Василий Орехов — Зона поражения

Обогнув Янтарное озеро по противоположному берегу, мы направились на северо-восток, и вскоре между деревьев вдали замелькали старые панельные пятиэтажки. Мы приближались к Мертвому городу. Паршивое место, немногим лучше Болота. Когда рвануло в первый раз, здесь в основном жили работники атомной станции. Их эвакуировали в страшной спешке, не давая даже одеться, заставляя бросать квартиры и имущество. Двадцать лет после этого опустевший город-призрак, в который так и не вернулись люди, стоял здесь, постепенно ветшая и разрушаясь, щерясь выбитыми стеклами окон. Однако после второго взрыва в Чернобыле он вновь оказался заселен. Зомби, отбившиеся от контролеров или потерявшие разум на Янтарном озере, выбравшиеся из района Саркофага или попавшие под мощнейший пси-удар мозга-колбы на Болоте, стекались сюда со всех концов Зоны и начинали жить тут какой-то нелепой, причудливой, дурацкой пародией на нормальную жизнь. Они обитали в городе, словно ничего не произошло, деловито сновали по улицам, имитируя сознательную деятельность, «спали» в пустующих квартирах, толкались в бывших магазинах и кафе, сидели на скамейках – одним словом, создавали странную и немного пугающую видимость того, что они все еще нормальные люди.

В Зоне было жарко, зелено, привольно. Парило. Припекало солнце, скакавшее в мокрой листве тысячами солнечных зайчиков. Совершенно не верилось, что жизнерадостный пейзаж впереди смертельно опасен. Хотелось скинуть плотную куртку и перебросить ее через плечо, только сделать это мешали пластиковые наручники, туго затянутые у меня на запястьях.
– Дурак ты, Хемуль… – в сотый раз протянул Космонавт, шедший у меня за спиной.
– Веди давай, организм, – огрызнулся я. – Достал уже.
– Воистину дурак.
Космонавт тяжело вздохнул. Похоже, он один тут хоть немного сочувствовал мне, невзирая на мой подлый удар. Сотовый, возглавлявший колонну, угрюмо молчал. Ковригин, шедший в середине, время от времени сердито покрикивал на моих туристов, чтобы не сходили с тропы: это было смертельно опасно. Тюремщики в старину даже не мечтали о такой славной узкой тропинке, петляющей между аномалий: шаг влево, шаг вправо – и расстрела уже не понадобится…

Камачо начал перебираться через тележку. Удобнее, конечно, было обойти ее справа, но тогда пришлось бы уйти с заданного направления. Выждав несколько секунд, Пустельга двинулся за ним. Я сосредоточенно смотрел им в спины. Сейчас мой мозг работал, словно компьютер, непрерывно анализируя доносящиеся со всех сторон шорохи, запахи, колебания воздуха. Мне нельзя было ошибиться при определении аномалий, нельзя было пропустить появления Стронглава – а в том, что он в конце концов появится, у меня не было ни малейших сомнений.
Упавший на пол болт вдруг качнулся, словно пол под ним дрогнул, затем медленно покатился в сторону. Камачо остановился и опасливо обернулся на меня.
– Ничего страшного, – сказал я, – это жадинка. Маленькая. Главное – не оставаться там надолго, а то ботинки от пола не оторвешь. Но минут пятнадцать у нас еще есть.
Дождавшись, когда к Альваро подойдет Пустельга, я присоединился к ним и вынул из кармана следующий болт. Остальные туристы по одному подтягивались к нам, как я их научил.

Нет, по-прежнему ничего еще не закончилось. Завершен для нас был только первый этап Большого Испытания. Теперь нам предстояло нечто не менее сложное и опасное: добраться до ближайшего схрона нашего клана. Пожалуй, впервые я остался в Зоне без оружия и снаряжения, и это было настолько непривычное и дурацкое ощущение, словно я оказался голым на стриптизном подиуме бара «Шти». Специально для подобных экстренных случаев на территории Зоны за счет сталкерского общака нами устроено несколько заначек со всем необходимым, о которых знают только ветераны: оружие, детекторы, патроны, средства связи, вода, немного сублимированной еды, банданы нашего клана. Но до ближайшей из них еще нужно было добраться, и наибольшей опасностью для нас являлись сейчас не аномалии, а мутировавшие твари. Сейчас мы представляли собой легкодоступный передвижной склад мяса. Даже слепые собаки или псевдоплоть могли сделать из нас фарш: голыми руками с мутантами Зоны справиться очень нелегко. Я уже не говорю о более сильных тварях – первый же встреченный контролер мигом добавит нас к своему стаду, первый встреченный кровосос передушит нас одной левой.
Можно было, конечно, вернуться кружным путем в бар «Сталкер» за снаряжением – темные не посмели бы даже пальцем тронуть людей, прошедших Испытание. Однако, во-первых, хотя до бара «Сталкер» гораздо ближе, до него тоже еще надо ухитриться добраться без оружия, а во-вторых, мне совершенно не улыбается встретиться во дворе бара с группой Грека. Выйдет очень смешно, как говорит в таких случаях один страус.

