– Значит, слушайте сюда. Есть куча способов откинуть копыта в Зоне. Но не так много, как в городе. Грузовик вас не собьет, в канализацию не провалитесь, кирпич на башку не свалится. Короче, романтика! Все, что здесь нужно, чтобы не склеить ласты раньше времени – это соображалка.

Проводник по кличке Бергамот выразительно постучал себя толстым пальцем по голове. Трое сталкеров внимали ему с почтением.

– И именно соображалку мы с вами сейчас должны поставить на место. Собственные мозги с этого момента – ваши лучшие друзья. Если нужны подробности, я объясняю. Вы все привыкли, что вас окружает Система. Если вас придавит тачка, вы идете в суд. Если беспредельщики подрезали кошелек, вы бежите стучать ментам. Так вот, в Зоне всего этого нет. Знать это мало, нужно этим жить. Понятно?

– Понятно, – охотно согласился самый молодой из троицы.

– Ни хрена тебе не понятно, Орех. Это тебе не экзамен, где надо вспомнить то, что прочитал в книжке. Когда на тебя смотрит дуло, или ведро Жгучего Пуха летит в морду, или какая-нибудь чернобыльская сволочь с кучей когтей хочет вспороть тебе брюхо, ты сразу же забываешь о понтах и вспоминаешь, как ты любишь жизнь и маму. Проверено поколениями, малыш.

Сталкеры слушали инструктаж проводника в заброшенном доме Кордона. Все были облачены в стандартные куртки новичков, выданные им Бергамотом. Куртки были поношенными, но прочными и без повреждений – еще одно доказательство, что никто из прежних их владельцев не получил шальную пулю и не напоролся на клыки мутировавшего кабана. Проводник не мог не гордиться этим.

– Так что на всякий случай напоминаю, – подвел итог Бергамот. – Раскидывать мозгами почаще, халтурить поменьше. И будет вам счастье. Усекли? Выдвигаемся.

Его команда вышла, а Бергамот задержался, чтобы еще раз проверить рюкзак.

Предстоящая ходка ему не нравилась. Совсем не нравилась.

В двери показалась тощая фигура.

– Не ходи с новичком, – произнес вошедший.

Бергамот набросил рюкзак на плечо и устремил на него гневный взгляд.

– Я проводник, Мифуна! – громыхнул он басом. – Что, я должен тебе напоминать, кто мы? Отойди!

Оттеснив Мифуну в сторону, Бергамот махнул рукой поджидавшим его сталкерам.

– Наливаем вечером, – бросил он на прощание, и во главе троицы сталкеров зашагал в дебри Зоны.

Опираясь на дверной косяк, Мифуна смотрел ему вслед.

– Возвращайся живым, брат…

Бергамот был грузным и видавшим виды мужиком, возрастом за пятьдесят, обладающим широкими знаниями о Зоне, разумеется, в тех пределах, в которых Зона подвергалась изучению. Он не отличался особенными талантами выживания, у него не было повышенной чувствительности к аномалиям. Меткая стрельба тоже не являлась его сильной стороной. Сам сталкер никогда на это и не претендовал. И все же Бергамот пользовался уважением за ответственное отношение к делу и наличие собственной, довольно немудреной философии. Бергамот верил, что Зона не может сама по себе влиять на человека, и всем депрессиям, сумасшествиям и бессвязным мыслям есть четкие объяснения, не содержащие никакой мистики. Просто они, вероятно, неизвестны по причине засекреченности и сложных особенностей психологии сталкеров. Он не признавал никакого «духа Зоны» – только дух естественной украинской матушки-природы вокруг себя, которую «испоганили радиацией». Чернобыль для Бергамота был еще одним примером человеческой глупости и самонадеянности. Ярким показателем того, как люди создают что-то новое, чтобы заявить на весь мир о своей гениальности, а позже, если их изобретение вдруг ударяет по ним самим, пускаются в оправдания, отнекиваются от всех причин и последствий и готовы приплести мистику и высшие силы, чтобы скрыть собственное бессилие. Слабость, слабость и еще раз слабость. Как во внешнем мире слабые духом сетуют на жизнь, которая их в очередной раз обломала, так и здесь, за Барьером, продолжают кивать на Зону, якобы поглощающую волю всех, кто в ней находится.

Кроме того, Бергамот всегда приводил группу назад в полном составе. За несколько сотен ходок в Зону он не потерял ни одного человека. Это делало его бесценным проводником и отличным наставником для новичков, особенно молодых.

Новичкам в Зоне нужно учиться двум главным вещам: искусству выживания в условиях аномалий и боевой самозащите – соответственно, стажеры часто делились на «природных» и «боевых». Бергамот не принуждал никого осваивать оба навыка одновременно. Свою группу он всегда набирал лично. По обыкновению, в ее состав, кроме него самого, входили один «природный» сталкер и один «боевой». «Природный» должен был искать безопасный путь наравне с ведущим, и в качестве тренировки Бергамот иногда пропускал его вперед, контролируя каждый шаг стажера. Для успешного прохождения теста новоявленный сталкер должен был самостоятельно локализовать хотя бы одну аномалию, определить ее свойства, границы и окружить камнями, нарисованной мелом чертой или обозначить любым другим способом.

«Боевой» стажер не должен был заботиться об аномалиях, его цель – обеспечить защиту команды с помощью оружия. С автоматом в руках он обозревал окружающее. При появлении опасности вроде стада кабанов, стаи собак или банды мародеров «боевой» стажер без лишних слов открывал огонь. Для сдачи теста ему надо было по окончании ходки отчитаться о каждом потраченном патроне. Этот пункт добавили после того, как случаи ненужной стрельбы по шевелящимся кустам стали происходить все чаще.

Стажерам предписывалось брать на ходку только один автомат Калашникова, за которым Бергамот старательно ухаживал, и классический детектор аномалий без дополнительных наворотов вроде определителя оптимального пути. Да еще минимум защиты. Все.

Перед ходкой проводился инструктаж, на котором определялись цели вылазки и возможные опасности. В группу, если получалось, добавляли еще одного человека – замыкающего. Это мог быть только сталкер, побывавший в ходках Бергамота и успешно прошедший оба теста. Его задачей являлся контроль территории позади команды. Исполнять приказы проводника он должен был наравне со стажерами.

После ходки Бергамот сдавал найденные артефакты перекупщику, половину вырученных денег оставлял себе, часть переходила к замыкающему, остальное делилось поровну между стажерами. Заканчивалось все совместной пьянкой.

Бергамот стал первым, кто придумал такую систему обучения выживанию в Зоне, и многие проводники тут же взяли ее на вооружение. Разумеется, тесты и их прохождение в сталкерских кругах имели чисто символическое значение, выражавшееся тем не менее во вполне реальных переменах в отношении к стажеру – более теплом приеме, росте доверия и тому подобном. Пройти тест предлагали не всем. Из тех, кому предлагали, любой мог отказаться без особых последствий и избрать путь одиночки. Если новичок хотел вступить в клан сталкеров, то прохождение тестов не давало никаких привилегий, однако отказ от них сводил его шансы до нуля.

Четверо сталкеров двигались друг за другом сквозь заросли. Ведущим был Бергамот. С болтом, который он перебирал пальцами одной руки, и ножом в другой, с автоматом за спиной, Бергамот зорко всматривался в любой подозрительный куст или камень в поисках любого из восьмидесяти известных ему признаков аномалий. Предостережение Мифуны было благополучно забыто – он сосредоточился на выполнении задачи. Проводник не имеет права отступать от того, чему сам обучает новичков.

Следом шел Марк, парень лет двадцати-тридцати. Более точно Бергамот сказать затруднялся, хотя обычно он угадывал возраст человека по многим внешним признакам. Понять характер стажера и его внутреннюю суть он также не сумел, отчего испытывал досаду. У Марка все показатели были настолько противоречивы, что это сбивало с толку. Немного мальчишеское лицо было прорезано суровыми складками мужчины в возрасте, ясный взгляд зачастую переходил в безжалостный, добрая улыбка то и дело исчезала – Марк стискивал зубы, а в глазах его загорался невиданный ранее огонь. Наверняка много боли было в душе у парня, и он с ней постоянно боролся. Плавные движения вдруг сменялись резкими. Казалось, Марк видит больше, чем Бергамот, хотя это было просто невозможно. Тем не менее с обязанностями «природного» стажера он справлялся отменно: локализовал целых три аномалии раньше Бергамота, одну из них – без применения детектора, с помощью болтов. Болты он бросал странно, вроде бы четким движением, но немного не в ту сторону, хотя это был не промах, а сознательное прицеливание. Впрочем, результатов это не меняло. Парень производил впечатление надежного напарника.

Третьим в группе двигался Орех. Это был неплохой сталкер, простой двадцатилетний паренек, уже прошедший с Бергамотом тест на «природного». Бергамот сильно подозревал, что Орех накинул себе пару-тройку годков. Сейчас молодой сталкер исполнял обязанности «боевого» стажера и отчаянно стремился справиться с ними как можно лучше, так как хотел после ходки примкнуть к какому-нибудь из кланов. Орех избегал одиночества. Бергамот это одобрял: парень, уважающий клан и старших, далеко пойдет, если будет во всем стараться. Орех и старался, как мог: он извещал Бергамота о каждом движении на обозримом пространстве и держал автомат наизготовку. Бергамот не одергивал его, так как бодрые рапорты Ореха немного снимали напряжение, вызванное присутствием Марка.

Четвертым и последним членом команды, замыкающим, шел Пластун. Вечно угрюмый, он редко общался с другими и только бурчал что-то невнятное на все вопросы. За исключением, конечно, вопросов Бергамота. Приказы он выполнял быстро, но с видимой неохотой. Пластун, которому было лет сорок, уже больше года ходил по Зоне одиночкой, зарабатывая на жизнь дешевыми артефактами, пока окончательно не надоел бодрому торговцу Сидоровичу своим унынием. После этого он решил обратиться к Бергамоту и хоть как-то поднять свой авторитет. Он побывал с Бергамотом на двух ходках, чуть ли не самых коротких у проводника за всю карьеру, во время которых ткнул пальцем на некоторые из уже известных постоянных аномалий. Стрелять же не довелось вообще. Бергамот поскрипел зубами, но тест принял. Сейчас Пластун скучающим взглядом обозревал окружающее, держа руку на кобуре с пистолетом «форт-12». Бергамот не думал о Пластуне, зная, что это последняя с ним общая ходка. Кроме того, местность была безопасной, и он вполне доверял Ореху и собственному «калашу» за спиной.

«Калаш» Бергамота имел уникальную особенность: его детали располагались зеркально. Это случилось, когда Бергамот при одиночной вылазке попал в такую переделку, что автомат оказался безнадежно испорчен. После того как проводник выбросил его в ближайшую, окаймленную бурым мхом болотную лужу, раздался непонятный хлопок, и автомат вышвырнуло обратно. Он был совершенно новый, но зеркально отображенный. Бергамот, присвистнув, взял его в руки, перезарядил и сделал несколько выстрелов. «Калаш» работал просто превосходно. Привыкнув к левостороннему затвору, Бергамот привязался к своему обновленному оружию, которое, как оказалось, вообще перестало заклинивать и ломаться. Благо конструкция по-прежнему позволяла пользоваться обычными магазинами. Сидорович предлагал за него огромные деньги, но Бергамот отказался. Принести торговцу второй автомат, обработанный тем же способом, было бы глупостью – уникальные вещи тем и хороши, что их на массовое производство не поставишь.

Территория, через которую направлялись сталкеры, относилась к Кордону – относительно безопасному участку на самом краю Зоны. К югу находился военный блокпост, приближаться к которому было опасно для жизни, так как можно было запросто нарваться на пулеметный огонь и выслушивать вопросы уже потом. Очень немного было сталкеров, которые могли пробраться к блокпосту и вернуться живыми, и даже с рюкзаком, полным различного гражданского барахла, выменянного на найденные в Зоне артефакты.

С востока и запада Кордон, равно как и сама Зона, был огражден бетонным Барьером с орудиями, растяжками, колючей проволокой, камерами наблюдения и часто сменяемыми часовыми. От блокпоста Барьер отличался только тем, что преодолеть его было нельзя. Такой вариант даже не рассматривался. Автоматические орудия на турелях с режимом опознавания «свой-чужой» после первого же неудачного прорыва мутантов были перестроены на тотальное истребление всего живого, без разбора происхождения. Потенциальный, хотя и маловероятный сбой техники должны были компенсировать человеческие глаза, руки и нервы. За ликвидацию прорыва полагалось множество всяческих наград и поощрений, но каждый военный, находящийся у Барьера, знал, что основной приз – собственная жизнь. Если прорыв остановить не удавалось, в дело вступали вертолеты, полностью выжигавшие квадрат вместе с оборонительными силами.

Попадающая под огневую мощь Барьера территория была отделена от Зоны по-детски выглядящим забором из проволочной сетки. Смехотворное и очень длинное сооружение оберегало сталкеров от зоны действия орудий. Перелезать через забор и даже подходить к нему вплотную было опасно – пространство между ним и Барьером было щедро усеяно различными осколками, противопехотными минами и артефактами, усиливающими радиацию. Поговаривали, что во всей Зоне не найти столько артефактов, и тут замешаны некоторые достижения ученых, по понятным причинам проявлявших к Зоне большой интерес.

Как бы то ни было, но многие новички недоумевали, глядя на проволочную сетку, окружающую Кордон, однако штурмовать ее не решались, особенно узнав, в чем дело. Если же и попадались бреши в заборе, проделанные, например, кабанами или особо ретивыми сталкерами, то они быстро латались неизвестным никому способом, что порождало новую волну слухов и сплетен. Во всяком случае, после каждого радиоактивного выброса забор был снова на месте. Ветераны-сталкеры уверяли, что лично видели, как проволочный забор выдерживает артиллерийский удар, хотя в иных случаях его можно было спокойно продырявить кусачками.

Группа Бергамота направлялась на обычную охоту за артефактами. Пробираясь вдоль забора, сталкеры оказались вдали от людных мест. Бергамот рассчитывал обойти таким образом весь Кордон и вернуться к исходной точке поздно вечером. Это был один из хорошо известных ему маршрутов.

Стоял как раз один из тех дней, когда Бергамот чувствовал усталость, которую никому никогда не показывал. Все чаще стали одолевать незнакомые ранее мысли. На смену азарту исследователя пришли головная боль и повышенное давление. Бергамот знал, что с возрастом не поспоришь, а вылазки в Зону требовали все большего оправдания, чтобы их продолжать. Пожилой проводник с каждой ходкой понимал, что все сильнее устает от Зоны, и подумывал о возможной смене приоритетов. На крайний случай, с Сидоровичем можно бы договориться и об экстрадиции за пределы Барьера. Так сказать, за заслуги перед сталкерским обществом. Поселиться в любой из заброшенных деревень, уже частично обжитых бывшими сталкерами. Рассказывать молодняку разные истории в обмен на сто грамм. А там, глядишь, и задуматься о тех, кого знал до Зоны. Что ему в этой жизни терять?

– Стоп, – тихо сказал Марк.

Бергамот остановился и на всякий случай прислушался внимательнее. Не может быть, чтобы он чего-то не заметил. Проводник часто мысленно беседовал на ходках сам с собой, но это делалось на уровне подсознания, в то время как сам он был предельно сосредоточен на Зоне. Не успел он и рта раскрыть, как стажер бесцеремонно взял его за плечо, чуть отодвинул и кинул болт метров на пять вперед.

Раздался громкий треск, и болт улетел куда-то в сторону. Бергамот застыл на месте.

– Трамплин, – пояснил Марк. – В связке с Обливионом.

– Какой еще Обливион, черт побери? – спросил Бергамот, вглядываясь вперед и чувствуя, как к горлу подкатывает ледяной ком. – И где ты Трамплин нарыл? Да ты от радиации перегрелся!

Быть такого не могло, чтобы он, ветеран Зоны, не заметил двух аномалий сразу. Детектор также хранил спокойствие.

– Не верь всему, что видишь, – сказал Марк. – Есть же куча других признаков. Горло не холодит, например?

Орех и Пластун выглядели озадаченными. Бергамот прислушался к себе и понял, что стажер прав. Внутри словно застрял кусок льда. Сам он только один раз подходил близко к аномалии Обливион и очень хорошо помнил ощущение буквально стынущей в жилах крови. Но Обливион – это снежный трехметровый вихрь, его видят как глаза, так и датчики. Тут должно быть другое объяснение.

– Все просто, – сказал Марк, слегка присев и медленно обводя кусты взглядом. – Вблизи других аномалий Обливион становится невидимым. А вместе с ним и соседние ловушки. И для глаз, и для детекторов.

Бергамот не нашел, что ответить. Подобное объяснение он слышал впервые. Но не было повода сомневаться в словах стажера – ведь тот обнаружил невидимый Трамплин, хотя и непонятно, как ему это удалось. Внимательно осмотрев заросли с места, проводник ничего не обнаружил. Поймав взгляды Ореха и Пластуна, Бергамот увидел в них недоверие.

Старый проводник растерялся. Рушились все его представления о Зоне.

– Лады, Трамплин мы засекли, допустим. Со снеговиком что будем решать? – спросил Бергамот, переборов гордость.

– Ничего. Разве что сунуться в Трамплин.

– Не катит, – усмехнулся Бергамот. – Думаю, желающих полетать здесь немного. Будем бросать болты.

Он сунул руку в мешочек с болтами. Марк тут же ее перехватил, к чему-то прислушиваясь и даже не глядя на Бергамота, что окончательно разозлило проводника.

– Послушай, ты, – вспылил он, но Марк его прервал:

– У твоего снеговика от трех до шести вихревых центров. Он исчезнет лишь при поражении каждого из них. Кинешь болт неправильно – и он срикошетит тебе в глаз.

– Откуда ты все это знаешь?! – громко спросил Бергамот.

Орех с Пластуном напряглись. Марк повернул голову и взглянул на них через плечо.

Раздался громкий визг, и Орех моментально вздернул «калаш». Пластун, медленно вытаскивая пистолет, отошел в сторону. Из кустов показалась морда, похожая на кошачью. Мгновение – и существо, размером не больше кошки, мощным прыжком перелетело на ветку, издав повторный визг.

Бергамот, не сводя глаз с создания, осторожно снял с плеча автомат.

– Химера, – пробормотал он.

Марк плавно поднялся:

– Слишком маленькая.

– Плодятся, твари, – сказал Бергамот.

Впервые в жизни он встретился с маленькой химерой, а до этого даже не был точно уверен в их существовании. Встреча с большой наверняка была бы для него последней. Хотя и маленькую не стоило недооценивать. Тем более что мать могла бродить поблизости.

– Стреляем сразу после меня, – отдал приказ Бергамот и взял химеру на прицел.

Издалека донесся такой же визг, отчего Орех подскочил на месте и взволнованно выдохнул. Вторая химера, тоже маленькая, появилась с другой стороны и ощерилась. Клыки у нее были острые.

Пластун, отходивший спиной назад, внезапно остановился – третья химера смотрела на него с дерева, вцепившись когтями в ствол на уровне его головы.

Некоторое время никто не шевелился.

– Не стрелять, если не нападут, – сказал Бергамот еле слышно.

«Три химеры. Две невидимые аномалии. Кажется, отработал свое. Прощайте, сталкеры. Вечная память всем нам».

Первая химера подняла хвост, и Орех, вспомнив из прочитанной в детстве книги, что у хищников это знак атаки, выстрелил ей в голову. Химера, избежав пули, моментально перепрыгнула на другое дерево, две ее подруги скрылись. Этого хватило, чтобы Бергамот быстрым движением сорвал висящий на спине автомат, снял его с предохранителя и расстрелял первую тварь, предугадав направление ее следующего прыжка. Химера с визгом свалилась на землю и исчезла в кустах.

Марк за это время успел забраться на дерево. Бергамот никак не отреагировал – странностей у стажера, по-видимому, хватало с избытком. Выбросив Марка из головы, он перезарядил автомат. Орех собрался последовать его примеру, но занервничал, и сделать это быстро ему не удалось.

– Не торопись! – рявкнул Бергамот.

Остальные химеры вылетели из зарослей и впились проводнику зубами в обе ноги.

Бергамот с громким криком упал и принялся кататься по земле. Хотя он был стреляным воробьем и даже знал по себе, что такое пуля в кости, все равно те ощущения не шли ни в какое сравнение с нечеловеческой болью, которую доставили зубы порождений Зоны. Орех, всхлипывая, перезаряжал автомат трясущимися руками. Пластун, вскинув «форт», принялся палить по химерам. Обе получили по нескольку пуль, прежде чем отцепились от проводника, и Бергамот с удивлением обнаружил, что боль полностью стихла.

Одна химера прыгнула ему на грудь, и он машинально заслонился стволом автомата, принявшего на себя зубы хищника. На мгновение мелькнули безумные глаза живучего создания, и Бергамот с яростным воплем отбросил его от себя.

Другая химера пронеслась мимо ошарашенного Ореха, которому удалось, наконец, вставить новый магазин, и зацепила в прыжке Пластуна. Сделав два шага назад, он вскрикнул, и за его спиной проявился таинственный Обливион.

Вихреподобная белоснежная аномалия, разметав на части рюкзак, отбросила Пластуна на несколько метров в сторону. Всплеснув руками, сталкер замертво свалился мешком костей на зеленую траву.

В следующую секунду Бергамот увидел зрелище, которое запомнил до конца дней.

С тихим шорохом сверху спрыгнул Марк. Изящно повернувшись к аномалии, он выбросил руки вперед. Из его ладоней, под разными углами и с разной скоростью, вылетело шесть болтов. Каждый из них попал в намеченное желтоватое пятно – а их тоже было шесть, – беспорядочно блуждающее по аномалии. Снежный ветер мигом собрался в шар, который стал уменьшаться, и секунды за три сжался в точку, после чего взорвался мириадами безвредных ледяных осколков.

На месте Обливиона осталось только легкое облако, неслышно метнувшееся над травой в поисках добычи. Ближе всего оказалась зацепившая Пластуна химера, которая с шипением попятилась назад, но было поздно: облако коснулось ее, моментально обволокло и сжало до размеров апельсина. Раздался дикий хрип, и тело химеры вместе с облаком трансформировалось в сине-голубой шар.

Химера, попробовавшая на вкус ствол автомата Бергамота, прижалась к земле, глядя на Марка. Бергамот сразу понял, что случилось с ее подругой. Артефакты – это чаще всего результат взаимодействия аномалий с живыми телами, после чего не остается ни того, ни другого, лишь непонятные предметы, обладающие неизвестными свойствами. Стажер разрядил Обливион так, как и объяснял: атакой сразу на шесть вихревых центров. После чего остаточное облако аномалии поглотило химеру, преобразовавшись в артефакт… Но, черт побери, он сделал это не пулями, а болтами!

«Химеры на Кордоне! – мысли в голове задыхающегося Бергамота метались, словно сталкеры в момент выброса на открытой местности. – Три мелкие особи сразу! Сталкер, воюющий с аномалиями с помощью болтов! Какая, к чертям собачьим, оценка ситуации?! Зона… Зона!»

Марк медленно наклонился и поднял пистолет Пластуна, который тот выронил, когда проявился Обливион. Артефакт Обливиона лежал перед ним. Химера пристально смотрела на Марка, не двигаясь с места. Орех держал ее под прицелом, не решаясь стрелять. Он был слишком потрясен всем происходящим. Смертью замыкающего, серьезным ранением Бергамота, тем, что химеры оказались на Кордоне, чего еще никогда не случалось. И, конечно же, поведением второго стажера. Кроме того, все знали, что химеру не убить с помощью пяти-шести пуль. Нужно, минимум, несколько магазинов, чтобы уничтожить наверняка. Значит, и самая первая особь, ускользнувшая в кусты, где-то рядом и усиленно регенерирует.

Игра в гляделки продолжалась недолго. Химера прыгнула на Марка. И «природный» стажер снова дал повод для легенд, рано или поздно оседающих в памяти матерых сталкеров как былины Зоны, что передают за бутылкой водки в сталкерских барах. Марк пнул ногой артефакт в сторону химеры, вскинул «форт» и выстрелил один раз.

Пуля прошла сквозь летящий артефакт, разнеся его на части, попала твари в голову – и химеру постигла та же участь. Кровавые брызги и ошметки тела так и не долетели до пораженного Бергамота, испарившись в воздухе. Проводник почувствовал, как его на мгновение объяло невыносимым жаром, и с проклятием отвернулся.

Бросившись вперед, Марк молниеносным движением выхватил автомат у Ореха и расстрелял ту химеру, что появилась из лесу первой. Выстрелы взметнули ее в воздух и измолотили с головы до хвоста. С громким воем химера упала в Трамплин, который моментально разрядился, выбросив тело за забор.

На Барьере с жужжанием развернулись автоматические орудия. Серия залпов сотрясла воздух, разорвав химеру на клочки. Несомненно, с ней было покончено.

Наступила тишина.

Орех, прислонившийся спиной к толстому стволу, обалдело осел на землю и вытаращился на Марка. Бергамот хотел подняться, но, выругавшись, оставил эту попытку – прокушенные ноги надолго вывели его из строя.

Марк сделал глубокий вдох-выдох. Затем вернул Ореху автомат и подтащил к парню Бергамота. После чего поднял пистолет и вынул магазин.

– Надо же, одна пуля оставалась, – произнес он и оглядел команду. – Все целы?

Бергамот и Орех смотрели на него, как на героя комиксов. Марк немного смутился, подошел к телу Пластуна и махнул рукой:

– Орех, сюда! Он жив!

– Иди, – толкнул Ореха Бергамот, и молодой сталкер подбежал к Марку.

– Как жив? – спросил он.

– Очевидно, рюкзак принял на себя основную энергию аномалии, – пояснил Марк, осматривая Пластуна и нащупывая пульс. – Думаю, он может выжить, если поскорее оказать ему помощь.

– Ты сможешь?

– Не знаю. Я не врач.

– Подтащите меня к нему, – громко велел Бергамот.

Марк и Орех подошли к проводнику, но тот сумел встать самостоятельно, держась за ветки. Кое-как доковыляв с помощью стажеров до замыкающего, Бергамот упал возле него, обливаясь потом.

– Мой рюкзак, – сказал он. – Принесите его.

Скоро вся группа сидела рядом на траве. Бергамот умело перебинтовал Пластуну грудную клетку, принявшую удар химеры и пострадавшую при падении сталкера на землю. Затем извлек из кармана рюкзака военную аптечку и занялся своими ногами. Укусы были неглубокие, а концентрация яда у маленьких химер не превышала уровня, который можно снять инъекцией лекарства.

– У меня, дружок, к тебе два вопроса. Как ты убил химеру одним выстрелом? – спросил он, закончив с процедурами и глотнув из фляги.

– Дело в том артефакте, – пояснил Марк. – Обливион Лост. Так я его называю. Потерянная часть аномалии Обливион.

– И что он делает? – спросил Орех.

– Единственное его свойство, известное мне, – это многократное ускорение всего, что через него проходит. В данном случае это была пуля из пистолета. Ускоренная в сотни раз, она получила энергию, которая позволила ей разнести химеру сильнее, чем из миномета. Остаток энергии испарил части тела вместе с самой пулей.

Бергамот хмыкнул, обдумывая услышанное.

– Ну, ладно. Тогда второй вопрос. Тот самый, на который ты не успел ответить. Откуда ты все это знаешь? Откуда ты вообще взялся?

Бергамот смотрел пристально, но Марк выдержал его взгляд.

– У меня было время исследовать Зону и выработать тактику поведения, – ответил он.

– Похоже на то, – произнес Бергамот задумчиво. – Раз так, то тактику ответов на подобные вопросы ты тоже продумал, верно?

Марк ничего не ответил и поднялся на ноги.

– Скоро стемнеет, – сказал он. – Нам нужно возвращаться.

Он вопросительно взглянул на Бергамота, но тот лишь горько усмехнулся:

– Ты видишь, в каком я состоянии, супермен? Теперь ты ведущий. Ты и приказы отдаешь. Но знай, мне ты ничего не должен. За братву всегда отвечаю я.

– Я понимаю, – кивнул Марк, глядя в глаза проводнику. – Орех, я буду поддерживать Бергамота. Ты понесешь Пластуна. Справишься?

– Да, да, я справлюсь, – торопливо ответил Орех и бережно взвалил на плечи еще не пришедшего в себя Пластуна. Потом подхватил автомат и рюкзак. Ему было тяжело, но он держался.

– Отлично, – сказал Марк, надев оба оставшихся рюкзака, Бергамота и свой собственный.

Затем сунул «форт-12» в карман и набросил ремень левостороннего «калаша» на плечо.

– Ну, давай, сталкер, – подбодрил он Бергамота, и тот расхохотался во всю мощь своих могучих легких.

Старый проводник смеялся, не стесняясь слез. Он точно знал, что это была его последняя ходка. И что бы ни случилось, его репутация осталась на высоте. Он не потерял за всю жизнь ни одного человека из своей группы. А последней вылазкой, быть может, дал Зоне нового проводника – умного и бесстрашного.

– Двигаем в бар, – сказал ветеран Зоны и успокоился, чувствуя себя счастливым.

Напряжение полностью спало. Сталкеры осторожно направились к самому близкому убежищу. К бару «Кордон».

Спустя некоторое время Марк почувствовал на себе чей-то взгляд. Он оглянулся и увидел вдали что-то темное. Взяв одной рукой бинокль и поддерживая другой Бергамота, он поднес оптику к глазам и вздрогнул.

Неподалеку от места битвы сидела огромная химера. Ее ненавидящий взгляд был направлен точно на Марка.

Утро следующего дня ознаменовалось ясной погодой. Хотя погодные условия в Зоне нисколько не зависели от остального мира и все окружающее в ней воспринималось иначе, четвертое марта словно пробило брешь в ее невидимом коконе, подарив необычайно красивое небо и яркое солнце. Листья деревьев, отчаянно противостоящих мутации, то и дело поворачивались параллельно солнечным лучам, пропуская их к почве, чтобы потом снова скрыть ее от взоров небесного светила. Прячущийся в кустах кабан сидел и смотрел на облака, вопреки распространенному мнению, что глядеть вверх ему не положено. Слепой чернобыльский пес, учуяв кабана, глухо зарычал, но нападать не стал – в одиночку это было опасно, а всю его стаю уничтожили сталкеры. Нужно было затаиться и ждать, пока мимо не пройдет новая стая, и попробовать прибиться к ней.

Со стороны блокпоста подул ветер, принося с собой листву и обрывки солдатских разговоров. Но для слепого пса это ничего не значило, хотя он и обладал пси-способностями, превышающими человеческие, и мог бы при желании в общих чертах понять, о чем идет речь. Важнее всего был запах соевой колбасы, который на таком расстоянии не уловила бы и самая обученная нормальная собака. Взмахнув искривленным хвостом, слепой пес решился и потрусил к блокпосту с твердым намерением раздобыть пищу или погибнуть в борьбе. Другого способа жизни он не знал и не имел желания выдумать себе новый.

С зеленой ветки, соседствовавшей с почерневшими, сорвалась необыкновенно красивая бабочка и полетела на север. Радиация, выкидывающая нелепые шутки с природой, в этом случае сотворила непревзойденный шедевр красоты и чистоты генов. Шансы найти себе подобную у бабочки были ничтожно малы, однако поиск стоил того, чтобы потратить на него свою короткую жизнь и попытаться создать новый биологический вид.

Два одиноких дерева стояли вдали друг от друга. Никто из проходящих между ними существ не знал, что эта пара соединена системой прочных корней, протянувшихся на глубине в десятки метров. И что каждый из этих представителей растительности Зоны внимательно впитывал все звуки в радиусе сорока шагов и передавал собрату, предупреждая обо всех событиях, за которыми шла опасность. И сидели вокруг каждого из них стада кабанов, внимательно слушая, что им говорит дерево, запоминая, где идет опасный зверь вроде человека. И всем было невдомек, что деревья взращивают новое поколение подземных собратьев, скромно выглядывающих наружу, – маленькие кустики, которые в моменты опасности попросту скрываются в земле.

Зона жила своей жизнью, борясь за существование с помощью всех своих воспитанников. Тысячелетиями сформированные законы, по которым развивалась природа, внезапно допустили брешь в системе, когда один из ее винтиков – человек – забыл свою роль в общем движении. Так родился Чернобыль. Обе аварии, 1986 и 2006 годов, сделали свое дело. Зона унаследовала от природы стремление к выживанию любой ценой. Теперь с этим ответвлением в мировой эволюции боролись те, кто его и породил. Люди. А может, виноваты были вовсе и не люди. Никому неизвестно.

Большинство сталкеров в этот день находилось в баре «Кордон», располагавшемся в подвале под развалинами АТП «Локомотив». Бар охранялся кланом «Чистое небо». На всей территории были расставлены часовые. У входа в подвал стояли два боевика клана, чьей обязанностью было не допускать в бар сталкеров с оружием. Вся амуниция сдавалась невзрачному оружейнику по кличке Лапша, суетливому парню, который никогда никому не смотрел в глаза. Он был человеком Сидоровича, местного торговца.

Сидорович по праву являлся главной персоной в баре, да и в южной части Зоны вообще. Добродушный круглоголовый толстяк с пышными усами постоянно сидел в самой охраняемой комнате подвала, за которой находился склад. Торговец являлся связующим звеном между обитателями Кордона и внешним миром, поддерживая шаткие отношения с военными Барьера. Личности его основных клиентов были скрыты за семью печатями. Сидорович скупал все найденные в Зоне артефакты и боевые трофеи, пользуясь очень гибкой системой расценок. У него всегда можно было разжиться аптечками, патронами, стволами, батарейками, а также устно подписаться на оказание специфических услуг за отдельное вознаграждение, используя собственные таланты, в основном из сферы тихого устранения неугодных. Подобные слухи широкого распространения не имели, хотя этому немного и способствовала местная водка «Казаки». Но все, разумеется, понимали, что на практически самой военизированной территории мира порядки установлены соответствующие. Было фактом, что конкуренты Сидоровича на Кордоне долго живыми по Зоне не ходят. Тем не менее торговец неизменно встречал каждого, кто заходил к нему «по делу», широкой улыбкой Деда Мороза.

В большом подвальном зале стояли обшарпанные разномастные столики. На стенах висели плакаты и неизвестно каким образом сохранившийся потрепанный календарь на 1986 год. За наспех сколоченной стойкой восседал бармен Шпиль, бритоголовый, долговязый и худой кришнаит, умудрившийся приплести собственные убеждения к миру Зоны. Клиентов он обслуживал с вечно удивленным лицом, поскольку считал, что такое выражение должно придать его облику некую одухотворенность. Впрочем, действительно придавало.

Меню большим разнообразием не отличалось, равно как и постоянством: консервы, баночная тушенка, невесть откуда взявшийся хлеб не старше двух дней, обязательная водка и напитки попроще, продовольственные пайки по персональным заказам, которые Шпиль умело упаковывал в оберточную бумагу. В иной день в баре можно было даже поесть горячей, только что поджаренной картошки с дурманящим запахом курятины, исходящим от разогретого окорочка. Сидорович знал, как поддержать репутацию заведения, заодно срубив немалое количество «капусты».

Народу, как всегда, было полно. За столиком в углу расположились четверо сталкеров из клана «Долг» – строгой и серьезной полувоенной организации, ставившей своей целью защиту мира от Зоны и поддержание порядка в ее пределах. Если Зону условно считать государством, а сталкеров гражданами, то «долговцы» были ее армией, милицией и службой безопасности одновременно.

