Катя уже давно бросила размышлять на подобные темы. Она медленно, неумело зарядила СВД, улеглась поудобнее и застегнула воротник костюма, чтобы сухие травинки не кололи шею. Рюкзак лежал под боком, рядом — маленький контейнер для артефактов, закрытый выпуклой крышкой.

С вершины холма открывался вид на речушку под названием Зеленка, обмельчавшую так, что ее теперь следовало бы назвать болотом. В вечерней полутьме вода мерцала мутно-зеленым. Черт его знает, почему она светится. Может, радиоактивная, а может, эта часть речки теперь сплошная аномалия.

Берега соединял старый железнодорожный мост в один пролет. Уже много десятилетий поезда не ездили по нему — рельсы заржавели, между гнилыми шпалами ветер нанес земли, там проросла трава.

Сооружение выглядело необычно. Словно кто-то слепил мост из пластилина, а после полил кипятком, и мост потек, но не расплавился целиком. С балок и решетчатых ферм свисали металлические сосульки, низкие ограждения стали извилистыми, опоры покрылись покатыми буграми. Катя понятия не имела, как такое могло произойти. Что это, влияние Зеленки? Или аномального излучения самой Зоны? Но почему другие мосты вокруг ЧАЭС не меняются подобным образом? Нет, дело явно в реке.

В светящуюся воду никто не полезет, а чтоб обойти зараженный участок, надо сделать крюк километров на пять. В Зоне это день пути, сутки, может, и больше, зависит от аномальности территории. Получается, если хочешь пересечь речку в этом районе, единственная дорога — через мост.

И скоро по нему пройдет группа Короба.

Катя потерла уставшие глаза. Короб не враг ей. Он с Опанасом и Глебом даже как-то ходил в совместную экспедицию. Но и не друг. У нее теперь вообще нет друзей. Важно только то, что ей нужны деньги, а сталкеры возвращаются с артефактами. Да не с простыми — у них должна быть душа, может, даже не одна.

Расстегнув пуговицу, она просунула пальцы под ворот и нащупала медальон на серебряной цепочке — тонкую прямоугольную пластинку, на которой была выгравирована карта Зоны. Такие же были у брата и жениха, их когда-то по заказу Опанаса сделал один ювелир. Девушка сжала медальон так, что свело пальцы, и надолго замерла, не чувствуя боли, не видя происходящего впереди.

Что-то шевельнулось на краю моста, и она вздрогнула. Прищурившись, разглядела три человеческие фигуры.

Это они. Короб шел первым, потом молодой светловолосый Скворец, замыкал Дюган. Катя схватила СВД. Совсем старая винтовка, но другую она не успела раздобыть, а эту взяла в подвале их дома неподалеку от Кордона, где лежали добытый в Зоне хабар и оружие.

В прицел она разглядела небритое Лицо Короба, мохнатые брови, темные волосы. Глубоко вдохнула холодный воздух; раздвинула ноги шире, легла удобнее, уперев локти в землю. Вновь нашла фигуру сталкера. Группа преодолела уже четверть моста, шли они медленно — вряд ли там есть аномалии, но зачем рисковать? У двоих за спиной рюкзаки, у Скворца железный ящик. Это мультиконтейнер для артефактов на тринадцать ячеек. И он не пустой.

Перекрестие прицела совместилось с лицом старшего группы. Короб двигал челюстью — жевал что-то. Надо стрелять. Потом быстро перевести ствол дальше — и по Скворцу. Дюгану с моста некуда деться, он может только развернуться и побежать обратно. Катя не бог весть какой стрелок, но успеет засадить ему между лопаток.

Хотя лучше все же, чтобы они зашли дальше на мост. Палец на спусковом крючке расслабился, Катя перевела дыхание, слегка опустив ствол. Глянула поверх прицела.

С каждой секундой становилось темнее. Ты просто тянешь время, сказала она себе. Успеешь убить всех троих — уже сейчас. Так чего ждешь, выдумываешь какие-то отговорки?

Подняв СВД, девушка прицелилась в Короба. Палец напрягся…

Ведь он ни в чем не виноват. Убить его, потом еще двух — пристрелить троих неповинных людей ради каких-то артефактов, ради хабара и денег, грязных сталкерских денег! Она скрипнула зубами. Неповинных? Это же сталкеры! Бродяги, алкоголики, наркоманы, психи, по всей Зоне ни одного нормального человека!

Но ты собираешься убить их.

Да.

Ради чего? Ради какой-то возвышенной цели? Ради свободы, всеобщего счастья? Нет, ради денег!

Но для чего они мне нужны? Не чтобы обогатиться, я собираюсь…

Какая разница? Важны не намерения, а дела. Ты хочешь убить трех людей и снять с трупов артефакты. До чего ты докатилась, кем стала?

Тем, кем меня сделали люди.

И твари.

У нее заслезились глаза. Группа дошла до середины моста, палец придавил крючок…

Она не выстрелила. Просто не смогла заставить себя — опустила оружие.

И увидела, как что-то шевельнулось под мостом возле озаренной зеленым светом решетчатой арки. Быстрая тень скользнула между железных сосулек, взобралась по одной. Кто это? Какой-то мутант, снорк? Может, псевдоплоть?

Или…

Вскинув СВД, она посмотрела в прицел. Сдвинула оружие вбок, подняла немного… Вот они! Фигуры — одна, вторая, третья, еще… Двое у дальнего конца моста, двое на ближнем, один повернулся, мутно-зеленый свет озарил лицо — и Катя узнала его.

Несколько раз она бывала в сталкерском баре за Периметром, Глеб с Опанасом водили. И видела там этого человека — его звали Рашпиль. Тоже сталкер, но Глеб сказал — ходят слухи, что он гоблин, то есть промышляет мародерством, грабежом тех, кто возвращается из глубины Зоны с хабаром. Пока нет никаких доказательств, поэтому сталкеры не убили Рашпиля до сих пор, но дело к тому идет…

И вот теперь она получила доказательства. Хотя Кате они были ни к чему.

Она поняла, что сейчас будет: два мародера выберутся на мост сзади, два — спереди, и убьют Короба с Дюганом и Скворцом. Заберут оружие, добычу, возможно, снимут комбезы, обувь — и растворятся в темноте.

Рашпиль присел на корточках за ограждением, пригнув голову. В руке его Катя разглядела пистолет. Второй бандит висел на решетчатой ферме ниже, ждал, когда главарь выскочит на мост. Ну точно как злые гоблины, поджидающие путников. В сказках ведь гоблины под мостами и живут. Сдвинув винтовку, девушка увидела, что Короб со своими уже на середине моста. Переместила СВД обратно, нащупала прицелом голову Рашпиля, разглядела его сплюснутый нос, низкий лоб, ежик волос — и вдавила спусковой крючок.

Клацанье, глухой стук — СВД не выстрелила. Она нажала еще раз. Тишина.

Времени разбираться, в чем дело, не было. Может, просто осечка — патрон перекосило, — а может, он негодный, как и все, которыми заряжен магазин… Она бросила винтовку, вскочила и побежала со склона. Высокие армейские ботинки взрывали мягкую землю. На ходу выхватив «ТТ» из кобуры, крикнула:

— Короб, засада!!!

Но было поздно: ее голос заглушили выстрелы.

В полутьме с двух сторон моста блеснули вспышки. Раздался тонкий крик — это Скворец. Гоблины убивали людей!

Хотя ведь и Катя собиралась сделать то же самое.

Значит, и она — гоблин, нелюдь? Нет, она только собиралась — но не сделала этого, не смогла перебороть свою человеческую природу. А эти твари убивают людей ради хабара и денег, грязных сталкерских денег!

Катя слетела со склона. От холма до берега — метров пятнадцать, не больше. У реки должно было быть прохладней, но почему-то, наоборот, стало теплее. Вновь блеснули вспышки, звуки выстрелов раскатились по округе. Девушка увидела силуэт перед собой, еще один — левее, у ограды. Она вскинула «ТТ». Впереди громыхнул автомат, и Катя выстрелила.

Она так и не поняла, попала или нет в подручного Рашпиля. А главарь вдруг оказался перед ней — он удивленно поворачивался, привставая, девушка с разгону налетела на него.