Местность между заводом и Темной долиной была мной исхожена вдоль и поперек. В последнее время я нередко пасся в этих местах, потому что расположенные здесь аномалии не так давно начали порождать новые, еще неизвестные науке и Бубне артефакты, за которые платили втрое. Аномалий здесь, соответственно, было полно: там, где их мало, пастись неинтересно, там уже давно все обобрано салагами. Здесь же рисковали ходить только темные или наиболее опытные сталкеры вроде меня. Совалась сюда и безбашенная молодежь, но смертность среди нее получалась в результате слишком высокой.
Досадно только было, что детекторы аномалий я оставил в рюкзаке. Сам же сложил их туда, идиот, перед баром «Сталкер», чтобы не слишком оттопыривали карманы. И вот на тебе. А у атаковавших нас стрелков никаких приборов не оказалось – их явно привел на огневую позицию ведущий, а именно Грек. Пока я довольно успешно обнаруживал аномалии по косвенным признакам, однако если нам навстречу попадется свежая птичья карусель, без специального датчика я ее определить не смогу. Остается надеяться только на свое легендарное чутье и на благосклонность Черного Сталкера. В конце концов, Дима Шухов вытащил нас сегодня из пасти Стронглава, а это дорогого стоит.
Понемногу смеркалось. Осенью вообще рано смеркается.

Внимательно изучив карту, я пришел к выводу, что все не так плохо, как я предполагал, но и не так хорошо, как хотелось бы. Конечная точка нашего маршрута располагалась ближе к центру лабиринта катакомб, но не так уж глубоко на территории бюреров. Пожалуй, шансы у нас имелись, и неплохие.
Переведя дух после бомбардировки, мы углубились в коридоры.
Военные ученые обустраивались здесь капитально, надолго и с размахом. Бродяги, мародеры и бюреры вынесли отсюда все, что представляло хоть малейшую ценность, однако то, что вынести не сумели, впечатляло. Высокие своды, перекрытые массивными бетонными плитами, внушительные залы с остатками переломанного оборудования, массивные железные клетки с крепкими прутьями, огромное количество толстых переплетенных кабелей, бегущих по стенам и свешивавшихся с потолка, – в свое время лаборатория явно пожирала бешеное количество энергии. Сейчас, впрочем, дармовой энергии было хоть отбавляй, но катакомбы все равно были мертвы. Мерцало по стенам аварийное освещение, лениво сочилась вода из трещин в углах. Время от времени с сухим шорохом осыпалась отслоившаяся штукатурка. Несколько раз мы натыкались на обрывки тряпья и разбросанные кости.
– Ни к чему не прикасайтесь, – предупредил я. – Гриб-невидимка любит подвалы. При таком освещении вы его хрен разглядите.

Ситуация сложилась патовая. Теперь бюреры добраться до нас не могли, но в нашем распоряжении находилось только это не очень большое помещение.
Миша с Альваро продолжали напряженно работать – судя по всему, взлом охранной системы еще не означал окончательной победы над противником. Они делали то, ради чего пришли сюда, ради чего рисковали своими жизнями. Подумать о том, что все мы обречены на смерть, они успеют чуть позже, когда крайне важная работа будет выполнена.
Камачо отреагировал на произошедшее только одной репликой:
– Компакт-компьютер остался снаружи.
– Можешь с ним попрощаться, – заверил я.
– Долго эти твари будут там сидеть? – мрачно осведомился Стеценко.
Я пожал плечами. Никто не знает, как долго могут осаждать нас бюреры. Они вполне способны встать табором в коридоре напротив нашего помещения и жить там пару месяцев. И уж тем более в сложившейся ситуации, когда им не терпится добраться до нас не из упрямства, а по приказу Хозяев.
Смешно, подумал я. Ситуация патовая, при этом у каждой стороны имеются свои плюсы, которые, впрочем, не позволяют выиграть партию. Бюреры способны нас пересидеть и, следовательно, умертвить, рано или поздно, тем или иным способом – либо уничтожить при помощи телекинеза, если мы пойдем на прорыв, либо уморить голодом. Однако они не способны помешать нам продолжать разрушительную деятельность в сети Хозяев. Если только…