Другой столик, ближе к входу, занимали два ветерана Зоны, а рядом сидели и стояли человек шесть помоложе. Звали ветеранов Труба и Плотник. Попивая оплаченное новичками пиво, Труба довольно покрякивал и горделиво и снисходительно посматривал на своих спонсоров, а Плотник вдоволь разглагольствовал о Зоне. Темы были обычные: Барьер, Заслон, Монолит.

– Неужели никому не удалось проникнуть через Заслон? – взволнованно спросил молодой парень, держа новенький рюкзак обеими руками.

– Никому из обычных людей, малыш, – ответил Плотник, заговорщицки улыбаясь уголком рта. – Дерзай, и, возможно, ты станешь первым.

– Значит, кто-то все же проходил? – спросил «малыш».

– А черт его знает, что представляет собой Заслон и откуда он взялся, – сказал Плотник. Одной рукой он затушил окурок в консервной банке, служившей пепельницей, а в другой уже держал новую сигарету, которую тут же прикурил от поспешно поднесенной одним из слушателей зажигалки. – Представь такую темную и огромную стену в Рыжем лесу, закрывающую проход в глубь Зоны. Вертолеты через Заслон не летают. Пройти сквозь него на ту сторону невозможно – он хоть и похож на стену из дыма, но плотный, как сундук на чердаке твоей бабушки. Зато оттуда пробраться можно спокойно. Откуда, по-твоему, все эти твари берутся? Из-за Заслона.

– И вы там были? – спросил другой новичок.

– А как же, – ответил Плотник, выпуская кольца дыма. – Был, стоял рядом и даже трогал стволом «винтореза». Жаль, выковырнуть кирпичик не получилось. Подарил бы тебе, как напоминание о вреде курения.

Новички заржали. Сталкер средних лет в сером плаще, сидевший у стойки и аккуратно прихлебывавший кофе из небольшой чашки, посмотрел на Плотника и одобрительно покивал головой. Затем уставился куда-то перед собой и тяжело вздохнул.

– Домой хочу, – сказал он.

Эти слова услышал Орех, который тоже расположился у стойки и к тому времени уже порядком захмелел. Рядом с ним сидели двое сталкеров: проводник Мифуна и Дубарь, клановец из «Чистого Неба».

– А чем Зона не дом? – спросил Орех с задором.

Сталкер подернул плечом, но ничего не ответил.

– Хорош пить, – сказал Мифуна. – Ты мне лучше о новичке еще раз расскажи.

– Блин, я тебе уже три раза на пальцах растолковал! – воскликнул Орех. – Если что непонятно или не веришь, спроси сам у Бергамота, когда он ходить сможет.

– Долго ждать придется. А к нему, сам знаешь, Сидорович не пустит.

– То-то и оно, – покивал Орех. – Ты, это… Купи мне фисташек, может, я и повторю.

– Какие, на хрен, фисташки, придурок! – в сердцах выпалил проводник, забирая у Ореха стакан. – Ты в Зоне, не забыл?! Или не допер, что тогда случилось?

– Что случилось? – переспросил раскрасневшийся Орех. – Марк спас нас всех. Давай лучше за него выпьем. Шпиль! – он щелкнул пальцами. – Налей мне еще. Дубарь оплатит.

Дубарь пнул его ногой, и Орех скривился от боли. Мифуна шепотом выругался и подался к Ореху.

– Теперь послушай меня, пацан, – сказал он жестко. – Твой Марк вытащил твою задницу, я понимаю. Для тебя он герой. Вот только я про него могу тебе совсем другое рассказать.

– А че такое?

– А то, что твой новый друг на самом деле полный идиот, которому, ясное дело, сильно везет, как и всем ему подобным. А твой рассказ про него, как про героя, с моим мнением, понимаешь ли, не очень вяжется. Или я перестал разбираться в людях, пусть меня Зона съест.

– Это почему же? – недовольно спросил Орех.

Мифуна немного отодвинулся от него.

– А ну-ка, скажи мне, что ты знал о Марке до ходки, – потребовал он.

– Ничего, – помотал головой Орех.

– А я знал. И был уверен, что он провалит первый же тест. Сталкер Марк ничем не отличался от всех самоуверенных придурков, которые приходят в Зону, чтобы склеить ласты в первый же день. Поверь мне, пацан, я знаю этот взгляд у молодых бакланов.

– Но Марк не погиб, – заметил Орех. Уважение к проводнику, ветерану Зоны, немного отрезвило его.

– Нет, не погиб, – согласился Мифуна. – Вот это меня и настораживает. Хотя ведет себя так, что должен был отдать концы сразу же. Сталкер Марк пришел всего неделю назад, насколько я помню. И сразу же отказал Сидоровичу в просьбе найти хвост псевдособаки.

– Ну и правильно сделал! – воскликнул Орех. – Я бы тоже не пошел в одиночку на псевдособаку. Но…

До Ореха, наконец, дошло. Репутация в Зоне значит много, и нужно ее зарабатывать сразу же. Нельзя отказывать торговцу в первой просьбе. Любой, кто шел в Зону, знал об этом от посредников, которые переводили желающих за Барьер особыми методами и за большие деньги. Инструктаж был коротким, но емким. Вряд ли Сидорович действительно хотел отправить новичка на верную смерть, дав задание отыскать хвост псевдособаки. Марку следовало просто согласиться и тут же услышать, что никуда идти не нужно и что он отличный парень, раз не испугался в первый же час помочь торговцу, рискуя жизнью в битве с опасным мутантом.

Мифуна правильно понял, почему изменилось выражение лица Ореха, и хлопнул того по плечу:

– И это только начало. Спустя сутки он притащил Сидоровичу Лунный Свет, и объяснил, что это вроде как его извинение за отказ от задания, полученного накануне.

– Где можно на Кордоне достать Лунный Свет? – спросил Орех, внутренне сжимаясь. Возможность найти один из самых дорогостоящих артефактов в месте, где они находиться просто не могут, была, в его понимании, за пределами не только реальности, но и фантастики.

– Вот это уже другой вопрос, на который ни я, ни Сидорович не сумели найти ответа. На Кордоне нет аномалий Электра, стало быть, получить Лунный Свет невозможно. Кроме того, я знаю точно, что сталкер Марк все это время не покидал пределов Кордона. Купить тоже не получилось бы – денег у него столько быть не могло.

– Сидорович ничего у него не спросил?

– Сидорович обычно не задает вопросов. Но тут не утерпел и задал.

– А что Марк?

Мифуна цокнул языком:

– Облом тут вышел. Подловить сталкера Марка на каких-то секретах не удалось. Он сказал, что наткнулся на Электру в доме на южном хуторе.

– Какой-то из заброшенных домов?

– Точно. Сидорович не поверил и послал Шахматиста сходить с новичком и посмотреть. Шахматист хоть и туп как пробка, но никогда не лжет. Так вот, он сходил и посмотрел.

– И что? – спросил Орех с нетерпением.

– Разряженная Электра в самом деле была на хуторе.

Орех присвистнул.

– Как новичок обнаружил Электру и как она появилась в здешних краях, не знаю, – сказал Мифуна. – Я уже молчу о том, что только одна Электра из ста может теоретически дать Лунный Свет.

– Мне бы его везение, – пробормотал Орех.

Иметь артефакт, повышающий выносливость до бесконечности, было его мечтой.

– Везение… – повторил за ним Мифуна. – После этого сталкер Марк стал себя вести так же, как и все остальные. Бергамот предупреждениям не внял, хотя и говорил я ему – не бери ты новичка в группу, плохо кончится.

– Тогда бы все мы полегли, – сказал Орех.

И тут же ухватился за только что родившуюся мысль:

– И те химеры еще сколько наших бы убили! Да если бы Марк не расправился с ними, все те салабоны, что торчат возле Трубы и Плотника, уже лежали бы в могилах! То, что от них осталось бы…

– Ты и сам вчера салабоном был, – осклабился Мифуна. – Скажи спасибо Бергамоту, что, как только Марк втащил его к Сидоровичу, он первым делом распорядился утвердить тебе и твоему новому другу пройденное испытание.

– Я же запорол оружейный тест, – смущенно сказал Орех.

– Ну, уж не знаю, что ты там делал, но таково слово Бергамота. Ты же на «природного» сдал уже, верно?

– Верно.

– Значит, считай, что полностью прошел крещение Зоной.

Орех посидел неподвижно, затем расправил плечи и шумно, с облегчением вздохнул. Дубарь покосился на него с уважением.

– Но-но, не расслабляйся, парень, – вкрадчиво прошелестел Мифуна. – Я еще не закончил рассказывать. Ну, допустим, что химеры появились на Кордоне случайно и что сталкер Марк не имеет к этому отношения…

– Что?! – взвился Орех.

– Тише ты, тише! – осадил его Мифуна. – Вспомни Электру, которая появилась, как только пришел сталкер Марк. Тоже совпадение?

– Совпадение! – горячо ответил Орех. – Если Зона меняется, то не фиг перекладывать это на героев!

– Да я бы и не сказал, что он прямо уж герой, – Мифуна скорчил непонятную гримасу. – Борланд в одиночку пришиб бы трех маленьких химер, думаю. Или Клык. Хотя я никогда не видел маленьких химер, но Бергамоту я верю. Шпиль, сообрази мне чаю.

Высокий бармен с лучезарной улыбкой приступил к исполнению.

– Так что меня чуть кольнула вся эта история, – продолжил Мифуна. – И я навел кое-какие справки. Угадай с трех раз, что сталкер Марк протащил с собой в Зону, когда пришел?

– Понятия не имею, – мрачно ответил Орех, поигрывая пустым стаканом.

– Рюкзак, полный разного таинственного барахла. Ты знаешь по себе, что новичков не досматривают при переброске в Зону, но, на всякий пожарный, незаметно проверяют скрытыми приборчиками. Так вот, рюкзак сталкера Марка дико фонил радиацией, разными излучениями, магнитным полем и всем остальным, названий чему я не знаю. Электроника у ребят сразу же медным тазом накрылась, но говорить новичку они ничего не стали – как-никак, есть распорядок, а атомную бомбу он на горбу все равно не протащит. И кто его знает, что он припер в этом рюкзаке. Так выглядело, будто рюкзак под завязку неэкранированными артефактами набит.

– Чу-умаа, – протянул Дубарь, впервые за все время подав голос.

– Ясное дело, артефактов у него не было и быть не могло, – продолжил Мифуна, словно не замечая выражения лица Ореха. – Но то, что он пронес какую-то научную хрень, – сто процентов. Причем безопасную для него самого. И сразу же после его появления на Кордоне содержимое рюкзака куда-то исчезло. Дальше-то он ходил налегке, как обычный салага. И это еще не все. Догадайся, что еще было у него, кроме рюкзака?

Орех молча пожал плечами.

– Сталкер Марк приволок с собой гитару.

Дубарь прыснул и отвернулся. Орех начал постукивать по стакану ногтем. Его настроение слегка ухудшилось.

– Вот и делай выводы, – изрек Мифуна и глотнул чаю, который поднес ему Шпиль.

История начинала пахнуть жареным. Орех знал, что гитары в Зоне водились. Насколько он помнил, целых девять штук. Две из них были в баре «100 рентген» ближе к северу Зоны, еще три у кланов, и четыре у разных одиночек, о чем ему поведал пьяный Труба. С инструментом сталкеры расслаблялись, и на душе у других было спокойнее, если рядом слышалось невнятное бренчание в сопровождении хриплого голоса гитариста, поющего песню о нелегкой жизни.

Но этим делом сталкеры занимались исключительно в проверенных и безопасных местах и компаниях. Потому что Зона – это вам не пикник на обочине. Тот, кто не понимал разницы, попросту не жил более суток. Одно дело любить гитару, и совсем другое – переть ее в Зону. Из тех, кто являлся сюда с гитарой, не выжил ни один. Добровольцы проводили расследование. Ни один. Из-за того, что изначально настроились на неверное восприятие окружающей действительности.

А гитары остались и перешли в собственность более мудрых сталкеров, которые хранили инструменты как символ уюта и единства. Так что Орех не чувствовал никакого восторга от того, что Марк тоже явился в Зону с гитарой на плече, словно выбрался из города в поход. История же с таинственным рюкзаком показалась ему сущей мистикой.

– Я… я не знаю… Должно быть какое-то объяснение, – пробормотал он, и Мифуна, к его удивлению, резко кивнул и с живостью сказал:

– Конечно, должно! Потому что сталкера Марка не видели с гитарой ни разу с тех пор, как он припер ее на Кордон! Но я точно знаю, что он с ней пришел! Исчезла, как и шмотки в его рюкзаке!

– Может, разбил где-то, мало ли…

– Все может быть. Может, и в рюкзаке у него была какая-нибудь безобидная современная электронная хреновина. Я тебе о другом толкую – о самом факте, что он пришел в Зону, как к себе на дачу. И что пока ему просто во всем везет. Ты не такой, как он, ты серьезный сталкер, я это сразу вижу. Но мой тебе совет, Орех: бросай ты этого приятеля, пока не разделил его участь. Поверь старому проводнику, я разбираюсь в людях.

Мифуна умолк и начал пить чай большими глотками. Одинокий сталкер в сером плаще, сидящий с чашкой кофе за стойкой поодаль от него, уже давно прислушивался к их разговору.

– Возможно, сталкер Марк в настоящее время как раз дома, – выдал он фразу дня.

– Не лезь, Сенатор, – отмахнулся Мифуна. – Только не сейчас.

– Дом там, где твое сердце…

Орех обдумывал услышанное от Мифуны. Смех и шуточки, доносящиеся от стола Плотника, он уже не воспринимал. Ничего особенного вроде ему проводник и не рассказал – так, мелочи одни. Только мелочей было уж очень много. В самом деле, что он, Орех, знает о Марке? Да ничего. Но не Мифуна стоял с ним, Орехом, рядом на том месте. Не он находил аномалии раньше Бергамота, и не он рисковал собой ради спасения всех. А ценить оказанную помощь Орех умел.

– Вот что, Мифуна, – твердо сказал он. – Я тебя уважаю, но, как ты сказал, я прошел крещение Зоной. Я тоже так считаю. Но не потому, что сдал тесты Бергамоту. А потому, что своими глазами видел, как другой человек дал мне пример того, каким я сам хотел бы быть. И понял я это только в Зоне. И если Марк захочет, чтобы я ему в чем-то помогал, я буду только рад. А теперь я иду искать арты, и не останавливай меня. Будь здоров, Дубарь.

Орех слез со стула и пошел к выходу.

Мифуна покивал, прислушиваясь к своим мыслям, и лукаво улыбнулся.

– Молодец, сталкер, – сказал он вслух.

Почти сразу вслед за Орехом ушел и Дубарь. Мифуна продолжал сидеть боком к стойке, обводя взглядом посетителей и слушая чужие разговоры.

В бар вошли Ханта и Варяг, одиночки, обитающие преимущественно на Свалке – скоплении радиоактивного мусора. Они пожали руки Трубе и Плотнику, кивнули сидящим в углу «долговцам» и приняли из рук Шпиля кружки с пивом.

– Как оно, Мифуна? – спросил Ханта, стаскивая сталкерскую куртку.

– Живой, как видишь, – ответил проводник. – Зона меня хранит, чтобы было кому о вас, молодых, позаботиться.

Жизненная философия Мифуны сильно отличалась от убеждений Бергамота.

– Не сильно-то ты заботишься, – поддел его Ханта. – Вон, Варяг час назад чуть в Карусели не загнулся.

– Так мне что, за вами как за детьми малыми ходить?

– Думал, все, каюк, – приглушенно сказал Варяг, залпом опустошив кружку. – Встрял по-тупому. Расслабился раньше времени.

– Зато сейчас как раз самое время, – утешил его Ханта, подсовывая Варягу под нос новую кружку. – Тут все свои, не боись.

– А ты чего напарника не прикрыл? – сурово спросил Мифуна.

– Так я занят был, слепых собак отстреливал! Хорошо, что все обошлось. Направились мы дальше, уже и до Кордона добрались. И топает нам навстречу какой-то чушпан. С пистолетом одним, а нормального ствола у него, видно, не было. Подходит к нам и начинает что-то спрашивать. Ну, я ему говорю: «Оружие убрал, а то разговора не получится!» Он пистолет спрятал и начинает молоть какую-то чушь про то, какими новостями мы с ним поделиться можем. Я ему и объяснил в трех словах, куда ему нужно идти.

– Что ж так грубо? – зыркнул на Ханту Мифуна.

– Да не, я в буквальном смысле. Ну, там, рассказал ему коротко, куда сейчас на Свалке лучше не соваться. А он кивнул и попер как раз туда, куда я ему не советовал. Ну, думаю, не моя проблема. А как до бара дошел, так меня словно ударило: на парня-то детектор аномалий ругался.

Мифуна поднял брови:

– Да?

– Я тебе отвечаю. Он у меня перенастроенный, очень чувствительный, в Зоне он всегда на аномалии за сто шагов пищит. Ну, да я внимания не обращаю, пока в самом деле что-то серьезное не попадется. А перед тем как чушпана того встретить, мы на перекур остановились – Варяга Каруселью слегка контузило, он попросил посидеть чуток. Ну, и по сигаретке перекурили. И когда чушпан ушел, мы еще сидели минутку, пока дальше не пошли. Блуждающих аномалий рядом стопудово не было. Значит, детектор на чушпана и ругался.

– Монстр, точно говорю, – постановил Плотник.

– Я тоже так думаю. Только Варяг тогда мало что соображал, а я как-то внимания не обратил, что ли… А потом успокоился – чушпан двинул в сторону Борланда, мы его там раньше видели. А Борланд его встретит, как надо, можно не волноваться.

– Чего это Борланд торчит на Свалке? – спросил Плотник.

– Да мы не спрашивали. – Ханта допил пиво. – Вот… Сдали мы, значит, хабар Сидоровичу, и сюда, здоровье поправлять.

– Здоровье поправлять дело нужное, – подмигнул Плотник. – Эй, ребятня! Быстро скинулись Ханте на пиво!

Молодые сталкеры у его стола мгновенно бросились исполнять приказ. Они уже знали, что подобные истории дают информацию, помогающую самому главному в Зоне – выживанию.

– Да нет, не монстр это был, – пробормотал Мифуна себе под нос.

Небо постепенно заволоклось мрачными, не предвещающими ничего доброго тучами. Вся живность Зоны забилась по укромным местам, словно предстоял выброс. Но занявший позицию на куче железного хлама Борланд знал точно: выброса не будет. Равно как и радиоактивного дождя, несмотря на тучи. Хотя почувствовать на лице капли самого настоящего, животворящего ливня он бы не отказался. Однако природа не баловала Зону обычным весенним дождем, посылая с ветром и градом одни только испытания для человеческих нервов.

Мимо груды промышленного мусора, на которой лежал Борланд, невозможно было даже пройти, не рискуя подхватить лучевую болезнь. Если, конечно, не облачиться в защитный костюм экологов, обосновавшихся вокруг озера Янтарь. Борланд знал это и именно потому выбрал такое место для снайперской позиции. Здесь его никто искать не будет. Чтобы расположиться в этой точке Свалки, ему пришлось неделю, с помощью известных ему одному психологических и физических тренировок и особых препаратов, приводить организм в состояние готовности к повышенному облучению. Да и сейчас у него на поясе висело пять артефактов Огненный Шар, принявших на себя большую часть вредоносных излучений окружающей среды. Борланд знал, что даже при таких защитных мерах ему нужно срочно покидать это место через двадцать минут, двенадцать из которых уже прошли. А заодно навсегда оставить дорогостоящий «винторез» и все снаряжение, которое будет излучать радиоактивный фон не хуже, чем все железки на этой куче.

На все это пришлось пойти ради простой, но важной цели – сделать один выстрел. Мишень уже должна была появиться в пределах видимости. Лидер сразу трех мародерских группировок, Лаваш, терроризировал со своими людьми всю Свалку набегами из Темной долины. Две группы «долговцев» не вернулись после рейда в Долину, когда пытались убить Лаваша. Это был один из немногих боссов, державший собственных пешек на поводке слепой веры в свое могущество, которое постоянно укреплял деньгами, оружием и системой изощренных наказаний.

Борланд не принадлежал ни к «Долгу», ни к какому-либо другому клану. Но стоило ему вызваться добровольно на эту миссию, как «Долг» тут же снарядил его кучей защитного и боевого оборудования.

Причины, по которым Борланд решил убрать Лаваша, лежали на поверхности. Личная и общественная безопасность. Свалка являлась южным центром Зоны, который нельзя было отдавать никакой группировке, если переговоры с ней не представлялись возможными. Такова же была и одна из ключевых позиций клана «Долг», но Борланд отказывался жить по какому-либо уставу. Хотя в «Долге» он стал бы одним из первых людей.

И все же «долговцы» оказали ему дополнительное содействие, организовав аварию одного из своих джипов у входа в Темную долину. Транспорт в Зоне был на вес артефактов, пусть и не очень дорогих. Но цель того стоила. Перевернув джип с переодетыми телами бандитов и взорвав его, «долговцы» ушли. Любая огневая страховка Борланда исключалась. Лаваш лично прибудет на место крушения ценного транспорта, это очевидно. Но перед этим его шестерки проведут прочесывание всех точек, где возможна засада.

За исключением точки Борланда.

Тринадцать минут.

Лаваш не появлялся.

Для помощи артефактам в их целебных волнах требовалось максимальное расслабление. Борланд знал, что Лаваша он все равно не пропустит. Сталкер прикрыл глаза и позволил себе отключиться от действительности.

В барах и группировках про него ходили легенды, как про сталкера, не уступающего в профессионализме таинственному Призраку. Борланд не просто выпутывался живым и практически невредимым из любой передряги. Он неоднократно спасал жизнь другим сталкерам и справлялся с заданиями, считавшимися невыполнимыми, иногда орудуя при этом совершенно немыслимыми методами. Везение, которое ему часто приписывали, было лишь результатом хорошо просчитанных действий, в которых вероятность успеха была выше, чем поражения.

И тем не менее зачастую ему действительно везло. Однажды Борланд попытался прорваться сквозь Заслон. Его мысли часто занимала эта неведомая дымчатая стена. В результате он решил ни много ни мало обстрелять ее из стомиллиметровки, установленной на модифицированном бронетранспортере, и посмотреть, что случится. Была и проблема: Борланд не имел бронетранспортера, ни модифицированного, способного переждать выброс, ни какого-либо другого. Поэтому сталкер просто выкрал его у военных во время зачистки одной из секций Барьера. Произошло это во время набега слепых собак. Тогда Борланд здорово помог немного струхнувшим военным, которые до этого слепых собак видели только на фотографиях, во время теоретических занятий в учебке. Он метким выстрелом из «Энфилда L85» убил вожака стаи. К счастью, собак вел не контролер. Затем, распугав стаю серией прицельных выстрелов, он как бы невзначай оказался рядом с ранеными бойцами и кинул каждому по аптечке, совершенно им ненужной, но в момент опасности воспринятой на ура. И лишь после этого командир операции почувствовал: что-то не так. Не обращая внимания на трехэтажные маты, Борланд с риском нарваться на пулю подкрался к урчащему бронетранспортеру и, выбросив перепуганного солдата, проехал на броневике по собакам. Он руководствовался простым психологическим правилом: если спасти человеку жизнь, то на некоторое время повергнешь его в ступор, да и стрелять в тебя он точно не будет. Пока военные пытались совместить в голове неожиданную помощь с наглым угоном военной машины, сталкер исчез. Все оказалось слишком невероятным и, следовательно, вполне возможным для Борланда.

Можно было и не спрашивать, как Борланду удалось скрыться на бронетранспортере, не оставив следов, и оказаться с ним у Заслона, находящегося через пол-Зоны от места прорыва. Если бы кто-то узнал, что в процессе сложнейшей переброски транспортера на территорию Рыжего леса Борланду удалось проехать часть пути вообще за пределами Барьера, то последовала бы череда громких арестов и смещений в воинской среде. Но, к счастью для самих военных, никто не связал воедино два остановленных прорыва, между которыми спокойно прокатился бронетранспортер, примкнувший к колонне себе подобных.

Какой была реакция оператора, засекшего спустя несколько дней выстрелы с украденного броневика возле Заслона в Рыжем лесу, осталось тайной. Вероятно, он сделал то, что и любой другой на его месте: похолодел, съежился и выпал в осадок. После чего получил от начальства по ушам собственными же наушниками. Так как Борланду хватило трех минут, чтобы убедиться в бесполезности артиллерийской атаки Заслона и уехать обратно на Милитари, что автоматически делало показания оператора ложными. На всякий случай Борланд вышел с ним на связь по найденной на листке блокнота частоте, ровно на полторы секунды, и передал в эфир что-то типа «Гы-гы-гыы!», после чего оператор наверняка слег с приступом мигрени.

Атаку на Заслон Борланд предпринял опять-таки в самое сумасшедшее для Зоны время: прямо перед выбросом. Когда вся фауна Зоны замирает, а люди в спешке укрываются в подвалах и барах. Никто не знает, что происходит в моменты выбросов и что такое, собственно, вообще выброс, но ничто не выживало в это время на открытой местности. БТР был вполне сносным убежищем, так что Борланд без тени волнения проехал через Рыжий лес, не встретив ни единой живой души.

На обратном пути его ждало удивительное зрелище. У холма истерично молотил руками в запертую металлическую дверь какой-то парень. Раньше эту дверь Борланд здесь не замечал. Выброс к тому времени еще не начался. Борланд сразу сообразил, в чем дело. Ему посчастливилось найти старательно замаскированный бункер, которых в Зоне было множество. Одного из обитателей бункера, очевидно, оставили умирать под выбросом за какие-нибудь нарушения. А может, просто так. Борланду это было неважно, однако смотреть спокойно на подобное он не мог. К тому же жертва могла рассказать об этом убежище подробнее. Не выходя из броневика, Борланд посигналил.

Гудок у БТР был почище, чем у паровоза. Если бункер служил убежищем от выброса, то он должен быть герметичным и звуконепроницаемым, так что сигнал услышать не могли. Парень в ужасе подскочил и уставился на бронетранспортер. Борланд понял, что никакой опасности он не представляет, и открыл люк. Гость мигом запрыгнул внутрь и сжался на сиденье. Но стоило Борланду задраить люк снова, как гость, явно движимый местью, бабахнул осколочно-фугасным снарядом из орудия, установленного на крыше транспортера, прямо по двери бункера. Борланд мигом успокоил его хорошим ударом в челюсть, а затем взглянул на экран прямого обзора. Металлическая дверь выдержала. Едва лишь Борланд отъехал от этого места, как она открылась, и оттуда показалась чья-то довольная морда.

Борланд резко остановил броневик. Человек, выбравшийся из бункера, с изумлением уставился на него, и тут, наконец, произошел выброс. Со стороны Заслона пронеслось нечто, напоминавшее взрывную волну. Человек упал как подкошенный. Дверь бункера, ясное дело, никто задраить не успел, так что можно было не сомневаться: все внутри погибли или превратились во что-то очень неприятное.

Борланд поскорее убрался подальше на Милитари. Он сумел восстановить простую цепочку событий. Сам он обычно пережидал выброс под землей, как и все остальные, и знал, что предугадать его с точностью до секунды невозможно, так что обитатели бункера, скорее всего, спутали выстрел из бронетранспортера с выбросом. Симптомы должны были быть очень похожими: глухой удар наверху и легкое сотрясение земли. Решив, что опасность миновала, из бункера решили выйти, и всех накрыло настоящим выбросом.

Доехав до базы «Долга», Борланд подарил им пленника и не нужный больше броневик. Пленник был совсем не против сдать своих бывших товарищей, которые оставили его умирать снаружи, и охотно поделился с «долговцами» информацией. Бункер являлся одной из дислокаций самой отвратительной группировки «Грех». «Грешники» без разбора убивали вольных сталкеров, как из-за хабара, так и ради удовольствия. Они не шли ни в какое сравнение с мародерами Лаваша, у которых была хоть какая-то позиция в жизни. Пленник клялся, что он всего лишь одиночный сталкер, захваченный «грешниками». Лгал, разумеется. Как бы то ни было, «долговцы» отпустили его на все четыре стороны: если даже он и был одним из «грешников», то путь к своим все равно ему заказан, а Зона сама разберется, сколько он проживет. Глядишь, и перевоспитается.

Зато Совет Кланов выразил Борланду признательность за уничтожение одной из баз группировки «Грех». «Долговцы» оттарабанили БТР к Барьеру, где его и нашли ничего не понимающие военные. А Борланд навсегда стал живой легендой Зоны. Целый ряд дальнейших поступков сталкера лишь укрепил его репутацию. Если бы он сам участвовал в распространении всех правдивых слухов о себе, то их оказалось бы столько, что хватило бы на новый культ.

Он так и не определился, считать ли тот случай везением или успехом. В конце концов, что такое успех? Если один сидит на берегу и ждет, когда море выбросит ему рыбу, а другой вооружается острогой и часами стоит по колено в воде, высматривая добычу – то можно ли сказать, что оба они могут рассчитывать только на везение? Нет. Второй поймает рыбу исключительно благодаря тому, что он не сидит, сложа руки. Вот это и есть настоящий успех. Везение в данном случае стало итогом отличной подготовки и движения вперед. Важно не то, что Борланд набрел на базу «Греха», не рассчитывая ее обнаружить. Важно то, что никто другой не был в то время в Рыжем лесу на открытой местности, движимый духом исследователя. Другие зарылись под землю из-за страха перед выбросом.

Четырнадцать минут.

Лежащий на Свалке Борланд открыл глаза. Он умел настраивать себя на определенную продолжительность отдыха. Минуты воспоминаний хватило, чтобы артефакты поработали чуть качественнее. Лаваш все не появлялся. Был как раз тот момент, когда другие обычно закуривают, только Борланд не курил.

Вопреки ходившим по Зоне слухам, Борланд не был военным, хотя и прошел службу в армии наравне с другими. Не был он и ученым. Борланд был тридцатидвухлетним профессиональным автогонщиком. Лишившись возможности заниматься любимым делом из-за бардака в стране, коснувшегося и спорта тоже, Борланд начал искать себе новое место в жизни. И очень скоро понял, что найдет его только в Зоне. Все его таланты нашли здесь самое широкое применение: точность глаза и руки, идеальная физическая форма, холодная голова и горячее сердце. Борланд умел просчитывать ситуацию на лету. У него было безупречное чувство времени и расстояния. В Зоне он не встретил для себя ничего принципиально нового – все то же самое, что и за Барьером, только быстрее, выше и сильнее. А если карты лягут так, что понадобится выбраться отсюда – он найдет способ сделать и это.

Пятнадцать минут.

Борланд начал чувствовать себя, как перед гонкой. Внутри словно закрутился невидимый маховик, и он глубоко вздохнул, морально настраиваясь на провал операции. Вовсе не обязательно было торчать здесь полные двадцать минут.

Каждый, кто приходил попытать счастья в Зоне, так или иначе раскрывал свою внутреннюю суть. Зачастую она была неизвестна даже ему самому. Городские обыватели, дальнобойщики, бывшие или сбежавшие заключенные колоний, экстремалы, военные дезертиры, авантюристы, искатели приключений, идеалисты – в Зоне встречались все категории населения. Только здесь большинство из них понимало, какой путь им по душе. В книжном ботанике просыпалась жажда убийства и мести за отсутствие внимания со стороны девчонок. Карманный вор внезапно раскрывал в себе опытного исследователя и помогал ученым на озере Янтарь добывать образцы птиц и животных. Что бы ни говорили, Зона не меняла человека, а наоборот, раскрывала его так, как только возможно. Может быть, это и было основной причиной, по которой Зона приманивала все больше и больше людей. И не все становились сталкерами – многие не выдерживали постоянного напряжения, непрерывной опасности, страха и отвращения перед мутантами. Борланд сам видел издали, как трое молодых парней погибли от слепой собаки, хотя и были превосходно вооружены. Но никакое оружие не спасет, если голова не способна думать. Их рассудок просто не воспринял отсутствия у собакоподобной твари органов зрения. Полностью растерявшись, они не сумели скоординироваться и упустили драгоценные секунды. Собака перегрызла горло всем троим по очереди.

Сталкеры, которые не были против такой реальности, но не признавали суровых порядков Зоны и права других сталкеров на жизнь, присоединялись к клану «Грех». Каждый из них до этого успевал натворить столько, что его ждала пуля в голову от любого сталкера или смертная казнь за пределами Зоны. «Грешники» бороздили всю Зону, иногда даже осмеливаясь штурмовать лагерь ученых. Бороться с ними было очень сложно: члены клана не имели никаких опознавательных знаков, старательно прятались ото всех и часто выдавали себя за одиночек, когда нужно было сбыть или обменять хабар.

Мужики постарше и попроще, которые не собирали артефакты, но были не прочь поживиться боевыми и съестными припасами, быстро сбились в группировку мародеров. От «грешников» они все же очень сильно отличались: ходили в одних и тех же черных защитных куртках, ни от кого не прятались в пределах контролируемой территории, особо не кочевали, не заходили дальше Свалки, не стремились разбогатеть за счет артефактов и вообще ничего от этой жизни не хотели. По большому счету, это было общество ищущих убежища уголовников.

Самым влиятельным кланом был, несомненно, «Долг». Туда шли крепкие, дисциплинированные парни, которые считали своей задачей очищение Зоны от всякой заразы вроде мутантов и беспредельщиков. Были и другие, малочисленные кланы, каждый из которых представлял собой группу людей со сходными убеждениями. Например, охранники Кордона, клан «Чистое Небо» – преимущественно молодняк, работавший на Сидоровича в обмен на низкие цены и отсутствие внимания со стороны военных. За пределами Кордона клан не имел ни малейшего авторитета. Или анархисты из «Свободы», клан бывших одиночек, которые не представляли никакой угрозы, если их не трогать, – те верили, что весь мир обязан знать и помнить о Зоне.

О группировке «Монолит» и думать не хотелось. Это были настоящие звери, религиозные фанатики Рыжего леса, поклонявшиеся таинственному Монолиту – куску неземной породы, который, по их мнению, породил Зону и находился возле ЧАЭС. Полная чушь, конечно.

Шестнадцать минут.

Вдалеке возникло какое-то движение, Борланд приложился к винтовке и увидел сквозь перекрестье прицела пешую группу мародеров. Наконец-то.

Бандиты в черных куртках с наброшенными капюшонами двигались к горящему джипу. Каждый был с автоматом; кто-то нес оружие в руках, у кого-то оно висело за спиной. Настоящие стервятники Зоны, ставшие во много раз опаснее из-за четкой организации, введенной умелыми лидерами.

Вопрос был в том, как выделить Лаваша. Борланд располагал только его фотографией, сделанной издали. Куда больше ему говорили рассказы сталкеров, давшие полный психологический портрет главаря, который, несомненно, проявит себя и с физической стороны.

Борланд не ошибся. Мародеры расположились вокруг джипа, и в круг вошел широкоплечий человек, на ходу снимая капюшон. К нему подбежал один из мародеров. Присев на одно колено, поцеловал поданную руку и принялся что-то объяснять.

Не было никаких причин медлить. Борланд мягко нажал на спуск, и голова Лаваша дернулась. Лидер мародеров упал навзничь. Его помощники бросились на землю.

Убедившись, что его никто не засек, Борланд оставил винтовку, быстро отполз назад и помчался с холма вниз, подальше от радиоактивного хлама, расстегивая на ходу куртку. Неподалеку он заранее устроил схрон со сменной одеждой и обувью. Там же находился неплохой набор сталкерского оснащения: усиленный за счет кевларовых пластин прорезиненный комбинезон, нож, пистолет «Вальтер P-99» с двумя магазинами, «Абакан» с подствольником и рюкзак с детектором аномалий, биноклем, едой и аптечками.

