В дверь стучали. Я разом проснулся – но не от стука, а оттого, что Динка выскользнула из моих объятий и мне вдруг стало неимоверно одиноко, холодно и плохо.
Я раскрыл глаза. В рассветном полумраке я сумел разглядеть силуэт подруги, которая как раз запахивала халатик.
– Что случилось? – спросонья пробормотал я. И тут в дверь снова постучали – коротко, громко и требовательно. – Пусть идут к черту. Наши скинули бы на ПДА, если что срочное…
– А если это военные? – сказала Динка. – Дверь сломают.
– Стой, – сказал я, стремительно приходя в себя. Сгреб стакан с водой, стоявший у изголовья, вылил себе на голову. В голове начало проясняться. – Не торопись.
У Динки в доме не было звонка. Я никогда не спрашивал почему, а она не считала нужным объяснять. Мне это не мешало, но именно благодаря этому я изучил особенности стука в ее дверь. Не раз приходилось стучать рано утром, когда я, грязный, потный и израненный, возвращался из вылазки за Периметр. Дело в том, что стук костяшками пальцев или кулаком в тяжелую и плотную дубовую плиту выходит едва слышным. Чтобы тебя услышали с той стороны двери, колотить в нее надо чем-нибудь массивным и металлическим: контейнером для артефактов, ребром пряжки советского солдатского ремня или каким-нибудь булыжником.
Или тяжелой пистолетной рукоятью. Такой стук ни с чем не спутаешь.
Я сел на кровати, одними губами проговорив: «Пистолет!»
Когда-то Бубна выхлопотал Динке разрешение на хранение и ношение оружия. Скажем, если военные задержат на улице с пистолетом за поясом меня, мне грозят очень серьезные неприятности вплоть до тюремного заключения. Как рецидивисту и по совокупности эпизодов. А вот Диана Эдуардовна имеет официальное право носить личное стрелковое оружие с собой и даже пускать его в ход, если возникнет угроза ее безопасности. В некоторых отношениях быть молодой и красивой сучкой весьма неплохо.
Беззвучно ступая, я приблизился к двери, приложил к ней ухо. Из-за двери отчетливо доносилось тяжелое дыхание.
Тихонько подошла подруга, сунула в ладонь рукоять «Вессона». Посмотрела на меня: дальше что? Я сделал приглашающий жест: ты хозяйка, ты и распоряжайся.
– Кто там? – настороженно спросила Динка.
– Это Хемуль! – придушенно донеслось из-за двери. – Открывай, детка, беда!
Голос у самозванца был нарочито хриплый и задыхающийся, так что опознать его было совершенно невозможно. Правильный тактический ход. Но слава богу, значит, предателей среди наших нет – вряд ли кто из завсегдатаев «Штей», присутствовавших вчера вечером в баре, сомневался, где я проведу эту ночь.
Динка остро зыркнула на меня широко распахнутыми черными глазами, блеснувшими в полумраке: что делать будем, комиссар? Я поднял бровь: что, красавица, не слышишь – я пришел? Надо впустить дорогого гостя.
Отодвинув подругу в сторону, я откинул массивный металлический засов – без него в этих беспокойных местах никак, – щелкнул замком. И едва успел выпустить из рук головку замка – с той стороны дверь резко рванули на себя, и внутрь сунулся мужик в камуфляже без каких-либо опознавательных знаков. Я так думаю, он вряд ли ожидал, что в доме окажется еще кто-то, кроме слабой женщины, поэтому попер напролом.
Первой его ошибкой было то, что он принял Динку за слабую женщину. Второй – то, что он не предусмотрел меня.
Плавным движением сместившись в сторону, я ухватил его за грудки и резко дернул на себя. Не ожидавший такого коварства ублюдок, продолжая собственное движение, со всего размаха врубился в стену прихожей. Одного удара хватило, чтобы он в беспамятстве сполз на пол. Ногой я отшвырнул «Форт-12М», который он выронил при падении.
Дилетанты, солить твою капусту.
Двое других камуфляжных, страховавшие своего кореша на крыльце, разом полезли в распахнутые двери, подтверждая уже сложившееся у меня мнение. Первого я встретил боковым в челюсть, использовав рукоять Динкиного пистолета в качестве кастета, второму подсек ноги, и он во весь рост грохнулся с крыльца следом за первым.
