошетила от мощного сука и ушла куда-то в сторону, оставляя дымный след. Через пару секунд вдалеке громыхнуло. Я вскочил, подался назад, потянув за собой Аню, готовый вновь лезть на дерево, если аномалия включится, — но ничего не произошло, она не среагировала на взрыв.
Вокруг застучали пули. Патрульные бежали к нам от дальнего конца холма. Вытащив девушку за дуб, я присел, прижал ее спиной к стволу и глянул назад. Сектанты с Бугровым исчезли в зарослях, Лабус пригнулся между ними и деревом. Я знаком приказал ему уходить за бойцами, но перед этим ткнул пальцев в Аню. Напарник кивнул.
— К нему! — крикнул я и выставил винтовку из-за дуба, положив ствол на шишковатый бугор.
— Я с тобой… — начала она, но я рявкнул:
— За ним! Это приказ, выполнять!
Она вздрогнула, я толкнул ее в плечо, проорал Косте: «Давай!» — и начал стрелять.
Один из пяти монолитовцев упал, остальные сразу залегли. Лабус бежал к зарослям, прикрывая Аню, толкал ее перед собой. Они исчезли среди кустов. А где Четвертый?
Сектант лежал на спине далеко за акацией. Зыбь почти растворила ее основание, ствол изогнулся, крона погрузилась в ртутное озеро, которое в тот момент застыло, — дерево выгнулось дугой.
Четвертый не шевелился. Как-то странно он лежит, что у него с ногами? Отсюда не разобрать…
Патроны закончились, и я вдавил кнопку на приемнике. Когда пустой магазин выпал, сорвал с жилета новый, вставил, дернул ручку перезарядки. Патрульных я теперь не видел, вряд ли они на прежнем месте — расползлись, скорее всего, и приближаются ко мне. Что там говорила Анна, когда аномалия снова включится? Если в нее что-то попадет? Тогда почему она не сработала после нашего падения?
Загрохотали сразу три ствола, в траве возле новой границы зыби сверкнули вспышки. Патруль бил вслепую, по буду и зарослям, надеясь кого-нибудь зацепить. Они стреляли попарно, приближаясь, прикрывая друг друга. Пуля вжикнула возле лица, я отпрянул. И заметил, как Четвертый шевельнул рукой.
— Живой?! — вырвалось у меня.
Пули били в ствол, проносились мимо. Не высунуться, не отступить… теперь патрульные слишком близко, я не смогу отбежать к зарослям под прикрытием дуба, как это сделали Лабус с Аней. Но почему они РПГ не используют?
Четвертый медленно повернул ко мне голову. Дернул рукой. Я прищурился, соображая, как ему помочь… нет, никак, я себе помочь не могу! К тому же теперь я увидел то, чего не замечал раньше: ноги бойца по колено погрузились в застывшую аномалию. Он отвел руку назад и показал в сторону зарослей, своим телом прикрывая это движение от патруля, достал из подсумка пару ручных гранат, положил на землю и сильно толкнул ладонью. Они покатились по глади, подскакивая, стуча, достигли сектанта, ударили его в поясницу. Отведенная за спину рука опустилась, ладонь накрыла гранаты.
Я сел, привалившись к дереву спиной, вернее — рюкзаком, винтовку поставил между колен. Несколько пуль взвизгнули слева и справа, пронеслись почти вскользь к плечам, другие ударили в дуб. Почему они из гранатомета по мне не засадят?
Раздался взрыв, и выстрелы смолкли.
Я ждал этого — как только брошенная Четвертым граната рванула, вскочил и побежал к новой границе аномалии, наискось от патруля.
Когда гладкую поверхность сменила обычная мягкая земля, двигаться стало легче. Я влетел в кусты, упал, развернувшись ужом, выставил из зарослей ствол и несколько раз выстрелил наугад. Только сейчас до меня шло, почему патрульные больше не применяли тяжелое вооружение: боялись, что зыбь все же среагирует.
За акацией Четвертый приподнялся на локте и швырнул вторую гранату. Круглая, похожая на яблоко, она пролетела по длинной дуге и упала примерно там, где залег патруль. Дальше я не смотрел — вскочил и рванул прочь по узкой просеке, пробитой в кустах монолитовцами, Лабусом и Аней. Застрочило оружие патруля, выстрелил гранатомет Четвертого. Далеко за спиной громыхнуло…
И опять донесся протяжный звон порвавшейся струны.
Меня спас рюкзак на спине — две пули угодили точно в него, сильно толкнув вперед. Ноги запутались в густой траве, и я повалился навзничь, взмахнув руками. Винтовку не выпустил, но больно стукнулся подбородком о цевье. Кое-как поднявшись, сплюнул кровью и глянул назад поверх зарослей. Прямо на меня катилась волна: растения, почва и вода перемешивались, заросли будто взрывались, содрогаясь, падали.
Четвертый до поясницы погрузился в аномалию. Он держал над головой «Сааб» и громко рычал. В десятке метров от него патрульные отплясывали нелепый танец, стоя по колено в густой бледно-серой массе, размахивая руками, пытались выбраться, но не находили точек опоры под ногами.
Волна рванулась с удвоенной скоростью, громко треща зарослями, граница зыби прыгнула вперед… и остановилась. Все смолкло, ртутная поверхность застыла в метре от меня. Двое патрульных оказались спиной ко мне, двое смотрели в мою сторону.
У одного в руках был готовый к стрельбе РПГ.
Я открыл огонь. Хорошо было видно, как дергается под пулями тело гранатометчика. И все же перед смертью он выстрелил. Оружие дернуло вверх, граната под углом ушла в небо. Патрульного кинуло назад, и тут же зыбь опять загустела — сектант застыл в неестественной позе.
Двое, завязшие спинами к нам, пытались повернуться и палили в белый свет. Последний стрелял более прицельно, но Четвертый вскоре попал в него, использовав последнюю гранату из «Сааба». Взрыв разворотил тело в черном спецкостюме. Длинная очередь моей «М4» прошила спину второго сектанта, третьего… За миг до этого он, отведя далеко за спину руку с пистолетом, успел выстрелить.
Всего один раз — однако пуля угодила в лицо нашего бойца. Я не видел, куда точно, заметил только, как голова откинулась.
Пять тел застыли, наполовину погруженные в ртутную поверхность, будто в тусклое зеркало. Еще несколько секунд я стоял на месте, широко расставив ноги, вдавив приклад в плечо, переводил ствол с одного патрульного на другого. Проекция в сознании прыгала, мерцала, иногда прямые линии координатной сетки с едва слышным шипением сменялись зигзагами. Я попробовал сконцентрироваться — не помогло. На самом краю картинки дрожали зеленые шестиугольники; моя группа медленно удалялась, все сильнее забирая в северном направлении.
Я бросил последний взгляд на Четвертого, развернулся и побежал следом.

Категория: Алексей Бобл - Воины Зоны | Дата: 24, Август 2010 | Просмотров: 535