Борланду хватило минуты, чтобы облачиться во все новое и спрятать насыщенную радиацией одежду. Артефакты он отстегнул от пояса и, заэкранировав, сунул в рюкзак, так как Огненные Шары в борьбе с облучением ускоряли обмен веществ, что приводило к быстрой усталости. Таскать их на поясе больше не было необходимости.

Снарядившись и бросив в рот две таблетки от облучения, Борланд, не торопясь, пошел на Кордон. Он знал, что разведчики «Долга» доложат начальству о смерти Лаваша. Уже на следующий день начнется зачистка Темной долины от мародеров. Истребить всех, конечно, не получится. Но навести порядок все же не мешало. А пока нужно было уходить отсюда.

Со стороны мародеров послышались какие-то звуки, в которых Борланд почти тут же распознал шум двигателей. Сталкер замер, прислушиваясь, и в один момент оценил степень опасности. Результаты ему настолько не понравились, что он бросился к оврагу, скатился туда и затаился в обрезке гигантской трубы.

Клан «Воины Зоны». Элита мародеров, организованная Лавашем. Особенность их состояла в том, что каждый «воин», байкер по духу, имел легкий мотоцикл и презирал опасности. «Долг» так и не сумел выяснить, откуда в Зоне мотоциклы, но тут явно не обошлось без контакта мародеров с военными. Ходили слухи, что Лаваш подсадил всех «воинов» на наркоту, что позволяло им носиться по Зоне на мотоциклах, не боясь влететь в аномалию. Вооруженные автоматами «узи», они могли одержать верх над небольшой группой сталкеров. Клан мотоциклистов стал настоящим проклятием Зоны, досаждая одиночкам Свалки и Темной долины. Хотя «Воины Зоны» выходили на охоту крайне редко, этого было достаточно, чтобы фактически закрепить Темную долину за мародерами. Вероятно, они держались поблизости, когда Лаваш с охраной направился к джипу, и теперь ищут убийцу.

Борланд всем телом вжался в бетон, чувствуя его холод. Позади него труба была забита землей, а под ногами застыла пленка илистой болотной жижи. Рядом виднелась мутная зеленая лужа, булькающая зловонными испарениями, хотя всей глубины там было от силы сантиметров двадцать. Это соседствовала с ним аномалия – шипящая субстанция, которую кто-то с юмором окрестил Студнем. Попавшее туда живое существо постепенно превращалось в дымящийся кусок обваренного мяса. И происходило это не сразу, а в течение нескольких часов. Жертва Студня не чувствовала никакой боли, даже когда плоть начинала отваливаться от костей. Особо догадливые продавали Студень ученым, перенося его в стеклянных банках. До тех пор пока в рюкзаке одного из сталкеров из-за случайного выстрела не разбилась банка, полная этой дряни…

Один из мотоциклистов остановился над трубой, где притаился Борланд, и сталкер, сконцентрировавшись, мысленно велел тому уезжать. Он не считал себя телепатом, но верил, что любой мысленный посыл так или иначе улавливается человеком, к которому направлен, и есть шанс, что такой посыл может повлиять на ситуацию. Мотоциклист, газанув, поехал дальше вдоль оврага. Предварительно бросив наугад гранату.

Борланд заметил ее и в душе похвалил «воина».

Что тут сказать, сталкер? Вчера ты нашел базу «грешников», потому что ты искал. Пусть не ее, но искал. А сегодня «воин Зоны» нашел тебя. Тоже потому, что искал. Правила жизни одинаковы для всех.

Рванувшись вперед, Борланд одним махом выскочил из трубы и распластался за ее стенкой. Взрыв сотряс почву и осыпал его комьями земли. Сверху раздались выстрелы.

Да хранит вас Зона, «Воины Зоны»…

Борланд схватил «Абакан» и открыл ответный огонь наугад, но не попал. Было слышно, как «воин», еще раз поддав газу, умчался прочь.

Борланд чертыхнулся. Положение было хуже некуда. Он намеревался добраться до Кордона раньше, чем мародеры найдут его, и там залечь на дно. Теперь его засекли «воины» на быстрых мотоциклах, а спрятаться негде, ни здесь, ни на равнине. Самым важным сейчас было выбраться из оврага, где его могут запросто забросать гранатами. Но куда? Наверху он будет доступен для обстрела практически из любого места. Рассчитывать можно только на одно – что «воины» не изменят своим привычкам и отъедут за холм для перегруппировки. «Воины» никогда не импровизировали, в отличие от Борланда. Каждый их заезд был четко выверен. Если им не удавалось сразу обезвредить противников, они никогда не оглядывались, а ехали до ближайшего безопасного места и совершали разворот для второго захода.

Это давало Борланду несколько драгоценных секунд. Отталкиваясь ногами и цепляясь руками за корни, он выбрался наверх. Хотя вдали, за холмом, раздавались выстрелы – наверняка шестерки Лаваша сейчас бегут сюда, – вокруг не было ни души. Но сталкер понимал, что это ненадолго. Со скоростью спринтера он побежал по прямой в сторону Кордона. До ближайшего укрытия было слишком далеко, и он это знал. Но шанс состоял в том, что «Воины Зоны» захотят взять его живым, если он не окажет сопротивления.

Вот только как раз его Борланд оказать и собирался.

Позади него взревели моторы, и Борланд прибавил ходу. Артефакты вроде Лунного Света сейчас недурно бы помогли. Когда мотоциклы приблизились, Борланд остановился, словно совершенно выбился из сил, повернулся и поднял «Абакан» над головой. А затем демонстративно отбросил в сторону.

«Воинов» было двое, на мощных мотоциклах, марку которых не распознал даже Борланд из-за сильно измененного внешнего вида и кучи тюнингованного железа. Они были одеты в мародерские куртки. Было бы очень кстати прочесть их намерения по глазам, но Борланд не имел такой возможности, потому что мотоциклетные шлемы полностью закрывали головы «воинов». Они остановились в десяти метрах от него и нацелили стволы «узи».

– Бензин!!! – заорал Борланд, сделав страшные глаза, и бросился на землю.

Шлемы «воинов» чуть качнулись – очевидно, мотоциклисты машинально взглянули на бензобаки.

«Ни хрена они не сидят на наркоте, – подумал Борланд. – Нормальные, здравомыслящие парни. Хорошие наездники. Может, даже семьи у них есть…»

Выхватывать пистолет Борланд умел не хуже Клинта Иствуда. Одна пуля досталась первому «воину», две второму, еще две – снова первому. А потом пистолет заклинило.

«Нет, ну ты только посмотри!»

Первый «воин», которому одна из пуль угодила в шею, захрипел и упал замертво. Второму обе пули достались в грудь. Он зашатался, выронил «узи», но с мотоцикла не свалился.

«Бронежилет», – понял Борланд.

Пружинисто вскочив, он бросился к «воину» и сбил его в прыжке ногой, как в какой-то старой компьютерной игре.

Секунда – и в руке Борланда оказался нож. Сталкер мгновенно оборвал жизнь мародера.

Очистить нож, воткнув его в землю, отправить в ножны, схватить «узи», сорвать с трупа запасные магазины – еще три секунды.

Борланд оседлал мотоцикл со все еще работающим мотором и помчался дальше к Кордону. Он знал, что до безопасной точки ехать не больше минуты. Мародеры на Кордон не суются. Слишком уж много там вольных сталкеров и боевиков из клана «Чистое Небо». Да и не любят мародеры рисковать без самой крайней надобности.

Стрельба за холмом продолжалась, но ближе не становилась – похоже, шестерки Лаваша даже не думали преследовать его. Объяснение пришло в тот момент, когда к треску мародерских «калашей» добавились выстрелы штурмовых «Гроз». Борланд даже позволил себе широкую ухмылку. Похоже, что «долговцы» все же решили прикрыть его хотя бы от пеших мародеров, заметив атаку «Воинов Зоны» и догадавшись, что их благодетелю Борланду в одиночку придется совсем туго. В «Долге» долги отдают.

«Сталкер! Вступи в „Долг“! Помоги мирным людям!» – восторженно подумал Борланд.

Его настроение стремительно поднималось. Неплохой призыв, нужно будет предложить его «долговцам» для пропаганды.

Борланд проезжал узкий участок между двумя холмами, когда слева и справа раздался треск двигателей. С обеих сторон на холмы взлетело по два мотоциклиста. Четверо «Воинов Зоны», всадников Апокалипсиса, пролетели над Борландом, осыпав его градом пуль, которые почти достигли цели. Почти, но все же не достигли. Стреляли на упреждение, пули разрывали землю, помечая смертельную линию фонтанами почвы, которые рисовали в голове Борланда оптимальную траекторию. Достойное испытание для достойного гонщика. Дернуться с мотоциклом в одну сторону, тут же переместить вес тела в другую, несколько раз сбросить и прибавить скорость, и все за считаные секунды – обычный человек успел бы допустить несколько десятков ошибок, каждая из которых оказалась бы роковой. Но обычный человек не проходит серию жестких тренировок с участием мотоциклов и спорткаров, не участвует в стритрейсинге на улицах ночного Киева по встречной полосе, не гоняет на мотоцикле в полночь по степям с выключенными фарами. И не попадает под обстрел четырех стволов одновременно.

Свист пуль прекратился. Борланд выиграл второй заезд. Времени на третий у «воинов» не осталось, подумал он почти злорадно.

Злорадство было преждевременным. Мягко приземлившись, «Воины Зоны» сразу же развернулись и помчались в погоню. Об этом красноречиво свидетельствовали звуки нарастающих оборотов двигателей. Проклиная железного коня за отсутствие зеркала заднего вида, Борланд рискнул слегка притормозить и на миг обернуться через плечо. «Воины» были метрах в тридцати сзади. Слишком много для стрельбы с одной руки в движении, но чем черт не шутит. В четыре ствола запросто могут и положить.

Одинокий шлагбаум, служащий границей между Свалкой и Кордоном, уже виднелся вдали, когда на дороге возник небольшой вихрь из зеленой листвы. Новая аномалия с присущим Зоне коварством появилась на этом месте всего час назад, поскольку Борланд утром ее не видел. Будь он пешком и без хвоста за спиной, запросто обошел бы по десятиметровой дуге, и дело с концом. Мог бы обнаружить и сейчас, будь аномалия взрослой и побольше. Теперь же он заметил ее слишком поздно. Борланд приготовился резко повернуть влево, хоть это и было чревато падением с мотоцикла, но почувствовал сильный удар в спину. В обычных условиях пуля из «узи» способна прошить человека навылет, но между летящей смертью и телом сталкера были рюкзак и укрепленный комбинезон.

И все же толчок немного ошеломил сталкера. Борланд пропустил момент для относительно безопасного объезда аномалии, и ему ничего не оставалось, кроме как вывернуть вправо, прямо на пологий холм, за которым находилось кладбище автомобилей.

Взлетая по склону, Борланд увидел, как прямо перед ним вырастает старая, проржавевшая сторожевая вышка. Она стояла по ту сторону холма, у въезда на кладбище. Будь траектория движения чуть иной, можно было бы приземлиться на тропинку, протоптанную между остовами грузовиков, доехать до противоположного конца кладбища и там, бросив мотоцикл, перелезть через забор и скрыться. Но вышка рушила все планы сталкера, которых оставалось не так уж и много в запасе. С криком досады выпустив руль, Борланд пролетел по воздуху и врезался в перила вышки, ударившись щекой так, что чуть не вылетела челюсть. Мотоцикл проскочил дальше и упал на бок, взъерошив мелкие камни и перекувырнувшись несколько раз.

Вися на одной руке, Борланд развернулся лицом к преследователям. «Узи» все еще болтался у него на шее, так что оставалось только пустить его в ход. Лишь один из «воинов» последовал за Борландом, выбрав куда более безопасную траекторию. Хотя ему это не помогло. Нажав на спусковой крючок, Борланд всадил с десяток пуль в шлем летящего мародера, после чего быстро подтянулся и всем телом перевалился за перила вышки.

Уткнувшись лицом в металл, он позволил себе на пять секунд полностью расслабиться. Ему это было нужно. Он слышал, как убитый им «воин» ударился о землю, как взревели моторы мотоциклов трех оставшихся элитных мародеров. Сейчас они наверняка кружат под вышкой, вырабатывая план действий. Времени и возможностей у них на это было гораздо больше, чем у него самого.

Моторы заглохли, и наступила тишина.

Положение было незавидным. Он явно застрял на вышке. До земли было метров десять, не меньше. Лестница на столбе давно отломалась, оставив торчать острые ржавые куски металла с пятнами облупившейся краски, так что спуститься было проблематично. Может, Борланд и нашел бы способ, если бы снизу на него не смотрели три автоматных дула.

Пять секунд прошло. Борланд по очереди пошевелил всеми мышцами и убедился, что у него ничего не сломано. Затем стал аккуратно менять позу, и как раз вовремя. Снизу вжикнула пуля, заставив Борланда машинально отдернуть руку. Будь у «Воинов Зоны» автоматы посерьезнее, вроде местных разновидностей «АКМ», то приключения можно было бы считать законченными. Но пули из «узи» не могли пробить металлический пол вышки. Борланд быстро сел на рюкзак и согнулся.

Положение его на первый взгляд казалось безвыходным. На второй тоже, то есть безвыходным вообще. Ни с кем связаться и попросить помощи Борланд не мог. Да и никто из вольных сталкеров не сунется на Свалку во время рейдов «Воинов Зоны». Граната сейчас пришлась бы очень даже кстати, но гранат не было. Только «узи», в который Борланд быстро вставил магазин, снятый с тела убитого ранее мародера. Отстрелянный магазин он чуть было не кинул вниз – пусть решат, что это граната, – но передумал. Ничего он этим не выиграет.

Можно броситься вниз с криком: «Я Черный Плащ!» – сделав ставку на психическую атаку, и молиться, что падение будет стоить ему всего одной сломанной ноги, а не двух, и что комбинезон выдержит три выпущенные очереди в грудь, и он успеет убить трех соперников за секунду. Борланд даже позволил себе улыбнуться, представив, как он летит с вышки на нацеленные на него стволы, оседая в памяти преследователей на долгие годы, являясь к ним в ночных кошмарах уже после того, как они его убьют.

Но могло быть и так, что мародеры спят как младенцы и никакие кошмары их не мучают. Да и помирать тоже не хотелось. Так что нужен был новый план. Единственное, что оставалось Борланду, это уповать на какой-нибудь из отрядов «Долга», спешащий на выручку, если таковые были поблизости. Быть может, удастся обнаружить на горизонте хотя бы одного «долговца», привлечь его внимание короткими очередями из «узи», стреляя в его сторону, и надеяться, что он, вопреки уставу, не заляжет в засаде, а прибежит разобраться с мародерами и в одиночку расправится с тремя мобильными элитными бойцами. Два часа назад в своем убежище в НИИ Агропрома Борланд врезал бы от души любому, кто предложил бы ему такой план. Здесь же, на вышке, под прицелами трех стервятников из Темной долины, этот план казался очень даже неплохим.

Бинокль находился в рюкзаке, на котором сидел Борланд, и для того, чтобы извлечь его оттуда, потребовалось бы достаточно много движений, любое из которых могло стоить сталкеру жизни. Поэтому он ограничился осмотром окружающей местности. И очень быстро нашел то, что искал.

Вдалеке, на пригорке, показалась чья-то фигура. Борланд не видел лица, закрытого капюшоном, но распознал распространенную куртку сталкера, из тех, что не давали вообще никакой боевой либо радиоактивной защиты и выполняли сугубо декоративную функцию. Вопреки мечте Борланда, пришелец не имел при себе ракетно-зенитного комплекса, так что при всем желании помочь сталкеру на вышке не мог. Впрочем, если допустить, что он дурак, то, вполне возможно, ему удастся отвлечь на себя внимание мародеров и дать Борланду шанс предпринять что-нибудь. Судя по тому, что внизу не стреляли, незнакомца еще не заметили. Зато Борланд был уверен, что незнакомец заметил их.

Человек остановился. Медленно сунул руку в карман и вытащил гранату. Борланду он уже начинал нравиться. Но то, что он сделал дальше, Борланд не понял. Пришелец достал из другого кармана что-то напоминающее кусок фольги, обвитой блестящей проволокой, и протолкнул туда гранату, как в тесто. Выдернув напоследок чеку, он размахнулся и бросил предмет к подножию вышки.

Мародеры издали приглушенные шлемами звуки, и кто-то попытался завести мотор мотоцикла. Борланд приготовился к взрыву, и через три секунды он произошел. Хотя совершенно не так, как сталкер предполагал. Если Борланд и представлял себе детонацию тонны тротила, то, судя по ощущениям, это была именно она. От неимоверного грохота сталкер на несколько секунд оглох. В одно мгновение его опалило раскаленным воздухом, волосы на голове встали дыбом, вышку тряхнуло, как при хорошем землетрясении, и Борланда подбросило на метр. Затем по очереди прогремели пять взрывов поменьше – это взорвались бензобаки всех мотоциклов, находящихся внизу.

Когда все стихло, Борланд взглянул вниз, протирая глаза.

Пожухлая трава на кладбище автомобилей выгорела полностью. Остовы машин, выдержавшие до этого множество выбросов, спокойно перенесли взрыв. Чего нельзя было сказать о «Воинах Зоны», чьи тела в нелепых позах распластались внизу.

Незнакомец медленно подошел к вышке. Оказалось, что за плечами у него плотно набитый рюкзак. Похоже, собственная граната не причинила ему никаких повреждений. Он снял капюшон и посмотрел на порядком потрепанного, оцарапанного и перепачканного Борланда.

У незнакомца был необыкновенно ясный, не замутненный пагубными пристрастиями взгляд уверенного в себе мужчины. Хотя он был явно младше Борланда.

– Все нормально? – спросил незнакомец.

– Вполне, – ответил Борланд. – Кто ты?

– Меня зовут Марк, – просто ответил пришелец.

– Очень приятно. Борланд.

– Сам спустишься? – спросил спаситель.

– А есть альтернатива? – хохотнул Борланд и тут же услышал звук новых мотоциклов.

Проклятие! Неужели эти гады никогда не закончатся?! Незнакомец, назвавшийся Марком, тоже услышал звук и быстро зашагал в центр кладбища автомобилей. Борланд обратил внимание на то, что на нем не было никакого оружия.

– Эй! – позвал он, стаскивая с себя «узи».

Марк посмотрел вверх и поймал брошенный ему автомат.

– Сам как будешь? – спросил он.

Борланд показал ему знак «о’кей». Марк кивнул, снял рюкзак и засунул в кабину грузовика. И скрылся среди брошенных автомобилей.

Сталкер лег на горячую металлическую пластину и замер. Вскоре к кладбищу подъехали новые «воины». Судя по звуку, их было двое. Борланд осторожно высунул голову и увидел, как они о чем-то переговариваются. Затем один медленно поехал между грузовиков, а второй остался под вышкой.

Это Борланду не понравилось. Если Марк и завалит первого «воина», то второй попросту закидает его гранатами или, что еще хуже, вызовет помощь по рации, и тогда уже сюда нагрянет вся Темная долина. Хотя, поскольку стрельба в том районе, где Борланд убил Лаваша, прекратилась, можно было предположить, что «долговцы» оттеснили мародеров назад.

Осторожно поднявшись в полный рост и заглянув под настил, Борланд обнаружил то, что придало ему уверенности. Устроенный Марком взрыв повредил металлический столб, на котором находилась вышка. Выдранные куски железа и вмятины были как раз тем, что привлекало Борланда во времена его занятий паркуром. Ему приходилось штурмовать и более сложные стены. И хотя сталкер уже лет пять как завязал с паркуром, имело смысл проверить свои навыки.

Осмотреть траекторию взглядом опытного трейсера, выработать план – все это заняло считаные мгновения. Оттолкнувшись подошвами от пола, Борланд схватился за перила и сиганул через них, словно крутил «солнце» на турнике. Отпустив перила, он пролетел около полутора метров и поравнялся с нижней поверхностью обзорной площадки. Крепкие пальцы ухватились за острый край, и сталкера по инерции бросило вперед. Борланд мгновенно вцепился в ржавый выступ, на котором когда-то крепилась лестница, и смягчил ногами толчок о столб. Обзорная площадка осталась в метре над его головой. Повиснув на руках, Борланд приметил отверстие в столбе двумя метрами ниже и позволил гравитации перенести его туда. Благодаря натренированному глазу и сильным рукам и это ему удалось. Сбрасывая ускорение свободного падения, сталкер транзитом через две вмятины и один искореженный выступ добрался до самого низа. Оттолкнувшись от столба, Борланд прыгнул прямехонько на спину мотоциклисту.

Оба упали. Борланд моментально выхватил нож, но получил ребром ладони по шее и свалился на землю. «Воин» вскочил на ноги и направил «узи» на Борланда. Сталкер ногой отпихнул автомат в сторону, затем извернулся и полоснул ножом по голени врага. Фигура в шлеме издала невнятный звук, и второй удар Борланд получил уже ботинком в ухо. В голове зазвенело, но Борланд, выбросив ногу, ударил мародера по колену. Когда тот упал, сталкер молниеносно всадил нож ему в бицепс и провернул. Шлем не мог заглушить крика. Борланд вскочил на спину поверженному врагу, и через пять секунд все было кончено.

Выстрелов из «узи» не было слышно. Борланд взял автомат убитого мародера и короткими перебежками стал пробираться в глубь кладбища. Рокот мотоцикла второго «воина» был тихим и монотонным, свидетельствуя о том, что хозяин покинул железного коня. Осторожно выглянув из-за красного обшарпанного автобуса, Борланд заметил мотоцикл, стоящий на тропе. Мародера нигде не было видно. Борланд не знал, мог ли напарник убитого «воина» услышать шум схватки.

Когда Борланд прошел еще немного вперед, на него вдруг сверху прыгнул кто-то очень ловкий.

«Мать твою, да что ж мы, как обезьяны, воюем!» – подумал сталкер, уронив автомат и пытаясь сбросить с себя нападающего.

Тот обхватил его ногами за пояс, а руками принялся душить. Борланд знал, что ни в коем случае нельзя падать. Прикосновение мотоциклетного шлема к его затылку не оставляло сомнений относительно того, кто именно напал на него. Нога мародера не давала вытянуть нож. С трудом сделав несколько шагов, Борланд оказался возле остова вертолета с безвольно обвисшими лопастями. Нужно было срочно найти что-то острое. Дышать становилось не то чтобы трудно, а просто невозможно.

На корпусе вертолета показалась фигура Марка с мародерским автоматом в руках. Борланд не удивился бы, увидев над его головой ореол, так как помощь ангела-хранителя сейчас была бы очень кстати. Марк прицелился, и сталкер понял, что божественная автоматная очередь сейчас изрешетит как мародера, так и его, Борланда.

Марк решил иначе. Дослав патрон, он вытащил магазин и бросил его вниз.

«Правильно, дружище, – уже теряя сознание от удушья, подумал Борланд. – Спасать заложника автоматной очередью ничем не лучше, чем сразу пристрелить его, чтобы не мучился. Вопрос лишь в том, как именно выстрелить…»

Единственный возможный вариант, который так часто показывают в боевиках класса B, – это меткий хедшот. Но пуля запросто могла отскочить от шлема мародера и угодить в Борланда.

Марк прыгнул на лопасть, затрещавшую и прогнувшуюся под ним на полметра. Оттолкнувшись от нее обеими ногами, он в прыжке пролетел над Борландом и всадил единственную оставшуюся в стволе «узи» пулю прямо в голову мародера, сверху вниз.

Сталкер спружинил ногами о землю, полы его куртки изящно взвились и опустились снова. А последний «воин Зоны» кульком свалился на выгоревшую траву.

Марк и задыхающийся Борланд повернулись лицом друг к другу. Тело «воина» разделяло двух сталкеров, но их взгляды установили прочный контакт.

– Спасибо, – с трудом прохрипел Борланд, растирая шею.

Марк слегка кивнул в ответ.

Он забрал свой рюкзак, и сталкеры без лишних слов покинули кладбище автомобилей, оставив Зоне заботу о павших в этот день. Они знали, что мутировавшие кабаны, чернобыльские собаки и прожорливая почва примут новые жертвоприношения, и к завтрашнему дню Свалка будет готова к новым.

Они шли уже минут пять. Борланд мысленно строил самые разнообразные предположения насчет того, кем мог быть его спутник и чем занимался на Свалке. Ни одно его не удовлетворяло.

– Друг любезный, ты куда идешь? – наконец прервал он молчание.

– Хочу убраться подальше оттуда, – пояснил Марк.

– Это похвально. Но видишь ли, какое дело… Я, как ты понимаешь, нахожусь в процессе отхода после трудной работы. Я рад, что ты не спросил, какой именно. И что помог стряхнуть бравых байкеров. За это спасибо. Вот только шастать за мной по пятам не следует.

Марк пристально посмотрел на него:

– Не хотел, чтобы с тобой что-то случилось.

– Со мной? Ну, спасибо, конечно, – Борланд обозначил благодарственный поклон и усмехнулся. – Видать, я забыл отплатить за помощь хабаром. Виноват, ты уж прости. Подумалось мне, что такому молодцу, как ты, не нужны арты. Раз ошибался, не гневайся.

Он стянул с себя рюкзак и вытащил два Огненных Шара.

– Мне не нужно, – сказал Марк, и Борланд тут же кинул артефакты обратно в рюкзак.

– Я другого ответа и не ждал, – сказал он, забрасывая рюкзак за плечо. – Ну, говори прямо. Я что-то тебе должен?

– Нет.

– Вот и отлично. А теперь…

Борланд придвинулся вплотную к Марку и отчетливо произнес:

– Не ходи за мной.

Развернувшись, он быстрым шагом направился к Агропрому.

– Подожди!

Борланд, придав лицу самое властное и суровое выражение, оглянулся и рявкнул:

– Что тебе нужно?!

Марк вновь внимательно смотрел на него.

Он знал, что за последние сутки его поведение стало одной из главных тем для обсуждения на Кордоне. Но его это мало интересовало. Куда важнее было то, что он сумел более-менее оценить возможности сталкеров, никогда не заходящих дальше Свалки. Ни один из них его не устраивал. Ни проводники, ни новички, ни одиночки, ни клановцы.

А Борланд был как раз подходящим человеком для того, что задумал Марк.

– Мне нужно в центр Зоны, – признался он. – Один я не доберусь. Хочешь, пойдем вместе.

Наступило напряженное молчание. Борланд осторожно приблизился.

– В центр, говоришь? – сказал он задумчиво. – Это интересно. Только скажи мне, зачем…

Не договорив, он резко ударил Марка в солнечное сплетение. Тот согнулся, ловя воздух раскрытым ртом. Борланд повалил его и прижал к траве.

– Вот оно что, – произнес он жестко. – В центр Зоны мы хотим, да? Помощников себе нанимаем, значит.

Марк ничего не отвечал, только хватал ртом воздух и пытался вырваться из цепких рук.

– И как я сразу не сообразил, – продолжал Борланд. – Ты, зараза, следил за мной. Позволь, угадаю. Ты в Зоне максимум неделю, так? Ни один сталкер, кроме самых полных идиотов, не предложит незнакомому человеку идти вместе в глубь Зоны. Не будет бродить без оружия. И не станет навязываться в сопровождающие.

Он еще сильнее прижал Марка к земле и добавил:

– Убивать ты научился. Гранату запихнул в артефакт и радуешься. Только в мозгах у тебя по-прежнему розовые слоники летают. Запомни, щенок: никогда не считай себя умнее других. Плохо кончится.

В этот момент Марк резко дернулся. Хватка Борланда ослабла, и Марк, высвободив руку, ударил его в нос, на мгновение ошеломив сталкера. Затем последовал удар в подбородок такой силы, что у Борланда заплясали круги перед глазами. Спустя секунду он обнаружил, что сидит на земле и смотрит в дуло пистолета.

– Я не хожу в Зону без оружия, – сказал Марк.

Борланд скосил глаза на ствол:

– «Форт-двенадцать»? Где ты такой раздобыл? Новичкам подобные игрушки не дают. Прибил кого-нибудь?

– Это оружие раненого сталкера, которому оно больше не нужно, – ответил Марк.

– Считай, что я поверил. Но ты прав, мне до этого дела нет.

– Ты тоже кое в чем прав. Я действительно всего неделю в Зоне, – сказал Марк, опуская пистолет. – Но мне очень нужно к центру. Я не знаю, кому можно это предлагать, а кому нет, местные правила усвоил плохо. И решил быть с тобой честным.

– Честным, – повторил Борланд, поднимаясь с земли. – Тогда и я тебе честно отвечу. Возвращайся на Кордон, проведи пару вечеров в компании толковых людей. Тех, которые расскажут тебе в подробностях, что такое Зона и почему никому не удавалось забраться дальше Рыжего леса. А потом продавай все, что у тебя купят, и убирайся к чертям домой, к горячему кофе и теплой постели. Этот совет бесплатный, но стоит дорого.

Марк побагровел:

– Напрасно ты так. Я понимаю, что выгляжу наивным. Но я знаю, о чем говорю. Если пойдешь со мной, сам убедишься, что мы с тобой хотим одного и того же, и в этом близки.

– Ты даже не представляешь, насколько, – процедил Борланд и резко присел.

Быстро сбив Марка подсечкой, он выхватил у него «форт-12» и отпрыгнул назад.

– Вот теперь мы с тобой очень даже далеки, – сказал он, пока Марк оправлялся после падения. – Поскольку ты моему совету не внял, жить тебе осталось немного. Зона об этом позаботится. А пистолет тебе ни к чему. Нужно знать, когда можно пользоваться оружием, а когда нет. Всего хорошего.

– Я знаю, как пройти через Заслон, – сказал Марк.

Борланд прищурился:

– Заслон? Мы уже новое слово выучили? Тогда почему ты не повелитель мира? А то, знаешь ли, не особо похож.

– Твой детектор аномалий включен? – спросил Марк.

– Нет, – Борланд выключил всю технику перед тем, как убрать ее в схрон, поскольку в пределах Свалки определял все аномалии на глаз. – А что?

– Включи его.

– Зачем?

– Увидишь, кто из нас наивен, – ответил Марк серьезно.

Борланд хмыкнул, вытащил детектор и нажал на кнопку. Громкий треск и мигающая лампочка чуть не заставили его уронить прибор в траву.

– Какого черта?! – спросил он, водя детектором по сторонам.

А потом навел на Марка:

– Ты?!

Марк какое-то время смотрел на Борланда, затем, продолжая сидеть, стащил с себя рюкзак. Расстегнул лямки, раскрыл «молнию» и кивком предложил собеседнику посмотреть на содержимое.

Борланд заглянул в рюкзак и потерял дар речи. Там было полно самых разнообразных артефактов. Начиная с простейших Колючек и Медуз, продолжая безумно дорогими Ночными Звездами и заканчивая совершенно неизвестными Борланду образованиями. Интуиция подсказывала ему, что он нашел причину тревоги детектора.

– Где ты это взял? – спросил Борланд и тут же догадался: – Это из-за Заслона?

Марк кивнул.

– Ты там был? – спросил сталкер.

– Нет, – ответил Марк. – Но это оттуда. Ты можешь получить во много раз больше. Все, что от тебя требуется, – это помочь мне дойти до Заслона.

Борланд несколько раз покивал и, закрыв рюкзак, отбросил его в сторону.

– Встать, руки за голову и повернуться, – приказал он, целясь из «форта» в голову Марка.

Молодой сталкер изменился в лице.

– Что это значит? – спросил он.

– Не зли меня, малыш, – ответил Борланд с усталостью в голосе. – Сейчас мы с тобой пробежимся в темпе вальса до бара, и там Сидорович с тобой потолкует по душам. Кто ты, откуда, зачем и почему. Извини, но ты больно уж странный для этого места. На Большой Земле таких, как ты, было полно, вот я от них и сбежал сюда. А в Зоне странностей и так хватает, чтобы я терпел новые. Встать!

Марк медленно поднял руки и перевел взгляд правее и за спину Борланда. Тот не почувствовал ни малейшего движения сзади, но хорошо услышал щелчок затвора.

– Брось оружие, – сказал неизвестный.

Борланд послушно разжал пальцы и уронил пистолет в траву. Знай он точно, что имеет дело с двумя зелеными юнцами, быстро нашел бы способ переломить ситуацию. Но неожиданностей для одного дня было слишком уж много, чтобы и дальше навязывать свои правила игры.

Повернувшись, Борланд увидел перед собой совсем юного парня с хищным лицом, без опознавательных знаков какого-либо клана, принявшего позу, которую он, очевидно, считал устрашающей. Ну, точно любитель страйкбола в первом раунде. Вот только автомат был самым настоящим.

– Я надеюсь, хоть ты в своем рюкзаке никаких сюрпризов не приволок? – спросил Борланд.

– В сторону, – коротко процедил Орех, поводя стволом.

Борланд спокойно сделал несколько шагов и лег на траву. Довольно выдохнул и уставился в небо с видом безмятежного туриста.

Орех на мгновение смутился и перевел взгляд на Марка.

– Ты цел? – спросил он с легким волнением.

Марк встал на ноги, поднял рюкзак и оружие. Затем улыбнулся:

– Спасибо, Орех.

И, бросив на Борланда взгляд, добавил:

– Пойдем отсюда.

– А с этим что? – спросил Орех, кивнув на лежащего сталкера.

Борланд усилием воли подавил приступ хохота.

– А с этим ничего, – вздохнул Марк, набрасывая лямки рюкзака на плечи. – У каждого свой путь.

– Далеко собрались, молодежь? – поинтересовался Борланд, не вставая с травы.

– Заткнись! – проревел Орех, снова нацеливаясь на него автоматом.

– Вы хоть понимаете, что вам теперь на Кордон соваться нельзя? – продолжал Борланд, полностью игнорируя оружие. – Вас там в асфальт закатают.

– В Зоне нет асфальта, – заметил Марк.

– А мы для такого случая завезем.

– Удачи тебе, сталкер.

– Вы что, в самом деле в центр Зоны собрались? – в голосе Борланда послышались новые нотки, которые не ускользнули от Марка.

Орех задергался и умоляюще посмотрел на товарища:

– В центр? Марк, дружище, возьми меня с собой, прошу тебя!

– Правильно! – насмешливо поддакнул Борланд. – Вдвоем идите!

Орех вновь открыл было рот, но Марк остановил новоявленного помощника взмахом руки. Затем подошел к Борланду, который уже поднялся и смотрел на него с издевательским прищуром.

– Что? – спросил Борланд. – Стукнешь меня? Ладно, черт с тобой, убирайся своей дорогой. Считай, мы друг друга никогда не видели.

– Что возвращает нас к началу беседы, – сказал Марк, глядя ему в глаза.

Борланд замер на мгновение и расхохотался.

– Нет, парень, ну, ты мне определенно нравишься! Я почти верю, что ты всего-навсего обычный сталкер, который знает то, чего не знаю я.

– Так и есть, – подтвердил Марк.

– Ну, теперь точно верю.

Борланд сплюнул на траву и протянул ему руку:

– Мир, брат?

– Мир, – сказал Марк, отвечая на рукопожатие.

Орех опустил ствол, все еще ожидая подвоха, но его не последовало.

– Да расслабься ты, парнишка, – подмигнул ему Борланд и отпустил руку Марка. – Сработал ты хорошо. Как подкрался?

– Это я умею, – зарделся Орех. – На Большой Земле свободного времени было много, вот и научился.

– Орех, да? Я правильно понял?

– Правильно, – расплылся в улыбке парень.