Больше нападавших не было. Едва ли при такой профанской организации нападения у них был предусмотрен снайпер, но я на всякий случай скользнул быстрым взглядом по двору и окрестным деревьям. Береженого, как известно, Черный Сталкер бережет.
– Замерли оба, – скомандовал я, направив в сторону противников дуло пистолета.
Получивший рукоятью по морде слабо барахтался на усыпанной опавшей листвой земле. А вот второй, пострадавший меньше, целеустремленно вытаскивал из-под себя автомат Калашникова, на который приземлился при падении.
– Забудь, – угрюмо велел я. – Брось в сторону, гнида. Руки на землю.
Ага. У меня сложилось такое ощущение, что я разговариваю с глухим. Или на меня просто забили болт. Неизвестный громила деловито приподнялся на локтях, перехватил автомат за цевье. Он проделывал это неторопливо, словно меня тут и не было вовсе.
– Парень, ты уже труп, – поспешно проговорил я, усиливая нажим на спусковой крючок. – Брось дуру, живо!
Ноль внимания. Так работать могут только олигофрены или совсем крутые перцы, уверенные в себе на пятьсот процентов. Хотя последние мне еще ни разу в жизни не встречались. Поверженный незнакомец перехватил автомат поудобнее и стал поднимать ствол.
– Последнее предупрежде…
Пуля вошла ему точно между глаз. Нелепо дернувшись, крутой олигофрен завалился на бок, и из его головы начала толчками вытекать густая кровь.
Да, я целил в плечо. Да, я считаю себя хорошим стрелком, но даже снайпер имеет право несколько раз в жизни промахнуться. Да, нарочно я бы вряд ли сумел повторить столь меткий выстрел. Да, да, да. Короче, очередное утро началось с очередного невезения.
Тем временем пришел в себя второй, с разбитой челюстью, и потащил из-за пояса такую же, как у Патогеныча, «беретту». Подобную медлительную целеустремленность я видел только у зомби в Зоне. Если бы не одно «но»: ни одному зомби еще не удалось вырваться за пределы Периметра. Простейшая преграда в виде забора из колючей проволоки является для них непреодолимой. Конечно, когда случился Большой Прорыв, расширивший Зону сразу на тридцать километров, многие зомби добрались до Чернобыля-4 и рассеялись по окрестностям, но потом их довольно быстро выбили войска и военные сталкеры. Вряд ли где-то в подвале мог затаиться такой большой отряд. Да и потом: почему они заглянули именно к Динке? Хорошо, залезли в первый попавшийся отдельно стоящий дом; но почему один из них представился Хемулем? Нет, тут выстраивалась довольно длинная и хитрая цепочка, начиная со странного сообщения, которое какая-то гнида прислала Динке от моего имени…
Второго амбала тоже пришлось прикончить. Давненько мне не попадались люди с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Тем более двое подряд. Я продырявил ему ногу и обе руки. Он мучительно корчился на земле, но все равно пытался выстрелить в меня, криво держа пистолет непослушными пальцами. Черный Сталкер свидетель: я сделал все, чтобы сохранить ему жизнь. Мне это не удалось.
Потом я с «Вессоном» в руке осторожно обошел вокруг дома, обшарил двор и, больше никого не обнаружив, вернулся на крыльцо. Динка уже успела скрутить потерявшего сознание парня по рукам и ногам крепкой веревкой. Молодец девочка, моя школа.
Вот только нападавший уже не лежал без сознания. Он извивался в путах, хотя и без особого энтузиазма, бессмысленно глядя в пространство остановившимся взглядом. Мать твою, вот это прокол! Я ведь готов был поклясться, что вырубил его об стену. Если бы он очухался раньше, чем Динка успела его связать, и взял мою подругу в заложники, ситуация сложилась бы похуже, чем у того страуса.
– Кто это? – напряженно спросила моя девочка, когда я запер дверь и тщательно заложил засов.
– Хороший вопрос, – одобрил я. – Своевременный. Телефон комендатуры знаешь?
– Спрашиваешь.

Джип из комендатуры прибыл довольно оперативно – не прошло и четверти часа.
Долговязый майор Йоханссон по прозвищу Шведская Спичка, или просто Спичка, как чаще называли его сталкеры для краткости, сидел напротив меня за столом в Динкиной кухне и сверлил мне переносицу пронзительным взглядом. Я с невинным видом, отрепетированным на Бубне, смотрел ему в глаза, как бы приглашая продолжать начатый допрос.