Бандит вскочил, обхватив ее за пояс. Катя ударилась в него всем телом, Рашпиль отшатнулся, врезался спиной в ограждение — оно проломилось.

Катя вскрикнула, когда поверхность под ногами исчезла, выпустила пистолет. Рашпиль заорал с перепугу, и они упали с моста.

Но не свалились в Зеленку: бандит успел вцепиться в нижний пояс опорной фермы, которая дугой протянулась от берега к берегу.

Девушка повисла на Рашпиле, схватившись за ремень, подтянулась. Он пнул ее коленом в лицо и разбил нос. Катя качнула ногами — назад, вперед, перепрыгнула на поперечную балку, оплывшую, усеянную покатыми буграми. За эти выступы было удобно держаться.

Рашпиль ударил ее носком сапога по ребрам, она сделала «солнышко» и уселась верхом.

— Ты кто?! — рявкнул бандит, подтягиваясь, забрасывая ногу на штангу, соединяющую опорную ферму с балкой. Штанга под действием непонятной силы стала извилистой и напоминала отлитую из железа змею.

Катя вдруг поняла: металл под пальцами теплый, почти горячий. Мост излучает тепло?

Тихо журчала вода, гнилой зеленый свет озарял двоих людей под мостом. Вверху стреляли, тонким голосом кричал Скворец. Катя ударила Рашпиля кулаком по голове, едва не упала, прижалась к балке всем телом. Та дрожала под ней, шевелилась, будто живая. Бандит наотмашь врезал ей тыльной стороной ладони в скулу, попытался ткнуть пальцами в глаза, но Катя отбила руку. Не зря она каждый день делала зарядку, бегала по несколько километров, не зря тренировалась с Опанасом, который раньше занимался каратэ, — теперь все это пригодилось.

Костяшками пальцев она ткнула Рашпиля в шею, но он пригнул голову, и удар пришелся в подбородок. Оба чуть не упали, Катя едва сумела удержаться, а бандит повис спиной книзу, обхватив штангу руками и ногами. Крякнув от натуги, он рывком перевернулся. Штанга прогнулась под его весом, вытягиваясь, как резиновая.

Он потянулся к правому сапогу.

На поясе в узком продольном кармашке у Кати был пластиковый нож — рукоять в виде прямоугольной рамки, куда можно просунуть пальцы, клинок когтеобразной формы с лезвием в мелких зазубринах. Она подцепила рукоять пальцем, дернула. Рашпиль достал из сапога пистолет и навел на нее.

— А, блин! — хрипнул он, щурясь в полутьме. — Сеструха Глеба! Ты чего здесь?!

Если бы гоблин не сказал этого, сразу выстрелил — конец ей. А так Катя успела размахнуться и вонзить нож ему в запястье.

Рашпиль заорал, его крик заглушила автоматная очередь. Пистолет полетел в воду. Катя выдернула нож, отклонившись назад, легла спиной на балку и со всей силы пнула главаря шайки каблуком в лицо.

Он сорвался, взмахнув руками, попытался ухватиться за железную сосульку, не смог — полетел вниз.

Вода под ним вспухла горбом — река будто потянулась навстречу человеческому телу. Гоблин врезался в этот горб, и тот лопнул. Пошли волны, заколыхались кусты и острова густой травы. Рашпиль ушел под воду с головой, тут же вынырнул, заорал.

Из носа Кати по губам и подбородку текла кровь. Не замечая ее, девушка свесилась с балки и оторопело глядела под мост. Зеленоватое свечение со всех сторон стягивалось к Рашпилю, а он барахтался, вопя от ужаса. Вода вокруг него стала ярко-зеленой, вспыхнула, гоблин вытянул руки над головой и вдруг без всплеска ушел вниз — словно водяной схватил за ноги и дернул. Катя моргнула. Был Рашпиль — и не стало Рашпиля, даже пузырей нет. Зелень, собравшаяся со всей округи, повисла ярким сгустком посреди черной воды. Сгусток дрогнул, будто сглотнул, заклубился и стал расходиться по реке, вновь преврашаясь в мутную фосфоресцирующую пелену.

Над Зеленкой прокатился грохот еще одной автоматной очереди. А потом раздался взрыв.

Граната ничего не может сделать железнодорожному мосту, пусть даже легкому, на один пролет. Это все равно что ударить молотком по стене — она дрогнет, отколется кусок штукатурки, разлетятся бетонные крошки, не более.

Но это был не обычный мост. Аномальная энергия давно подтачивала его, как термиты подтачивают деревянный дом. Только с виду он казался крепким.

Отголоски взрыва еще не успели стихнуть, когда середина моста провалилась.

Балка под Катей изогнулась. Стиснув зубы, она обхватила податливое железо, поползла вверх. Ноги оказались над самой водой, зелень со всех сторон стала собираться к этому месту, на поверхности реки вспух горб. Катя ползла. Мост не скрипел, трущиеся друг о друга железные элементы не скрежетали — конструкция бесшумно сминалась под собственным весом.

Мимо Кати пролетел человек, она едва успела разглядеть лицо — незнакомый мужик с дыркой от пули во лбу. Один из гоблинов Рашпиля. Дюган всегда был хорошим стрелком…

Бандит свалился головой вниз, река плеснула, зеленый свет стал ярче, мигнул — будто сглотнул — и снова начал тускнеть, расходясь по реке. Гоблин исчез. Катя ползла, а вокруг все текло, извивалось, гнулось.

Она подтянулась, держась за конец сломанной шпалы. В полутьме у другого берега горбилась вторая половина моста. Может, это влияние аномалии под названием «зыбь»? Размягчение материи… Действие похоже. Что, если на мосту поселилась какая-то модифицированная зыбь?

Настил кренился все сильнее. Вцепившись в ограждение, Катя медленно зашагала к берегу.

Сзади раздался стон.

Она обернулась: на шпалах ниже лежал Скворец. Сталкер пытался ползти, но тяжелый мультиконтейнер тянул его к воде, опять вспухшей зеленым горбом.

— Ты… — слабо позвал он. — Эй… помоги…

Катя повернулась, села и на заду поползла к нему. Скворец что-то просипел. Задергал рукой, скидывая контейнер.

— Нет! — крикнула она. — Не бросай его!

— Тяжелый… — откликнулся парень. — Он… тянет, не… не могу с ним…

Протяжно хлюпнув, мост просел.

— Держись! — Улегшись на спину, она вытянула ноги и растопырила руки.

Настил накренялся сильнее, еще немного — и станет вертикальным.

— А-а-а! — закричал Скворец и обеими руками вцепился в ее лодыжки.

Катю дернуло вниз. Она пятилась на спине, цыпляясь за шпалы, упираясь в них задом. Сталкер висел на правой ноге, остатки моста съезжали с берега, погружались в воду. Зелень со всей реки стянулась сюда, вокруг стало темно, кусты и трава исчезли во мраке. Будто сияющий изумрудный дым клубился под мостом — хищный, ядовитый. Катя ползла. Скворец дергался, словно хотел оторвать ей ногу. Какой же ты тяжелый! Хотя нет, это не ты, это контейнер на твоей спине… Контейнер! В нем то, за чем она пришла сюда, в нем артефакты, а значит — деньги…

— Сними его! — крикнула Катя. — Сними, слышишь!

Он что-то хрипнул в ответ. Мотнул плечом, застонал, засучил ногами. Одна лямка соскользнула с плеча.

— Не бросай! Вон костыль торчит, зацепи!

— Зачем? — простонал Скворец, пытаясь стянуть вторую лямку.

— Зацепи, я сказала!

Упираясь каблуками, Катя стала приседать. Парень сделал, как она велела, и сразу стало легче.

Мост протяжно, глухо всхлипнул, потом закачался.

А Скворец вдруг заплакал. Громко, навзрыд. Катя застыла на гнилой шпале, сжав зубы. Человек и контейнер — в полуметре ниже, первый держался за шпалу, второй висел на торчащем из нее костыле.

Мост тонул в реке. Она видела бурлящую зелень под собой, видела запрокинутое лицо Скворца — совсем еще мальчишка, ему и двадцати нет, гладкая кожа, чистый лоб, — мокрое от слез.

Видела контейнер, ради которого пришла сюда.

В контейнере было все, что ей еще нужно в этой жизни.