– Молодец. А ты, сталкер… – Борланд снова повернулся к Марку и изучающе оглядел его с головы до ног. – Сам понимаешь, не в Орехе дело и не в оружии.

– Я понимаю, – ответил Марк.

– Все было иначе, пока до меня не дошло, что ты никому вреда не желаешь.

– Никому, – подтвердил Марк.

– Ну, давай коротко о деле. К центру Зоны? Чем черт не шутит, почему бы и нет? Каков план?

Марк понял, что все в порядке. Он отыскал ветку, присел и начал чертить на свободном от травы пятачке.

– Смотрите сюда. Мы находимся здесь, – Марк ткнул веткой в начерченный круг. – Это Свалка. К югу от нас Кордон. Слева Агропром, справа Темная долина. Севернее находится Бар, левее от него Дикая территория и озеро Янтарь.

Борланд с Орехом молча кивали.

Марк провел несколько прямых линий, помечая направления, и продолжил:

– До этого момента проблем нет. Севернее Бара располагается военная зона.

– Милитари уже не военная зона, – вставил Борланд. – А намного хуже.

– Твоя помощь понадобится, чтобы пройти дальше, через Милитари, к Рыжему лесу. Потом мы выйдем к Заслону, закрывающему дорогу на Припять.

– Допустим, – сказал Борланд.

– И я полностью обезврежу Заслон, – заявил Марк.

– Каким образом?

– Вот это вторая, сложная часть плана. Я достоверно знаю, как можно пройти через Заслон, но для выяснения всех деталей мне понадобятся некоторые документы ученых.

Борланд удивленно поднял брови:

– Какие документы?

– Я не знаю точно, как они выглядят, но точно определю их, когда увижу. Вероятно, это части одного большого научного отчета.

– И где они находятся?

– Здесь, в Зоне. Если точнее – в каждой из научных лабораторий.

Борланд хотел что-то сказать, но передумал.

– Нас интересует лаборатория Икс-семнадцать в Агропроме, – Марк обозначил точку на почве, – Икс-восемнадцать в Темной долине, – ветка вонзилась в землю еще раз, – и Икс-шестнадцать на озере Янтарь, – ветка поставила последнюю точку.

Орех с шумом втянул воздух:

– Дела, однако…

– Про Икс-семнадцать знаю, – сказал Борланд. – Легендарные подземелья Агропрома. Даже один раз туда спускался. Остальные для меня новость.

– Поверь мне, они существуют, – заявил Марк.

– Значит, нам придется там побывать. И затем ты сможешь снять Заслон.

– Совершенно верно.

– И что потом?

Марк взглянул на Борланда и усмехнулся:

– Если все получится, то откроется выход дальше на север, в Припять. Если нет, то мы, по крайней мере, об этом узнаем.

– И ты пойдешь в Припять? – спросил Орех.

– После Заслона любые наши договоренности теряют силу, – ответил Марк. – Я могу пойти в Припять, если получится. Вы тоже можете пойти. Но решать этот вопрос сейчас я не стану. Речь идет только о снятии Заслона.

– Откуда тебе все это известно? – спросил Борланд. – Ты из ученых? Красиво излагаешь.

– Да, раньше был.

– Бывший ученый, – хмыкнул Борланд. – Я еще понимаю, бывший военный. Но бывший ученый – это пять баллов. Таких у нас еще не водилось.

– Считай, что я буду первым.

Борланд прикинул правдоподобность легенды и понял, что как ни удивительно, но придраться действительно не к чему. Все, что находится в Зоне, так или иначе создано людьми либо является следствием их деятельности. Логично, что в мире хватает как хранителей секретов, так и жаждущих их разузнать.

– Ты не будешь сильно возражать, если я время от времени буду тебя спрашивать, на кого ты работаешь? – спросил Борланд.

– Не буду, – ответил Марк, встал и стер схему ногой. – Потому что каждый раз я буду отвечать тебе: «Ни на кого».

– Тогда хотя бы скажи, зачем тебе все это нужно.

– Я просто хочу знать, что происходит.

– И для этого пришел в Зону.

– Да.

– Видимо, для тебя это имеет большое значение, если ты так хорошо подготовился и так упорствуешь.

– Очень большое, – подтвердил Марк.

Борланд взглянул на заходящее солнце.

– Вечер, – констатировал он. – Когда выходим?

– Завтра, – сказал Марк. – Начнем с Икс-семнадцать. Она ближе всех.

– Меня устраивает, – торопливо вставил Орех и с боязнью взглянул на Марка. – Я же иду с тобой, верно?

Марк доброжелательно кивнул:

– Если ты хочешь.

Орех преобразился.

– Друг, я за тебя жизнь отдам! – торжественно провозгласил он и для пущей убедительности стукнул себя кулаком в грудь.

– Погоди жизнь отдавать, она тебе еще пригодится, – сказал Борланд. – Так, нам нужно кое о чем перетереть. Марк, если ты принимаешь в команду Ореха, то это твое право. А теперь я должен заявить, что это последний твой поступок, не согласованный со мной. Если ты берешь меня фактически на роль проводника, то я отныне становлюсь главным в команде.

– Разумеется, – склонил голову Марк.

– Если вдруг кто-то понимает слово «главный» по-своему, я позволю себе разъяснить. Я даю указания, а вы их исполняете. Не спрашивая, зачем. Если кто ослушается – я, в лучшем случае, буду бить, и, может быть, даже ногами. Я человек нервный. В худшем – наше соглашение частично теряет силу. Это означает, что провинившийся будет мне по-прежнему должен, в то время как я не буду ему должен ничего. Ясно?

– Да, да, понятно, – ответил Орех, немного смутившись.

– Согласен, – сказал Марк.

– Отлично.

Борланд секунду подумал и продолжил:

– Теперь давайте определимся, кто чего хочет. Куда идешь ты, – он посмотрел на Марка, – мне неважно. Я склонен считать, что Заслон не просто так мешает тебе спать по ночам. Если его возможно снять вообще и если ты это сделаешь, то это означает одно: у тебя есть свои интересы в северных от Заслона районах, куда пока ни один человек не добрался. Теперь ты, Орех. Чего ты хочешь?

– Я сталкер, – ответил Орех. – И хочу изучить Зону.

– Все с тобой понятно. Ну, а вот чего хочу я. Во-первых, если Заслон будет снят, я хочу это видеть. Во-вторых, я хочу пройти дальше. Но этого, как я понимаю, мне гарантировать никто не может, так что это не условие, а так, информация к размышлению. Времени на распитие бутылки, чтобы узнать друг друга лучше, у нас нет, да я и сам пойму, кто чего стоит, в первом же совместном бою. Так что будьте готовы к тому, что нам придется повоевать. И третье. Я хочу хороший хабар.

– Он будет, – сказал Марк.

– Не сомневаюсь, так как после Заслона хабаром станет любая фиговина, которой не найти в южных районах. Но я не об этом. Я хочу артефакты. Настоящие, с уникальными свойствами, дорогие. Чтобы душа плясала. Чтобы можно было их продать либо употребить в личных нуждах.

– Ты получишь во много раз больше того, что видел в моем рюкзаке, – сказал Марк.

– Малыш, ты с поразительной точностью улавливаешь мои мысли, – усмехнулся Борланд. – Вам с Орехом нужно будет добыть себе нормальное снаряжение. Оружие я предоставлю – хорошее, проверенное, пристрелянное. Если понадобится, выменяй хлам в своем рюкзаке, только не переусердствуй с редкими образцами. Но чтобы завтра вы оба любовались восходом на границе с Кордоном в полной боевой готовности.

– Будет сделано, – кивнул Марк.

– И еще одна деталь. Я включу в группу двух человек.

– Зачем? – спросил Марк, а Орех начал переминаться с ноги на ногу.

– Потому, что я так решил, – спокойно ответил Борланд. – Без обид, парни, я не намерен бродить по всей Зоне вдоль и поперек, имея вас обоих на хвосте. Будь вы профессионалами, другое дело. Но, вместо того чтобы стать моей тенью, глазами и дополнительными руками, вы окажетесь обузой. Подробности объяснять?

– Нет, – сказал Марк, а Орех мотнул головой.

– Вот и прекрасно. Потому что если бы вы не поняли смысла моего простейшего требования, экспедицию можно было бы заканчивать, не начиная. Завтра к восходу солнца я приду на границу с Кордоном с двумя парнями. Хорошими, надежными. А вы оба помните, что я вам сказал. Есть вопросы?

– Нет, – ответил Марк, слегка улыбаясь.

Борланд словно не заметил улыбки:

– Отлично. Тогда расходимся.

– Расходимся, – повторил Марк и поправил рюкзак на спине.

Орех приготовился последовать за ним.

– Удачи тебе, сталкер, – сказал он Борланду.

Вдали раздался звериный рев.

Сталкеры быстро повернулись в ту сторону.

– Что это? – спросил Орех дрогнувшим голосом.

– Не знаю, – ответил Борланд, озадаченно осматривая холмы. – Но мне это не нравится. Ну что, исследователи? Хотели изучить Зону? Вот вам и шанс.

Рев за холмом сменился урчанием. Орех положил руку на автомат, Борланд коснулся пальцами рукояти ножа. Марк сделал шаг вперед и в следующую секунду увидел зрелище, от которого все внутри словно стало скручиваться в тугой узел.

Мягко ступая, на ближайший холм взошла огромная химера. Она царственной походкой двигалась к сталкерам, не приминая ни травинки на своем пути. И остановилась метрах в пятнадцати от них, глядя на Марка большими зелеными глазами.

Орех еле слышно охнул.

– Все стоим на месте, – прошептал Борланд, крепко сжимая бесполезный нож.

Марк почувствовал, что земля словно уходит у него из-под ног. Усилием воли он заставил себя стоять прямо и смотреть химере в глаза. Это была та самая тварь, чьих троих детей он убил на Кордоне. Он знал, что других химер быть здесь не могло. Другие не смотрели бы на него так, как эта.

Химера открыла пасть, продемонстрировав острые клыки. Затем снова извергла страшный рев. Орех закрыл глаза и упал на колени, тяжело дыша. Борланд стиснул зубы. Марк не выдержал, отвел взгляд и закрыл лицо руками в ожидании нападения.

Взмахнув хвостом, химера развернулась и вскоре исчезла в чаще чернобыльских покореженных деревьев.

Над Кордоном взошла полная луна. На севере протяжно завыла слепая собака, потом к ней присоединились другие, и вой реквиемом разнесся над лесом. По какой-то причине пресловутая реакция волков на луну, укоренившаяся в народных преданиях, перекочевала в гены чернобыльских псов, слаженность завывания которых могла посоперничать с синхронностью поворотов рыб в море.

Орех разводил костер. Кордон был единственным местом в Зоне, где можно было осмелиться ночевать на открытой местности, да еще и с костром. Поэтому сталкеры перед большим путешествием решили переждать ночь не в душном бункере и не на дереве, а растянувшись на зеленой траве и всматриваясь в бесконечное небо. Кроме того, Марк имел собственные причины выйти ночью на просторы Кордона. Он не хотел находиться возле сталкеров больше, чем это было необходимо. Так что они расположились в тихом месте неподалеку от сошедшего с рельс проржавевшего электровоза. Орех занялся костром, а Марк принялся за ревизию снаряжения, только что купленного в баре «Кордон».

Сев на землю и расстегнув рюкзак, Марк вытащил четыре сталкерские аптечки, упакованные в синий полиэтилен, несколько армейских продовольственных пайков моментального приготовления, нож, небольшой мощный фонарь и новенький бинокль. Все это он приобрел у клана «Чистое Небо» в обмен на артефакты и сталкерскую куртку, полученную им по прибытии в Зону. Основная часть средств ушла на усиленный защитный комбинезон, в который Марк сразу же облачился. Такие довольно удобные, плотно прилегающие к телу комбинезоны были в ходу у клана «Свобода». Самое главное, что он был новый, так как подержанные защитные доспехи, снятые с мертвых сталкеров, популярностью не пользовались. Не столько из этических соображений, сколько из философских – зачем нужен комбинезон, не спасший своего хозяина? Исключением были только «грешники», которые считали за честь носить броню, снятую с убитых, и желательно с пятнами крови.

Сталкер, продавший комбинезон, заверил Марка, что он «оснащен дополнительными циркониевыми элементами, которые обеспечат отличную защиту от автоматных очередей и осколков». Вряд ли клановец представлял себе, что такое цирконий, но, по крайней мере, верил в то, что говорил. На правом рукаве были кармашки для хранения пистолетных магазинов, что очень ускоряло процесс перезарядки. На левом – углубления для различных электронных средств и запасные ножны. Костюм был оснащен прибором ночного видения, который в условиях технического прогресса больше не представлял собой коробку, а был похож на элегантные очки. Прибор соединялся с костюмом закамуфлированным кабелем и при необходимости помещался в нагрудный карман. Карманов было вообще довольно много, и Марк быстро заполнил их шоколадками и болтами – двумя почитаемыми у сталкеров вещами. Никто уже не помнил, откуда пошла традиция определять границы аномалий бросанием болтов, зато каждый ценил вкусные и питательные шоколадные батончики.

Марк проверил пояс, на котором крепились ножны, детектор аномалий и дюжина резиновых контейнеров для воды. Старое, но очень удачное изобретение, позволявшее пить через тонкую эластичную трубку, которую можно было присоединить к любому из контейнеров.

Отстегнув от пояса флягу, Марк некоторое время смотрел на нее, затем поболтал, проверяя, нет ли трещин. Хотя то, что там находилось, никак не могло просочиться наружу, поскольку внутри фляга была выложена хрусталем. В совокупности с содержимым – полужидкой массой – эта удивительная вещь, сделанная из используемых в авиапромышленности материалов, вызвала бы азарт у физиков, химиков и эстетов одновременно. Марк сунул флягу в карман рюкзака – спать с ней на поясе было нежелательно, хотя раздавить ее можно было разве что гусеницами танка.

В рюкзаке оставались лишь артефакты, нужные Марку, и те, продать которые без дополнительных вопросов не представлялось возможным, да и не нужно было. Одна Ночная Звезда, причудливое образование в форме оранжевого коралла, повышающее пулестойкость в ущерб сопротивляемости радиации. Три Обливион Лоста разового действия. Одна шипастая Колючка, очищающая организм от любого вредоносного излучения, но раскрывающая на теле все свежие раны и даже, в некоторых случаях, старые шрамы. Две коричневые полупрозрачные Слюды, моментально восстанавливающие целостность организма, но делавшие его на какое-то время неоправданно восприимчивым к различным ожогам. В ассортименте был даже один Дементор, усиливающий концентрацию внимания и способность мыслить, но нагнетающий при этом жесточайшую депрессию и нежелание жить. Несмотря на высокую ценность и то, что они являлись основной причиной пребывания людей в Зоне, артефакты были сталкерским проклятием, и их следовало использовать только при острой необходимости. Порой они могли спасти жизнь, вовремя излечив тело, однако потом всегда следовала плата в виде других нарушений здоровья. Это была очень опасная игра, по поводу которой христианская церковь провела бы очень уместную аналогию с договором, который раньше заключали с дьяволом. Но по уровню азарта и помешательства с артефактами не могли сравниться даже казино, экстази и видеоигры, вместе взятые.

Вытащив Каменный Цветок, Марк позволил себе полюбоваться отблесками костра на поверхности артефакта. Он был сравнительно недорог, множество этих артефактов валялось по всему Кордону. Разглядывание его у костра замечательно успокаивало, что сейчас было очень кстати. Образ химеры не выходил у Марка из головы. Насколько он знал, это было самое загадочное существо Зоны, не подлежащее исследованию. Марк не сомневался, что ему еще предстоит новая встреча с химерой.

– О чем думаешь, брат? – спросил Орех, вскрывая банку мясных консервов.

Ему достался стандартный комбинезон сталкеров, точно такой же, какой носил Борланд. Костюм был широко распространен среди клана «Чистое Небо» и одиночек южных районов Зоны, как лучшая защита от большинства опасностей. Но в таких местах, как кислотные болота и очаги повышенной радиоактивности, он своего владельца не предохранял, равно как и не мог уберечь от заряда дроби в упор. Бывали случаи. Хотя, если учитывать склонность сталкеров избегать стрельбы и ходить лишь в местах, где защита как таковая не обязательна, то комбинезон был вполне приемлемой одеждой.

– Думаю о прошлом, – ответил Марк.

Орех с согласием закивал:

– Я тоже. Когда шел в Зону, думал, только о будущем и буду думать. А оказалось, по родным скучаю.

В то время как Марк занимался снаряжением, Орех сбегал к Сидоровичу и, без лишних слов и не привлекая внимания, купил еду. За все было заплачено артефактами Марка, плюс две Медузы добавил от себя Орех, гордый тем, что покупка производится и за найденные лично им самим артефакты. И хотя Медуза, по местным меркам, стоила не больше, чем суточный запас продовольствия, радость молодого сталкера при находке артефактов можно было сравнить с чувствами старателей на Клондайке во времена «золотой лихорадки».

Причина, по которой Марк согласился взять его с собой, была проста. Никогда не нужно отказываться, если тебе предлагают не просто партнерство, а настоящую дружбу, тем более, когда друг действительно может очень помочь.

Упаковав снаряжение обратно в рюкзак, Марк осмотрел «форт-12». Он все еще пользовался оружием Пластуна, так как оно неожиданно пришлось ему по душе и удобно ложилось в ладонь. Перспектива стрелять в человека и тем более убивать не вызывала у Марка никакого светлого чувства. Любое насилие было ему чуждо с детства. Но за последние пять лет он начисто вытравил из себя все черты характера, которые могли ему помешать в Зоне. Он полагался на собственный здравый смысл. Лишь когда его инструктор сказал, что он стал настоящей боевой машиной, Марк понял, как сильно поменяли его годы жестоких тренировок морально и физически. Мало кто догадался бы, что трое убитых Марком мародеров – его первые жертвы. Борланд был прав: он действительно воспользовался гранатой, засунутой в артефакт Тесто, и потому ударная волна пошла горизонтально, а не во все стороны, как положено. Не находись Борланд на вышке, погиб бы вместе с остальными. Безопасная зона Теста находится не над плоскостью волны, а под ней. Буквально в полуметре, какой бы хаос ни бушевал наверху.

Убрав оружие в кобуру на поясе, Марк достал из рюкзака последнюю и самую важную вещь, завернутую в отрезок белоснежной материи. Бросив взгляд на Ореха и убедившись, что тот смотрит в другую сторону, Марк осторожно извлек небольшой черный кристалл. Чужеродный камень не подавал никаких признаков активности, все так же ожидая инструкций, которых, разумеется, не последовало.

Полюбовавшись блестящим осколком, Марк снова обернул Кристалл тканью и спрятал в самом низу рюкзака.

– Пить как охота, – сказал мечтательно Орех. – Квасу бы сейчас холодного. Да чтоб в нос шибануло.

– Привыкай к тяжелой жизни, – ответил Марк и слегка улыбнулся.

Орех же «слегка» улыбаться не мог и продемонстрировал искреннюю и добродушную ухмылку до ушей.

– Как ты думаешь, Марк, что там, за Заслоном?

Марк только покачал головой:

– Не знаю, дружище. Но очень хотел бы узнать.

Орех только кивнул и подкинул сучьев в огонь. Глядя на товарища, не обремененного никакими внутренними проблемами, Марк старался найти хоть какие-то ассоциации с тем, кем был он сам до возникновения Зоны. Воспоминаний о тех временах становилось с каждым днем все меньше, оставляя только до наивности простое настоящее и четкую цель, заслонившую собой все вопросы и сомнения. Если в мире и существовала судьба, то Черный Кристалл давал полное право менять ее по своему усмотрению, а причина, по которой Марк оказался в Зоне, просто не оставляла иного выбора, кроме как ковать собственную судьбу самостоятельно.

Если же судьбы нет, то самое время было ее создать.

Мысли Марка были прерваны тихим приближающимся шорохом. Оглянувшись, он увидел человеческий силуэт. Впрочем, в Зоне было, как минимум, пять-шесть видов созданий, чьи очертания напоминали человеческие, поэтому Марк внутренне напрягся и расстегнул пальцем кобуру.

Орех тоже привстал, подцепив рукой ремень автомата, и крикнул:

– Стой, стрелять буду!

– Не стреляйте, сталкеры! – послышался голос.

Хотя по меркам Зоны столь короткая и ровным счетом ничего не проясняющая просьба о мире была недостаточной, Орех все же не стал стрелять. Фигура приблизилась, и свет костра озарил лицо человека средних лет, небольшого роста и с умным взглядом.

– Сенатор! – удивился Орех. – Ты что тут делаешь?

– Пустите погреться у костра? – спросил Сенатор, глядя на Марка.

Марк помедлил.

– Я не отниму у вас много времени, – ободряюще сказал Сенатор и сел рядом с огнем, вытянув к нему руки. – Простите, друзья мои, но мои пальцы уже не те. Плохо мне даются холодные ночи.

На Сенаторе был плотный плащ с длинными полами и капюшоном, не имеющий ничего общего со сталкерским обмундированием. Самый обыкновенный плащ, который можно заметить дождливыми вечерами в городах на спешащих с работы к домашнему чаю жителях. С собой у него, кажется, не было ни рюкзака, ни оружия, хотя под плащом можно было спрятать совсем немного полезного в Зоне добра. Но, как говорил сталкер Клык, у каждого свой стиль.

– А что ты тут делаешь? – спросил Орех, тоже садясь и кладя автомат на землю.

– Решил попытать счастья в поиске артефактов, – ответил Сенатор, вновь глядя на Марка. – В такую ночь грех оставаться за стенами. Нужно ценить все, что видишь вокруг себя, и наслаждаться этим, пока не истекли отпущенные тебе часы. А ты, мой друг, очевидно, Марк?

– Да, – ответил Марк, усаживаясь с противоположной стороны костра. – Мы знакомы?

– Твоя слава тебя опережает, – ответил Сенатор, медленно приблизив пальцы почти к самому пламени. – И твой друг очень хорошо сегодня отзывался о тебе в баре.

Марк кинул косой взгляд в сторону партнера, и Орех со смущенной улыбкой пожал плечами.

– Будешь ужинать? – спросил Орех, протягивая Сенатору открытую банку фасоли с грибами.

– Благодарю покорно, это очень кстати, – сказал Сенатор приветливо, беря банку и кладя ее на угли. – А вот мой вклад в общий стол.

С этими словами Сенатор запустил руку в один из бездонных карманов плаща и вытащил пластиковую литровую бутылку, которую, не глядя, передал Ореху:

– Держи подарок, сталкер.

Орех недоуменно принял бутылку, открыл, приложился и сделал глоток. Глаза его округлились.

– Да это же квас, настоящий! – воскликнул он. – Откуда у тебя квас?!

– Из бара, конечно! – лукаво усмехнувшись, ответил Сенатор. – Подобные вещи тут хранятся лишь в бронированных холодильниках.

– Супер! Марк, зацени! – воскликнул Орех, передавая бутылку.

Марк взял ее и попробовал. Квас действительно был неплох – настоявшийся, холодный и неожиданный.

– Спасибо, – коротко поблагодарил он и передал бутылку Сенатору.

Тот тоже отпил немного, вернул Ореху и сказал:

– Ваше здоровье, друзья мои.

Вытащив складной нож, он двумя движениями преобразовал его в вилку, поднял разогретую банку и принялся за еду.

Марк взглянул на Ореха. Тот успокаивающе прикрыл глаза и кивнул.

– Прошу извинить меня за вторжение, мне нужно где-то передохнуть, – произнес Сенатор, опустошив банку. – А поскольку Орех однажды воспользовался моим гостеприимством в другом районе Кордона при аналогичных обстоятельствах, я счел достаточно приемлемым испытать ваше терпение, когда это стало необходимым.

– Ты тогда здорово меня выручил, Сенатор, – с легким смущением сказал Орех. – Я приполз без единого патрона и дико уставший.

– Более того, мой юный друг, без единой зубочистки, – добавил Сенатор, впервые за все время посмотрев на молодого сталкера. – И ты съел весь мой ужин и отключился, хотя по правилам, если ночью в Зоне вместе оказалось двое и более персон, то нужно по очереди стоять на часах, не обращая внимания на усталость. Но я не виню тебя, так как уверен, что в этот раз ты поступишь мудрее.

– Мы планировали дежурить по очереди, – произнес Марк, глядя на совсем сконфуженного Ореха.

– И кто должен дежурить первым? – спросил Сенатор.

– Я, – ответил Марк. – До двух часов.

– Боюсь, мой друг, тебе придется нести вахту до самого утра, – сказал Сенатор, снова глядя на Марка. – Нельзя недооценивать склонность этого юноши ко сну.

– У каждого свои недостатки, – возразил Марк.

– У каждого свое понимание сна, – ответил Сенатор.

Наступило молчание, в котором треск пламени слышался особенно четко, и Марк внезапно понял, что вой чернобыльских псов прекратился.

– Ты даже не заметил, как стало тихо вокруг, – произнес Сенатор, словно прочитав мысли Марка. – И в нужный момент ты можешь не услышать грома. Ты совсем новый человек в Зоне, а она совсем новая для тебя. Во взаимоотношениях Зоны и каждого сталкера есть свой, индивидуальный срок, в течение которого они привыкают друг к другу. Но ты не так прост, сталкер Марк. Это чувствуется. Ты никогда не привыкнешь к Зоне.

– Не знал, что я настолько выделяюсь.

– Выделяешься. Это заметили почти все обитатели Кордона.

– Почти, но не все. И я не планирую привыкать к Зоне.

– Зона у каждого своя, – вздохнул Сенатор. – Для большинства сталкеров она стала последним пристанищем. Как у живых, так и у ушедших в лучший мир. Или в худший, кому какая доля выпала. Однако пристанище не всегда становится тем, что человек выбирает добровольно. Счастлив тот, кому есть куда идти из Зоны. А как быть с теми, для кого Зона – последний шанс?

– К чему ты клонишь? – спросил Марк.

– Я клоню к тому, что ты один из тех, для кого Зона стала последним шансом найти покой.

Орех, для которого эти разговоры были чересчур мудреными, начал сосредоточенно протирать автомат, поэтому не видел изменившегося лица Марка.

– Почему это Зона стала для меня последним шансом? – спросил Марк, чувствуя легкий озноб.

– Ты человек решительный, но твоя решимость остаточная. Основная ее часть ушла на то, чтобы набраться сил сделать выбор и прийти в Зону, надеясь тут окончательно все узнать.

– Кто ты? – спросил Марк, стискивая и разжимая кулаки. – Ты же меня не знаешь.

– Я тот, кого ты перед собой видишь, – ответил Сенатор. – И хотя я не знаю подробностей о том камне, что ты носишь на сердце, я тем не менее вижу тебя в общих чертах. Видеть и понимать чью-либо роль в общей картине намного лучше, чем замечать отдельные и ничего не значащие подробности, Марк.

– У каждого свой камень на душе, – тихо сказал сталкер.

– Но твой камень не порожден тобою. Это переживание за другого, близкого тебе человека. Это сразу видно, и это заметили бы все остальные, не будь у них собственных камней, ими же самими и порожденных. Эгоист не видит чужой боли. Но твоя боль действительно сильна, раз забросила тебя в Зону.

Озноб усилился, и Марк придвинулся поближе к пламени.

– Вот почему ты здесь, – продолжал Сенатор. – В том мире перед тобой встали неразрешимые вопросы, ответы на которые ты мог найти лишь в Зоне. Но Зона – место коварное. Она может дать любой ответ, после чего так же легко убить того, кто этот ответ искал. Однако твоя боль оказалась настолько сильной, что ты готов даже на смерть, лишь бы это принесло тебе объяснение. Вот почему ты здесь. Чтобы найти покой. И ты на все пойдешь, чтобы докопаться до истины.

– На все, – глухо подтвердил Марк.

– Вижу, тебе уже пришлось убивать людей.

– Пришлось, – прошептал Марк.

– Ты не найдешь себе мира, если сейчас все бросишь и вернешься домой.

– Я не собираюсь возвращаться, – произнес Марк, пытаясь совладать с собой.

Напряжение последних лет, которое он тщательно подавлял, отчаянно прорывалось наружу. Он закрыл лицо руками и пожелал, чтобы Орех куда-нибудь отлучился по любому поводу.

И его желание внезапно сбылось.

– Я скоро буду, – объявил Орех, повесил автомат на плечо и встал. – Мать-природа зовет по личной нужде.

– Будь осторожен, – сказал Сенатор, и Орех ушел, что-то насвистывая.

– Я не вернусь, – повторил Марк чуть громче, отнимая руки от лица и едва сдерживая слезы. – Получится у меня или не получится, вернуться обратно у меня нет шансов.

– Получится, конечно, – заверил его Сенатор. – А вернешься ты или нет, уже не столь важно. Будь это важнее, ты бы просто не пришел сюда. В любом деле нужно видеть успех не в том, чтобы обязательно добиться результата, а в том, чтобы костьми лечь, но сделать все, на что ты был способен. Это закончится либо получением желаемого, либо гибелью на пути к нему. И то и другое можно считать успехом. Жить по-другому просто не имеет смысла.

– Тогда я определенно намерен добиться успеха, – мрачно заметил Марк.

– И что же тебя гложет? – спросил Сенатор.

Марк глубоко вздохнул и успокоился. И ответил:

– То, что я могу не выдержать и стать кем-то другим.

– Да, это действительно опасно, – согласился Сенатор. – Позволь, я попробую угадать, что конкретно ты собираешься сделать. Ты идешь в глубь Зоны. Именно там и хранятся ответы на интересующие тебя вопросы.

– Насколько я тебя узнал за эти пять минут, тебе не составило труда догадаться о моих намерениях, – сказал Марк, подобрал с земли веточку и начал покручивать ее пальцами.

– Тогда позволь мне угадать и причины. Второй взрыв в районе ЧАЭС разрушил множество жизней, и это каким-то образом коснулось близкого тебе человека. И ты намерен добраться до северных районов Зоны, чтобы все узнать. Я прав?

Резким движением Марк сломал веточку и неподвижно уставился на обе половинки. Сенатор встал, подошел к нему и аккуратно вытащил обломки из его пальцев.

– Сломать всегда проще, чем восстановить, – сказал он и бросил половинки в огонь. – Но все же можно. Намного хуже, если обломки сгорают. Тогда восстановить их невозможно, и остается лишь горькая память.

Марк ничего не ответил.

– А вот и я, – послышался голос Ореха. – Не ждали?

– Побудь тут, я тоже пройдусь, – сказал Марк, встал и, засунув руки в карманы и бросив многозначительный взгляд на Сенатора, направился в темноту деревьев.

– Кстати, да, нужно выбросить мусор, – сказал Сенатор извиняющимся тоном, взял пустую банку и поднялся. – Ты тут не сильно будешь скучать?

Орех, не отрываясь от бутылки с квасом, скосил на него глаза и хмыкнул.

Отойдя метров на сорок, Марк закрыл глаза, обхватил рукой ствол дерева и бессильно прижался к нему лбом. Свисающие с веток сероватые волокна Жгучего Пуха потянулись к нему, но облако обжигающих частиц так и не выбросили – дерево набиралось сил к завтрашней охоте. Лес застыл под звездным небом, напоминая кадр на фотопленке. Не шевелился ни один лист, ни одна травинка.

Отпустив дерево, Марк повернулся, прислонился к нему спиной и с силой провел рукой по лицу.

Тяжело быть машиной, предназначенной для выполнения только одной задачи…

Сенатор бесшумно возник перед ним:

– Я не стану выпытывать у тебя подробности. Но если ты не будешь хотя бы физически находиться рядом с теми, кто тебя поддерживает, ты сломаешься. Сталкеры в Зоне имеют собственные, но очень похожие проблемы. Сильнейшие духом слабеют в условиях одиночества. Ты более одинок в этом месте, чем любой другой сталкер.

Марк опустил руку и сквозь зубы втянул в себя воздух.

– Я за пять лет не открылся ни одному человеку, – сказал он, качая головой. – Ни единому. Думал, смогу держать все в себе. Даже гордился этим. Но тогда все было проще. Кругом всегда были люди. Спокойные, цивилизованные люди. И осознание собственной тайны не так сильно тяготило. Здесь же я сам по себе.

– Могу я тебя попросить кое о чем? – произнес Сенатор.

– О чем? – спросил Марк тихо.

– Я прошу довести меня до Заслона.

Марк удивленно взглянул на него:

– Зачем?

Сенатор моргнул:

– Я хочу домой.

– Твой дом в Припяти?

– Нет, конечно. Но там я стану ближе к дому.

Марк попытался совладать с круговоротом мыслей в голове. Получилось не очень удачно.

– Группа уже укомплектована, – сказал он. – Кроме того, я тебя не знаю, что бы ты мне ни говорил.

– Насколько я понимаю, главным в вашей группе должен быть кто-либо из проводников. Значит, это не ты.

– Не я.

– Стало быть, он решает подобные вопросы. Предложи ему мою кандидатуру в качестве члена команды. Если он откажется, я уйду.

Марк ничего не ответил, и Сенатор продолжил:

– А относительно того, что мы с тобой не знаем друг друга… Скажи мне, Марк, много ли ты общался с другими сталкерами, чтобы с уверенностью заявлять, что знаешь их лучше, чем меня?

Эти слова прояснили сознание Марка. Напряженно пытаясь поставить каждую мысль на место, он был вынужден признать, что Сенатор в самом деле стал ему более близким собеседником, чем Борланд или Орех.

– Спросишь, чем я могу пригодиться? – Сенатор посмотрел на луну. – Я, что называется, могу чувствовать Зону. Очень хорошо переношу психологически любые ее проявления и адаптируюсь к ситуации посредством духовного слияния с ее сутью. Сталкеры называют это шаманством.

Марк по-прежнему молчал. Теперь уже озадаченно.

– Скажу тебе еще одну вещь. Как бы ты ни старался забыть свою человеческую сущность, я в течение всего времени, что мы проведем вместе, буду тебе о ней напоминать. Если ты станешь вести себя как машина, то, достигнув цели, забудешь, зачем к ней шел. Я сделаю все, чтобы не допустить этого.

Неизвестно, насколько хорошо Сенатор знал, о чем говорит, но опять безошибочно попал в цель. Марк криво улыбнулся и произнес:

– Ты принят. Я поговорю с главным.

– Очень хорошо, – сказал Сенатор с невозмутимым видом, словно другого ответа и не ждал. – Теперь советую вернуться к костру, пока наш юный друг не вздумал нас искать.

Обратный путь они проделали молча и застали Ореха в безмятежном состоянии. Тот видел третий сон.

Сенатор рассмеялся:

– Что я говорил? Похоже, один из команды уже немного нас опережает. Рекомендую последовать его примеру. Выспаться сейчас не повредит.

Марк не нашел в себе сил возражать, к тому же в этом не было необходимости. Он просто лег на землю, положив под голову рюкзак, но тут же опомнился:

– Сейчас моя очередь дежурить.

– Спи, – осадил его Сенатор.

Он сел и протянул руки к костру, как делал это раньше:

– Если мне нужна будет смена, я скажу.

Марк откинулся на рюкзак, посмотрел на небо и закрыл глаза. Признавшись себе, что может не выдержать операцию, он почувствовал себя намного лучше – хорошо быть честным с самим собой. А что касается Сенатора… Помощник, который способен в случае чего вытянуть все дело на собственных нервах, просто необходим.

Впервые с тех пор, как Марк появился в Зоне, он засыпал в компании постороннего человека, но с твердой уверенностью, что поступил правильно.