– Значит, Дина положила двух здоровых мужиков, – констатировал он уже известный ему факт.
Похоже, именно у него Бубна перенял эту дурацкую манеру допроса.
– Да, господин майор, – кивнул я. – Пока я дрался с тем негодяем, который проник в дом, Диана Эдуардовна пыталась остановить его приятелей, вооруженных, осмелюсь заострить ваше внимание, автоматическим оружием системы…
– Я видел, – раздраженно прервал меня Йоханссон. Поскольку после этого он сделал опрометчивую задумчивую паузу, я тут же влез снова:
– Полагаю, что пределы необходимой обороны в данном случае не нарушены, так как все нападавшие были очень серьезно вооружены, а от слабой женщины в такой стрессовой ситуации едва ли можно требовать меткости.
– Это мы будем без тебя решать, бродяга, превышены пределы или не превышены, – пробурчал майор.
Да куда ты денешься, оглобля. Все очевидно: бандиты напали на леди, а леди оказалась не промах. Ты отлично понимаешь, конечно, что мародеров положил я, и меня при особом желании можно было бы даже взять за жабры как рецидивиста, хоть мы с Динкой и стерли с рукояти мои отпечатки и договорились, какие давать показания. Вот только особого желания у тебя нет, потому что ты понимаешь, что поступил я правильно. Ты ведь все еще любишь ее, дурачок, и желаешь ей только добра. Разумеется, ты был бы счастлив упечь меня лет на сто пятьдесят, но вместе с тем прекрасно осознаешь, что тем самым ее руки тебе никак не добиться. Скорее наоборот. Она окончательно возненавидит тебя, а сам ты станешь мишенью для жесточайшей мести нашего клана. Поэтому тебе ничего не остается, как проявить благородство и прикрыть нас с подругой. Еще и в собственных глазах подрастешь: вот, дескать, не опустился до того, чтобы подло утопить счастливого соперника, хотя запросто мог бы.
Запросто, ага. Мечтай.
В общем, все обошлось лучше, чем я ожидал. Нас даже не забрали в комендатуру. Йоханссон провел первичное дознание на месте, только взял с нас подписку не покидать город до конца разбирательства. Ну, пару недель я мог потерпеть и без Зоны, некоторые финансы у меня при себе еще имелись. Да и подруга не даст помереть с голоду. А коллеги – от жажды.
Когда представители армейской прокураторы оставили нас в покое и уехали, забрав с собой трупы и арестованного, мы с Динкой вернулись в постель. Однако сна уже, разумеется, не было ни в одном глазу, и секса тоже больше не хотелось.
Мы оба понимали, что с этим странным инцидентом надо очень тщательно разбираться – независимо от того, к какому выводу придет ведомство Йоханссона. И еще теперь следовало втрое повысить бдительность.

Как это ни смешно, но противорадиационный костюм и автомат мне достались мои собственные. Когда нас с американцами отправляли на верную смерть в гости к Стронглаву, все наше снаряжение осталось в баре «Сталкер». Я пообещал, что вернусь за своим имуществом, и я потом действительно за ним вернулся. Потрясенные тем, что мне удалось пройти Большое Испытание, темные даже не пытались зажать часть снаряжения, как непременно сделали бы в любом другом случае. Впрочем, пять комплектов сталкерской снаряги мне были ни к чему, поэтому я скопом продал их темным вместе с «хопфулами». Автомат Хе-Хе был изначально настроен и на меня тоже, потому что в ходе охоты мы со вторым номером вполне могли поменяться оружием, так что, покидая Зону, я сумел им воспользоваться; а вот автоматы американцев были закодированы исключительно на хозяев. Любой другой человек не смог бы сделать ни одного выстрела, а чтобы снять код системы «свой – чужой», пришлось бы заново прошивать электронную начинку автоматических винтовок. Наверное, Че охотно взялся бы за такую работу, но потребовал бы за это, надо полагать, половину стоимости самих автоматов. Так что я с чистой совестью продал их за бесценок темным: пусть как хотят, так и разбираются.