Теперь не успеть. С ними двумя — никак не успеть. Горб на воде вспухал все сильнее, зелень будто распирала его, приподнимая, еще немного — и он доберется до ног плачущего от ужаса Скворца.

Девушка потянулась к сталкеру. Цепляясь одной рукой за шпалу, он поднял вторую, пальцы коснулись ее пальцев. И вдруг лицо Скворца изменилось. Миг — и Катя увидела на его месте другое. Увидела Опанаса.

— Нет! — крикнул Скворец, когда она подалась вбок. — Нет, что ты… Вытащи меня!

Она нащупала лямку контейнера, потянула. Лямка зацепилась за костыль. Зеленый горб под мостом достиг ступней Скворца, и Катя как в кошмарном сне увидела: его ноги текут . Черная грубая кожа ботинок запузырилась, Скворец закричал тонким детским голосом. Она сорвала лямку с костыля, стала приподнимать тяжелый контейнеру с трудом сгибая руку, будто выжимала пудовую гирю.

— Нет, меня! — пытаясь схватить ее за рукав, всхлипнул Скворец.

Его ступни целиком погрузились в зелень. Катя согнула руку, боковая стенка контейнера прижалась к груди. Сгорбившись, пригнув голову, зубами вцепилась в длинный выпуклый фиксатор, прикусила его и рванула.

Контейнер раскрылся. Внутри — тринадцать квадратных и круглых ячеек разных размеров, в них пять или шесть артефактов. Жирный улов у Короба.

Катя перевернула контейнер, и они посыпались в воду.

Вслед за ними полетел и железный ящик. Когда артефакты упали в водяной горб, тот набух сильнее — и опал. Внутри заклубилось. Артефакты вступили в реакцию с напитавшей реку аномальной энергией, изумрудная муть пошла кругами, темный силуэт идущего ко дну контейнера вдруг расплылся пятном… Дальше Катя не видела — схватив освободившейся рукой Скворца за шиворот, с хриплым выдохом вздернула его выше. Развернулась лицом к шпалам. Сталкер обнял ее за поясницу, она поползла.

И ползла долго — через шпалы, по настилу, по обломкам, потом по влажной земле, пока на склоне холма не потеряла сознание.

От моста остались только опоры на берегах, все остальное ушло в реку и растворилось там. Зелень расплылась в протоках между островами травы, пригасла, речка вновь испускала мутное блеклое сияние.

Ступни Скворца превратились в культи странной формы. Катя втащила его на вершину холма, срезала лоскуты кожи и ткани. При виде того, что открылось под ними, ее едва не стошнило. Брошенная СВД валялась рядом с рюкзаком и контейнером; девушка достала медпакет, залила раны регенерирующим пластиком, забинтовала, вколола Скворцу обезболивающее, а после вновь потеряла сознание, не успев сделать себе инъекцию стимулятора.

Когда на рассвете она очнулась, пальцы просунутой под ворот руки сжимали медальон. Им с парнем повезло, ни одна тварь не выбралась на холм из ночного леса. По небу ползли облака, дул холодный ветер, было зябко, трава блестела от росы. Катю вдруг прихватило — накатили боль и ужас, пришедшие издалека, откуда-то из темных глубин Зоны. Она упала на бок, съежилась, подтянув колени к груди.

Глеб, что они делают с тобой?

Приступ длился почти полчаса — раньше они никогда не бывали такими продолжительными, — и потом еще почти час Катя приходила в себя. Она села возле контейнера и долго глядела на стальную крышку-полусферу. Наконец, сдвинув фиксаторы, распахнула ее. Выпуклая часть звонко стукнула по стенке контейнера.

Клубень уставился на нее, а Катя уставилась на артефакт.

Так его называли Опанас и Глеб. Артефакт напоминал крупную луковицу — мягкую, будто подгнившую, покрытую полупрозрачной кожицей. То есть это раньше она была полупрозрачной, но за последние недели потемнела и стала тверже. А еще клубень немного увеличился, будто распух. И девушке казалось, что он едва заметно светится.

Но главным было другое.

Как только Катя откинула крышку, над склонами пронесся неслышный шепот.

Померкло осеннее небо, на холме стало темнее. Она прижала пыльцы к вискам. Дуновение ментального ветра, чьи-то голоса в голове, тени клубятся вокруг… В этот раз сильнее, чем раньше. Что это такое, что происходит каждый раз, как она открывает контейнер? Что-то очень странное начинается в сознании. Странное — и опасное.

А потом откуда-то из глубин Зоны, затянутой мхами и лишайником, скрытой за непроходимыми лесными дебрями, полями аномалий и болотами далекой темной глуши к Кате устремился ВЗГЛЯД.

Она была готова к этому — и все равно вздрогнула, ощутив его.

Всякий раз одна и та же картина возникала перед ее мысленным взором: огромное темное поле, ночь, ничего не видно. И где-то там, во мраке посреди поля, сидит ОН. Хозяин этого места. Ему кое-что нужно, очень нужно, но он не видит этого в темноте.

И когда Катя открывает контейнер — она словно приподнимает крышку сундучка. А в сундучке горит свеча. Свет вырывается наружу, и посреди чернильной тьмы поля возникает одинокий блеклый огонек.

И тогда он — тот, что притаился во мраке, — замечает огонек. Понимает, что именно там прячется то, чем он так жаждет завладеть. Он поднимает огромную косматую голову. Его бездонные черные глаза смотрят на Катю.

А потом он начинает говорить.

На самом деле она не слышала никакого голоса. Но из глубин Зоны пришли слова и мерным похоронным звоном зазвучали в голове: Принеси его. Принеси клубень. Принеси, иначе умрут оба. В страшных пытках умрут, каких не знал еще ни один человек. Вы близнецы. Между вами связь, тесная связь. Ты чувствуешь его боль? Его страх, его ужас? Ты понимаешь, каково ему. И второму, который тоже дорог тебе. Чтобы прекратить эти мучения, чтобы спасти их обоих — принеси артефакт, принеси клубень, а иначе…

Она захлопнула крышку, громко щелкнув фиксаторами. И сразу светлее стало на холме, отступили тени, призрачный шепот смолк.

И ВЗГЛЯД исчез. Исполинская косматая фигура, которую она увидела внутренним зрением — возникшая где-то в глубине Зоны, в самой глуши, за Северным Могильником, подпиравшая головой черное звездное небо, — пропала, растворилась в дымной мгле.

Катя встала на подгибающихся ногах и принялась собираться.

Скворец так и не очнулся. Целый день она тащила его на волокуше, которую смастерила из веток, потом шла еще полночи и преодолела в обшей сложности километров восемь, вряд ли больше. Она легла спать рядом с бредящим сталкером, а под утро проснулась и долго сидела над ним, разглядывая покрытое испариной симпатичное лицо с тонкими чертами. И что такому мальчишке в Зоне делать, ему бы в институте учиться да с девчонками знакомиться после пар…

На рассвете Катя двинулась дальше. С каждым шагом ненависть к людям и злость на саму себя крепли в ней, и острая злая дрожь пронзала тело.

Зачем она спасла его? Что получила взамен, какую благодарность!

Никакой — и теперь приходится волочить полутруп на своем горбу. Зачем спасать людей, зачем вообще помогать им хоть в чем-то? Надо думать только о себе, о своих нуждах. Дура, чувствительная дура, потеряла артефакты, а ведь за них можно было выручить немало. Теперь придется продавать дом и всё остальное.

Белобрысый мальчишка на волокуше бредил и звал кого-то. К полудню лес закончился, Катя сняла с плеча СВД, посмотрела в прицел и увидела далеко впереди будку, земляную дорогу, шлагбаум, людей в форме. Она присела, чтобы военные не заметили ее. Надо обойти КПП. Повернулась к волокуше — и поняла, что тащит Скворца зря. Он умер, а Катя и не заметила. Может, он уже пару часов как мертв…

Зря, все зря! Мальчишка умер, не приходя в себя, и последние сутки его жизни были заполнены кошмарами, которыми боль напитывала сумрачное сознание. Зачем было спасать его? От людей не дождешься благодарности. Все люди — твари. Больше никогда не поступлю так. Я знаю, для чего живу, в отличие от всех этих грязных бродяг Зоны, у меня есть цель. Я существую ради нее. Сплю ради нее, ем, хожу, дышу — вся моя жизнь подчинена этой цели. Есть только я — и она.