Мой блог книги Сталкер находят по следующим фразам

• Скачать книги серии Сталкер
• сталкер книги
• книги сталкер
• stalker книги
• скачать бесплатно книги сталкер

Перед восходом солнца трое сталкеров подошли к шлагбауму, служившему границей между территориями кланов.

Ночь прошла спокойно. Сенатор не стал будить никого из сталкеров, отбыв дежурство за них обоих. Марк проснулся сам, и на свой безмолвный вопрос продолжавшему сидеть все в той же позе Сенатору получил столь же безмолвный ответ: «Ничего не изменилось». Орех, продрав глаза и услышав о решении включить Сенатора в группу, только заулыбался.

Марк переложил снаряжение по-другому и коротко велел выдвигаться. Орех быстро раскидал потухшие головни, подхватил автомат и встал прямо, при этом ни капли не пытаясь кого-то копировать, отчего Марк снова позавидовал его простоте.

Сенатор застегнул плащ и потуже завязал пояс. Накинув капюшон, почти полностью скрывший лицо, он, с прутиком в руке, занял позицию справа от Марка. Орех, повесив автомат за плечо, шагал слева. Осознание важности предстоящего дела и стоимости его достаточно простого по меркам Зоны, но впечатляющего в его глазах снаряжения натуральным образом возвысило молодого парня. Думая о знакомых девчонках и корешах, оставленных им в родной местности, он в то же время зорко следил за окрестностями.

На пути к шлагбауму Марк локализовал сразу четыре новых Трамплина. Писк детектора аномалий предупредительно возвестил о ловушках. Обкидав их болтами, Марк определил границы ловушек, тем самым делая аномалии видимыми для других, менее удачливых сталкеров. Сенатор молча следил за ним, лишь один раз указав прутиком в сторону, и Марк скорректировал свои расчеты, моментально догадавшись, чего от него хотят. Похоже, Сенатор и в самом деле был отчасти шаманом. Хотя почему отчасти? Нет четкого определения всему, на что способен человек, равно как и пределов этим возможностям.

Орех, отличавшийся орлиным зрением, молча оглядывал местность в поисках противников, будь то стадо кабанов, слепые собаки или вооруженный человек. Заметив в кустах движение, он быстро приготовил автомат к бою, а в следующую секунду, услышав характерное рычание, сделал четыре одиночных выстрела. Марк, поглощенный обезвреживанием одного из Трамплинов, даже не заметил кабана в кустах. Туша наполовину вывалилась из зарослей и осталась лежать без движения. Сенатор никак не среагировал, только одарил Ореха теплым взглядом, вторично за сутки вогнав того в краску.

К шлагбауму подошла уже не маленькая группа одиночек, а почти команда сталкеров, каждый из которых прикрывал других по своей линии.

На месте сбора они увидели впечатляющую картину. Между бывшим контрольно-пропускным пунктом и осевшим на одно колесо обшарпанным пассажирским автобусом, на фоне металлических ворот с нарисованными красными звездами, стояли в одинаковой позе три человека одного роста, облаченных в закрытые комбинезоны наемников с противогазами. Темные глазницы масок уставились на подошедших сталкеров. Один из троицы держал в руках разновидность снайперской винтовки Драгунова, стоившей достаточно много в этих местах, чтобы считаться редкостью. Палец в толстой перчатке почти лежал на курке. У второго был ОЦ-14 «Гроза», автоматно-гранатометный комплекс, очень серьезное оружие. Третий имел при себе ставшее классикой гладкоствольное ружье системы SPAS-12. Все эти детали Марк подметил автоматически, прикидывая свои шансы, которые оказались неутешительны. Точнее, оказались бы при необходимости принять бой.

– Впечатляет, – сказал Марк. – Еще бы танец маленьких утят, и было бы совсем замечательно.

Стоящий в центре наемник принялся что-то говорить сквозь противогаз, энергично жестикулируя. Наружу вырывалось лишь глухое «бу-бу-бу». Спокойствие Сенатора, с интересом рассматривающего троицу, разительно контрастировало с полной растерянностью Ореха.

– Я должен что-то из этого понять? – спросил Марк, держась за лямки рюкзака.

Наемник продолжил с большим усердием, мотая головой, потрясая оружием, стуча себя кулаками в грудь и даже один раз перекрестившись. Затем он подпрыгнул, раскинул руки в стороны и поклонился.

У Ореха отвисла челюсть.

Наемник выпрямился, стащил с себя противогаз – и перед сталкерами предстал хохочущий Борланд.

– Я говорю, танец с саблями нам подошел бы больше, – сказал он, утираясь перчаткой.

Орех чертыхнулся, а Марк кивнул Борланду.

Два других «наемника» тоже сняли противогазы, и оказалось, что они совершенно не похожи друг на друга.

Первый, со снайперской винтовкой, выглядел как голливудский актер, специализирующийся на ролях суперагентов в обличье плейбоя. Возраст его был примерно таким, когда с футбола переключаются на теннис. Аристократичный взгляд, узкие губы и четко очерченный, гладко выбритый подбородок создавали образ любителя тонкой работы.

Второй же был его полной противоположностью. Коротко стриженный румяный здоровяк символизировал собой грубую пробивную силу. Лицо его было разукрашено нанесенными углем полосами, и оставалось только удивляться, что в могучих лапах нет шестиствольного пулемета. Однако в глазах здоровяка светилось почти детское простодушие. За спиной у него висело какое-то дополнительное оружие. Судя по перетягивающим грудь ремням, еще, по меньшей мере, два ствола.

– Будем знакомы, – сказал Борланд. – Вот этого парня с винтовкой зовут Технарь. Шутить с ним не надо вообще.

Технарь прикрыл глаза и медленно кивнул.

– А вот этот, с шотганом, откликается на имя Патрон, – указал Борланд на второго. – С ним шутить можно. Но после того как вы это сделаете, он быстро найдет способ убедить вас, что лучше бы вы шутили с Технарем.

– Да ладно, Борланд, – сказал Патрон, ухмыляясь, отчего его щеки стали еще толще. – Не пугай своих товарищей.

– Теперь мы все станем товарищами, – сказал Борланд и посмотрел на Сенатора. – А это что за фрукт?

– Это Сенатор, он изъявил желание идти с нами, – сказал Марк и начал покусывать губы в неприятном ожидании.

– С нами? – переспросил Борланд.

Он поморгал, внезапно дернул головой, словно отгоняя муху, и потер ладонью лоб:

– Да без вопросов! Пусть идет.

Марк с некоторым удивлением посмотрел на него. Он не ожидал, что Борланд согласится без всяких вопросов.

– Значит, принимаешь? – с облегчением уточнил Марк.

– Конечно, – сказал Борланд. – Какие проблемы, в самом деле? Давай, объясни парням план, так сказать, из первых уст.

– Да, сейчас. – Марк собрался с мыслями. – Значит, дело вот в чем. Нам нужно посетить определенные участки Зоны южнее Заслона и собрать нужную информацию в научных лабораториях. Их точное местонахождение я буду указывать по мере продвижения. Затем мы идем к Заслону и снимаем его. Как его снять, станет мне понятно после посещения всех нужных мест. Вот, собственно, и все.

Борланд обвел взглядом товарищей:

– Вы поняли, парни?

– Я все понял, – сказал Патрон.

Технарь опять молча кивнул.

– Вот и ладушки, – сказал Борланд и снова обратился к Марку: – Теперь скажи, что ты можешь им предложить.

– Дорогие артефакты. Шанс узнать, что там, за Заслоном. Больше ничего предложить не могу…

– Годится, – довольно сказал Патрон. – Артефакты. Это хорошо.

И он сплюнул себе под ноги.

Технарь поднял вверх два пальца и впервые подал голос:

– У меня вопрос. Куда конкретно мы пойдем? Перечисли места, пожалуйста.

– Агропром, Темная долина, Янтарь и Рыжий лес.

Технарь молча покивал.

– Так, с этим покончили, – сказал Борланд. – Вижу, экипировка у вас неплохая. Оружие я сейчас дам, как и обещал. Патрон!

Патрон извлек из-за спины один из стволов и передал Борланду. Тот протянул оружие Марку:

– Это твое. Немецкая штурмовушка G36, для тебя в самый раз. Не тяжело?

– Нет, – сказал Марк, оглядывая оружие. Такое он видел впервые, но изящная винтовка ему сразу понравилась. – Чем стрелять буду?

– Кто у нас в группе Патрон? Вот у него патроны и возьмешь. Орех, у тебя что? Все та же хреновина, которой ты мне вчера в спину тыкал? Малыш, она ни на что большее и не годится. Она сбивается и греется, как паровоз. Дай сюда.

Орех беспрекословно отдал Борланду автомат. Борланд, размахнувшись, бесцеремонно забросил его в кусты.

– Я не разбираюсь в оружии, как все вы, – потупившись, сказал молодой сталкер. – Мне только «калаш» и знаком.

– Ну, так будет тебе «калаш». Патрон, порадуй мальца пирожком.

Патрон оценивающе взглянул на Ореха, довольно крякнул и извлек из-за спины второй ствол, оказавшийся последней моделью автомата Калашникова.

– Держи, – он подал автомат обрадованному Ореху. – Этот намного лучше, ты уж мне поверь.

Орех прижал автомат к себе, как лучшего друга.

– И кто у нас остается? – Борланд посмотрел на Сенатора. – Для тебя оружия нет. Не припасли, уж прости.

– Все в порядке, – успокоил его Сенатор. – Я не пользуюсь огнестрельным оружием.

– Пацифист, что ли? – недоверчиво спросил Борланд. – Ну, дело твое. Пойдешь в середине. У кого какие вопросы?

Сталкеры промолчали, и он махнул рукой:

– Выдвигаемся.

Шестеро не похожих друг на друга людей цепочкой начали движение в сторону НИИ Агропрома. Борланд шел ведущим, за ним топал Патрон, сжимая широкими ладонями SPAS-12. За его спиной почти не было видно Ореха, который внимательно осматривал холмы и то и дело любовался новым автоматом.

Марк шагал вслед за Орехом, оценивая собранную группу. Ночное напряжение ушло. Вчерашняя эмоциональная вспышка разрядила его, и сталкер снова был поглощен собственным заданием. Он с удовлетворением сделал вывод, что пока все в порядке. Группа собрана, и процесс наконец пошел. Скоро он получит ответы на все вопросы.

За спиной Марка неслышно ступал Сенатор, иногда проводя пальцами по кончикам высоких стебельков травы. В застегнутом плаще, в накинутом капюшоне, без оружия и снаряжения, он выглядел новой разновидностью обитателей Зоны или очередной инкарнацией излома – человекоподобного существа, у которого одна из передних конечностей была чудовищно деформирована и служила молотом для сокрушения ходячей добычи. Чувствовать Сенатора за спиной было одновременно и хорошо, и плохо, но Марк знал, что тот является последним штрихом к тому, на что обычно внимания не обращают. Сенатор таинственным образом создавал атмосферу, энергетическую оболочку, в которой можно было мыслить в нужном направлении. Тем более что замыкал отряд Технарь, и ощущать спиной его взгляд было не очень приятно. Хотя Марк и не мог сказать определенно, чем Технарь ему не нравится.

Они добрались до западного района Свалки. Здесь не видно было признаков чьего-либо присутствия, и Борланда это насторожило. Обычно непрошеных гостей хватало, поскольку местность была усеяна остатками стройматериалов – кругом валялись обломки бетонных блоков, второпях сброшенные с грузовиков еще при первом взрыве, прогнившие доски, куски кирпича, камни и щебень. Раньше тут были еще кучи песка и угля. Но песок давно разнесло ветром по всей Свалке, а уголь растащили за первый же год, успев даже пару недель за него повоевать. Радиоактивный фон не превышал допустимого по меркам Зоны уровня, так что строительный хлам возле дороги в НИИ был отличным местом для укрытия или засады. Окружающая местность простреливалась вплоть до холма, за которым начиналась принадлежащая Бару территория, то есть практически до центра исхоженного квадрата Зоны. Так что мало кто мог пройти к Агропрому со стороны Кордона, не рискуя напороться на засаду мародеров, хотя зачастую там можно было увидеть и мирных сталкеров, перекуривающих во время переходов. Борланд всегда удивлялся, почему эта местность еще не оккупирована ни одним кланом. Если бы он создавал собственный, обязательно расположился бы именно здесь.

Он приказал всем залечь и осмотреться.

Впереди, справа, красовался огромный ангар, в котором можно было столкнуться с полным набором неприятностей, от маленьких до больших. Из ангара в сторону Агропрома тянулись рельсы, терявшиеся в глубинах напичканного аномалиями тоннеля, через который Борланд не пошел бы ни за какие коврижки. Тут и там на рельсах стояли красно-коричневые грузовые вагоны, их мародеры прошерстили в первые же месяцы после своего прибытия в Зону. Борланд, который не застал те времена, услышал об этом от одного из проводников, когда их язык еще можно было развязать бутылкой водки.

Прямо перед ними булькало радиоактивное озеро – в сущности, мелкая и широкая лужа, посреди которой возвышался почерневший, грубо сколоченный деревянный крест. В его центре был прибит противогаз. Подобные могильники встречались по всей Зоне, это был наиболее почтительный способ погребения отдавшего за тебя жизнь друга или лидера клана. В данном случае тело просто растворили в озере, так как хоронить по всем правилам в Зоне очень неудобно. Но находились сталкеры, для которых подобный ритуал был последней возможностью не одичать и сохранить в себе что-то человеческое. Иногда у креста был закопан ящик со всем снаряжением, оставшимся у погибшего. В случае необходимости сталкер, знающий о схроне, мог воспользоваться им для пополнения собственных запасов – так покойный товарищ помогал оставшимся в живых и после своей гибели. Шерстить схроны без строгой необходимости считалось крайней степенью мародерства – за подобное святотатство кланы могли объявить войну дерзкому беспредельщику.

У Борланда были собственные воспоминания, связанные с этим озером Свалки. Однажды он убегал от преследователей из клана «Свобода», у которых по заказу торговца украл отличный защитный костюм СЕВА. Патроны у него кончились, и единственной возможностью спрятаться от погони было озеро. Поскольку СЕВА был полностью герметичным и включал в себя систему воздухоснабжения с закрытым циклом, Борланд погрузился в озеро с головой и замер на дне. Не имея возможности хоть как-то узнать о намерениях «свободовцев» и о том, где они находятся, Борланд просто выжидал. Выжидал долго, пока прилегающая к костюму ткань не начала размягчаться и трещать. Он уже знал, что внешние слои костюма выкипели и окислились дочиста. Вынырнув, Борланд какое-то время не мог понять, действительно ли он на поверхности – наружное стекло шлема расплавилось и облепило внутреннее непрозрачным слоем кварца, снизив видимость до нуля. Лишь помахав руками, он не обнаружил сопротивления окружающей среды и понял, что уже находится на воздухе. Сделав наугад шагов сорок, чтобы достоверно оказаться на земле, даже рискуя при этом вступить в аномалию, Борланд нащупал бетонный блок и с силой разбил шлем об острый угол. С четвертого раза ему удалось снять часть переднего осколка, после чего он получил возможность хоть немного обозревать окружающее. Оказалось, что «свободовцы» ушли и на горизонте ни души. Борланд покатался в грязи, чтобы смешать с ней капли шипящей жидкости, и, провозившись не меньше часа, все-таки содрал с себя костюм по кускам. Задание было провалено, но он остался жив.

Левее озера простиралась асфальтовая дорога в Агропром. Над ней висела легендарная Птичья Карусель. Легендарная потому, что была постоянной и не менялась после выбросов. Иногда в нее забредали кабаны, чьи визжащие туши поднимало в воздух, закручивая в спираль со страшной силой и разрывая на мельчайшие клочки. Порой туда засасывало каркающих ворон, кружащихся над аномалией в поисках готовой добычи в виде нашинкованной чернобыльской свинины.

Борланд ждал долго, припав к прицелу «Грозы». Полученная два месяца назад у «долговцев», она была очень эффективна на такой дистанции, и можно было в случае чего воспользоваться подствольником. Однако главную роль играл сейчас Технарь, осматривающий местность через оптику снайперской винтовки. Марк тоже вглядывался в горизонт через перекрестье прицела собственной G36, открыв для себя, что стрелять на расстоянии намного легче: и ты не смотришь врагу в глаза, и он тебя не видит. Окажись сейчас перед ним голова противника, о котором знаешь достоверно, что он убьет тебя без причины, Марк выстрелил бы не задумываясь. Осознание этого породило в нем странное чувство, которое у другого человека могло очень скоро перерасти в азарт. Марк даже поймал себя на мысли, что все проблемы в экспедиции можно будет решить вот так – из безопасного места, мощным оружием, будучи облаченным в защитный костюм, в окружении напарников. Без сближения с врагом.

Лежавший рядом Орех медленно описывал дулом автомата дугу градусов в двадцать, хотя проку от «калаша» в такой ситуации было немного. Марк подумал: что, если Орех именно сейчас испытывает то самое состояние, в котором человек в прицеле кажется не более чем мишенью в тире, за которую выпадет подарочный пакетик чипсов и где стоимость выстрела не превышает цены трех сигарет?

Сенатор смотрел на ангар, и Марк снова задумался, почему Борланд принял его в группу – неизвестного сталкера, безоружного и, что самое главное, безо всякой защиты. Как бы Сенатор ни чувствовал Зону в целом и аномалии в частности, это не спасет его от радиации. Марк понимал, что ответы придут сразу же, когда вопрос встанет наиболее остро, и гадал, не принесут ли новые факты новые проблемы.

Чего можно ожидать от сталкеров, вообразивших себя друзьями Зоны? И насколько это разнится с поступками, на которые способны те, кто действительно этими друзьями является? Не принимать во внимание наличие у Сенатора собственных интересов Марк не мог.

Патрон ни о чем не думал. Он лежал и, прикрывая тыл, смотрел в ту сторону, откуда они пришли. Заряженный SPAS-12 был готов угостить картечью случайного кабана, выскочившего из кустарника.

Вскоре Технарь поднял вверх большой палец, и Борланд коротко скомандовал двигаться дальше.

Сталкеры миновали бетонное укрытие, пройдя по белой известке и щебню. Осторожно обойдя Карусель, они вышли к распахнутым металлическим воротам, которые блестели так, словно были установлены только вчера. Борланд лишь на секунду задержал на них взгляд и двинулся дальше. Группа прошла мимо ржавого «запорожца», от которого остался лишь каркас с рваными сиденьями, и счетчик Гейгера у Борланда коротким звуком возвестил о том, что рассматривать остатки некогда считавшегося модным транспортного средства не стоит. К счастью, Борланд не принадлежал к оригиналам, ставящим на свои детекторы реалтоны, отчего техника, учуяв аномалии, начинала изливать веселые мелодии мобильников.

Асфальтовая дорога вела к развилке. Правое ответвление шло почти параллельно исходящим из тоннеля железнодорожным рельсам, которые заканчивались на территории хозяйственной части НИИ Агропрома. Борланд повел группу по левой дороге, уходившей к административному зданию. Пройдя мимо старого автобуса, сталкеры вышли к белому плиточному забору. У дороги возвышался открытый шлагбаум, за ним стоял бензовоз, уставившись на сталкеров пыльными фарами. На невысоком столбе у шлагбаума были установлены в два горизонтальных ряда с десяток разбитых, с торчащими проводами прожекторов.

Ступив на территорию института, Борланд осторожно огляделся, затем жестом пригласил следовать за собой. С одной стороны находился контрольно-пропускной пункт, ныне оставшийся без какой-либо мебели. С другой был забор из белого кирпича, угол которого осыпался, делая видимой торчащую за ним деревянную вышку. Борланд пошел вдоль забора.

– Почему тут так тихо? – спросил Марк. – Это нормально?

– В Зоне нет понятия нормы, – ответил Борланд, и в этот момент мимо его уха просвистела пуля, ударившая в мусорный контейнер.

Звук выстрела пришел мгновением позже. Сталкеры тут же сломали строй: Борланд метнулся к контейнеру, чтобы спрятаться за ним, и Марк последовал его примеру. Патрон упал на асфальт, успев отбросить в сторону Ореха. Сенатор просто присел на корточки, а Технарь остановился и приготовился открыть огонь.

Стреляли со стороны здания института.

Технарь сделал шаг вбок, и тут раздался новый выстрел, уже сзади, со стороны КПП. Технарь бросился на асфальт и откатился к Патрону. Судя по тому, как он дернулся перед падением, пуля пропорола самый край его защитного костюма.

– Мать твою! – проскрежетал Борланд, вскидывая «Грозу».

Он начал стрелять по КПП, и к нему тут же присоединился Марк. Оттуда раздался короткий вопль – и все стихло.

Тем временем Технарь, Патрон и Орех принялись наугад поливать огнем здание института. Борланд повернулся в ту сторону, бросив Марку:

– Прикрывай тыл!

Не хватало еще, чтобы появился новый снайпер. Звуки чужих выстрелов однозначно указывали на то, кем были противники. Стреляли из автомата Калашникова, явно оснащенного снайперским прицелом. В Зоне был только один сорт бойцов, пользующийся подобными штуками…

– Он на крыше! – громко, перекрывая выстрелы, сказал Сенатор.

– Не давайте ему высунуться! – крикнул Борланд. – Патрон, к Марку!

Быстро посмотрев по сторонам, он зигзагами побежал к зданию. Следовало перехватить стрелка до того, как тот сменит позицию.

Сталкер оказался в вестибюле и, переведя «Грозу» в режим одиночной стрельбы, начал тихо подниматься по лестнице, перешагивая через две ступени сразу. Нигде никого не было видно.

Добравшись до последнего этажа, он обнаружил прикрепленную к стене железную лестницу, которая вела к открытому люку в потолке. Борланд поднялся по ней и осторожно выглянул на крышу.

«И каких детей только в Зону не заносит», – подумал он.

Снайпер тупо сидел совсем рядом, спиной к нему, даже не подумав о таком повороте событий.

– Хаджа-Баджа! – рявкнул Борланд.

Снайпер выхватил пистолет, вскочил и повернулся. Борланд от пояса выстрелил из «Грозы», попав в защищенную бронежилетом грудь противника. Тот сделал два шага к краю крыши. Примчавшиеся снизу пули подкосили его, и он выронил пистолет. Борланд выстрелил еще дважды, в голову, – и снайпер с криком полетел на асфальт.

Борланд выбрался на крышу и осторожно приблизился к краю. Посмотрел вниз. Орех стоял с оружием наготове, а Технарь нагнулся над распростертым на асфальте телом и обыскивал карманы. Сенатор продолжал сидеть на корточках. Марк с Патроном выглядывали из-за контейнера.

– Посмотрите, кто он такой! – крикнул им Борланд, показывая рукой на КПП.

Спустившись вниз, он направился к Технарю и Ореху:

– Спасибо, молодцы. Орех, к тебе это тоже относится.

Вопреки ожиданиям Борланда, Орех не расцвел как майская роза, а сдержанно кивнул. Взрослеет парень.

Борланд повернулся к возникшему рядом Сенатору:

– И тебе спасибо, дружище. Только что ты здесь делаешь без оружия?

Казалось, он только сейчас понял, что этот вопрос нужно было задать раньше.

Сенатор промолчал, а Борланд, словно забыл, о чем спрашивал, шагнул навстречу приближающимся Патрону и Марку:

– Что нашли?

Патрон молча протянул ему удостоверение.

– И вот еще, – Технарь отдал «корочки» из кармана упавшего с крыши снайпера.

– Сержант Левчук, – сказал Борланд. – Та-ак… А это у нас кто? А это у нас рядовой Михедов. Очень интересно.

– Так это были… – начал Орех.

– Военные, – закончил Борланд, постукивая «корочками» по ладони. – Мы с вами, друзья мои, первыми же противниками заимели военных. Форма мне кое-что сказала, как и эти «калаши» с установленной оптикой.

Наступило молчание.

– И что теперь? – спросил Марк.

– Ничего, – ответил Борланд. – Они напали первыми.

– И кого устроит это объяснение?

– А ничего никому объяснять не придется, – сказал Борланд и посмотрел на мертвого снайпера, куклой лежащего на асфальте. – Они не зачищали местность, действовали непрофессионально и не по уставу. Дважды выстрелили без предупреждения и никого не сумели убить. Это не просто военные.

– Дезертиры, – подвел итог Технарь.

– Точно. Дезертиры, – подтвердил Борланд. – А значит, люди вне закона.

– Какого закона? – тихо спросил Марк.

– Любого закона. Лю-бо-го. Они преступники по законам государства и, смывшись в Зону, себя добровольно приговорили. Обратно из Зоны можно выйти только через сталкерские каналы, а у дезертиров их нет. Им все враги – и сталкеры, и военные, и торговцы.

– Но почему они убежали? – Марк не сводил глаз с тела дезертира. – Может, они просто хотели выжить. Спрятаться здесь.

– Я не стану разубеждать тебя, дружище, – мягко произнес Борланд. – Наоборот, при всех членах команды признаю, что ты прав. И что дальше?

Марк не нашел ответа.

– Они устроили засаду, – продолжал Борланд. – Они стреляли в нас. Мы были вынуждены открыть ответный огонь. Ты можешь предложить другой вариант?

– Но могло же быть так, что они просто хотели напугать нас, – возразил Марк. – Ты сам же говоришь, что они стреляли первыми, но никого не убили. Может быть…

Он замолчал, потому что Борланд шагнул к нему и опустил руку ему на плечо:

– Запомни свои предположения, Марк. И подумай о них, когда проведешь несколько дней в боевых условиях Зоны.

Они стояли, окруженные остальной командой.

Марк закрыл глаза, а когда открыл, в них читалось прежнее спокойствие.

– Все? – спросил Борланд. – Пойдем дальше?

– Пойдем, – ответил Марк.

Борланд кивнул, посмотрел на других сталкеров и прочел готовность на их лицах.

– Мы совсем близко, – сказал он. – Почти у цели.

Он, поманив остальных за собой, направился к мусорному контейнеру, завернул за него и остановился. И Марк только сейчас увидел дыру в асфальте, хотя недавно находился буквально в метре от нее. Борланд указал дулом автомата вниз:

– Добро пожаловать в Икс-семнадцать.

Первым спустился Патрон. Здоровяк проделал путь вниз по вбитым в бетон скобам и встал обеими ногами на проржавевшую решетку. Развеять кромешную тьму впереди позволил мощный фонарь, луч которого высветил стены длинного коридора с кучей электрощитков, закрытых ящиков, свисающих проводов и различных приборов неизвестного назначения. Следом спустилась остальная команда.

– Вот мы и на месте, – сказал Борланд, оказавшийся внизу последним. – Сейчас в игру вступает наш непревзойденный Марк. Всем слушать его указания.

Марк повернулся к нему и встретил спокойный взгляд ведущего.

– Ты что имеешь в виду? – спросил он.

– Ты хотел попасть в подземелья Агропрома? Ну, вот, мы в начале подземелий Агропрома. Теперь делай то, ради чего мы сюда пришли. Чем бы это ни было. Ищи свои научные диссертации или что там у тебя. А мы тебя дружно поддержим. Правда, парни?

Технарь и Патрон дружно ответили «да», а Патрон вдобавок энергично закивал.

– Ты мне говорил, что уже был в этих подземельях, – напомнил Марк.

– Я? – изумился Борланд. – Боже меня упаси! Я только спускался через этот люк и стоял вот здесь, где мы стоим сейчас, когда нужду справлял. Патрон, не прыгай так, то давно было… Но чтобы заползать в дебри, откуда никто не возвращался, – слуга покорный, не имею желания. Было бы кого первым пустить – пошел бы, а сам… Не-е… – Борланд замотал головой.

Марк посмотрел в пустоту коридора в поисках дальнейших зацепок. Мгла неизвестности никак не отвечала на его безмолвные запросы. Он вдруг особенно остро ощутил обособленность команды от него самого, и на него нахлынуло раздражение. Борланд, Патрон и Технарь в своих костюмах наемников, со своими столь далекими от его идеалов приземленными ценностями, с откровенной издевкой нахально пялились на него, как на школьника, и молот ненависти начал бить в его мозг.

Недаром вечный проводник Кордона, Бергамот, заслужил свою репутацию. За ту неделю, что Марк ходил по Зоне, пожилой проводник оставался единственным, кто заметил у молодого сталкера склонность к расчетливой агрессии по отношению ко всему, что ставит под сомнение успех его действий, какими бы они ни были.

Сделав шаг, Марк врезал Борланду в лицо, вложив в удар всю силу. Не успели сойти ухмылки с лиц Технаря и Патрона, как Борланд стукнулся затылком о скобы, служившие лестницей в подземелье.

– Однако, – медленно произнес он после того, как приложил руку к носу и посмотрел на свои окровавленные пальцы. – Мне следовало помнить, какой у тебя удар.

Орех встревоженно взглянул на застывшего Марка.

– А тебе… – продолжил Борланд, вытираясь рукавом комбинезона, – тебе тоже нужно запомнить, что значит бить ведущего.

И он подался вперед с нехорошей темнотой в глазах.

– Сейчас ведущий я, – сказал Марк, не трогаясь с места. – Как ты сказал сам, вся группа теперь выполняет мои указания.

– Неужели? – проскрежетал Борланд, но все же остановился.

– Поэтому ты пристегиваешь нижнюю губу к верхней и не отлепляешь ее до отдельного распоряжения или же без крайней необходимости, – сказал Марк изменившимся голосом. Ореху понадобилось все самообладание, чтобы не отшатнуться при звуках этого голоса. – Если возникнут проблемы, то будут быстро найдены способы их устранения. И многим из присутствующих они могут не понравиться.

Борланд уперся руками в колени, помотал опущенной головой и усмехнулся:

– Позволю себе отлепить одну губу от другой ввиду появления той самой крайней необходимости, о который ты только что говорил. – Он сплюнул и откашлялся. – Я несколько поспешил, когда предложил сделать вид, что ты можешь быть ведущим. Ведущий может быть только один.

– В таком случае я сделаю вид, что в течение экспедиции им можешь быть ты. Так же, как притворюсь, что действительно считаю всех нас командой. И не буду вспоминать вслух, что ты включил в команду двух человек, не проверенных мною, и обговаривал с ними условия, которые также мне неизвестны. Я хочу обойти три точки Зоны и остановиться в четвертой. Если кто-то не желает идти дальше – пусть так и скажет.

Наступило тяжелое молчание.

Патрон первым прервал его:

– Никаких проблем, Марк. Если, конечно, в конце пути мы найдем хороший хабар.

– Хабар я гарантирую, – отрезал Марк и взглянул на Технаря. – Еще вопросы?

– Я за то, чтобы двигаться дальше, – ответил Технарь.

– Сенатор, Орех, есть замечания?

– Никаких замечаний, – сказал Сенатор, из-под капюшона которого была видна только волевая челюсть.

– Все в порядке, Марк, – произнес Орех.

– Твое слово? – обратился Марк к Борланду.

– Идем так идем, – ответил тот, морща нос. – Мне и самому любопытно, чем все это закончится.

– Тогда на правах ведущего на этом отрезке экспедиции я приказываю идти за мной, – сказал Марк уже спокойнее, но с прежней настойчивостью.

Он повернулся, включил свой фонарь и двинулся в глубь коридора, держа руку на стволе винтовки.

Остальные последовали за ним.

– Скажите, босс, – спросил Патрон, – а что мы ищем?

– Нам нужно любое научное оборудование, – ответил Марк. – Пока что идем вместе, при необходимости будем разделяться на группы. Кто найдет любой компьютер, любую бумагу, любой шкаф, тот зовет меня.

– Заметано, босс, – отчеканил Патрон.

– Я нашел пустой спичечный коробок, – подал голос Борланд, плетущийся в хвосте. Луч его фонаря отплясывал на полу. – С картинкой. Вид на Припять. Эй, командир! Нужно бы проверить, вдруг на нем послание невидимыми чернилами…

– Ты не слишком сильно его стукнул? – шепотом спросил Орех.

– Вреда от этого не будет, – ответил Марк. Выходку Борланда он проигнорировал.

Его фонарь выхватил из темноты раскуроченные конденсаторные катушки, лежащие на половинке железной скамьи. Вторая половинка была сплющена и вывернута вверх.

– Кто мог сделать такое? – озадаченно поинтересовался Орех.

– Любой монстр, у которого хватило бы силы, – пояснил Сенатор, глядя на покореженную скамью. – Но на практике – немногие. Кровосос бы выдрал скамью целиком. Псевдогигант расплющил бы сверху. Однако зачем это делать? И посмотрите, как странно она повреждена. По ней ударили сбоку с огромной силой, чем-то тяжелым. Сомнений нет, это сделал излом.

– Излом может быть здесь? – у Ореха побежали мурашки по спине.

– Никто не знает, где обитают изломы, – сказал Сенатор. – Вполне вероятно, что в подземельях. Его огромная конечность способна пробить стену.

– По закону физики отдача должна ударить по самому излому, – сказал Марк, медленно двигаясь вперед по коридору. – Действие равно противодействию. Исаак Ньютон, однако.

– Должна, но не ударяет, – уточнил Сенатор. – Есть мнение, что излом не бьет, а задает точку в пространстве, которая с силой притягивает к себе его тяжелую конечность. Так осуществляется удар. Управление притяжением позволяет ему сколь угодно сжимать конечность и удерживать ее на весу, чтобы прятать под одеждой и выглядеть, как обычный человек.

– А что будет, если его клешня не дотянется до цели? – спросил Орех, освещая лучом фонаря потолок и внимательно его изучая.

– Она оторвется.

– Серьезно?

– Не знаю. Это всего лишь теория.

– Зачем тогда излом бил по скамье?

– Очевидно, на ней находилась добыча, – изрек Сенатор невозмутимо.

Марк дошел до конца коридора. Слева был проход, рядом с которым валялась вырванная с петлями железная дверь. Марк остановился, посветил фонарем в проход, на винтовую лестницу, затем по сторонам и, наконец, вниз.

– Сенатор, – позвал он.

Сталкер в плаще неслышно возник рядом, взглянул под ноги и присел на корточки.

Орех тоже подошел, и на мгновение его обуял страх, когда он увидел кровавый след, начинавшийся на пороге проема и уходящий вниз по лестнице.

– Кровь свежая, – сказал Сенатор. – Человеческая.

Патрон сильнее сжал SPAS-12.

– Почему след начинается только отсюда? – спросил Орех.

– Тело волокли от скамьи. Поспешно. Видите, какой высокий порог? Сантиметров тридцать. Жертву случайно стукнули об него и разбили голову. А может, нарочно.

– А не можешь определить, когда это было? – спросил Марк.

– Совсем недавно. Несколько минут назад.

– Минут?! – переспросил Марк.

– Излом, как правило, поедает добычу на месте. Кто-то или что-то напугало его, и он решил отступить подальше, взяв тело с собой. Думаю, я не ошибусь, если скажу, что за последние полчаса единственным шумом была стрельба наверху.

– Но он уже был в безопасности тут, в коридоре, – сказал Орех, опасливо поглядывая вниз. – Никто же сюда просто так не спускается.

– Значит, его покой был нарушен не только выстрелами. Он испугался и шума здесь, внизу, – подвел итог Сенатор.

– Так ты хочешь сказать, – заговорил стоявший в стороне Борланд, – что излома напугали именно мы, когда спустились?

– Да. Сначала, когда раздались выстрелы, излом затаился. Затем, когда мы спустились, он второпях поволок добычу в укромное место. Идти ему было некуда, кроме как дальше по коридору.

Сенатор выпрямился, все еще глядя на кровь:

– Вероятно, пока вы с Марком выясняли отношения, излом находился в коридоре. Метрах в сорока от нас. Сейчас он скрылся.