«Хопфул», доставшийся мне от Хе-Хе, сейчас остался в Чернобыле-4, зато Космонавт принес мне мой собственный, который я продал темным вместе с остальным барахлом спецслужб, оставшимся в баре: выбираясь из Зоны после Большого Прорыва, я уже приноровился к машинке Хе-Хе, а с прошивкой моего темные, видимо, возились до сих пор. И свой противорадиационный комбинезон ССП-99 я узнал сразу. Для Патогеныча, Мухи и Енота мы тоже захватили по комбезу, и еще один я предусмотрительно взял для Динки. Я ни секунды не сомневался, что, когда все закончится, темные выставят мне за это фантастический счет: деньги они считать умеют, даже когда их обуревают благородные порывы.
Что касается других членов нашей банды, то Борода был в комбинезоне научников «Вега», а его лягушатник – в армейских ПНВ. Все эти комбезы неплохо защищали от радиации, так что мне не пришлось залезать в еще большие долги.
Я быстро переоделся, мы вышли за двери бара, и Космонавт запер за нами, недовольно бормоча и вполголоса проклиная Варвара. Вести свою группу в «Сталкер» за амуницией я отказался категорически, опасаясь засады. Варвар, конечно, мягко стелет, но вот войдем мы в бар, захлопнутся за нами железные двери, и примут нас темные в полдюжины стволов, чтобы уж с гарантией никто больше в ближайшее время Динку не разыскивал. Давать им такой чудесный шанс я не собирался. Так что четыре защитных костюма в скатанном виде мы потащили к тому подъезду, где я оставил своих бродяг. В комбинезоне, кстати, было гораздо теплее: летом это большой недостаток, потому что тело не дышит и перегревается, зато в холодное время года заметный плюс.
– Здорово, Варвар! – обрадовался Патогеныч, увидев, кто меня сопровождает. – Хемуль, да ты никак «языка» взял!
– Бабушку свою возьми за одно место, радиоактивное мясо, – буркнул Варвар, сваливая ношу на пол подъезда.
– Цыц оба! – рявкнул я. – Это не заложник, а союзник. Попрошу относиться с уважением.
– Что узнал? – спросил Муха. – Клещ небось наплел тебе с три короба, что совсем не при делах?
– Клещ очень даже при делах, – сказал я. – Но пустяками – например, кровной местью, – мы займемся позже. Сейчас важно найти Динку. Варвар говорит, что сможет это сделать. – Я сделал паузу. – Похоже, все-таки «Монолит».
– И ты ему поверил? – ровным голосом осведомился Муха.
– Отчего же нет? – в тон ему отозвался я.
– Потому что он темный.
– Ты что, расист?
– Нет, просто рассудительный человек. Куда этот Сусанин нас заведет? В засаду к монолитовцам? Я еще пожить хочу. – Муха сплюнул. – Давно живу, брат, привык уже.
– Ну, а я – известный отморозок и обожаю смертельные аттракционы. И еще у меня украли подругу. Поэтому я иду с ним. Муха, расслабься, он никуда не денется. Если заведет нас в засаду, первая пуля достанется ему.
– Хемуль, ты такой кретин, что даже не верится, – вздохнул Муха. – Ты конченый микроцефал.
– Кто еще не идет? – поинтересовался я. – Не стесняйтесь, это даже хорошо: не придется платить за лишние комбезы.
– Хемуль, заканчивай, – проговорил Муха.
Малолетки молча сгрудились за спиной Бороды и смотрели на меня. И Борода молча смотрел на меня.
– Я с тобой, брат. – Енот больно ткнул мне кулаком в ребра. Похоже, подсознательно ему хотелось хоть чем-то отплатить мне за то, что я втравил его в эту смертельно опасную историю, и вместо дружеского жеста получился почти прямой по корпусу. – Как я тебя брошу, приятель? Ты мне сколько раз жизнь спасал?
– А я тебе сколько раз, Хемуль? – пробурчал Патогеныч. – И что, выходит, только зря старался? Как по-твоему, отпущу я вас вдвоем с Енотом, чтобы вас, сопляков, в ближайших кустах порвали? Не дождетесь…
– Ну, вполне приличная команда, – одобрил я. – Да плюс Варвар еще. Прорвемся. Спасибо, ребята. – Я повернулся к Мухе и Бороде, склонил голову. – Вы мне сегодня очень помогли. Без вас была бы полная хана. Как только смогу, отплачу хабаром. Щедро. – Я развернулся к груде защитных костюмов на полу и присел на корточки, выбирая Динкин.