Людей нет — только твари.

На самом деле постояльцев в «Хоботе» жило, как правило, раза в три больше, чем следовало из журнала регистрации. Просто большинство из них были, мягко говоря, специфическими личностями и не желали светиться. Ну а содержатели заведения исправно платили не только положенные налоги — но и положенные взятки, потому ни милиция, ни городская администрация никогда не проявляли к гостинице повышенного интереса.

Остановив потрепанный «жигуль», Катя откинулась на сиденье. Закурила, сквозь боковое стекло посмотрела на гостиницу. Было зябко и влажно, лучи солнца, прорываясь сквозь кружево облаков, расцвечивали бульвар узором блеклых теней и пятен света. Они ползли по асфальту и стенам домов, как в калейдоскопе, тени меняли форму, сливались и распадались.

Она часто затягивалась, будто курила последний раз в жизни, искры на кончике сигареты потрескивали, вспыхивали алым. Стряхнув пепел в приоткрытое окно, подняла, расставила пальцы — они дрожали. Катя нервничала, потому что сейчас все начнется. Все, к чему она готовилась этот месяц, — и назад пути уже не будет.

Повернув зеркальце заднего вида, девушка глянула на свое отражение. Хороша, нечего сказать. Бледная, как осеннее небо, рыжеватые волосы всклокочены, под глазами круги, подбородок заострился. Был округлый и даже с намеком на ямочку, а теперь будто кость там торчит. Глубоко затянувшись напоследок, Катя выбросила сигарету. Провела ладонями по лицу, помассировала виски, пощипала себя за нос, хлопнула по щекам. Соберись! Ты должна выглядеть властной, деловой, смелой. Решительной. Нет, не выглядеть — ты должна такой быть.

Я именно такая, сказала она себе. Жалости я теперь не знаю, во всяком случае — к тварям. А больше на свете никого и нет. Твари, вы будете умирать, а я не заплачу. Не огорчусь, наоборот, стану радоваться. Смеяться над вашими трупами, запрокинув голову, скалиться в унылое небо Зоны, пинать ваши безжизненные тела, а потом поворачиваться к вам спиной и уходить, забросив автомат за плечо, чтобы убить еще какую-нибудь тварь… двуногую или нет — не важно.

Вот так, сказала она себе. Это правильно. Смелая девочка, беспощадная.

С этими мыслями Катя взяла с соседнего сиденья кожаную сумку, заглянула под сиденье — АКМ и контейнер с клубнем лежали на месте, замотанные в старые тряпки, — и выбралась из машины.

По бульвару перед гостиницей прохаживалась бабуля с коляской, рядом трое пацанов гоняли мяч, пытаясь заколотить его в ворота, образованные краем скамейки и кустом. На скамейке сидел пьяница и что-то бубнил, ругался на них, пытаясь прогнать, а они не обращали на него внимания.

Тряхнув головой, как всегда, когда настраивала себя на деловой лад, Катя пересекла бульвар. Дверь гостиницы проскрипела что-то презрительное, и она вошла в пыльный просторный холл. Впереди — лестница, покрытая старой, как сама Зона, потертой ковровой дорожкой; слева стойка регистрации, справа раскрытые двери бара. Оттуда доносился гул голосов.

Все правильно, так он и говорил. Ей направо.

Дюжий портье за стойкой поднял голову. Ежик волос, квадратная башка, квадратный подбородок, квадратные глаза — и кулачищи наверняка такие же. Явно отставной вояка, старший сержант или капитан. Из тех, кто служил на Периметре, на какой-нибудь базе Объединенного Командования, хотя, может, он бывший военный сталкер — туда любят всяких мордоворотов брать, чтобы они кровососов башмаками давили и псевдоплотям клешни отламывали, как спички. После отставки многие из них (те, конечно, кто остался жив) оседают в этих местах. Либо в Зоне, либо неподалеку, занимают всякие должности в охране и смежных структурах, там, где требуется особая подготовка, физическая сила и умение обращаться с оружием.

Хотя зачем портье захудалой гостиницы уметь обращаться с оружием, а?

— Ты куда, девочка?… — начал он.

Псевдоплоть тебе девочка, хотела сказать Катя, но вместо этого ткнула пальцем в сторону бара и уверенно зашагала туда, стуча подкованными каблуками туфель.

— Э! — Портье выдвинулся из-за стойки, придерживая полу расстегнутого пиджака, чтоб не оттопыривалась слишком уж явно.

Но она уже нырнула в бар. Полутемно, приглушенная музыка, из семи столиков заняты три. Бармен за стойкой — волосатый байкер в джинсах и черной футболке, с белым черепом на бандане. Карла она увидела не сразу, он сидел в глубине помещения и казался совсем маленьким по контрасту с огромным пивным бокалом, водруженным в центре стола.

А вот коротышка ее тут же заметил и энергично закивал. Не оглядываясь. Катя пошла к нему, но на середине зала все же не выдержала, посмотрела назад. Портье сунулся следом, что-то проворчал и ушел обратно после того, как Карл махнул ему — мол, все нормально, это клиент ко мне подвалил.

Вот так, подумала она. Веди себя независимо, и люди от тебя отстанут.

Впрочем, теперь Кате не нужно было подбадривать себя, настраивать на воинственный лад. Неуверенность, охватившая ее в машине, прошла. С каждым шагом она чувствовала себя все более твердой, целеустремленной, и знакомая дрожь, а вернее — злая острая вибрация, впервые поселившаяся в теле после тех событий, — вновь наполняла ее.

Карл — маленький, с лысоватой головенкой, крючковатым носом и нервными морщинистыми ручками. Они вечно перепархивают с места на место, то касаются чего-то, то совершает быстрые волнообразные движения. Почему-то его пальцы всегда напоминали Кате ножки насекомого, и это было неприятно. Одет Карл в серый костюм и белую рубашку, пиджак висит на спинке стула. Без галстука, расстёгнутый ворот обнажает дряблую шею в темных пятнышках.

— Привет, привет! — мелодичным голоском пропел он. — Присаживайся, малышка, не соблаговолишь выпить?

— Нет, — отрезала Катя, села на край стула и поставила сумку на стол перед собой (взгляд Карла небрежно скользнул по ней). — Давай закончим все это побыстрее.

Коротышка всегда вызывал у нее смешанные чувства: сострадание, жалость, неприязнь. Он был болен; что-то связанное с облучением аномальной энергией, какая-то специфическая зоновская болезнь, она появлялась мало у кого, но если уж появилась — вылечить невозможно, недуг медленно сводил человека в могилу. Проблемы с эндокринными железами, нарушение работы внутренней секреции, отчего коротышка выглядел лет на десять старше своего истинного возраста. Жалко его, да. И все равно — какой-то он мерзкий.

Приподняв седые бровки, Карл кивнул.

— Быстрее так быстрее.

Раньше он вел дела с Опанасом и Глебом, часто приез-жал к ним в поселок. Карл приторговывал оружием, иногда у него можно было достать полезные новинки, и кое-чем еще занимался. Это «кое-что» и требовалось сейчас Кате.

— У тебя всё готово? — спросила она.

— Ты, конечно, хотела спросить, все ли готовы, солнышко?

Она отбросила со лба прядь рыжих волос,

— Именно это я и хотела спросить, Карл.

— Готовы, — подтвердил он.

— Сколько их?

— Ты удивишься, но девять, моя дорогая. Уж я постарался…

Она оглянулась — никто на них не смотрел, — протянула через стол руку, ухватила Карла за шиворот и приподняла.

— Не «дорогая», малыш, — промурлыкала Катя, ощущая, как злая вибрация усиливается, пронзает тело и уже готова выплеснуться в виде какого-нибудь отчаянного, опасного для окружающих поступка. — Меня зовут Катя. Екатерина Викторовна Орлова, ты помнишь, да?

Глазки Карла вспыхнули — и погасли. Мелькнувшая в них злоба сменилась равнодушием, но Екатерине Викторовне Орловой на мгновение показалось, что, кроме злости, там блеснуло что-то еще… страсть, вожделение?