После напряженной паузы Борланд выругался.

– Однако он нам помог, – заметил Сенатор. – Что у него была за добыча? Кто мог оказаться здесь, в коридоре, во время перестрелки наверху? Прошу учесть факт устроенной засады.

– Кто-то из дезертиров, – догадался Патрон.

– Да, это был дезертир. Если бы не излом, он вылез бы из дырки за вашей спиной в момент, когда вы были поглощены стрельбой. Первой жертвой стал бы Марк. Но, не сомневаюсь, Борланд быстро нашел бы способ отомстить за товарища.

– Месть в нашем деле не оплачивается, – сухо сказал Борланд.

– Помни об этом, когда Марк будет передавать тебе статус главного в команде, – парировал Сенатор. – Ну, что, друзья мои? Пойдем вниз?

– Вниз, – подтвердил Марк и решительно перешагнул через порог.

Команда начала спуск по ступенькам. Орех держал автомат обеими руками, внимательно следя за пятном от фонаря Марка. Борланд шел рядом с Сенатором, прикрепив свой фонарь к стволу «Грозы». Только его оружие было для этого приспособлено.

Кровавый след тянулся до самого конца винтовой лестницы. Внизу плескалось несколько луж – аномалия Студень. В луче фонаря булькающая масса испускала зеленоватое свечение, похожее на неоновое. Свечение осталось и после того, как Марк отвел фонарь.

– У меня плохое предчувствие, – сказал Орех.

– А у меня хорошее, – отозвался Борланд. – Уверен, в соседнем отсеке нас ждут финские бани и блюда с рахат-лукумом.

– Да, если внизу окажется контролер, – сказал Сенатор. – Он на время создаст в твоей голове любые образы, которые ты хочешь увидеть.

– У каждого свои способы влияния, – съязвил Борланд. – Женщины в этом разбираются куда лучше контролера.

Перешагнув через Студень, Марк пошел по другому коридору. Этот был выше и шире верхнего, но по-прежнему в нем не было видно ни одной двери. Пропустить излома они не могли – монстр затаился где-то вдали.

Через минуту сталкеры дошли до нового проема, дверь которого была на месте и распахнута. Вниз вели ступени. Марк заглянул туда, выставив фонарь, и сказал:

– А ну, все посветите.

Пять мощных снопов света озарили огромный отсек. Это было круглое помещение с тремя выходами. Там стояли столы, а в центре возвышалась какая-то камера с дверью, на которой был установлен штурвал – старый, но по-прежнему надежный замок.

Марк посмотрел на ступени перед собой и, сунув руку в карман комбинезона, извлек болт.

– Что-то не так? – спросил Орех.

– Сейчас узнаем, – ответил Марк и бросил болт вперед.

Помещение озарила вспышка. Аномалия с громким электрическим треском поглотила болт, выпустив в стороны десятки мигом погасших молний.

– Электра, – сказал Борланд.

– Точно, – подтвердил Марк. – Спускаемся осторожно.

Сталкеры по очереди спустились в отсек.

– Где же излом? – спросил Орех. – Мы не могли его не заметить.

Сенатор подумал.

– Посвети вверх, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, но это и не понадобилось – пять фонарей послушно взметнулись к потолку. Вопреки ожиданиям, наверху не оказалось ничего странного – там был бетонный купол. Но метрах в шести над полом в стенах темнели ниши, уходящие вглубь. Ничего разглядеть там было невозможно.

– Ушел излом, – констатировал Сенатор. – Значит, больше и не увидим. Он не нападет на отряд из шести человек, если его не провоцировать.

– Как он забрался туда? – спросил Орех.

– Вполне очевидно, что взлетел.

– Изломы умеют летать?!

– Не в обычном смысле, – ответил Сенатор. – Я все больше склоняюсь к теории, что конечность излома держится отдельно от остального организма на силах притяжения и отталкивания. Если излом заставит ее подняться вверх, то она вполне может повлечь за собой его тело, отчего излом медленно взлетит, как воздушный шар.

– Почему же они тогда не передвигаются таким образом?

– Тебе было бы удобно? Вот и излому тоже не очень. Физически он устроен как человек, во всяком случае, костная система. Принцип передвижения такой же, как у людей. Думаю, полет на конечности – процесс болезненный.

Марк подошел к камере. Над штурвалом располагалось окошко, но сквозь него ничего не было видно.

Команда разбрелась по отсеку, разглядывая столы с различными приборами, устаревшими компьютерами и пультами.

– Марк, может, тут мы найдем, что тебе нужно? – спросил Патрон.

– Хорошо бы, – отозвался Марк.

Он снял с плеч рюкзак, присел у камеры и открыл его.

– Поищите документы, записки и сложите где-нибудь на столе. Я сейчас подойду.

Убедившись, что никто на него не смотрит, Марк достал из рюкзака Черный Кристалл, завернутый в ткань, и развернул его. Кристалл начал нагреваться, и в глубине его, от одного полюса к другому, побежали тусклые проблески.

Марк внутренне возликовал.

Он сжал Кристалл, и тот на мгновение полностью побелел, а потом вновь стал черным. Сталкер закутал Кристалл в ткань и спрятал в рюкзак.

– Ну, что тут у тебя? – спросил он, подходя к Технарю, который разложил на столе листки с цифрами и различной ученой абракадаброй.

– Понятия не имею, – ответил Технарь.

Патрон притащил еще целый ворох бумаг. Марк кивком показал, где их сгрузить, и полистал документы, разложенные на столе.

– Есть! – почти тут же сказал он и постучал пальцем по какой-то бумажке. – Это именно то, что нужно.

– Значит, можем сваливать отсюда? – спросил Орех.

– Да, – подтвердил Марк.

– Ты даже не заберешь эти бумаги? – поинтересовался Борланд. – Мы же за ними пришли.

– Я уже узнал все, что хотел. Сами документы мне теперь не нужны. Если кто желает, пусть берет их с собой. Может, удастся продать ученым.

Секунд пять сталкеры молча смотрели на него. Затем Борланд стащил рюкзак и принялся запихивать в него бумаги. Листок, по которому постучал пальцем Марк, он сложил вчетверо и положил отдельно, в карман.

– А чего ж не взять? Не пропадать же добру! – Он поднял голову. – Хотя мне и странно, что за столько лет никто их не забрал, раз они, по твоим словам, представляют ценность.

– Ты хочешь выйти на поверхность или нет? – спросил Марк.

Из камеры раздался глухой стук.

Сталкеры резко направили фонари в центр отсека. Стук повторился.

– Что за чертовщина? – спросил Борланд.

– Похоже на полтергейста. Хотя… – начал было Сенатор, но не договорил.

– Какой еще полтергейст? – не понял Орех.

– В Зоне полтергейстом называют вполне материальное существо, которое способно преобразовывать собственную массу в сгусток энергии и двигать предметы на расстоянии. В сущности, безобидное создание. Любит стучать и пугать людей. Но у него есть и куча других признаков, которых я не почувствовал. Вряд ли это полтергейст.

– Откроем? – спросил Патрон.

– Черта с два! – выпалил Борланд.

Сенатор и Марк медленно подошли к камере. Стук стал сильнее, затем прекратился, чтобы возобновиться спустя несколько мгновений.

– Тебе не интересно, что там? – спросил Сенатор.

– Нет! – нервно ответил Борланд.

– Я не спрашивал тебя, – сказал Сенатор, повернувшись, и Борланду показалось, что он видит гневный взгляд, хотя узреть глаза шамана из-за капюшона было нельзя.

– Стучать стали по системе, – сказал Марк.

– По какой системе? – спросил Сенатор.

– Три коротких стука, если учитывать паузы, затем три длинных и снова три коротких. Сигнал «SOS».

– Будешь открывать?

– Да.

– За каким хреном это вам нужно?! – заорал Борланд.

– Если тебе страшно, можешь нас бросить и отправляться наверх, – сурово сказал Марк.

Борланд в сердцах стукнул кулаком по стволу «Грозы», но ничего не сказал.

Сталкеры встали дугой и направили оружие на дверь камеры. Марк взялся обеими руками за штурвал и повернул его. Замок поддался с удивительной легкостью. Марк потянул штурвал на себя, отходя с линии возможного огня изнутри, и приоткрыл дверь.

В проеме показалась рука, затем голова, и из камеры выбрался человек в комбинезоне сталкера, испуганно щурясь от фонарей.

– Ну, просто красная девица, – пробурчал Борланд.

Человек действительно имел необычную для обитателей Зоны внешность. Был он стройного телосложения, на вид не более тридцати лет, с белоснежной кожей, словно он много дней не выходил на солнце, и ниспадающими чуть ниже плеч светлыми волосами. Нежными чертами озадаченного лица и тонкими руками незнакомец походил на какого-нибудь музыканта или поэта.

– Ты чей будешь? – спросил Борланд.

Человек сглотнул и уставился по очереди на каждого сталкера.

– Вы убили его? – спросил он немного визгливым голосом.

– Кого? – спросил Марк.

– Излома! Я спрятался в подземельях от военных, здесь меня нашел излом, и я забрался в эту камеру…

– Подожди, подожди, – осадил его Борланд. – Давай по порядку. Ты сталкер?

– Да.

– Как тебя зовут?

– Эльф.

Патрон расхохотался. Марк тоже не смог сдержать улыбки от столь красноречивого прозвища.

– Думаю, ты не сам так себя назвал, ну да ладно, – сказал Борланд. – Ты из какого клана?

– Я одиночка.

– Зачем тебя занесло в Агропром?

– Искал артефакты, когда меня подстерегли военные. Они начали стрелять, и вот я здесь.

– Что ты делал в камере? – спросил Марк.

– Прятался от излома, говорю же! Но он нашел меня, пытался вытащить. Я держал дверь, сколько мог, но излом стал смеяться и запер меня там. Изнутри дверь не открывается.

– Давно это было?

– Несколько часов назад. А потом почувствовал шаги и подумал, что сюда пришли военные. Попадаться к ним в руки не хотелось… Вот я сидел, раздумывал. А потом все-таки начал стучать. Не помирать же здесь!

– Похоже на правду… – в раздумье сказал Борланд.

– Что это за камера? – спросил Марк.

– Я не знаю! – горячо заверил Эльф. – Там совершенно пусто. Может, для облучения. Но вы не сказали, вы убили излома?

– Мы не нашли его.

Как Марк и ожидал, Эльф начал в отчаянии заламывать руки:

– Тогда нам нужно срочно уходить! Он может быть где-то рядом! Выведите меня отсюда, прошу вас!

– В самом деле, что-то мы подзадержались, – сказал Борланд.

– Да, идем, – согласился Марк и обратился к Эльфу: – Вижу, что оружие у тебя есть.

– Есть, есть! – торопливо закивал Эльф и вытащил из-за спины короткоствольный автомат.

– Вполне достаточно, чтобы завалить излома, – заметил Борланд, глядя на Эльфа.

Тот сразу перестал улыбаться и виновато пожал плечами:

– Я не профессионал…

– Идем, – решительно сказал Марк, и сталкеры повернулись к выходу.

Над их головами что-то зашуршало. Марк резко повел фонарем вверх и успел выхватить лучом нечто бесформенное, мгновенно метнувшееся в сторону.

– Опасность! – крикнул Марк, вскидывая винтовку.

Эльф, издав сдавленный крик, метнулся обратно в камеру, закрыв за собой дверь.

Сенатор мигом подхватил обеими руками фонари Марка и Ореха и принялся светить в разные места купола. И все же существу удалось ускользать от лучей с невероятной скоростью.

Сталкеры открыли стрельбу, и отсек заполнился неимоверным грохотом. Пули выбивали обломки бетона, посыпавшиеся вниз, рикошетили по металлическим балкам, однако поразить цель не могли. Неизвестное создание летало с одного края купола на другой, один раз попытавшись забраться в нишу, но неудачно.

Магазины у Марка и Ореха опустели одновременно. Тут же загрохотала «Гроза» Борланда, который, в отличие от коллег, прекрасно знал, что нельзя допускать перерыва в стрельбе, когда у всей команды внезапно заканчиваются патроны.

– Так не попасть! – крикнул Орех.

– Ты прав, малыш, – ответил Борланд, морщась от дыма. – Стреляем одновременно, в разные стороны! Не цельтесь, это бесполезно! Начали!

Три ствола наполнили купол свинцом, беспорядочно меняя направление выстрелов, каждый в пределах трети своего пространства. Тварь вверху тошнотворно завизжала, и Борланд моментально выпалил из подствольника точно на звук.

Отсек сотрясло. Грохот и взрывная волна бросили сталкеров на пол, устоял лишь один Сенатор. Таинственное создание опустилось ниже, и Патрон, подняв SPAS-12, выстрелил в него.

Душераздирающий вопль повторился. Технарь вскинул винтовку и выпустил отягощенную пулю в упор. И существо, наконец, со шмякающим звуком упало на металлический пол отсека.

– Черт побери, это излом! – проорал Борланд.

Излом поднялся на ноги среди сталкеров – и никто не решался выстрелить, чтобы не попасть в товарища. Фонари на миг высветили злобное человеческое лицо и грязный порванный плащ. Затем плащ распахнулся, и оттуда вылетела уродливая конечность.

– Осторожно! – крикнул Борланд, но клешня излома уже угодила точно в грудь Сенатору, отбросив его в противоположный конец отсека и выбив у него из рук оба фонаря.

Ствол «Грозы» был сбит конечностью монстра, которая внезапно сменила направление и пронеслась мимо лица Борланда. Пули опрокинули стол, разбили один из мониторов и поразили Технаря, который тут же, выдохнув, упал на спину. Бронекостюм выдержал, но от прямого попадания пуль Технарь, кажется, потерял сознание.

От удара клешни «Гроза» вылетела из рук Борланда и со стуком свалилась куда-то за столы. Положение быстро ухудшалось. Излом отскочил с линии огня Марка и Ореха и снова замахнулся, на этот раз на Патрона. Конечность не долетела всего чуть-чуть – ее остановил выстрел из помповика. Излом завизжал и снова взлетел.

– Бейте по клешне! – крикнул Марк и сделал несколько прицельных выстрелов.

Орех разрядил весь магазин в конечность излома, на которой тот поднялся, подобно Винни-Пуху на шарике, чтобы полакомиться бесплатным медом. Фонарь остался только у Патрона, и здоровяк честно светил им вверх, не имея времени перезарядить ружье. Мгновение спустя клешня ударила сверху вниз, в пол. Металлическое покрытие содрогнулось, и Марк, Орех и Борланд упали. Патрон удержался на ногах, но клешня тут же, без замаха, атаковала его. Сталкер полетел через отсек, сметая со столов компьютеры.

Борланд, перевернувшись на живот, схватил с пола фонарь и направил на излома, одновременно отползая к винтовке Технаря.

Орех вскочил на ноги, с разбега прыгнул вперед и крепко обхватил тонкую часть руки излома, ближе к телу. Излом заверещал и поднялся под самый купол вместе с Орехом, где, судя по мелькающим в воздухе ботинкам сталкера, принялся быстро крутиться в стремлении сбросить того вниз. Это, безусловно, закончилось бы для Ореха гибелью.

Марк сбросил рюкзак, пошарил в нем и тоже поднялся. Стрелять вверх было опасно, так как можно было попасть в Ореха. Но стрелять он не собирался. В его руке был зажат Черный Кристалл.

– А-а-а! – орал Орех под куполом сквозь визжание излома.

Борланд нашаривал оружие Технаря и не видел, что делает Марк. А тот изо всех сил сжал Кристалл. Пальцы его задрожали. Через мгновение из груди Марка вырвался самый настоящий ветер, который с силой подул вверх, наполнив отсек ледяным холодом. Сталкера медленно подняло над полом, но он по-прежнему, стиснув зубы, сжимал Кристалл и смотрел на излома. А затем устремился вниз. Ударился подошвами о металл, присел, но тут же выпрямился и закричал, с силой раскинув руки в стороны. Вокруг него закружилось множество синих молний. Кристалл бешено пульсировал. Волосы на голове Борланда потянулись в ту сторону, и он вцепился в винтовку Технаря, как утопающий цепляется за соломинку. Новорожденная аномалия в виде большого прозрачного шара медленно поднималась вверх, увлекая за собой Марка. Судя по всему, это был мощный гравиконцентрат.

Орех начал падать первым. Он с воплем долетел до шара и внезапно изумленно умолк, потому что его падение вдруг замедлилось. Следующий метр, сквозь аномалию, молодой сталкер пролетел не менее чем за пять секунд. Затем он упал на пол и, перекатившись на спину, остался лежать, ошарашенно глядя вверх.

Излом визжал, как тысяча свиней на бойне. С ним аномалия обошлась не так аккуратно, как с Орехом. Гигантская клешня попала в гравиконцентрат, который сжимал ее подобно прессу и бешено крутил, в то время как тело излома вращалось чуть выше и медленнее, не поспевая за конечностью. Раздался омерзительный хруст – похоже, в клешне монстра были суставы, и, судя по частоте хруста, никак не менее десятка.

Клешня наконец оторвалась. Из обрубка хлынула черная кровь, излом обрушился сверху на металлический пол и принялся дико дергаться, словно его било током.

Марка осторожно опустило вниз, чуть в стороне от монстра. Сил у сталкера хватило лишь на то, чтобы спрятать Кристалл в карман комбинезона. Поглотив клешню, гравиконцентрат сжался, хлопнул на прощание и исчез. А на грудь Ореху упал артефакт Выверт.

Борланд подошел к агонизирующему монстру и прицелился.

– А мы только хотели поговорить о девушках, – процедил он и выстрелил в упор.

Бронебойный патрон превратил голову излома в кашу, и тот перестал дергаться.

В наступившей тишине стук упавшей на пол винтовки Технаря прозвучал как последний удар в гонг в кульминации симфонической пьесы. Борланд тяжело опустился прямо на ближайший стол. Снял с пояса флягу и, выдохнув, сделал длинный глоток. Неразбавленный спирт обжег горло, но потом стало тепло и хорошо.

– Никто не хочет поговорить? – спросил он, переводя взгляд с крутящего головой Сенатора на Патрона, который и сам уже очухался, а теперь приводил в чувство Технаря. – Мы на лестнице так мило беседовали. О финских банях, о контролере… Марк, друг мой светлый! Ну, хоть кто-нибудь! Давайте поговорим… Нас так невежливо прервали. Ну, подумаешь, постреляли малость. Что же, в первый раз, что ли?

Похоже, никто серьезно не пострадал.

Орех сидел, рассматривая артефакт в руке, а другой рукой яростно потирал лоб. Марк блаженно лежал, положив голову на рюкзак и не думая совершенно ни о чем.

– Что, никто не хочет поговорить? – спросил Борланд, подняв флягу трясущейся рукой. – А выпить? Как же так, сталкеры?! Сенатор, отец мой! Давай выпьем! Что, тоже не хочешь?.. Ну и фиг с вами, мне больше достанется…

Дверь камеры открылась, и оттуда высунулся испуганный Эльф.

– А куда ты лез? – спросил Борланд, высунувшись вслед за ним и осматривая все подозрительные углы. – Так, раз тебя не пристрелили, значит, опасности нет, радуйся. Какое счастье, свежий воздух… Выползайте, все чисто.

Сталкеры по очереди поднялись наверх, и Марк посмотрел на Борланда с таким видом, словно чего-то ждал.

– Что? – спросил тот и опомнился. – Понял. Всем двигаться за мной.

– Я с вами! – воскликнул Эльф.

– С нами? Ну, хорошо, что не против, а то у меня поджилки трясутся. Патрон, присмотри за Эльфом. Будет себя плохо вести, пристрели.

– Будет сделано, босс, – ответил Патрон и так подчеркнуто грозно взглянул на Эльфа, что парень съежился.

Чтобы избегнуть взгляда громилы, Эльф посмотрел ему за спину и увидел в отдалении тело мертвого снайпера.

– Это вы его так? – спросил он с испугом.

– Я, – ответил Борланд и подмигнул Эльфу в надежде, что тот испугается окончательно и не раскроет рта еще очень долго.

Группа беспрепятственно добралась до злополучного КПП, в котором лежал мертвый дезертир с пробитой головой. Эльф не удержался, заглянул, и ему стало дурно.

– В обморок не упади, – проворчал Патрон. – Тащить на себе не стану. Засуну в эту же будку и оставлю лежать.

– Нет, нет, я в порядке, – поспешно сказал Эльф.

– И никого на горизонте, – протянул Борланд, выходя с территории НИИ и наслаждаясь видом зеленых деревьев. – Вот и ладушки. Вот и хорошо.

– Откуда появилась аномалия там, внизу? – спросил Орех идущего следом за ним Сенатора.

– Аномалии появляются внезапно, – ответил Сенатор. – До этого я всего один раз был свидетелем рождения гравиконцентрата. В первые мгновения он не опасен, хотя притягивать уже умеет. Тебе очень сильно повезло, друг мой. Ты не просто оказался рядом с новорожденной аномалией, ты, если мне не изменяет память, единственный человек, который без особых последствий пронесся сквозь ее поле. А клешня излома угодила в фокус уже взрослой и мощной гравитационной ловушки. Они взаимоуничтожились, оставив тебе на память Выверт, – Сенатор улыбнулся. – Храни артефакт как напоминание о Зоне, которое вполне может стать самым красивым в твоей жизни.

– Не вижу тут ничего красивого, – пробормотал Орех, но артефакт все же на ходу убрал в рюкзак.

– Вы сможете вывести меня в безопасное место? – вновь подал голос Эльф.

– Куда? – спросил Борланд, вглядываясь в кусты. – На южный берег Крыма?

– Нет! До ближайшего бара!

– Можем, но не будем.

– Почему?! Разве сталкеры не идут в бар, когда нужно?

– Да мы как-то не погулять вышли, – ответил Борланд, теряя терпение.

– Эльф, лучше иди по своим делам, – сказал Марк.

Эльф с открытым ртом уставился на него.

– А кто здесь главный?! – спросил он.

– Ну-у, сейчас скажу, – пообещал Борланд.

Он остановился, продолжая оглядывать куст, показавшийся ему подозрительным. Остальные тоже замерли на месте, причем Марку пришлось придержать Эльфа за руку.

– В общем, – продолжал Борланд, – если наша команда находится выше уровня горизонта, то главный я. Если ниже, то главный вот этот бродяга со стильной винтовкой. А если тебе нужен ответ в принципе, то задай лучше какой-нибудь другой вопрос.

– А… – начал было Эльф, но Борланд не дал ему развить мысль.

– Не акай, а подойди сюда, – сказал он, не спуская глаз с куста.

Эльф неуверенно шагнул к нему.

– Автомат при тебе? – спросил Борланд.

– Да, вот он.

– Стреляй вот сюда, – ведущий показал на куст.

Эльф беспомощно поднял автомат и спросил:

– Зачем?

– Патрон, тресни его, – попросил Борланд, слегка повернув голову к партнеру, и Эльф поспешно добавил:

– Не надо!

– Тогда стреляй. Веером.

Автомат издал несколько приглушенных хлопков. Бесшумные пули встряхнули куст, сбивая листву, и раздался звериный рык. Не успели сталкеры вскинуть оружие, как из куста выскочил чернобыльский кабан и бросился прямо на Эльфа, сверкая гигантскими клыками. Эльф с криком расстрелял весь магазин в плотный лоб зверя, и тот свалился замертво.

– Неплохо, – оценил Борланд. – На что-то ты годишься. Автомат перезарядить не забудь.

– Ты знал! Знал о кабане!

– Разумеется, это же именно я спрятал его в кустах.

Эльф замолк, поняв, что сказал глупость.

– Полюбовались – и хватит, – сказал Борланд. – Вперед.

Сталкеры продолжили путь.

– Что делаем дальше? – спросил Марк, поравнявшись с Борландом.

– Ты платишь, ты и музыку заказываешь… Эй, кто там на дереве сидит?

– Где? – спросил Марк, поднимая взор к раскидистым ветвям вьющегося спиралью клена.

– Да нигде, он уже ушел… Ты что-то говорил про Темную долину.

– Верно, это наша очередная цель, – ответил Марк, машинально примечая в стороне Птичью Карусель, и тут же забыл о ней. – Но, если на сегодня хватит, можно пойти туда завтра.

– Зачем же? На завтра у меня свои планы. Побриться, музыку послушать, кино посмотреть. Пропустить стаканчик-другой.

– Издеваешься?

– Всего лишь отмечаю тот факт, что экспедиция наша длится часа полтора, не больше. И отправляться на отдых, когда даже солнце толком не взошло, рановато. Если твоя Икс-восемнадцать, как ты говоришь, действительно существует, то мы вполне можем сегодня все успеть и затем всю ночь поправлять здоровье в баре «Сто рентген».

– Согласен.

На подходе к Свалке Борланд остановился и поднял руку. Команда замерла на месте.

Ведущий не отдавал никаких приказов.

– Что там? – тихо спросил Марк.

– Черт, – сказал Борланд. – Тысяча чертей!

– Что ты слышишь?

Борланд повернулся:

– Всем за мной. И чтобы быстро и тихо.

Команда добралась до железнодорожных путей. Сталкеры пересекли три колеи и поднялись на высокий холм, где, по указанию ведущего, залегли, вжавшись в землю.

– Зачем мы… – начал Марк, но Борланд поднес палец к губам.

Он достал бинокль. Остальные последовали его примеру.

Со стороны Свалки послышалось урчание мотора, и на дороге, ведущей к институту, показался военный джип с открытым верхом, в котором сидели четыре человека в обмундировании элитных войск, охранявших Барьер. За джипом двумя маленькими колоннами бежали еще шестеро бойцов. Затем выехал БТР, на броне которого сидели двое. Завершали этот парад два джипа. Из них на ходу выскочило по солдату, сразу же ставших в боевой готовности на пост по обеим сторонам дороги.

– Что они здесь делают? – спросил Марк.

– Без понятия, – ответил Борланд мрачно.

– Может, услышали выстрелы дезертиров?

– В Зоне стреляют на каждом шагу. Прорыва Барьера тоже вроде бы нигде не наблюдается. Черт его знает, что происходит. Но обратно нам уже не пройти.

– А если снять тех двоих? – спросил Эльф. – У вас же стволы с оптикой.

– Я тебя просил пасть открывать? – рявкнул Борланд. – Стрелять в военных крайне не рекомендуется.

– Договориться? – спросил Марк, глядя на подтянутые, мощные фигуры двух бойцов, стоявших на обочинах.

– Это военный рейд, – объяснил Борланд. – Редкое, но вполне обычное явление. Каковы бы ни были его цели, во время рейда всем лучше держаться от солдафонов подальше. Пристрелят на месте и не спросят, как звали и куда слать открытку. По поводу «договориться»: в любой армии всегда есть те, кто выше, и те, кто ниже. Не по росту, естественно. И те и другие охотно берут на лапу, если знать, что дать. Вот только незадача: никакая из групп не станет договариваться на глазах у другой. Так что не вариант.

– Тихо подкрасться и обезвредить, – предложил Технарь.

– Можно было бы рискнуть, однако вполне очевидно, что эта пара тут не единственная. Смотрите, дальше слезло еще двое. Значит, и на входе тоже оцепление. Боюсь, что нас натуральным образом обложили. Если они кого-то ищут, то начнут прочесывание, и найдут нас очень скоро.

– А они начнут? – спросил Орех.

– Вполне могут. Я уже молчу о вертолетах.

– Что будем делать? – спросил Марк. – Сдаваться?

– Пусти тогда себе пулю в лоб и не утруждай солдатиков, – сурово сказал Борланд. – Думаешь, тебя за Барьер выгонят? В Зоне официально нет людей. Ни сталкеров, ни кого-либо еще. Если тебя со всеми без исключения военными в радиусе двадцати километров не связывают прочные торговые отношения и персональная крепкая мужская дружба, то ни на что не надейся.

– И что будем делать? – повторил Марк.

Борланд пожал плечами:

– Не знаю. Будем ждать. Когда нас найдут, придется импровизировать.

Марк осмотрелся. Взгляд его остановился на тоннеле.

– Я импровизировать не намерен, – сказал он. – Скоро они найдут дезертиров. Кто не хочет быть обвиненным в их убийстве, за мной!

– Что ты задумал?

– Этот тоннель ведет к ангару?

Борланд проследил за его взглядом:

– Да ты с ума сошел! Никто туда добровольно не сунется.

– Можешь считать, что я делаю это не добровольно. Я иду.

– Кто хочет отдать концы в десятке аномалий? – спросил Борланд у команды.

Общее молчание прервал Сенатор:

– Для ведущего ты слишком фаталистично настроен. Аномалий может быть сколько угодно, но роковой может оказаться только одна.

– А монстры?

– Ты хоть раз видел там монстров? – спросил Сенатор.

– Нет, – ответил Борланд, чувствуя, что теряет позиции. – Потому что ни разу туда не ходил.

– Я иду, – повторил Марк. – Согласен ты или нет.

– Я тоже, – произнес Технарь. – Это будет очень интересно.

– А я вообще не понимаю, что в этом тоннеле страшного, – пробубнил Патрон. – Что мы, аномалий не видели?

Борланд с тоской посмотрел на него:

– Простая ты душа, Патрон. Ну, хорошо, хорошо, идем. Дайте только в последний раз на чистое небо взглянуть… Все, пошли.

Сталкеры осторожно спустились по холму. Тихо пройдя за спинами военных, они по одному добрались до тоннеля. Борланд мысленно молился, чтобы никто из вояк не обернулся, и так и получилось.

У входа их встретил Трамплин. Эльф взглянул на него с испугом. Марк без применения болтов, по колебаниям воздуха, быстро определил безопасный проход – это было пространство у левой стены, всего в полметра шириной. Марк снял рюкзак и медленно пролез боком, прижавшись спиной к стене. Затем принял все рюкзаки и проконтролировал перемещение остальных. Отсюда группа уже не была видна военным. Встав по всей ширине тоннеля, сталкеры включили фонари. Тоннель впереди плавно изгибался влево. Команда медленно направилась туда.

С первого же взгляда Марк понял, что здесь что-то не так. Место было действительно жутким. Из глубин тоннеля тянуло могильным холодом и доносился еле слышный непонятный свист. Это мог быть как ветер, так и живое существо.

Повсюду валялись неизвестно откуда взявшиеся камни, от маленьких до огромных, хотя никаких следов разрушения на стенах не было. Рельсы тускло поблескивали в лучах фонарей, шпалы почти исчезли под толстым слоем синего мха. В одном месте они были сломаны, и там чернела небольшая яма. Приглядевшись, Марк понял, что это нора. Кажется, прорытая снизу.

Не успел он поинтересоваться мнением остальных по поводу этого явления, как Орех дернул его за рукав и показал вверх. Марк посмотрел – и похолодел. Каменный свод тоннеля был покрыт пылью и паутиной, и оттуда свисала человеческая рука в остатках темного рукава.

Опустив голову, Марк прошел мимо, но не выдержал и обернулся. Рука дернулась, кисть сжалась в кулак, а потом один палец распрямился и указал на удаляющихся сталкеров.

Марк поспешно отвернулся.

Они зашли за поворот и молча шагали до тех пор, пока путь им не преградило скопление непонятных мерцающих аномалий.

– У кого какие предложения? – озадаченно спросил Борланд.

Сенатор подошел поближе и присел, вглядываясь в мерцание.

– Марк, могу я попросить тебя бросить болт?

Марк молча выполнил просьбу. Ближайшая аномалия вспыхнула и исчезла секунды на две, затем снова появилась.

– Понятно, – сказал Сенатор, поднимаясь. – Насколько я могу судить, это группа аномалий третьего класса. Придется разряжать их болтами и быстренько проскакивать поодиночке.

– По-другому никак? – спросил Технарь.

– Нет.

– Там же их целая куча, – сказал Эльф.

Борланд тут же ткнул в него пальцем:

– Иди первым.

– Я?! Нет! Почему я?

– Тогда смотри, как все мы погибнем, и останешься здесь один, – вставил Орех.

– А так, выходит, я погибну?!

– Прекратите, – сказал Марк, глядя на смертоносный участок. – Я пойду первым.

При полном молчании группы Марк вытащил несколько болтов. Бросил один и, не дожидаясь полной разрядки аномалии, отправил вслед за ним второй. Мерцание прекратилось – и сталкер рванулся вперед. За его спиной послышался треск восстановленной аномалии. Марк прыгнул и чуть не влетел в следующую ловушку.

Перед ним шеренгой выстроились три источника электрического поля с характерным неоновым свечением. С ними справиться было сложнее. После брошенного болта аномалия исчезала, но на ее место тут же перемещалась любая из соседних, а на опустевшем месте с небольшим опозданием вырастала новая. Позади среднего источника виднелась Жарка, скопление аномального пламени, струящегося сотнями нитей сверху вниз.

Коротко поразмыслив, Марк принял решение. Два болта отправились в левое и среднее свечения, и правая аномалия метнулась на оба пустых места, вытянувшись вдвое и став ниже. Не теряя времени, Марк прыгнул «ласточкой» через синее сияние и, приземлившись, сделал кувырок. Жарка наклонилась к нему, вспыхивая пламенем, сталкер пируэтом ушел от нее, и его тут же начал притягивать мощный гравиконцентрат.

Марк сразу же понял, что фокусировка аномалии двинулась вверх, и упал, прижавшись к полу. Гравитационная ловушка росла с каждой секундой, поднимаясь к своду тоннеля, и Марк быстро пополз прочь от нее. Ему не хватало скорости, рюкзак внезапно перестал давить и немного поднялся, потянув сталкера за собой. Марк метнулся вправо, на рельс, и, отталкиваясь от шпал, заскользил по нему.

В несколько движений он миновал опасную зону. Гравиконцентрат хлопнул и исчез, снова материализовавшись в исходной точке.

– Я прошел! – крикнул Марк, не оборачиваясь.

Группа внимательно следила за ним, и Борланд без предупреждения кинулся вперед, в точности повторив все действия Марка, словно репетировал их десятки раз. Не успел никто сказать хоть слово, как он уже стоял на другой стороне.

– Давайте сюда! – позвал он. – Тут лучше дышится!

Третьим проскочил Технарь, слегка опалив Жаркой волосы. За ним Патрон с неожиданной для его комплекции грацией. Сенатор вынужден был объяснить Ореху, что и как тот должен сделать, и Орех, стараясь не суетиться, тоже преодолел препятствия. Эльфу же пришлось объяснять целых три раза. Длинноволосый парень предварительно потренировался на пустом участке и, в конце концов, справился с задачей. Сенатор прошел последним.

Марк помог ему подняться, и тот молча кивнул.

– Все целы? – спросил Марк, и услышал в ответ короткие подтверждения.

Скопление аномалий осталось позади. Издалека по-прежнему раздавался свист. Он постепенно нарастал, превращаясь в гул.

– Кто там может выть? – спросил Борланд у Сенатора.

Тот неопределенно повел плечом.

Сталкеры шли медленнее, чем раньше, светя фонарями во все стороны. Каменные стены тоннеля теперь выглядели чуть иначе, и Марк наконец понял, в чем разница. Они стали словно более древними. Само собой, такого быть не могло: тоннель был пробит не частями, а полностью лет тридцать назад. Тем не менее здесь он походил на погреб какого-нибудь пятнадцатого столетия, хотя под ногами блестели гладкие рельсы. Только тут Марк осознал, что это тоже ненормально – неиспользуемые в течение целого поколения железнодорожные пути должны были проржаветь насквозь.

В воздухе ощущалась сырость, хотя стены были сухие. Нигде не было никакого источника влаги. Марк не знал ни одной аномалии, имитирующей сырость. Встречать новые разновидности в этом месте ему очень не хотелось.