– Нам-то с парнишками хабар на пятерых придется делить, – негромко проговорил Борода.
– И что? – не понял я.
– Хорошо бы нам увеличить долю, а то на брата может маловато выйти…
– И что? – Я все никак не мог сообразить, куда он клонит. – Я же сказал: отплачу щедро. Не обижу. Всех, и лягушатник тоже.
– Ну, а раз доля будет щедрой, как ты говоришь, придется ее отрабатывать по полной программе…
– Он идет с вами, – напрямик пояснил сообразительный Муха. – И отмычки его тоже, я так понимаю.
– О как.
Это стало для меня неожиданностью. Я еще в баре понял, что теперь Борода от нас отколется: помочь брату по клану в перестрелке на Свалке сам Черный Сталкер велел, но переться с ним ночью черт знает куда, когда риск зашкаливает за семьдесят пять процентов, – это уже не по понятиям. Это уже сугубо добрая воля, и никто не станет рисовать Бороде предъявы, если он решит покинуть экспедицию. Мое предприятие становилось слишком опасным, а бродяги вправе требовать от коллег по клану помощи только при условии разумного риска. Тем более что сейчас Борода отвечал не только за себя, а еще и за четверых малолеток – и пятого он уже потерял, помогая мне. Он ведь явно собирался взять их с собой, а не оформить на ночлег в бар «Сталкер».
– Ну, наворковались, голубки? – нарушил наступившее молчание Варвар. – Разбирайте комбезы, и двинули. У нас мало времени. Муха, будь добр, свой ССП занеси в бар.
– Да ну вас к черту, – буркнул Муха. – Икс эль есть размер? С розовыми кружевами? Если нет, никуда с вами не пойду.
Защитные комбинезоны ССП были всего трех размеров, как общевойсковые защитные комплекты. В баре я подбирал их по себе, прикидывая, насколько мои коллеги больше или меньше меня. Труднее всего, конечно, получилось с Патогенычем и Енотом: один был слишком большой, а другой слишком маленький. Нестандартные фигуры и размеры в армии – источник постоянной головной боли.
– Есть у меня для тебя икс эль, – произнес я. – С кружевами и украинской народной вышивкой во всю спину. Так ты с нами?
– Ну, куда ж я денусь, – обреченно махнул рукой Муха. – Ты мне брат, ублюдок, Динка – сестра… Мне, в общем-то, так и нагадали когда-то: дескать, гробанешься однажды вместе с Хемулем. Чего ж от судьбы-то бегать…
Я поморщился: плохая шутка для Зоны. Впрочем, приятель был раздражен, и ему хотелось выпустить пар.
Разобрав защитные костюмы, ветераны стали переодеваться. Похоже, Муха с Енотом не собирались сегодня забираться глубже Свалки, потому и вышли налегке. Патогеныч же вообще не планировал покидать уютный зал бара «Шти».
Бахчисарай едва слышно что-то сказал Бороде. Вова поддержал его.
– Смотрите, что скажу, – проговорил Борода. Он тоже понизил голос, но совсем немного, так что я прекрасно его слышал. – Две вещи. Брату надо помогать. Всегда. Ясно? И вторая вещь: ночная вылазка. Рано или поздно обстоятельства сложатся так, что ночь застанет вас в Зоне за десяток километров до ближайшего места, где можно безопасно переночевать. И лучше учиться этому заранее и в опытной компании, чем потом в одиночку на собственной шкуре. Еще вопросы?
Я ухмыльнулся про себя. Блин, а ведь реально педагог. Макаренко, крутить твою гайку. Устроил своим желторотикам небольшой воспитательный момент.
Пристыженные желторотики хмуро посматривали в мою сторону – не слышал ли я диалога. Я сделал вид, что не слышал.
Когда мы разобрались с костюмами, я раздал нашим рожки с патронами, запас которых пополнил в баре «Сталкер». Меньше чем с двумя полными магазинами в Зоне я чувствую себя голым. Тем более если действительно придется идти к Радару – на территорию, контролируемую «Монолитом».
– Готовы, радиоактивное мясо? – поинтересовался Варвар. – Тогда двинули. Смотрите, не отставать! Ждать никого не буду.