Он что, хочет меня? — поразилась она. Этот сморчок, этот сморщенный лилипут, кочерыжка, старый стручок — хочет со мной…

Катя чуть было не рассмеялась, едва сумела сдержаться.

Слабые пальчики ухватили ее запястье, другая рука поднялась, и девушка не успела отклониться — Карл похлопал ее по плечу.

— И с чего мы так волнуемся? — пропел он своим детским голоском, который так не вязался с внешностью старого лепрекона.

— Я не волнуюсь. — Она выпрямилась на стуле. — Я…

— Расскажешь об этом снорку, — отмахнулся он. — Как будто старый Карл не видит. Не дорогая… Ладно, пусть ты не будешь моей дорогой.

— А также не буду малышкой, деткой, крошкой, лапочкой, зайчиком и солнышком. И больше мы не возвращаемся к этому вопросу. Так их девять? И почему я должна удивиться?

Он пожал узкими плечиками.

— Очень трудно собрать большую компанию для одного дела. Особенно после всего этого хаоса, когда все перекроилось, и Периметр сместился. Да и платишь ты не очень много. Кстати? — Карл кивнул на сумку и неопределенно промычал: — Э-э…

— Они там.

— Покажи.

— С чего вдруг?

— С того, девочка. — Он подался вперед, глядя ей в глаза, улыбаясь, и тогда наконец она окончательно поняла, что Карл страстно желает ее, хотя и знает, никогда ему не заполучить Катю к себе в постель, это же просто смешно, — и потому его влечение носит оттенок мазохизма. — С того, крошка, малышка моя, моя дорогая , с того, что я не отведу тебя куда надо и никого не покажу, если не буду знать, что деньги у тебя с собой. Ну, быстро! — прошипел Карл, и глаза его блеснули. — Показывай, твою мать!

Ты еще поплатишься за это, подумала она, расстегивая сумку. За эти слова, за этот жаждущий взгляд и покровительственный тон.

Карл привстал, заглядывая. Она показала содержимое сумки — неаккуратно перетянутые резинкой пачки банкнот.

— Что ж так неопрятно? — спросил он.

— Некогда было складывать по линеечке, — буркнула она. — Я собиралась в спешке.

— Кто-то сел на хвост? — тут же насторожился коротышка.

— Нет. Всякие дела отняли много времени.

Она не стала рассказывать ему, что продала дом со всей мебелью и артефакты, остававшиеся в подвале, гараж, новенький «шевроле», что теперь у нее лишь старые «жигули» Глеба, стволы и снаряжение, лежащие на складе у перекупщика по кличке Сорняк, владельца небольшого заведения в Зоне. Да еще вот кожаная сумка. То есть Карл и так наверняка все узнает — но позже, а она не хотела разговаривать с ним об этом.

— Хорошо, — сказал он, сползая со стула. — Пошли, я представлю их тебе.

— Что значит — представишь? — удивилась Катя, поднимаясь. — Я собираюсь провести с каждым собеседование, прежде чем нанимать.

Карл, уже шагнувший в глубь бара, оглянулся.

— Собеседование? Я успел насобеседоваться с каждым. Эти люди, знаешь ли, не очень-то любят беседовать. Им привычнее убивать, а не говорить. Они подходят — это лучшие, кого можно найти сейчас. Ты, кажется, не представляешь себе, как ведутся такие дела…

В последнее время Катя стала очень недоверчивой, вот и сейчас подозрение возникло немедленно. Почему Карл не хочет, чтобы они поговорили, прежде чем заключить контракт?

— Я пообщаюсь с каждым, — отрезала она.

— Но зачем? Говорю тебе: найти их было трудно! Да еше в таком количестве. Они — лучшие, кого можно нанять за эти деньги…

— Я плачу приличные деньги.

— Это ты так считаешь. На самом деле не такие уж и большие.

— Ты меня за дуру держишь, Карл? Именно что большие. А ты получаешь свои десять процентов от сделки. Поэтому вначале я поговорю с каждым.

— Для этого надо специально арендовать комнату для переговоров.

— Недолго — хотя бы по пять минут. Иначе ничего не будет.

Он скривился и зашагал к стойке, на ходу бросив:

— Некоторые из них и разговаривать толком не умеют.

Бармен-байкер кинул на них равнодушный взгляд. Против обыкновения, он не был занят Самым Главным Делом Барменов — протиркой хрустально чистых бокалов, — а сидел на высоком табурете и слушал музыку через крошечные наушники.

Карла здесь знали, никто не пытался остановить их.

Он провел Катю в дверь за темной занавеской, по лестнице, коридору — к арке и высокой серебристой подкове сенсора. Из-за нее доносилась музыка, рядом торчали два типа в джинсовых костюмах и узконосых «ковбойских» сапогах, один даже со шпорами-звездочками, звенящими при каждом шаге. Пестрые банданы, ремни в заклепках, железные цепочки… Униформа у них такая, что ли? Под джинсовыми куртками виднелись кобуры; возле подковы на низком шкафчике стояла бутылка пива «Черный Бык» и полная окурков пепельница, лежали две биты, обмотанные изолентой, пачка «Нью-Киева» без фильтра и разорванная упаковка жвачки «Роналдо-Зубастик». С другой стороны подковы — стеллаж, ячейки с номерами, в них всякая мелочевка: кастеты, ножи, фомки, несколько пистолетов и заточек. Рядом на стене висел монитор.

— Это моя гостья, парни, — пропел коротышка.

— А нам какая хрен разница? — пробубнил один, можк тон но двигая челюстью. — Оружие здесь оставить.

— У меня ничего нет, — покачав головой, Карл шагнул в подкову.

Охранники поглядели на монитор, где возникло туманное изображение человеческой фигуры.

Катя направилась за коротышкой, внутренне подобравшись. Если каким-то образом они засекут… Но никакой звонок не прозвенел, и на мониторе охранник не увидел ничего подозрительного. Карл толкнул дверь, она шагнула следом — и очутилась в подпольном клубе, где желающие могли нанять людей для экспедиции в Зону.

После джинсы, шпор и бандан с черепами Катя уже не удивилась, увидев, что заведение оформлено как рок-клуб.

В центре круглого зала высился широкий стеклянный столб, освещенный изнутри молочно-белым светом, с прозрачными полками, где стояли бутылки. Вокруг столба была круглая стойка, за ней расхаживали три бармена, по всему залу стояли столы. В полутемных нишах, озаренных красноватым светом настенных бра, виднелись диванчики.

Играла музыка, какой-то хард-рок, но не очень громко — чтоб не мешать сидящим за столами людям обсуждать дела, ведь сюда приходили больше для этого, чем для развлечения. На каждом столе стояла лампа под темно-красным абажуром. Рокот голосов — словно прибой. Звон бокалов и рюмок. Шарканье ног.

Карл обернулся к девушке и пошел вперед. Он больше не улыбался, желание Кати обязательно поговорить с наемниками не нравилось ему. Следуя за коротышкой в обход стойки, девушка исподтишка оглядывалась. Вот пара мужиков в блекло-синих комбинезонах сидят перед высоким худым стариком, он что-то уверенно втолковывает им. А там — двое в обычном сталкерском прикиде пьют водку и закусывают. Вон огромный бугай — такой здоровый, что и взглянуть страшно, и как его стул держит — пригорюнился над бокалом пива, который в огромной лапише напоминает рюмку, глядит в стол перед собой, и лицо у него — тупое-претупое. Впрочем, когда Карл проходил мимо, бугристая башка поднялась, на широкой плоской роже мелькнуло неопределенное выражение. Наёмник привстал было навстречу коротышке, открыв рот, но Карл махнул ему — сиди, мол, потом поговорим, — и здоровяк плюхнулся обратно.

Возле стойки жирный скупщик с отечным лицом разговаривал с двумя гориллообразными субъектами, даже не снявшими брезентовых плащей. Дальше стоял мужик на одной ноге, вторую в районе колена украшал железный кругляш, к нему была приварена толстая арматурина с изогнутым концом, напоминающая фомку. Каждый раз, когда человек поворачивался или переступал, она глухо лязгала о пол.

Здесь было полно бродяг, всяких оборванных личностей, грязных, патлатых, хромых, кривых — их никто не гнал. Проводник по Зоне может быть каким угодно, это не имеет значения. Зачастую какой-нибудь нервный кривобокий замухрышка с ржавыми гайками и раскладным ножом в кармане лучше знает свое дело, чем увешанный датчиками статный самоуверенный красавец, который вляпается в первую же аномалию и тебя за собой утащит.