Далее земля внезапно вздымалась буграми и непонятными зелеными наростами. Рельсы пролегали не под ними, а сверху, выгибаясь и уходя почти к самому потолку. Вверху оставалось сантиметров сорок пространства, свободного от проступавшего тут и там салатного мха.

Сталкеры остановились перед этим новым препятствием. Орех вызвался бросить болт, и ему никто не возразил. Болт спокойно пролетел в щель, и до сталкеров донесся тихий стук, когда он упал на другой стороне.

– Что делать будем? – спросил Патрон. – Я там не пролезу.

– Пролезешь, если снимешь рюкзак и обмундирование, – ответил Борланд и стал расстегивать комбинезон. – Ну, чего уставились? Вылезайте из скорлупок. Эльф, ты вроде хотел пойти первым?

– Я? – изумился Эльф.

– Ты, ты. Как самый тонкий из нас.

– А… ну, да. Хорошо.

Пока сталкеры снимали бронированные комбинезоны, Эльф положил рюкзак и автомат и осторожно пошел вверх, ступая по искривленным шпалам, как по ступеням. Почти у самого прохода он поскользнулся и неуклюже упал, уткнувшись носом в зеленый мох. Сталкеры застыли. Эльф оперся руками о спрессованную землю, поднялся и обернулся.

– Я нормально, – сказал он.

Преодолев остаток пути на четвереньках, Эльф протиснулся в щель и исчез. Через несколько мгновений раздался его голос:

– Все в порядке, скатился! Передавайте оружие и снаряжение!

– Как же, – хмыкнул Борланд. – Орех, дружище, ты следующий. Примешь у нас стволы.

Все пролезли по очереди, без осложнений, даже Патрон. Сенатор снять плащ отказался, что не помешало ему проскользнуть на ту сторону, ни за что не зацепившись.

Снова облачившись в комбинезоны, сталкеры направились дальше.

– Что могло тут вырасти? – спросил Марк. – И почему рельсы так согнуты?

– Давай мы подумаем об этом, когда выйдем отсюда, – предложил Борланд.

Впереди был короткий участок свободного пути. Дальше виднелись новые холмы, но заметно меньше предыдущих. Когда приблизились к ним, Технарь сказал, светя вниз:

– Взгляните. Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

Рельсы, до этого тянувшиеся параллельно друг другу, внезапно пересекались крест-накрест и шли дальше. Левый и правый поменялись местами, по-прежнему пролегая в одной плоскости. В районе пересечения шпалы были, соответственно, укорочены.

Сталкеры молча смотрели на дикое инженерное сооружение.

– Это же насколько больную фантазию нужно иметь, чтобы такое придумать, – выдохнул Борланд. – Тут вообще когда-нибудь поезда ходили?

– До того как Чернобыль в первый раз рванул, ходили каждый день, – сказал Патрон.

– Спасибо, я сам знаю.

– А зачем тогда спрашиваешь?

Оторвавшись от созерцания необычного явления, команда направилась дальше, за холмы, навстречу все нарастающему звуку.

– Это начинает действовать мне на нервы, – сказал Борланд.

– Не тебе одному, – отозвался Технарь.

– Я знаю, но я озвучил свои мысли, и мне стало легче!

– Жестокий ты человек, Борланд.

– Так ради вас же стараюсь, – беспечно ответил Технарю Борланд, светя фонарем перед собой. – Вот съеду с катушек, и что вы будете без меня делать…

Последние слова он произнес очень медленно, на автомате. Перед сталкерами раскинулась мощная Электра небывалых размеров. Синяя аномалия пролегала от одного края тоннеля до другого, простираясь в длину на добрый десяток метров. Прохода дальше не было.

– Вы не молчите, – сказал Борланд спустя минуту. – Подавайте хоть какие-нибудь идеи.

– Только над ней, – констатировал Марк.

– Я должен сделать признание, – произнес Борланд. – Только вы не смейтесь. Дело в том, что я не умею летать. Я знаю, я должен был тренироваться каждое утро. Но я всегда предпочитал валяться в постели до полудня. А потом долго-долго смотрел телевизор…

– Я слышал, что сталкеры иногда используют липучки, – сказал Сенатор.

– Конечно, липучки! – радостно вскрикнул Эльф, обратив на себя все взоры.

Скинув рюкзак, он раскрыл молнию и, покопавшись в его глубинах, извлек с дюжину странных кусков грубой материи.

– Это что такое? – поинтересовался Борланд.

– Липучки. Основаны на действиях дешевых артефактов.

Эльф надел одну липучку на руку, подобно рукавице.

– Вы сжимаете их, и рука приклеивается к любой твердой поверхности. Вы разжимаете пальцы, и липучка отклеивается. Попробуйте!

Марк надел липучку. Она удобно прилегала к кисти. Попробовав приспособление на ближайшей стене, Марк обнаружил, что оно работает превосходно.

– Где взял? – спросил он.

– Нашел в Агропроме.

– Хорошо, – сказал Борланд, с подозрением глядя на Эльфа. – Будем считать это счастливым случаем.

– А вот эти части на колени, – продолжал пояснять Эльф, не заметив взгляда Борланда. – Они не управляются вообще. Просто прилепляются к стене и отлепляются рывком.

Сталкеры присоединили липучки к рукам и коленям. Борланд засунул включенный фонарь в ботинок, так, чтобы он светил вверх, попробовал залезть по стене и быстро оказался на сводчатом потолке.

– Замечательно, – произнес он с удовлетворением. – Забирайтесь.

Команда поползла по потолку, достигла границы с Электрой и миновала ее. Аномалия потрескивала под ними. Марк старательно сжимал руку в кулак, когда касался перчаткой каменного свода, и не отлеплял, пока не фиксировал остальные три точки соприкосновения с потолком. Вскоре он приноровился и начал двигаться быстрее.

– Будем слезать? – спросил он.

– Не поверите, мне и здесь хорошо, – ответил Борланд, вырвавшийся вперед.

Затем он посмотрел вниз и сказал:

– Так, никто не слезает.

– Почему? – спросил Марк. – Что там?

– Я не знаю, но падать туда не хочу.

Марк попробовал разглядеть, что находится впереди, но было слишком темно. Он поравнялся с Борландом, рискнул снять зубами одну перчатку, вытащил фонарь и посветил вниз.

И еще сильнее прижал вторую липучку к своду. Пола под ним не было. После Электры простиралась пропасть, рельсы изгибались под прямым углом вниз и уходили далеко вглубь, за пределы зоны действия фонарей.

Марк посветил на стены и убедился, что ниже того уровня, где должен был быть пол, они остаются такими же каменными.

– Неужели так и было задумано? – спросил он, пытаясь совладать с колотящимся сердцем.

– Ты знаешь, что нет, – ответил Борланд. – Посвети вперед.

В свете фонаря, выбрасывавшего луч метров на пятьдесят, виднелся лишь дугообразный потолок тоннеля, стены которого терялись далеко внизу. Марк почувствовал себя висящим под самым куполом бесконечно высокого цирка.

– Я очень сомневаюсь, что нам нужно ползти вниз, – сказал Борланд.

– Вперед, – произнес Марк, убирая фонарь. – Будем надеяться, что пропасть не бесконечна.

Сталкеры поползли дальше. Из кармана Патрона выпал включенный фонарь. Все проследили за его падением.

– О, дьявольщина, – сказал Борланд.

Луч превратился в тонкую полоску, и она исчезла в глубине. Оттуда не донеслось ни звука.

Все сосредоточились на движении, перебирая липучками по потолку. Тишину нарушал только шелест липучек и монотонный гул впереди, оставляющий надежду на то, что пропасть когда-нибудь кончится.

– Слушай, Эльф, а как долго работают эти штуки? – вдруг поинтересовался Борланд.

– Около получаса, – унылым голосом ответил тот.

– Ты не мог раньше сказать? – оторопело спросил Борланд.

– Я же иду сзади! Я не знаю, что там у вас! Речь шла о десятке метров!

– Так, а кто-нибудь засекал, как долго мы уже ползем?

Ответом было молчание.

– Все ясно, – сказал Борланд и быстрее заработал липучками.

– Вы слишком сильно не сжимайте их, – посоветовал Эльф. – Они от этого теряют энергию.

«Что ж ты раньше не сказал? – со злостью подумал Марк. – А я-то сжимал изо всей дури…»

Слегка разжав кисть, он с оцепенением уставился на свободно болтающуюся липучку, которая и не думала цепляться за потолок. Через мгновение она снова заработала, то и дело отходя от свода с чавкающим звуком и снова присасываясь. Сталкер понял, что приспособление почти перестало действовать.

– Я вижу край! – закричал Борланд. – Земля по курсу!

Не успел Марк обрадоваться, как все четыре липучки разом отказали. Сталкер отлепился от потолка, но в свободное падение перейти не успел, потому что липучки снова приклеились с удвоенной силой.

– Что с тобой? – испуганно спросил ползущий сзади Орех.

– Барахлят! – в отчаянии ответил Марк.

Липучки перестали действовать слаженно – они то теряли свойства, то восстанавливали на более высоком уровне, так, что их было невозможно отлепить, даже расслабив руку.

Борланд на миг обернулся и все понял.

– Мы уже почти дошли, – проговорил он быстро и за несколько приемов добрался до края пропасти. – Марк, поторопись.

– Я не могу их контролировать, – сказал Марк, кое-как добираясь до Борланда. – Я сейчас…

Липучки в последний раз прижали его к потолку, до боли сдавив кисти рук, и полностью перестали действовать. Марк с криком отцепился от потолка. Борланд моментально разжал рукавицы и повис вниз головой. Тело его удерживали прикрепленные к коленям липучки. Он успел схватить падающего Марка за руку.

– Так, не падать, только не падать, – сказал он, чувствуя, что наколенники могут не выдержать.

Борланд раскачался и кинул Марка вперед. Тот ухватился за что-то твердое, какое-то подобие лестницы, и понял, что это шпалы.

Выбравшись наверх, Марк отошел подальше от края бездны и перевел дух. Остальные спускались по боковой стене.

– Уф, – сказал подошедший к нему Борланд, светя фонарем в черный провал. – Это было нелегко. Давайте передохнем чуток.

Сталкеры сняли липучки и присели вдоль стен, положив рюкзаки рядом, а оружие на колени. Эльф достал из кармана сигареты и закурил.

– Никто не хочет? – предложил он. – Самое время.

– Мы некурящие, – ответил Патрон.

– Молодцы, – сказал Эльф. – Ну, а мне не помешает.

И он затянулся во все легкие.

Марк молча смотрел в пропасть. Его нервы были напряжены. Кто-то подошел и похлопал его по плечу. Обернувшись, он увидел улыбающегося Борланда.

– Возьми шоколадку, сталкер. Отлично снимает стресс.

Марк принял подношение, прошептав слова благодарности одними губами.

Минут через пять, прошедших при общем молчании, Борланд поднял всю команду.

– Пойдем дальше, – сказал он. – Не знаю, как вам, а мне это место уже поднадоело.

Когда все уже зашагали дальше, Орех заметил:

– Какой-то уж очень длиннющий этот тоннель. Разве он не должен был уже кончиться?

– Не знаю, – ответил Борланд. – Учитывая скорость нашего движения, вполне мог не кончиться. А если верить глазам, то он и в самом деле не кончился. Если не будем идти вперед, то он не закончится никогда, а вместо этого кончимся мы.

– Оптимист, – хмыкнул Патрон.

– Реалист, – отпарировал Борланд. – Что за шум?

Тоннель впереди был прямой, как стрела, и чистый. Рельсы смело устремлялись вдаль. Но к уже привычному гулу добавились писк и шелест.

И тут на пределе досягаемости фонарей возникло какое-то движение.

– Тушканы! – заорал Борланд и начал цеплять фонарь на ствол «Грозы».

Захлопали выстрелы. Лавина мелких грызунов хлынула на сталкеров. Патрон схватил висевшую на груди гранату, сорвал ее с пристегнутой к костюму чеки и кинул вперед. Писк сотен зверьков растворился в грохоте взрыва. Тушканы, помесь крыс с тушканчиками, передвигались очень быстро, но были так же сильно пугливы. От взрыва многие твари просто ошалели и, не переставая громко пищать, полились рекой прямо в пропасть. Все новые и новые волны грызунов неслись мимо прижавшихся к стене сталкеров и, не разбирая пути, падали вниз.

И вскоре последний писк затих в глубине.

– Пронесло, – с облегчением сказал Борланд. – Можно идти дальше.

Но, как оказалось, пронесло, да не совсем. Когда команда прошла еще метров сто, впереди раздался ленивый рев.

– Приехали, – с досадой сказал Борланд, ударяя по затвору «Грозы».

Освещенное фонарями пространство перед сталкерами вдруг как-то изменилось. Словно возникло там искривленное стекло, сквозь которое все виделось немного иным.

Борланд тут же веером выпустил очередь от одной стены тоннеля до другой, и на месте искривления дважды мелькнул чей-то силуэт.

– Кровосос, – сказал Патрон.

Он шагнул вперед и выпалил из ружья.

Это действительно был кровосос, один из наиболее опасных мутантов Зоны. Хищник, отлично владеющий безобразными бугристыми руками, способный одним ударом когтей оторвать от тела голову; он досуха высасывал жертву – тем и питался. Выстрел Патрона достиг цели, и кровосос на мгновение потерял способность к невидимости, благодаря которой числился ходячей смертью. Метнувшись вперед, монстр поднял лысую, обтянутую бурой кожей голову и продемонстрировал уродливые щупальца на месте рта.

Орех вскинул «калаш» и с криком разрядил очередь в тело монстра. Кровосос взревел, его щупальца распрямились. Раскинув руки, он приготовился к прыжку.

Но тут за дело взялся Марк. Он отстрелил два щупальца, и кровосос издал мерзкий чавкающий звук и замер, скосив черные круглые глаза. Борланд поднес «Грозу» почти к самому рту мутанта и тремя выстрелами уложил того наповал.

Сенатор посветил вперед в поисках новых противников. Их не оказалось.

– Вроде бы закончили, – пробормотал Борланд. – Хм, отстрелить щупальца? Я не знал о таком способе.

– Теперь знаешь, – сказал Марк.

– Чем он тут питался? – спросил Орех, с опаской обходя труп кровососа.

– Тушканами, наверное, – ответил Борланд. – Больше нечем.

Тоннель впереди заворачивал вправо. Сталкеры, не опуская оружия, зашли за поворот и вскоре обнаружили, что он и не собирается кончаться. Рельсы все так же загибались и загибались вправо. Команда уже должна была пройти полный круг, но поворот продолжался.

Взмокшие от волнения и страха, они описали, по меньшей мере, четыре условных окружности, прежде чем тоннель снова стал прямым.

– Наконец-то, – выдохнул Орех.

– Чему ты радуешься? – спросил Борланд.

– Тому, что дорога выпрямилась.

– Не хочу никого расстраивать, – сказал Борланд, – но мне кажется, что так мы к ангару не выйдем.

– Это почему же? – спросил Орех, хотя предполагал, каким будет ответ.

– Да потому, что этот тоннель вообще невозможен в принципе. Кто-нибудь здесь возьмется объяснить, как можно полчаса поворачивать в одном и том же направлении и ни разу не увидеть своих старых следов? Как может в тоннеле не быть пола? И кто мог проложить вот такие рельсы? – Борланд скрестил два пальца.

Команда стояла, не шелохнувшись. Из глубины тоннеля продолжал доноситься гул.

– И что самое интересное… – Борланд криво усмехнулся. – Мы уже должны были давным-давно выйти на Свалку.

– Может, выход уже за следующим поворотом? – дрожащим голосом предположил Эльф.

– Да тут вообще никогда не было поворотов! – вскричал Борланд. – Неужели ты думаешь, что я ни разу не видел ни одной карты Зоны?! Да на всех картах этот тоннель показан чуть ли не прямой пунктирной линией!

Он замолчал. Никто из сталкеров не ответил. Ответить было просто нечего.

– Что это за звук? – встрепенулся Борланд. Он схватил фонарь двумя руками и впился взглядом в глубь тоннеля. – Что это?..

Фонари разом потухли. Молчание длилось десять бесконечных секунд.

– У кого есть ПНВ, включайте, – послышался голос Борланда.

Марк поспешно достал из нагрудного кармана прибор ночного видения, нацепил очки и нажал кнопку. Тоннель снова возник перед глазами, словно проявленный через синюю кинопленку.

У Ореха, Сенатора и Эльфа приборов ночного видения не было, и Борланд велел им оставаться на месте.

Марк видел, как расплывчатая фигура Борланда встала в боевую готовность с «Грозой» наперевес, и последовал его примеру. То же сделали Патрон и Технарь.

Эльф, стуча зубами, зажег спичку, но Сенатор тут же ее погасил, сжав пылающую головку пальцами.

– Не сметь, – приказал он. – Стоит им обернуться, и ты их ослепишь.

И тут Марк увидел. Метрах в двадцати от них возникли бредущие тела. Они шли подпрыгивающей походкой, склонив головы набок, безвольно свесив руки. Над его ухом раздался оглушающий выстрел – то дала о себе знать винтовка Технаря. Одна из фигур упала и принялась медленно дергаться.

Стоявший впереди Борланд тоже открыл огонь. Фигуры падали одна за другой. Марк и Патрон поддержали Борланда, и вскоре все чужаки корчились на полу.

– Контрольный в голову, – приказал Борланд, и сталкеры добили лежащих.

– Кто это? – спросил Марк, и в этот момент так и оставшиеся включенными фонари снова заработали.

Встроенный в ПНВ поляризатор среагировал, но, как и положено, не мгновенно. Марка ослепила вспышка яркого света. Быстро сняв очки, он направил фонарь на пол.

Это были полуистлевшие скелеты, явно пролежавшие тут не менее нескольких десятков лет. От них вдруг разнесся по тоннелю тошнотворный запах.

– Никогда таких зомби не видел, – сказал Технарь, пряча нос за сталкерской роскошью – носовым платком.

– Думаю, никто не видел, – отозвался Борланд, перезаряжая «Грозу». – Наверное, потому и дохлые такие. Нормального зомбаря так быстро не убьешь.

– Не удивлюсь, если эти воскресают, – сказал Патрон.

Марк с тоской оглядел скелеты. Он слышал о многих несчастных, которые под влиянием контролера, выброса или чего-то еще превращаются в ходячих мертвецов. Никто не знал, что с ними происходит, но вернуть к нормальной жизни их было уже невозможно.

Он присел у стены. Остальные сделали то же самое.

– Мы не выберемся, – сказал Патрон и с силой ударил массивным ружьем по рельсу.

Все промолчали.

Марк открыл глаза, услышав, что к нему подошли. Взгляд его уперся в чьи-то ноги.

– Возьми шоколадку, сталкер, – раздался голос Борланда. – Отлично снимает стресс.

– Ты мне уже давал, – сказал Марк. – Да у меня и у самого…

Он поднял глаза и осекся.

У Борланда не было половины головы. Ее словно криво скосили. Улыбка манекена застыла на изуродованном лице.

– Возьми шоколадку, сталкер, – сказал страшный человек.

Марк открыл рот, чтобы заорать так, как никто еще не орал в Зоне, но тут прогремел выстрел. По тому, как пробежали волны по призраку, было ясно, что стреляли в него.

Призрак издал немой вопль, окатив Марка жарким воздухом, исказился и уплыл в глубину тоннеля.

– Возьми шоколадку, сталкер, – послышалось издалека.

Настоящий Борланд все еще сидел с дымящимся пистолетом в руке.

– Ты посмотри, – удивился он. – Уже и меня пародировать стали.

Он убрал пистолет и легонько толкнул в бок сидящего рядом Технаря.

– Видал, да? Артист!

Технарь продолжал сидеть, опустив голову.

– Эй, друг, ты жив? – Борланд пощелкал пальцами под носом напарника. Затем похлопал по щеке.

– Чего тебе? – открыв глаза, пролаял Технарь.

– Да ты под кайфом! С ума сошел?

– М-м?.. – промычал Технарь и вновь уронил голову на грудь.

Марк обвел взглядом неподвижно сидящих сталкеров. Было в их позах что-то настораживающее. Он вскочил на ноги и сказал Борланду:

– Надо уходить отсюда. Не сидеть. Двигаться! Нельзя здесь сидеть!

И услышал, что привычный уже гул стал быстро нарастать. Из глубин тоннеля подул теплый ветер, взъерошив сталкерам волосы и принеся запах метро.

– Что за… – начал Борланд.

Марк отпрыгнул назад и прижался к стене.

Из темноты на полной скорости вылетел поезд. На фоне его до неприличия громкого гудения и стука по рельсам не был слышен сплошной вопль очнувшихся сталкеров; устрашающий состав мчался всего в метре от них. Орех не выдержал и начал стрелять. Одна из пуль попала по колесу. Поезд проехал мимо, и гул стих вдали.

Выбитое пулей «калаша» колесо несколько раз подскочило на месте, подобно монетке на столе, покрутилось и со звоном успокоилось на шпалах.

Сталкеры молча уставились на колесо, словно это была бомба. Борланд бросил болт. Тот звякнул по колесу и отскочил в сторону.

– Настоящее, – сказал он. – Одна пуля… Одна пуля, и выбить колесо? Какого хрена?!

Патрон поднялся. Взгляд его ничего не выражал, губы дрожали.

– Я большой, – произнес он. – Я не должен бояться.

Он повернулся и пошел вперед по тоннелю.

– Стой, – сказал Орех. – Нас подожди.

Патрон, казалось, не слышал его. Он шел посередине тоннеля.

Орех вскочил и кинулся вслед за ним.

– Патрон, подожди!

– Я большой, – повторял Патрон, глядя в никуда. – Я не должен бояться.

– Да, большой! Патрон, мне тоже страшно, но нам нельзя разделяться! Ты слышишь?! Патрон, стой!

– Я большой.

– Да, большой, очень большой!..

– Я не должен бояться.

– Стой, Патрон! – Орех заколотил кулаками по мощной спине здоровяка. – Да, ты большой! Ты должен нас защитить! Патрон, стой! Нам нужна защита! Ты большой, ты защитишь!

Марк подбежал и оттащил кричащего Ореха в сторону.

– Я большой. Я не должен бояться.

Не переставая повторять одно и то же, Патрон скрылся в темноте.

– За ним! – скомандовал Борланд.

Сталкеры быстро двинулись по тоннелю. Свет фонарей выхватывал из темноты шагающую впереди внушительную фигуру. А потом она куда-то исчезла.

Они бросились бегом, но вскоре остановились. Тоннель расширился. Железная дорога разделилась на три линии, и каждая из них шла в свой тоннель.

– Что за чертовщина тут творится? – прошептал Борланд.

– Делимся на группы? – спросил Сенатор.

– Нет, – сказал Борланд. – Нельзя. И двух минут не продержимся. Эх, где ты, моя крыша, когда ты так нужна…

Сзади послышались чьи-то подпрыгивающие шаги. Сталкеры резко обернулись.

– Ну, все, Орех, держись, – сказал Борланд.

– Почему? – спросил парень, испуганно вскидывая автомат.

– Щас машинист надерет тебе задницу за отстреленное колесо.

Сталкеры засмеялись. Смех так успокаивал.

В свете фонарей возникла ладная девичья фигурка.

– Привет! – жизнерадостно сказала незнакомка.

На вид ей было не более семнадцати лет.

– Здравствуй, – ответил Орех.

– Вы за мной пришли? – спросила девушка.

– Ммм… – промычал Борланд.

– Ну, простите меня, – проникновенно сказала она. – Я больше не буду.

И тут же лицо ее оживилось:

– Давайте так: вы ничего не скажете маме! Вы скажете, что не нашли меня! А я сама пойду за вами и выйду как ни в чем не бывало! Как будто сама пришла. А?

И она лукаво подмигнула.

– Надо подумать, – Борланд изобразил задумчивость.

– Ну пожа-а-алуйста! – девушка подбежала к нему и приложила к его щекам теплые нежные ладони. – Вы такой сильный, мужественный! Хотите, я вас поцелую?

И она, встав на цыпочки, прикоснулась губами к губам Борланда.

– Я всегда хорошо училась, – объявила она. – Сказать вам секрет?

– Скажи, – Борланд старался оставаться невозмутимым.

Девушка лукаво улыбнулась и покачалась с носков на пятки. И поделилась радостью:

– Если я буду себя хорошо вести, то меня досрочно примут в комсомол!

Орех чуть не выронил автомат.

– Да, да, именно так! – девушка с хитринкой посмотрела на него. – Ну, так что? Выведете меня отсюда?

– Мы не знаем, куда идти, – ответил Орех.

Девушка вновь бросила на него взгляд и сказала недовольно:

– Это плохая шутка.

– Да, товарищ сержант, плохая, – вступил в разговор Марк, гневно посмотрев на Ореха. – За такие шуточки ответите после окончания операции.

Орех открыл было рот, но Борланд наступил ему на ногу.

– Гражданочка, – сказал он. – Будьте добры ответить на пару вопросов.

– Конечно, мой офицер! – промурлыкала она.

– Какое сегодня число?

Девушка надула губки.

– Ну вот, – проворчала она. – Двадцать шестое апреля, конечно!

– Спасибо, – сказал Борланд. – И, с вашего позволения, еще вопрос. Через какой из этих трех тоннелей, по-вашему, следует отсюда выходить?

Девушка на миг задумалась и тонким пальчиком показала на правый тоннель.

– Лучше вон туда, – ответила она и расцвела в улыбке. – Там безопасно.

– Спасибо, – поблагодарил Марк. Голос его слегка дрожал. – Мы ничего не скажем маме. Можешь быть спокойна.

Девушка радостно засмеялась, захлопала и убежала назад, в темноту.

Сталкеры смотрели ей вслед.

– Мы ведь сможем вывести ее? – безнадежно спросил Орех. – Мы ведь не оставим ее умирать?

Борланд покачал головой:

– Эх, малыш… Она мертва уже двадцать пять лет.

– Будем искать Патрона? – спросил Технарь.

– Нет, – отрезал Борланд. – Бесполезно. Остается надеяться на то, что он сам нас найдет.

…Они шли долго, не произнося ни слова, не глядя друг на друга, не зная, сколько прошло времени – десять минут, час или десять часов. Они просто шли по шпалам, не встретив на своем пути ни единой аномалии, ни одного живого существа. А затем увидели впереди огонек.

Еще через некоторое время перед ними предстал Патрон с факелом в руке.

– Что с вами? – спросил он. Голос его звучал совершенно нормально. – Видели бы вы ваши рожи.

– Привет, привет, Патроныч, – сказал Борланд. – Далеко ходил?

Патрон посмотрел по очереди на каждого из них и сказал:

– За мной. Выход близко.

Через минуту сталкеры вышли на Свалку. Патрон рассказал им по дороге, что он очнулся, когда увидел перед собой выход из тоннеля. Он не знал, где и сколько ходил в темноте и одиночестве. Он ничего не помнил. Помнил лишь о товарищах, которые остались внутри. Поскольку его фонарь был утерян в пропасти, он быстро смастерил факел и бесстрашно пошел обратно в тоннель, на поиски.

Сталкеры молча глядели на вечернее небо, сказавшее им, что они провели в подземелье весь день. Наслаждались закатом, запахом свежей листвы. И каждый знал совершенно точно, что уже никогда не будет прежними глазами смотреть на Зону.

Команда расположилась в железнодорожном ангаре. Борланд приказал сразу направляться сюда. Военные в своем рейде в Агропром могли идти только с Кордона, поэтому все южные пути автоматически считались перекрытыми. После всего пережитого нарваться на патруль было бы очень жестоко.

Прислонившись к металлическим перилам, Марк сидел, не думая ни о чем. Мозг требовал отдыха, но спать он не мог. Привычные звуки радиоактивной Зоны успокаивали, вой собак и визжание чернобыльских свиней, более известных как «псевдоплоть», казались прекрасным пением по сравнению с гулом призрачного поезда и треском липучек на каменном потолке над бездной.

Позволив всем спокойно посидеть минут двадцать, Борланд лаконично обрисовал ситуацию.

Им требовался отдых, как физический, так и душевный, но идти в южный бар было нельзя из-за военных. Убежище Борланда в Агропроме по понятным причинам исключалось. Северный бар, подконтрольный «Долгу», был недалеко, но после него пришлось бы возвращаться назад, а при этом могли возникнуть затруднения. «Долговцы» в любое время могли нагрянуть в Темную долину (Борланд не стал уточнять, что это связано с гибелью основного лидера мародеров – Лаваша). Согласно правилам клана, обратно на опасный участок они уже никого не пропустят, так что любой дружественный «Долгу» сталкер, попав накануне их собственного рейда в бар «100 рентген», назад уже не вернулся бы, как минимум, в течение двух-трех дней. И неважно, какие дела были у него – «долговцы» культивировали золотое правило охранников высшей лиги, согласно которому с любым подзащитным субъектом можно поступать по усмотрению телохранителей, если это служит безопасности субъекта. Подзащитными «Долга», по мнению самого клана, являлись чуть ли не все одиночки Зоны, а угрозой выступал каждый мутант или мародер. Таким образом, в баре можно было встретить заставу «Долга», бойцы которой запросто могли отобрать у них на время оружие и отвести под конвоем в укромное место, а то и в тюремную камеру.

Медлить и оставаться на Свалке тоже было нельзя. Где бы ни находилась лаборатория Темной долины, ее следовало найти как можно скорее и закончить с ней все дела, после чего отправляться на север с чистой совестью. «Долговцы» могли заполонить Долину своими патрулями, и что-либо в ней искать или куда-то проникнуть стало бы практически невозможно.

Из всего сказанного вытекал простой вывод: идти в стан мародеров нужно сегодня.

Вопреки собственным ожиданиям, Марк испытал лишь облегчение. Казалось, после тоннеля уже не может быть никаких серьезных неприятностей. И все же он понимал, что чувство это ничем не обосновано, и в Зоне хватает и других опасностей.

Борланд закончил объяснение. Он не брал в расчет присутствие Эльфа. Длинноволосый нервный одиночка его не волновал – судя по всему, тот практически ни с кем не контактировал.

– Не обижайся, сталкер, – произнес Борланд, глядя на Эльфа. – Мы признательны тебе за помощь, но у нас свои дела, а у тебя свои. Самым лучшим для тебя будет идти на север. Там сейчас безопасно. Может, свидимся еще в баре.

Эльф, который уже полчаса не переставал курить, помотал головой:

– Спасибо за совет. Но мне в баре делать нечего. Единственный хабар, что у меня был, это липучки. А мы их почти все израсходовали.

– Мы дадим тебе кое-что из полезного хабара, – предложил Марк.

– Я могу вам помочь, – сказал Эльф. – Одному мне в Зоне тяжело.

Орех понимающе кивнул, но промолчал.

– У нас достаточно собственных стволов, – сказал Борланд несколько настойчивее.

– Я могу помочь информацией, – уточнил Эльф.

– Какой?

– О том, где находятся подземелья Темной долины.

Воцарилось молчание.

– Откуда тебе это известно? – спросил Технарь.

Эльф пожал плечами:

– Не все ли равно?

– Ты прав, – признал Борланд. – Но ты там был?

– Нет, – ответил Эльф, снова затягиваясь и мотнув головой, отчего лицо его скрылось за волосами, так, что была видна лишь сигарета. – Но место знаю. Плохая была история. Не хочу вспоминать.

Марк украдкой взглянул на Борланда, затем на Эльфа:

– Раз плохая, зачем тогда идешь?

– Кто сказал, что я пойду в подземелья? Я туда не спускался и желания нет! Просто покажу вход. А дальше вы уж сами…

Борланд подумал и сказал:

– Ну, хорошо. У кого есть вопросы?

Вопросов не было.

– Тогда всем почистить оружие, произвести ревизию припасов и отдыхать один час, – объявил Борланд и принялся разряжать «Грозу».

Сталкеры закончили с процедурами и переложили снаряжение поудобнее. Боеприпасов оставалось еще достаточно для того, чтобы сделать быструю ходку в Темную долину и затем добраться до северного бара.

Марк вытянулся на спине и стал смотреть в потолочные балки. Подняв в памяти все последние события, он ощутил холодное спокойствие. Это был его личный аналог счастья. Чувство безоговорочной победы то и дело выглядывало из глубин подсознания, словно намереваясь заполонить все его существо. Оставалось сделать совсем немного, хотя еще не была пройдена даже половина пути.

– Подъем, – сказал Борланд.

Марк открыл глаза и обнаружил, что ему удалось немного вздремнуть.

– Час уже прошел? – спросил он.

– Время я не засекал, но час всегда длится столько, сколько я скажу, – ответил ведущий.

– А сколько, по-твоему, длится жизнь? – спросил Марк, набрасывая на плечи рюкзак.

– О-о-о, братишка, жизнь всегда длится вечно. Все готовы? Идем по прямой. Остерегайтесь военных с южной стороны.

Команда вышла из укрытия. Было уже достаточно темно, чтобы не опасаться привлечь внимание случайного наблюдателя. Разглядеть шестерых закамуфлированных сталкеров и одну фигуру в сером плаще можно было разве что в бинокль и если знать, кого и где искать. Стояла тишина, словно вокруг был обычный лес. В определенном смысле Зона и была не более чем лесом. Однако хождение по Зоне в темное время суток требовало большего внимания, нежели в светлое. Борланд попробовал включить детектор аномалий, но прибор вновь тревожно запищал, показывая стрелкой на Марка. Выход нашелся быстро – Сенатор неожиданно заявил, что отлично видит в темноте. Непонятно только, почему он не сообщил об этом раньше, еще в подземельях Агропрома. Шевеля в воздухе пальцами левой руки, улавливая понятную лишь ему одному информацию, сталкер в плаще пересек два опасных участка, и остальные прошли по его следам.

Через десять минут сталкеры вступили в Темную долину. Марк ожидал встретить зловещее скопление полуразвалившихся притонов, но Долина больше напоминала обычное фермерское хозяйство. Несколько гектаров земли, покрытой зеленью, были разбиты на квадраты, отгороженные друг от друга заборами. Правее виднелось болото, но не радиоактивное, как на Свалке, а вполне обычное.

Команда дошла до асфальтированной дороги, возле которой возвышалось простенькое каменное строение – автобусная остановка.

– Все тихо, – сказал Технарь, внимательно оглядевший весь горизонт в бинокль, насколько позволяли сгущающиеся сумерки.

– Куда дальше, Эльф? – спросил Борланд.

Эльф уже вытащил сигареты, но, услышав вопрос, спрятал обратно.

– На юго-восток, – показал он рукой. – Там башенный кран. Лаборатория сразу под ним, но вход внутри здания. Я покажу.

– Ты точно не хочешь рассказать, откуда тебе известно о лаборатории? – спросил Марк.

– Это Зона, – сказал Эльф таким тоном, словно его ответ все объяснял. – Здесь самое главное – информация. Информация может выручить больше, чем ствол или самый крутой хабар. Вот я помаленьку и фиксирую все, что слышу.

– Тоже вариант, – согласился Борланд. – Тогда веди.

Команда двинулась за Эльфом и подошла к распахнутым воротам какого-то здания явно не жилого назначения. Впереди, слева, находился крытый склад, а правее стоял кран, уходивший вершиной в темнеющее небо. Вокруг были разбросаны стянутые проволокой по нескольку штук ржавые трубы. Железобетонные блоки с дырками, известные каждому мальчишке, которому выпало счастье провести детство рядом со стройкой, также имелись в изобилии. Из них торчали штыри арматуры. Борланд всегда гадал, зачем в строительных блоках делают отверстия – для экономии материала или же по иным причинам?