Прошло уже несколько часов с тех пор, как погибли Пустельга и Камачо. Время тянулось тягостно и мучительно. Разговаривать больше не хотелось, к тому же американцы и Стеценко демонстративно старались не замечать друг друга.
– Тихо! – вдруг встрепенулся Андрей. – Слышите?
Да, я тоже обратил внимание: гвалт и возня за стеной вдруг усилились, затем начали удаляться, пока не смолкли совсем.
– Ушли или хитрят? – быстро поинтересовался Стеценко.
– Кто же их знает… – с сомнением проговорил я.
Я подошел к двери, приложил ухо к железному люку.
Ничего.
Бюреры – хреновые охотники, они не умеют таиться и выжидать, их всегда выдает негромкое бормотание, хихиканье и постоянная беготня. И если рядом ничего не слышно, то можно быть уверенным, что их рядом и нет. Впрочем, сегодня нельзя быть уверенным абсолютно ни в чем.
– Их мог прогнать выброс, – сказал я. – Видали, какой мощный был? Какие-нибудь излучения или инфразвук.
– И что? Попробуем выглянуть наружу?

Нет, как ни странно, никто из нас не попал в мясорубку, нас не накрыло обрушивающимся потолком и мы не остались бесконечно блуждать в лабиринтах катакомб военной лаборатории. Через четверть часа пути очередной коридор все-таки вывел нас к лестнице с раздолбанным вакуум-затвором наверху, через щель в котором мы и просочились – точнее, высочились – наружу.
На открытом пространстве было хорошо. Черт побери, вы даже не представляете, насколько хорошо было на открытом пространстве! Я только сейчас понял, что последние несколько часов дышал не в полную силу, как астматик, и только наверху сумел вдохнуть полной грудью.
Наверху было уже почти совсем темно, однако я сумел различить разбросанные вокруг трупы бюреров. Трупов было много, десятка полтора. А чуть поодаль лежали тела двоих людей в камуфляже. Один лежал на спине, раскинув руки крестом, и хотя голова его была размозжена тяжелым булыжником, я сразу его узнал. Грека тяжело не узнать, слишком уж характерная внешность и огромный южный нос на пол-лица. Второго, который лежал ничком рядом с ним, мне пришлось перевернуть, хотя я уже и не сомневался, кого увижу. Я посветил ему в лицо фонариком. Синяк у него так и не сошел и теперь уже не сойдет никогда.

Мы влетели в Чернобыль-4 на полной скорости, миновав мертвый блокпост и распугав стаю слепых собак, рыскавших вокруг него. Рыскали собаки не зря: вокруг блокпоста в изобилии валялось мертвых тварей. Прежде чем погибнуть, военные неплохо повеселились. Шлагбаум при въезде кто-то уже снес, поэтому мы сумели проскочить, не сбавляя скорости.
Центральная улица Академика Александрова была перегорожена сгоревшим бронетранспортером, который уже даже не дымился, поэтому нам пришлось петлять между домами. В принципе, городишко у нас крошечный, но извилистый: чтобы добраться из одного конца в другой, нужно потратить немало времени. Строили его сначала как временный военный городок, а когда он начал разрастаться, выяснилось, что первоначальная планировка такому разрастанию способствует мало. Во дворах валялись трупы, мелькали в свете фар гибкие тела мутантов. Один раз наш джип атаковал псевдогигант, который внезапно вылетел из-за трансформаторной будки и с такой силой ударил машину всем телом в дверцу, что джип едва не встал на два колеса. Впрочем, бегуны из псевдогигантов плохие, поэтому мы тут же от него оторвались.
Попетляв еще некоторое время между брошенной прямо на улицах бронетехникой, мы наконец вырулили к бару «Шти». Хе-Хе остановил машину, оставив мотор работать на холостых оборотах. Окна в здании были темными, никто даже не подумал открыть нам ворота. Вдоль улицы – там, куда падал лунный свет, – виднелось большое количество дохлых мутантов, возле которых паслись их живые сородичи, в основном слепые собаки. Вокруг нашего джипа тут же начала крутиться всякая живность, очень заинтересовавшаяся новой добычей. В свет фар мутанты старались не попадать, поэтому нам были видны только внезапные фосфорические взблески глаз и неясное движение в обступившем нас мраке.