— Если б я договаривалась сама, пришлось бы здесь сидеть? — спросила Катя, нагоняя Карла.

Он хмуро кивнул.

— Ладно, найди комнату, где можно будет переговорить с каждым.

— Без тебя знаю. Заткнись, не мешай мне.

На другой стороне зала возле черной кожаной двери сидел мужик, одетый во все джинсовое. Карл подошел к нему, мужик встал, нависнув над коротышкой, и они стали разговаривать.

Сумка висела на плече, локтем Катя прижимала ее к боку. Не то чтобы боялась, что кто-то попытается отобрать деньги, но… В общем, она теперь никому не доверяла. Вообще никому.

Дверь открылась, оттуда вышел длинный парень с остроконечной бородкой и таким низким лбом, что его вообще трудно было разглядеть между тёмными волосами и мохнатыми бровями. Джинсовый мужик сел обратно на стул, Карл, задрав голову, вступил в беседу с дылдой. Тот стоял в той же позе, что и джинсовый, — подавшись вперед, Согнувшись, склонив голову, смотрел иа Карла сверху вниз. Перевел взгляд на девушку, опять на коротышку. Что-то сказал. Карл ответил..

И вдруг приступ жалости к этой сморщенной кукле, этому старому ребенку охватил ее. Катя увидела, как он хорохорится, как пытается выглядеть крутым, независимым, деловым в мире больших людей, и ему это вроде бы удается, он и вправду решает какие-то дела, может, даже важные, зарабатывает деньги, устраивает всякие аферы — и большие делают вид, что принимают его на равных, но на самом деле во взгляде этого бородатого великана читается плохо скрываемое снисхождение, если не презрение, как и во взгляде джинсового, и Карл знает об этом, и большие тоже знают, что он знает…

Ей даже захотелось подойти к нему, похлопать по узкому плечику. Катя тряхнула головой, отгоняя жалость. Какое ей дело до Карла? Наплевать на него и его чувства, лишь бы он все решил как надо, а там хоть солнце над Зоной не всходи.

Бородатый скрылся в дверях, Карл оглянулся, махнул рукой, и Катя пошла к нему.

Кольцевой коридор вокруг зала, приглушенные голоса, двери… Дылда раскрыл одну, они с Карлом вошли. Здесь были только стол с креслом и четыре стула перед, ними. На» потолке тускло горела светопанель, было душно, музыка из зала доносилась приглушенно.

— Еще один стул, Адольф, — попросил Карл. Дылда проскрипел что-то и ушел.

— Я буду присутствовать при вашем разговоре, — объявил коротышка.

— Для чего?

— Так положено. Есть свои правила, понимаешь? Если я посредник — все решается через меня. А вдруг ты попытаешься меня кинуть теперь, когда я нашел людей? Садись за этот стол, Дай сумку. Будешь говорить с ними по очереди, я буду давать им деньги, задаток. Потом…

— Нет, — сказала она. — Я сама…

— Ты мне надоела! — зашипел Карл, подступая ближе. — Ты жадная рыжая стерва! Есть правила, понимаешь?! Правила, как ведутся такие дела! Я не позволю тебе нарушать их! Ты даешь сумку мне, разговариваешь, если наемник подходит — киваешь, я расплачиваюсь. Не согласна — всё, наша договоренность расторгается, даешь мне три штуки за то, что привел тебя сюда, и я ухожу!

— Я могу найти наемников в этом зале.

Он фыркнул.

— Дура! Откуда ты знаешь, с кем говорить, кто из них что умеет, кому можно доверять, кому нет? Там, — детская ручка взлетела, пальчик ткнул в стену, из-за которой доносилась музыка, — полно бродяг, всяких аферистов, обычных бандюков. Ты наймешь кого-то, а в Зоне они отрежут твою тупую башку, заберут бабки и смоются!

— Я собираюсь спрятать деньги сразу за Кордоном, в старом схроне Глеба и Опанаса. И окончательно расплачусь, только когда мы вернемся.

— Это не важно! Они убьют тебя, чтобы оставить себе задаток и не делать дело, чтобы сразу вернуться сюда и подцепить следующего лоха! — Карл поднял руку. — Сумка. Или я ухожу.

— Сколько ты собираешься дать им сейчас?

— Половину. Каждому — половину от обещанной суммы. То есть по семь тысяч. Но ты никаких разговоров о деньгах вести не должна, поняла? Денежные вопросы решаю я.

Катя отдала сумку и села, положив локти на стол.

— По сколько в пачках? — спросил коротышка.

— По десять.

Появился Адольф, поставив пятый стул, ушел. Карл повесил сумку на плечо, сказал: «Жди» — и направился вслед за ним.

Катя привычным движением запустила руку под воротник, нащупала медальон на цепочке. Злая дрожь наполняла ее. Девять наемников по четырнадцать тысяч — это сто двадцать шесть. Карл берет десять процентов, то есть еще почти тринадцать косых. Двенадцать она уже потратила на оружие, еще четыре на снаряжение. Итого сто пятьдесят пять. А у нее после продажи было сто шестьдесят две. Остается семь… совсем мало. Ну и черт с ними. Тем более что сейчас Карл будет выдавать наемникам по семь, то есть на самом деле останется около пятидесяти тысяч, а там… вряд ли выживут все.

Собственно говоря, вряд ли выживет она сама.

Сидя за столом, она молча разглядывала их.

— Катрин Орлова, — представил Карл. — А это — Мировой, Кирилл, Нешик и Брюква.

Трое сели, Мировой — тот самый, старший, — встал за их спинами. Карл передвинул пятый стул к углу стола и уселся так, чтобы видеть и Катю, и наемников. Сумку поставил между ногами.

Катя заметила насмешливый взгляд коротышки. Она ведь никогда таких переговоров не вела, Карл был уверен: девчонка растеряется, начнет что-то мямлить…

— Давно Зону топчете? — спросила она.

Наемники зашевелились, белобрысый Кирилл с низкорослым молодым Нешиком переглянулись.

— Орлова… — произнес Мировой низким глубоким голосом. — Слышал где-то…

— Глеб-Орел, — напомнила Катя.

Наемник кивнул.

— А! Так вы… Нет, он говорил, не женат. Значит, сестра его?

— Точно! — подтвердил Нешик. — Та, у которой они с Опанасом хабар оставляли. Ну так а чего, нормально тогда…

— Отвечайте на мои вопросы, — перебила Катя. — Давно в Зоне?

Лиио Нешика вытянулось, но Мировой не стал возмущаться.

— Давно, — сказал он спокойно. — Я — семь лет, Кирилл с Брюквой по пять, Нешик три. Я в Долге когда-то был, потом ушел. Остальные — по жизни свободные бродяги.

— Надоело артефакты собирать, решили в наемники податься?

Карл дернул головой — она явно перегибала палку.

— А это не ваше… не твое дело, — ответил Мировой.

— Ладно, — согласилась она. — И долго в бригаде?

Мировой поднял глаза к потолку, припоминая, и тут опять подал голос Нешик:

— Так три года же. Мир, ты вспомни, — он оглянулся на старшего, — аккурат как я в Зону пришел, мы и начали. Меня электрой тряхнуло, но не убило, вы меня подобрали и…

— Три года, — согласился Мировой. — Да.

Она кивнула.

— Значит, спелись, знаете, как вместе работать. А в каких делах участвовали?

Карл что-то прошипел, зашевелился на стуле — по его мнению, Катя вела переговоры совсем не так, как положено. Ей было наплевать. Она платит, значит, может задавать какие хочет вопросы.

— Во многих, — сказал Мировой.

— Ну, в каких, например?

— Да ты расскажи, расскажи ей! — опять вылез Нешик. — Про то, как мы на Агропром ученых водили вместе с военсталами! Или как Maзу-садиста выследили и…

— Прежде чем наш командир станет отвечать на этот вопрос, — заговорил белобрысый Кирилл неожиданно интеллигентно и рассудительно, — мы бы хотели узнать, для чего вы собираетесь нанять нас.

— Это секретная информация, — ответила она. — То есть секретная для тех, кто не участвует в деле. А вы пока не участвуете.