Эльф показал на ворота:

– Нам сюда.

Внутри оказалось полно всяких труб с вентилями. Вероятно, по этим трубам уже много лет ничего не бежало. Борланд рискнул включить фонарь и внимательно оглядел каждый угол. Было непохоже, чтобы тут кто-то жил.

– Почему это место не захвачено мародерами? – спросил Марк.

– Именно потому, что захватить его легко, а удержать трудно, – ответил Борланд. – Слишком много огневых точек понадобится выставить, чтобы проконтролировать местность. Иными словами, ненадежно.

Эльф провел команду мимо труб, свернул, потом еще раз – и сталкеры оказались в довольно большом пустом отсеке, пол которого был вымощен мелким кафелем. Единственным проходом дальше была лестница, ведущая вниз.

– Нам сюда? – спросил Марк.

– Да. Там, внизу, дверь. Мало кто знает, куда она ведет, но другого входа под землю нет. Если тут есть лаборатория, то вход только здесь.

– Спасибо, Эльф, – сказал Марк.

Длинноволосый сталкер махнул рукой.

– И вам не попадать, – ответил он небрежно. – Ну, я на воздухе подожду.

Когда Эльф ушел, Борланд еще какое-то время задумчиво смотрел ему вслед.

– Все в порядке? – спросил Марк.

– Да так, мысли кое-какие появились, – ответил Борланд и повернулся к лестнице. – Но ничего такого, что стоило бы озвучивать.

– Как знаешь, – сказал Марк и начал спускаться по ступеням.

Внизу был узкий коридор, в конце которого обнаружилась массивная запертая дверь. Марк поискал замочную скважину, но нашел лишь электронный замок.

– Так и должно быть? – спросил Орех.

– Вероятно, – сказал Марк.

– И как нам это открыть?

– Пока не знаю.

– Отойди в сторону, – сказал Борланд, и Марк подчинился. – Технарь, давай.

– Ты хочешь сбить замок? – спросил Марк с сомнением.

– Так точно. Но немного другим способом.

Технарь отложил в сторону винтовку, присел перед замком и несколько секунд его осматривал. Затем удовлетворенно хмыкнул, стащил с себя рюкзак и извлек оттуда странное приспособление, составленное из нескольких электронных устройств, соединенных шлейфами. Марк узнал лишь наладонный компьютер, назначение остальных вещиц было ему неизвестным.

Экран компьютера засветился мягким синим светом. Технарь несколько раз нажал на него ногтем мизинца правой руки и вытащил из рюкзака блестящий металлический предмет, похожий на конусообразную пробку. Прилепив его на дверь рядом с замком подобно магниту, сталкер провел ногтем по экрану сверху вниз – и пробка щелкнула.

– Один замок открыт, – сказал Технарь. – Осталось еще четыре.

Борланд с гордостью взглянул на Марка:

– Что скажешь?

Марк одобрительно кивнул и спросил:

– Как это устроено?

– Не очень сложно, – ответил Технарь.

Вверху, вдалеке, раздались выстрелы, и Борланд схватился за «Грозу».

Выстрелы повторились. Коридор внезапно осветился множеством настенных ламп дневного света.

– Эльф, – сказал Марк тревожно.

Сталкеры затихли, держа оружие наготове. Вверху раздались крики и топот ног.

– К нам идут, – сказал Патрон.

– Невозможно, – пробормотал Борланд. – Если только…

Он не договорил и чуть наклонился к Технарю:

– Долго еще?

Пробка вновь щелкнула.

– Осталось три, – ответил Технарь.

– Может, сигнализация какая стоит? – спросил Орех.

– Исключено. Катушка всегда работает безопасно.

– Как в старые добрые времена, – почти ласково сказал Сенатор и протянул руку к Марку. – Дай мне фонарь. Орех, ты тоже. Вот так, теперь у вас руки свободны.

Кто-то уже с криком громко топал по кафелю, приближаясь к лестнице.

Когда катушка открыла третий замок, в конце коридора показался человек. Это был мародер – в типичной черной ветровке и фирменных штанах с двумя белыми полосками.

Борланд нажал на спуск. «Гроза» четырежды вспыхнула, и мародер с воплем скрючился у стены. Сверху раздались яростные крики.

– Быстрее никак? – спросил Борланд.

– Нет. Держите оборону, – ответил Технарь, водя ногтем по экрану наладонника.

Четыре ствола смотрели в сторону лестницы. Снова раздались звуки шагов, и вниз сбежали уже двое мародеров. Наткнувшись на тело сообщника, они поняли свою ошибку, но было поздно. Прогремели выстрелы, и бандиты с проклятиями осели на пол.

– Остался один, – сказал Технарь.

– Другие уже не сунутся, – заверил Борланд. – Но огнем выжечь могут. Технарь, давай!

– Готово! – воскликнул тот. – Тяните!

Патрон взялся за ручку и с силой потянул дверь на себя. Она поддалась с большим трудом.

– Замок все еще пытается закрыть дверь, – объяснил Технарь, хватая винтовку и целясь в конец коридора. – Моя катушка борется с ним, но ее энергии недостаточно.

Борланд на секунду оглянулся.

– Орех, двигай за дверь, – скомандовал он. – Ты протиснешься. Будешь толкать изнутри.

Орех молча бросился выполнять приказ.

С лестницы быстро высунулась рука с пистолетом. Комбинезон Борланда глухо хлопнул, приняв на себя пулю и прервав в самом начале устный комментарий сталкера, который стал бы не совсем цензурным.

Марк выпустил длинную очередь, но рука уже исчезла.

– Все внутрь! – рявкнул Борланд.

– Иди, Марк, – сказал Сенатор. – Я за тобой.

Марк, быстро глянув на товарищей, метнулся назад и оказался за дверью, рядом с Орехом. Сенатор быстро прошел следом. За ним вломился Патрон. Оттолкнув Ореха, он начал придерживать дверь изнутри, не давая ей закрыться.

С лестницы вновь начали стрелять.

– Уходим! – выстрелив в ответ, проорал Борланд Технарю, и тот потянулся за своим рюкзаком.

Борланд попятился к двери и увидел, как к нему катится граната.

– Ложись, – сказал он необыкновенно спокойным голосом, и едва подхвативший рюкзак Технарь упал лицом вниз.

Борланд резко бросил «Грозу» вперед обеими руками и тоже упал. Автомат прошелестел по полу, стукнулся о гранату и заставил ее откатиться.

Взрыв заглушил отчаянные предсмертные крики и проклятия. С потолка и стен посыпались штукатурка и осколки плитки, коридор наполнился пылью. Несколько ламп лопнуло, добавив на пол еще и разбитое стекло. Затем все стихло.

Борланд попытался подняться, но не смог. Протерев глаза, он разглядел неподалеку от себя высокую фигуру с автоматом в руке. Модель Борланд не разобрал, но широкое дуло подствольного гранатомета было ему хорошо знакомо. Там появились и другие люди.

Нащупав рукой кобуру, Борланд вытащил пистолет.

– Не двигаться, сталкер!

Коротко усмехнувшись, Борланд остался лежать, молча наблюдая, как подствольник поднимается в сторону открытой двери. А потом, извернувшись и вскинув «вальтер», почти не целясь, выстрелил в замок. Пуля сбила катушку, и дверь захлопнулась, преодолев сопротивление Патрона.

Выстрела в голову не последовало. Борланд не успел направить оружие в сторону противников – сразу несколько человек набросились на него, прижали к полу и вырвали пистолет из его руки.

– Поднимите его, – велел главарь, опустив автомат.

Борланда подняли, придерживая с двух сторон и приложив горячее дуло к его виску. Рюкзак мигом срезали и передали дальше. Кто-то забрал у него нож. Технарь стоял на коленях, с руками за головой. В него целились из двух автоматов. Здоровенный мародер дергал дверную ручку, но безрезультатно.

Главарь отряда мародеров подошел вплотную и снял капюшон. На Борланда уставились суровые и безжалостные глаза крепкого человека средних лет.

– Имя?

Борланд улыбнулся до ушей, раскрыв глаза как можно шире.

– Саня Пятачок, – ответил он с пафосом. – Но друзья называют меня Мегакабан.

Лидер наклонил голову и сжал пальцы в кулак, но бить не стал.

– Как открыть дверь? – спросил он.

– Не знаю, мужик, не знаю, – охотно ответил Борланд. – Наш компьютерщик остался внутри. Но, если ты дашь мне пилочку для ногтей, я решу твою проблему, какая бы она ни была.

– Ты не сможешь решить даже собственную, – сказал лидер мародеров голосом, от которого стыла кровь в жилах. – Хотя скоро ты согласишься отдать все, что имеешь, ради пилочки для ногтей, чтобы вскрыть себе вены. Уберите его.

Борланда толкнули в спину, и он послушно пошел к лестнице.

Борланд не произнес ни слова, пока его выводили наверх.

Внизу раздался выстрел.

«Технарь…» – подумал он, и у него сжалось сердце.

Снаружи стояло не менее десятка мародеров с автоматами в руках. Они молча смотрели на Борланда. Сталкер поискал глазами Эльфа, живого или мертвого, но нигде не увидел. Хотя уже знал, что не увидит.

Борланд горько улыбался, пока на его запястья надевали наручники, а на голову – мешок.

Он пытался считать шаги и прикидывать направление, в котором его вели, но вскоре сбился. Он слышал, как кто-то из мародеров открыл огонь и как затем взвизгнул чернобыльский пес. Судя по звукам шагов, его сопровождали не менее четырех бандитов. Сталкера провели по каким-то доскам, затем по траве и по ступеням куда-то наверх. Наконец с его головы стянули мешок.

Борланд оказался в недостроенном помещении. В стенах из облупившегося красного кирпича были два оконных и один дверной проем с открытой сейчас решеткой, на которой висел замок. Под потолком горела лампа. Из мебели были только железный стол и деревянный стул, на котором восседал человек в зеленом плаще. Жестокие глаза буравили Борланда взглядом маньяка-коллекционера.

Второй человек, находившийся в комнате, имел куда более странный вид. Он был облачен в грубый то ли халат, то ли балахон с множеством складок, из широких рукавов которого выглядывали необычайно крепкие, жилистые, темные руки; такие руки могли быть у жителей ближневосточных стран. На голове его красовался тюрбан, а лицо закрывал повязанный платок. Взгляд незнакомца пылал не просто жестокостью, но ненавистью. Борланд не имел представления, что этот субъект может делать в Зоне. Очевидно, кто-то давал ему укрытие. А чем черт не шутит, в Зоне запросто могут находиться самые настоящие арабские террористы. Хотя в телевизионные новости Борланд никогда не верил.

– Наконец-то, – сказал человек за столом. – Поговорим?

– Я уже беседовал с твоей шестеркой, – ответил сталкер. – Там, внизу. Или это был твой начальник?

– Беседовал, значит, – покивал мародер. – Из Пинцета получился бы отличный воин, не будь он так разговорчив с пленными. Твое счастье, что ты никогда не узнаешь, что он делает со схваченными сталкерами и почему получил такое имя.

Борланд хранил молчание.

– Я не из тех, кто задает вопросы, ответы на которые известны заранее, – продолжал мародер. – Поэтому я не намерен с тобой возиться и сразу все тебе объясню. Мое имя Капкан. Поверь мне, здесь все произносят его с уважением.

Борланд не стал возражать.

– Рядом со мной Саид, – слегка качнул головой Капкан. – Он именно тот, кем ты его себе представляешь.

Саид даже не пошевелился, свирепо глядя на сталкера.

– До вчерашнего дня главным в Темной долине был Лаваш. – Капкан сделал паузу и постучал пальцами по столу. – Мой брат.

Борланд неслышно вздохнул.

– А твое имя мне также известно, – произнес Капкан, откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы. – Ты сталкер-одиночка Борланд, убийца моего брата. И тебе будет воздано за это сполна.

Борланд понял, что все игры окончились. Выдерживать взгляд Капкана было тяжело, но он с этим справился.

– Что ж, – сказал он мрачно. – Тут даже нечего добавить.

– Нечего, – согласился Капкан. – Твоя участь была решена, когда мой брат еще не успел упасть на землю Зоны с простреленной головой. Оставалось тебя только найти. Ты умрешь через час.

– Почему не сразу? – спросил Борланд.

– Твоя смерть послужит примером для остальных. Пусть увидят, что бывает с теми, кто идет против нас.

Борланд посмотрел на неровный пол, собрался с мыслями и снова поднял взгляд на лидера мародеров.

– Я прошу проявить ко мне уважение, как к победителю твоего брата, – начал он, сжимая и разжимая кулаки в наручниках. – И сказать мне перед тем, как я умру. Кто сдал меня? Никто не знал, что Лаваша убил я. Меня сдал клан «Долг»?

– Я удовлетворяю твою просьбу, – ответил Капкан. – Тебя сдал не «Долг». Тебя вообще никто не сдал. Ты пришел сюда с командой, которая нам не нужна. Но привел тебя сюда наш осведомитель.

– В моей команде был предатель? – спросил Борланд, впившись ногтями в ладони.

– В твоей команде был мой человек, – уточнил Капкан. – И он не предавал тебя, так как никогда на тебя не работал. Он знал, кто убил моего брата, поскольку считает, что самое важное в Зоне – это информация, а слухи разносятся по Зоне быстро. Он помог вам добраться до Икс-восемнадцать и позвал отряд Пинцета на перехват. Как это для тебя ни печально, но тебя здесь ждали.

– Эльф, – горько сказал Борланд, глядя вниз и мотая головой. – Мерзкая погань…

– Поэтому ты здесь, твоя команда навсегда заперта в лаборатории, и возле единственного выхода дежурят мои люди, – подвел итог Капкан. – Что касается твоего приятеля, то его убили, а труп съедят собаки.

Борланд усилием воли выбросил из своей головы улыбку Технаря.

– Делай, что намерен делать, – произнес он и умолк.

Капкан поднял вверх палец, и в комнату вошли двое мародеров. Они снова набросили мешок на голову Борланда и поволокли вниз, всячески оскорбляя его. Очевидно, подобная практика обращения с пленными была хорошо отработана. Сталкер не сопротивлялся, зная, что это бесполезно. Когда с него сняли мешок, он уже находился в какой-то звериной клетке в подвале здания. Мародер с руганью толкнул его в спину, не потрудившись снять с него наручники, и Борланд упал на холодный пол. Скрипнула дверь на петлях, громыхнул замок, и мародеры ушли, выключив свет.

Сталкер кое-как поднялся на ноги и в темноте добрел до единственного узкого окна в полутора метрах над полом. Заглянув, он не увидел ничего, кроме звездного неба и луны. Вдали послышался вой собак, который окончательно лишил сталкера самообладания.

С бессильным стоном Борланд стукнулся головой о железные прутья клетки и сел в углу, готовясь к томительному ожиданию.

– Он закрыл нас, – произнес Орех, сжимая ставший бесполезным «калаш».

– Он защитил нас, – сказал Марк.

Патрон повернулся к сталкерам с безнадежным видом и признался:

– Я не могу открыть.

– Никто не сможет, – сказал Сенатор. – Борланд сбил катушку. И при этом, вероятно, повредил замок. Дверь не откроется.

– Как же мы выйдем? – спросил Орех.

– Мы в любом случае не можем выйти здесь, – сказал Марк, оглядывая дверь. – Даже если удастся открыть, там нас будут ждать мародеры.

– Здесь может быть другой выход?

– Я не знаю. Но думаю, что другого выхода нет. Уверен.

Воцарилось молчание.

– Что же нам делать? – продолжал задавать вопросы Орех.

– Нужно двигаться дальше, – решил Марк. – Борланд и Технарь сделали все, что могли. А наша задача – найти документы.

Марк взглянул на Патрона, приготовившись к тому, что здоровяк заявит: он не бросит своих друзей умирать. Но ошибся.

– Значит, пусть будет так, – согласился Патрон. – Сделаем то, что ты сказал, вернемся сюда и будем искать способ, как открыть дверь.

Марк смотрел на его простодушное лицо в поисках подвоха, но не нашел никаких следов двусмысленности и кивнул:

– Верно. Идем.

Сталкеры впервые огляделись. Они находились в грязном помещении, планировка которого тем не менее наводила на мысль о хорошо обустроенном научном корпусе. Лампы дневного света в изобилии находились и тут, половина из них горела. Пол был выложен белой плиткой, стены хорошо сохранились. В центре стояла широкая квадратная колонна. Обойдя ее, сталкеры обнаружили, что это шахта лифта. Сбоку виднелся проем лестничной клетки.

Марк нажал на кнопку и убедился, что лифт не работает.

– Пойдем вниз, – сказал он и начал спуск.

– Здесь хоть изломов не бывает? – спросил Орех.

– Все возможно, – ответил Сенатор. – Но тут слишком светло. Укрыться негде. Изломы это не любят.

– А кто любит?

– По-моему, никто. Разве что может напугать полтергейст.

– И что он делает? – спросил Марк.

– Ничего особенного. Ну, бросит что-нибудь. Так что если заметите летающие в воздухе предметы, сильно не удивляйтесь.

– Думаю, я все равно удивлюсь, – сказал Орех.

Сенатор пожал плечами.

Они спустились на этаж ниже.

– Место все равно намного лучше Агропрома, – заметил Марк. – Никаких следов потасовок или стрельбы.

Этаж в самом деле выглядел достаточно мирно. Он был шире верхнего и чище. Картину нарушали лишь разбросанные ящики.

– Что тут могло случиться? – спросил Патрон.

– Полтергейст погулял, – ответил Сенатор.

Несколько широких проемов в стенах открывали путь к различным техническим помещениям, набитым промышленным оборудованием и обломками жестяных шкафов.

– Как тут можно что-то найти? – спросил Орех. – Этот полтергейст тут наверняка полный бардак устроил.

– На самом деле полтергейст обычно ставит все так, как было, – пояснил Сенатор. – Иначе какой интерес? Например, опрокинуть стеллаж он может быстро, но, чтобы это повторить в будущем, он его аккуратно поставит на место.

– Не похоже, чтобы мы попали именно в этот момент, – сказал Марк, глядя на груду мусора в душевой кабинке, краны которой были вывернуты наверх явно какой-то посторонней силой. – А какова мощь полтергейста? Сколько он может поднять?

– Они разные бывают, – отозвался Сенатор. – У полтергейста два естественных состояния. Одно – это физическая плоть. Второе – сгусток энергии, летающий как ему захочется и двигающий предметы на расстоянии. Это любимый облик полтергейста.

– А как выглядит физическая плоть? – спросил Орех.

– Не очень привлекательно.

Над их головами раздались чьи-то шаги.

– Кто там ходит? – спросил Марк, глядя вверх и положив руку на ствол винтовки.

– Он и ходит, – сказал Сенатор с легкой улыбкой.

Шаги стали сильнее. Куски штукатурки полетели с потолка, заставив людей отскочить.

– А его можно увидеть? – полюбопытствовал Орех.

– Да. В любом состоянии полтергейст виден. Но он обычно не показывается.

– Он для нас опасен? – спросил Марк.

– Полтергейст очень редко нападает, если его не трогать, – ответил шаман, отряхивая плащ.

– Но все же бывает? – вступил в разговор Патрон.

– Да. Однако этот топот наверху – явно не нападение.

– Он знает о нашем присутствии? – продолжал расспросы Марк.

– Конечно. С того момента, как Технарь стал работать с замком. Если полтергейст и нападает, то сразу. Иначе просто играется.

– Если он будет шуметь, я тоже, – заявил Орех и передернул затвор «калаша».

Это стоило ему вылетевшего патрона, который пришлось поднимать.

Наскоро обойдя второй уровень, сталкеры не нашли никаких документов или иных носителей информации, равно как и научного оборудования. Марк вытащил магазин из винтовки, придирчиво осмотрел под взглядом Патрона и стащил с себя рюкзак.

– Не в порядке? – спросил Патрон.

– Да так, – неопределенно ответил Марк, кидая магазин в рюкзак и копаясь в поисках нового.

Стоило Патрону отвести глаза, как Марк вытащил тот же самый магазин и вставил на место. Затем его рука опустилась в карман комбинезона, положив туда Черный Кристалл.

– Заменю на всякий случай, – сказал Марк, взглянув на Патрона.

Здоровяк отреагировал необычно:

– Марк, я хочу тебе кое-что сказать. И тебе тоже, Орех.

– Что такое? – спросил Орех, подходя к нему.

Патрон заколебался. Было заметно, что человеку его телосложения очень сложно признаться в какой-либо слабости.

– Короче, пацаны, – произнес он. – Тогда, в тоннеле…

– Ни слова больше, Патрон, – сказал возникший рядом Сенатор. – Нам всем было страшно.

– Это в последний раз, – сказал Патрон и вздохнул. – Тоннель или не тоннель – ничего не считается. Я помню, как ты просил меня остаться, Орех. И обещаю, что сделаю то, о чем ты просил. Я буду вас защищать.

Лицо Марка просветлело:

– Мы знаем, Патрон.

– Я подписался идти с вами, и я обязан идти с вами. Я должен был сказать это раньше. А не тогда, когда, кроме нас, никого не осталось.

– Никого? – спросил Марк.

– Я думаю, что Технарь и Борланд мертвы.

– Нам это неизвестно, – сказал Марк поспешно, хотя сам считал так же, но не мог себе в этом признаться. – Давай разберемся с этой лабораторией и попробуем выбраться.

…Обойдя весь этаж, сталкеры пришли к новой закрытой двери, точно такой же, как первая. Она находилась неподалеку от входа. Замок был проще – цифровое табло и четырехзначный индикатор.

– Будем подбирать? – спросил Орех.

– Слишком много вариантов, – сказал Марк, но все-таки набрал код. – Один-девять-восемь-шесть. Но было бы совсем наивно полагать, что эта комбинация сработает.

Замок сыграл незатейливую мелодию, и индикатор загорелся синим светом.

– Получилось? – спросил Патрон.

– Нет, – ответил Марк. – Должно быть, замок перенастраивается после каждой неудачной попытки. Или…

Дверь открылась. Сталкеры машинально схватились за оружие – и остолбенели.

За дверью находился еще один лестничный пролет, уходящий влево и вниз. Над ним висел расплывчатый фиолетовый сгусток, вокруг которого быстро вращались в разных плоскостях темные энергетические сферы. Сам сгусток потрескивал и покачивался.

Сталкеры отступили на шаг, не отводя взгляда от шара. Внезапно по всему этажу раздался грохот – все предметы начали вибрировать. Оружие сталкеров резко выскочило у них из рук и потянулось к сгустку. Орех чуть не упал, когда ремень от «калаша» дернул его вперед. Марк быстрым движением высвободил голову от ремня собственной винтовки. Дробовик Патрона несколько раз крутанулся, и три висящих в воздухе ствола нацелились на сталкеров.

– Не шевелиться, – произнес Сенатор. – Не злите его.

– Эй, что за черт?! – испуганно сказал Орех.

Щелкнули предохранители, приводя оружие Патрона в боевую готовность.

Снизу раздался приближающийся топот, словно кто-то бежал в мокрых ластах, шлепая по каменным ступеням. В голове Марка одна за другой пронеслись несколько самых безумных теорий насчет природы этих шагов, прежде чем с нижнего этажа вылетел еще один сгусток. Он был чуть меньше размером и оранжевого цвета. С неизвестно как производимым визгом он ударил фиолетовую субстанцию сзади и снизу, и оружие упало на ступени.

– Вниз! – крикнул Марк.

Сталкеры схватили стволы и прыгнули вперед, за дверь. Не успели они пробежать и десятка ступеней, как Сенатор остановился.

– Подождите, – сказал он.

– Что такое? – спросил Марк, с опаской глядя назад, в дверной проем, из которого раздавались бешеный грохот и визжание.

– Нужно помочь оранжевому полтергейсту.

– Что?! – спросил Орех, задыхаясь.

– Они дерутся, неужели не видите?! Один представляет для нас опасность, второй нет.

Сенатор повернулся и начал подниматься по ступеням. Марк и Орех переглянулись.

– Так это и есть полтергейст? – спросил Патрон.

Сенатор кивнул, не оглядываясь, что было почти незаметно из-за надетого капюшона. Марк помедлил и пошел следом.

На этаже царил полный хаос. Все, что можно было выдрать из стены хотя бы и усилиями двух человек, было выдрано и разбросано. Где-то поблизости раздавался громкий шум и звон, словно металлическим прутом били по чему-то твердому. Сталкеры с двух сторон обогнули шахту лифта, и перед их взором предстали оба полтергейста. Оранжевый яростно лупил фиолетового палкой. Тот поднимал пустые банки, ящики, ножки от стульев и швырял их со всех сторон в оранжевого, который уворачивался и издавал невнятные звуки с явно ругательной интонацией.

– Что делать? – спросил Марк, вскидывая винтовку.

– Стрелять, – коротко ответил Сенатор.

Раздались выстрелы, и фиолетовый шар скукожился. Все поднятые им предметы упали. Рев раненого полтергейста напугал оранжевого, он уронил палку и полетел за шахту, пронесшись мимо Ореха и Патрона, которым стоило больших трудов не перенести огонь на него.

Оружие билось в руках сталкеров – фиолетовый полтергейст стремился вырвать его из рук. Но силы его уменьшались, судя по уменьшающейся зоне влияния. Наконец он совсем сдулся, подобно воздушному шару, завыл в последний раз и взорвался, исчезнув в облаке дыма. На пол упало странное существо, похожее на космического пришельца гуманоидного типа в метр ростом. Не успели сталкеры получше рассмотреть его, как тело увяло, расплылось по полу и исчезло окончательно.

Марк перевел дух:

– Он мертв?

– Энергию нельзя убить, – ответил Сенатор. – Он реинкарнируется, но чуть позже.

– «Чуть» это сколько?

– Через три-четыре дня.

Марк подошел к тому месту, где только что лежал гуманоид, нагнулся и осмотрел пол, но ничего не обнаружил. Все следы фиолетового полтергейста исчезли.

– Не бойся, иди сюда, – позвал Сенатор, медленно подступая к шахте. – Давай же, покажись!

Оранжевое создание осторожно выглянуло из-за угла. Марк понимал, что шар просто слегка передвинулся, но создавалось впечатление, что полтергейст именно выглянул.

– Вот так, – сказал Сенатор доброжелательно. – Иди сюда, ну же. Апельсин? Я буду звать тебя Апельсин.

Шар вылетел на открытое пространство и несколько раз перевернулся в воздухе.

– У нас есть что-нибудь вкусное? – спросил Сенатор.

– Шоколад пойдет? – подал голос Орех, с интересом наблюдая за Апельсином.

– Очень хорошо. Шоколад. Все достаньте шоколад и бросьте ему.

Все три шоколадки вместе с оберткой исчезли в середине шара.

– Он что, их съел? – спросил Марк, сдерживая улыбку.

– Конечно! Преобразовал в энергию. Думаю, он давно не ел ничего подобного. А может, и никогда.

Апельсин опустился на пол и радостно попрыгал, как мячик.

– Ну, все, молодец, – сказал Сенатор. – Лети по своим делам.

Шар покрутился и куда-то уплыл.

– Занятное создание, – сказал Марк. – Откуда тебе известны их повадки?

– Как-то провел много времени с одним из них, – ответил Сенатор. – Пережидали вместе в одном подвале выброс.

– Не знал, что полтергейсты могут воевать друг с другом, – произнес Орех, все еще находясь под впечатлением.

– А что-нибудь другое знал?

– Про них? Хм, ничего…

Сталкеры вернулись к двери, открытой фиолетовым полтергейстом, и, миновав три лестничные площадки без дверей, спустились на следующий уровень.

Здесь было намного темнее, потому что большинство ламп не горело. Повсюду виднелось множество труб и каких-то котлов.

– Ну что, будем искать документы, – сказал Марк.

И тут Орех увидел что-то у стены.

– Смотрите!

Он шагнул туда и ткнул дулом автомата. Патрон, несмотря на свои габариты, мгновенно метнулся к Ореху и с силой оттолкнул его, так что парень отлетел метра на три и упал. И тут же у стены взметнулся столб пламени.

– Прочь оттуда! – крикнул Марк, быстро доставая из кармана болт.

Патрон бросился на пол и откатился подальше от стены.

Болт угодил в аномалию, заставив пламя отклониться в сторону. Через секунду аномалия распалась на тысячи огненных нитей, которые, завиваясь, втянулись в пол.

– Ты что, ни разу Огненный Шар не видел? – спросил Патрон. Орех сидел на полу с виноватым видом. – Где артефакт, там и аномалия! Еще немного – и угодил бы в Жарку.

– Ну, забылся я, Патрон, ну, прости, – покаялся Орех.

Здоровяк мигом перестал сердиться и помог Ореху подняться.

– Больше так не делай, – сказал он.

– Не буду. Спасибо, что выручил. Дойдем до бара – я тебе пива куплю.

– «Черниговского»? – спросил детина с довольным видом.

Орех толкнул Патрона локтем и показал ему Огненный Шар.

– Целый ящик! – улыбнулся он во весь рот.

– Неужели успел из аномалии вытащить? – удивился Патрон.

– А то! Я быстро учусь.

Патрон расхохотался.

Четверка сталкеров, пробравшись между труб и котлов, дошла до помещения, где на полках было полно каких-то колб. Марк постучал пальцем по одной из них, трогая другой рукой Кристалл в кармане. Результат его почти удовлетворил. Он проверил все колбы, дотрагиваясь до каждой.

– Что ты там ищешь? – спросил Орех.

– Бумаг никаких не нашли? – вопросом на вопрос ответил Марк.

– Сейчас пошарим, – сказал Орех.

Они с Патроном начали обыскивать помещение. Сенатор остался стоять, равнодушно глядя по сторонам.

Марк присел на корточки и постучал по металлической стойке, валявшейся на полу.

– Сталь, – произнес он.

Сенатор повернулся к нему:

– Что ты сказал?

Марк словно не слышал его. Он в волнении поднялся и стал осматривать разбросанные решетки, стулья, оборванные провода. Затем его внимание привлекло что-то, лежащее под столом. Марк наклонился и достал наручные часы.

– Стекло, – сказал он, проведя по циферблату пальцем. – Латунь. Замечательно.

– Марк? – спросил Сенатор обеспокоенно.

Сталкер вновь не ответил. Быстро пройдя к дальней стене, он хлопнул ладонью по открытой двери, за которой только что скрылся Орех, и пробормотал:

– Чугун. Сплав…

Затем оглядел дверь с другой стороны и сказал более уверенно:

– Титан.

За дверью тянулся коридор с проемами в стенах. Орех заглядывал в один из них.

– Эй, Марк, посмотри! – сказал он. – Тут какая-то книжка.

Марк вошел в тесную клетушку, заставленную устаревшим компьютерным оборудованием. На единственном столе лежал покрытый пылью журнал для записей.

Марк взял его, стряхнул пыль и замер.

– Ну, ты откроешь или нет? – спросил Орех.

Марк провел пальцами по боковой спирали журнала, соединяющей страницы:

– Медь.

Кристалл в кармане запульсировал и одарил сталкера чувством тепла.

Марк бросил журнал обратно на стол:

– Можно уходить.

– Но ты даже не открыл!

– Можно уходить, – повторил Марк.

Он направился в помещение с колбами. Недоумевающий Орех вернулся туда чуть позже.

– Пошли отсюда, – сказал Марк Сенатору и Патрону.

Сенатор посмотрел на него, но ничего не сказал.

Патрон пожал плечами:

– Пошли, значит, пошли.

Они вернулись к лестнице – и остановились. На ступенях, ведущих вверх, лежала туша какого-то животного, полностью перекрывая проход.

– Псевдогигант, – сказал Сенатор. – Даже не берусь предположить, что он тут делает. Но очевидно, что застрял.

– Он опасен? – спросил Орех.

– Сейчас? – уточнил Сенатор. – Или вообще?

Глаза чудовища открылись. Псевдогигант дернулся и зарычал.

– Огонь! – без раздумий скомандовал Марк и первым начал стрелять.

К нему присоединились Орех и Патрон. Пули били в толстый череп монстра и застревали там, не принося псевдогиганту никакого вреда. Одна из пуль угодила в огромный глаз, и он моментально лопнул. Монстр заревел и дернулся вперед, вытягивая толстую лапу с острыми кривыми когтями.

Вверху послышался уже знакомый визг, и показался Апельсин. Зависнув над псевдогигантом, он принялся биться в верхний лестничный пролет. Все вокруг затряслось, и по стенам побежали трещины.

– Назад! – крикнул Марк.

Все попятились к двери.

Монстр зацепил когтем ногу Марка, и сталкер упал. Апельсину наконец удалось справиться с лестничным пролетом, и бетонный блок длиной в десяток ступеней, обрушившись, придавил псевдогиганта и завис над самым лицом Марка. Тело монстра начало сплющиваться, бетонная глыба медленно оседала, царапая стену. В ту же секунду Патрон схватил Марка за ворот и мигом выдернул из ловушки.

Псевдогигант издал предсмертный хрип, переходящий в невнятное сипение, и замер. Апельсин тут же куда-то пропал.

– Теперь нужно искать другой путь наверх, – сказал Марк, отряхиваясь.

Из шахты лифта послышался стук.

– Апельсин, – с уверенностью произнес Сенатор.

И действительно, створки разъехались в стороны, и из кабины выплыл оранжевый шар.

– Он предлагает нам прокатиться, – сказал Сенатор.

– Так лифт же не работает, – возразил Орех.

– С Апельсином – работает.

– Ага, – недоверчиво сказал Орех. – Мы туда заберемся, и он нас всех там и сожжет.

– Он нам помог, – заметил Сенатор.

– Он обрушил лестницу!

– Он убил псевдогиганта. Мы бы там не выбрались в любом случае. Три ствола против псевдогиганта – это очень мало.

Марк в раздумье посмотрел на оранжевый шар, вертящийся на месте, и сказал:

– Ладно, рискнем.

Сталкеры зашли в лифт и двери закрылись. Апельсин остался снаружи. Кабина дернулась и поехала вверх.

– Еще будут вопросы? – спросил Сенатор.

– Пока что нет, – сказал Марк. – Хороший твой друг. Отзывчивый.

– Он теперь наш друг, Марк, – уточнил Сенатор. – Наш, общий. По крайней мере, Апельсин так считает.

Лифт остановился. Сталкеры вышли в ту же точку, из которой начали путь, – к двери, за которой их, безусловно, поджидали мародеры. Апельсин тут же появился, и Марк, усмехнувшись, бросил ему шоколадный батончик. Тот сразу же умял лакомство. Патрон и Орех, не сговариваясь, тоже угостили полтергейста.

– Молодец, молодец, – похвалил его Патрон. – Что тут сказать.

Оранжевый шар покачался, и крутящиеся вокруг него энергетические сгустки поменяли положение, сложившись на поверхности шара в улыбающуюся мордочку с мигающими круглыми глазками. Апельсин что-то одобрительно крякнул и улетел прочь.

– Удачного дня, – пожелал ему Марк.

– Сейчас будет все восстанавливать, – сказал Сенатор. – Они всегда все восстанавливают.

Он повернулся к Марку:

– Ну, что, ты сделал все, что хотел?

Марк кивнул, продолжая думать о полтергейсте, удивительном создании Зоны, которое, если бы захотело, могло стать опаснее и собак, и контролеров, и кровососов, и изломов, и псевдогигантов, и неизвестно кого еще.

– И что будем делать дальше? – спросил Орех.

Марк молчал.

Сенатор подошел к запертой двери и задумчиво осмотрел ее. Потом повернулся к остальным и сказал с лукавой улыбкой:

– А что тут делать? Готовьте шоколад…