Кирилл поднялся со стула. Мировой не возражал — должно быть, белобрысый часто вел переговоры от лица группы, язык у него явно хорошо подвешен.

— Большую часть наших, как вы выразились, дел нельзя назвать соотносящимися с духом международного законодательства, — произнес Кирилл, вежливо улыбаясь, и сделал жест в сторону коротышки. — Конечно, Карл поручился за вас, но все же мы до сих пор вас не знали, имели лишь шапочное знакомство с вашим братом и его напарником Опанасом. Мы не знаем, насколько можем доверять вам, и не станем посвящать в наши тайны, не имея никакого понятия о том, что вы хотите нам предложить.

По окончании этой речи Нешик дернул себя за нос, пробормотал: «Во излагает!» Брюква сидел неподвижно, равнодушно пялился перед собой и, кажется, не вникал в беседу, предоставив подельникам вести переговоры. Мировой спокойно слушал.

— Ну хорошо, — сказала Катя. — Я хочу нанять вас, чтобы довели до места за ЧАЭС. Будете охранять меня — туда и обратно. Точный маршрут покажу по карте позже. Конечно, он будет меняться исходя из ситуации, но в целом направление понятно. Я…

— Постой! — перебил Нешик. — Ты что… ты это о чем? За ЧАЭС? Там же не пройти!

— Теперь пройти, — сказал Брюква хриплым голосом. — Теперь перетрусилось все, пройти сложно, но можно.

— И далеко на север? — спросил Мировой.

— До берега Грязевого озера.

— Ого! — вскинулся Нешик.

— Я хорошо плачу вам.

Карл закашлялся.

— Я же предупреждал — не о деньгах! — прошептал он, повернув голову к Кате.

Она даже не взглянула на него.

— Можно ли узнать, с какой целью? — спросил Кирилл.

Готовая к этому вопросу девушка ответила:

— Мне надо передать кое-что. Кому — не скажу. Просто передать и сразу назад. Этого пока достаточно.

Спустя пять минут они договорились. Карл, поставив сумку между ног, покопался в ней и подошел к наемникам с банкнотами в руках. Мировой шагнул из-за стульев; стоя спиной к Кате, коротышка передал ему деньги, они пошептались. Девушка внимательно наблюдала. Кирилл вновь поднялся, отстегнул от пояса коричневый сверток, развернул — это оказался кожаный пакет на «молнии». Мировой положил туда деньги, Кирилл застегнул пакет и повесил на пояс.

— Отправляемся сегодня? — уточнил старший.

— Вечером. У вас есть машина?

— Джип. Обычно оставляем снаружи Кордона.

— На каком КПП у вас прикормлены солдаты? Я не хочу ехать до Кордона вместе, привлечем ненужное внимание. Встретимся в Сундуке, знаете такое место?

— Ясное дело, — сказал Нешик.

— Да, и оружие у вас какое? Мне надо знать…

Мировой кивнул — тут наниматель и вправду должен быть в курсе.

— «М-4», — сказал он.

Катя разбиралась в оружии все больше теоретически — она нахмурилась, припоминая.

— Карабины, модульная схема, можно менять блоки из «М-16»…

— Ну да, — сказал он. — Только приклад телескопический и ствол укорочен.

— Это те, что со съемной рукоятью, чтобы легче носить?

Он впервые с интересом глянув на Катю — и откуда рыжая девка знает подробности? — потом поправил:

— У Нешика и Кирилла с рукоятями. А у меня и Брюквы оптика стоит, прицел то есть. У всех такое цевье, чтобы подствольник можно было повесить. Калибр «М-4» знаешь? — Когда она кивнула. Мировой добавил: — А подствольники там сорокамиллиметровые.

Катя сказала:

— Значит, в Сундуке завтра вечером. Или от КПП, через который вы обычно проходите в Зону, туда далеко? Тогда…

— Мы успеем, — сказал Мировой, и Кирилл кивнул.

— Боеприпас и провиант обеспечиваю я, — заключила она.

Следующим наемником оказался тот самый здоровяк с плоской рожей, которого Катя заприметила в зале. Войдя, он плюхнулся на тяжело заскрипевший стул, положил на колени пудовые кулаки и неподвижно уставился перед собой. Глядел наемник вроде на девушку, а вроде и мимо, не разберешь.

— Хохолок, — сказал Карл. — Это Хохолок. Он с Карпатских гор к нам спустился.

Нарядом здоровяку служили широкие красные штаны, короткие сапоги и меховая безрукавка на голое тело. Под ней — волосатая, будто мхом заросшая грудь и выпуклое пузо с пупом, куда Катя могла всунуть кулак. Руки как бревна, бицепсы как ядра. Нос маленький, монгольские скулы. И ни тени мысли на лице. Башка лысая, только с центра макушки свешивается длинная прядь волос, уходит за правое ухо и дальше, аж до плеча.

— Еще его Пуленепробиваемым кличут, — продолжал Карл. — Нет, пули нашего Хохолка, конечно, берут, но очень уж много их надо, чтобы его завалить. Скажи, Хохолок?

— Што? — тот поднял взгляд.

— Пули, — повторил Карл со значением.

— А то! — рявкнул вдруг Хохолок сипло и поскреб грязными ногтями шрамы на груди. — Раз с этими… с военсталами зацепились, ёп. Бригада ихняя, пять человек. Из этих… «Миними» в меня. А вот те хрен! — Он поднял кулак и стукнул ладонью по бицепсу. — Чешите грудь! Не взяли меня, не уделали. Я их сам уделал. Урыл всю группу!

— Ты уничтожил отряд военных сталкеров? — осторожно уточнила Катя.

— Ну так ёп!

— В одиночку?

— Ну!

— Хохолок никогда не врет, — пояснил Карл. — Не умеет.

— Не вру, — мотнул головой наемник. Выражение лица немного изменилось, он с сомнением поглядел на Катю, перевел взгляд на Карла и сказал: — Слышь, а чё она спрашивает?

— А почему бы ей и не спрашивать? — ответствовал Карл, явно забавляясь.

— Не, ну она ваще при чем тута? Сидит и спрашивает… чё это?

— Так она нанимательница твоя, Хохолок, — пояснил коротышка. — Деньги она тебе платит.

— Што — баба?! — поразился наемник. — Чеши грудь!

— Имеешь что-то против? — холодно спросила Катя.

Он поскреб небритый подбородок.

— Не, та я… Чё ж — «против». Наоборот. С бабой, мож, веселее там. Хотя примета есть, э? На рыбалку и в Зону женщин не брать, ни рыбы, ни артефактов не будет.

— Так мы не за артефактами идем, — сказала Катя. — Какое у тебя оружие, Хохолок?

— Так что же, ну, «Печенег», — буркнул он. — Ручной вот… пулеметец.

— Калибр я знаю, хорошо. И все?

— Нет, ну… еще есть, канешна…

Катя не удивилась бы, если б он сказал, что помимо «Печенега» таскает с собой какой-нибудь жуткий многоствольный мини-ган типа «GAU» или «М-134», хотя понимала, что эти монстры в руках носить могут только в кино, поскольку там и электропитание от пары-тройки аккумуляторов разом, и боекомплект с собой надо иметь на десятки тысяч патронов, ведь скорострельность у них сумасшедшая, да и отдачу, когда из стволов за минуту тысяч пять пуль вылетает, ни один человек не выдержит, даже вот этот Кинг-Конг в красных штанах.

Но Хохолок оказался скромнее и сообщил, что помимо пулемета таскает с собой только компактный ручной гранатометец «ХМ-25» с двадцатипятимиллиметровыми гранатами да «тэтэшник».

Сначала у Кати возникли сомнения — слишком уж Хохолок был глуп, — но потом она решила, что в группе не помешает такой вот тупоголовый пуленепробиваемый крепыш без страха и упрека.

Через пару минут, получив у Карла деньги и рассовав их по просторным карманам красных штанов, Хохолок ушел. Он не поинтересовался, куда направляется отряд и кто еще в нем, будет ли это простым путешествием в Зону, когда предстоит встретиться с привычными опасностями, или предполагается какой-то конкретный враг.

Но даже Хохолок мерк перед следующими двумя кандидатами. Девушка приподняла брови, когда они вошли в комнату. Близнецы! Они с Глебом тоже близнецы…

Но эти — еще и синхроны.

Двое юношей — худые, длинноволосые, с женоподобными лицами и мягкими кошачьими движениями — скользнули в комнату. Смуглые, темноглазые, одеты в одинаковые рубашки и узкие штаны, на ногах туго зашнурованные высокие ботинки.

— Карим и Аслан, — сказал Карл.

Единственное отличие — волосы Карима были черные, а у Аслана — белые, да еще и пушистые.

Они разговаривали мало, свистящими тихими голосами, и двигались совершенно одинаково.

Катя знала, что это означает.

Синхронов нельзя назвать мутантами в полном смысле слова, хотя они — исчадия аномальных земель, дети Зоны. Если женщина выносит ребенка внутри Периметра, младенец может родиться с отклонениями, как телесными, так и умственными. Катя слышала по крайней мере про две пары рожденных в Зоне близнецов, которые приобрели странное свойство, — и, вероятно, видела сейчас одну из этих пар. У Карима и Аслана был один разум, одно сознание на двоих. Мозг их будто разделился пополам и был помешен в два черепа, но при этом между половинами сохранилась незримая связь. Один синхрон — или дубль, как их еще называли, — всегда знал, чем занят и где находится другой, они ощущали общую боль, могли мгновенно обмениваться мыслями. Это превращало их в опасных бойцов.

Синхроны сели перед ней в одинаковых позах. Как и Хохолок, они почти не задавали вопросов. Она спросила про оружие — оказалось, что у братьев «узи» и боевые крюки.

Их все устраивало, как и ее. Они получили свои деньги и удалились.

Следующего человека, которого привел Карл, звали Анчар. Или Командор — Катя, естественно, слышала о нем, кто ж не слышал?

Невысокий мужик лет пятидесяти, в узком кителе, брюках-галифе и узких сапогах, с суровым лицом и отрывистыми жестами человека, большая часть жизни которого была связана с армией. Вместо левого глаза у него было нечто вроде объектива от фотоаппарата: серебристые кольца, круглое стеклышко, насечки с цифрами.

Про этот глаз Катя тоже слышало, хотя раньше ей с трудом верилось в его существование. Говорили, что, меняя настройку, Анчар может использовать его как дальномер, оптический прицел, прибор ночного видения и даже тепловой сканер. Она не понимала, как такое возможно, как это всё подключить к мозгу? Видно же, что под объективом не прячется глазное яблоко, оптика установлена вместо него, а не поверх, — тогда как устройство заведено на мозг Анчара? Современные биотехнологии вроде еще не дошли до прямого нейрошунтирования. Или дошли? Она слышала, как раз в Зоне в одной лаборатории такие опыты проводили — может, Анчар как-то с той лабораторией был связан?

Он разговаривал вежливо, сдержанно, негромким голосом.

Цель путешествия?

Она изложила то же, что группе Мирового: север Зоны, граница Могильника, берег Грязевого озера.

Это — географическая цель, а практическая? К кому идем?

Это вас не касается, сказала она. Ваша задача довести меня туда и обратно.

Касается, спокойно ответил он. От цели зависит, кем будут наши враги.

Никаких особых врагов не предвидится. То есть предвидится — обычные для Зоны. Мне просто надо передать кое-что.

Кто еще в группе?

Она рассказала, кто уже побывал здесь, а Карл добавил про тех, кому предстояло зайти после Анчара.

Тот кивнул задумчиво. И спросил: кто будет командиром отряда?

Катя пожала плечами: видимо, я.

Есть ли у вас опыт?

Нет, вынуждена была признать она.

Бывали в Зоне?

Бывала. Хотя не часто. Но наслушалась рассказов о ней. От брата, от жениха. Они — сталкеры, зовут так-то…

Слышал о них, сказал Анчар. Но рассказы — одно, а практический опыт — другое. К тому же раньше вы не командовали десантными группами, каковой, по сути, будет являться набираемый вами отряд. Вы можете показывать направление, но тактическое руководство должен осуществлять кто-то более сведущий.

Вы, сказала она. Я понимаю, это должны делать вы.

Я отнюдь не настаиваю на своей кандидатуре, сказал Анчар. Я услышал описание ситуации и теперь констатирую факт.

Хорошо, согласилась Катя. Согласны ли вы взять на себя тактическое командование группой?

Он пожал плечами.

Согласен, если дело требует того, за дополнительную плату.

Тут, конечно, вмешался Карл: привстал, замахал руками и заявил, что денежный вопрос с Анчаром он решит.

Катя осталась сидеть на месте, а коротышка подступил к отставному вояке и принялся с ним негромко разговаривать. «Объектив» Анчара зажужжал, в нем что-то сдвинулось — наверное, автоматически поменялась фокусировка, когда Карл приблизился.

В конце концов они договорились. Карл чуть не бегом вернулся к стоящей под стулом сумке, покопался там, опять подошел к Анчару, уже с деньгами. Тот взял их, сунул в карман и сказал:

— Какое у кого оружие, перечислите.

Катя рассказала и нахмурилась, когда Анчар покачал головой.

— Что не так? — спросила она.

— Этому Хохолку гранатомет не нужен, — пояснил Командор. — Зачем, если их и так будет четыре в группе? Необходимо унифицировать боеприпас. У людей Мирового карабины под натовский патрон пять пятьдесят шесть. Хорошо, у моего «Mark-16» такой же. Но гранатомет с гранатами на двадцать пять не нужен, вместо этого вам следует купить Хохолку «М-4». К «Печенегу» патрон другой, скорострельность у пулемета большая, в случае чего боезапас будет расстрелян быстро, тогда он сможет использовать карабин, обмениваясь патронами с остальными членами группы. У «Marka» и «М-4» даже магазины унифицированы. Но и вам необходим «Mark». Далее — «узи» синхронов. Это никуда не годится, «узи» — швейная машинка, а не оружие…

— Они не согласятся на другое, — перебила Катя. — Вы видели их? Они гибкие, быстрые… Им нужно что-то совсем небольшое.

— Я видел их. И я не предлагаю снабжать их гаубицами — купите пару немецких «НК».

Катя завела глаза к потолку, припоминая, и сказала:

— Но это же штурмовая винтовка, она здоровая…

— Нет, — сказал Анчар, — есть укороченная модификация «A3». Со сложенным прикладом длина меньше шестидесяти сантиметров. Из ремня можно сделать петлю и носить под мышкой, это подойдет синхронам. Для себя вам также нужно приобрести «Мark», как у меня…

Катя поморщилась.

— Штурмовые винтовки для синхронов, карабин для Хохолка… Слишком дорого.

— Зато мы получаем унификацию боеприпасов, а это крайне важно. Впрочем… — Анчар пожал плечами. — Как хотите. Поход к Северному Могильнику — дело в любом случае сложное, без нормального вооружения группы приниматься за это нет смысла. Если вы не имеете возможности или желания потратиться на дополнительное вооружение, я не могу взять на себя тактическое руководство.

Видя, что он полез в карман за деньгами, Катя махнула рукой.

— Ну хорошо, хорошо! Я всё поняла. Боюсь только, сами наемники могут не захотеть.

Анчар поднялся.

— Этот вопрос я решу. Но мне нужно иметь четкое подтверждение от вас: я командую группой. Тогда они будут вынуждены согласиться на замену части своего оружия.

Кате пришлось смириться. Они условились о месте встречи, после чего Анчар ушел.

Последним оказался угрюмый сталкер по кличке Болотник. Странный человек, неприятный — у него была тяжелая аура, и говорил он необычно, очень отрывисто, а еще Кате показалось, что Болотник не любит произносить слово «я», как-либо упоминать в разговоре свою персону. Невысокий, как и Анчар, в пятнистом плаще с капюшоном. «Шаман» — так представил его Карл. Катя в мистику не верила и в шаманов тоже. Бубны, пляски вокруг костра, заклинания, стеклянные ножи… это все не для Зоны. Но с некоторых пор кое-кого из сталкеров, долго проживших в ней, действительно стали называть шаманами. Девушке больше нравилось другое слово — следопыты. Они знали тайные тропы, недоступные обычным бродягам Зоны, лучше других разбирались в аномалиях и артефактах. Говорили, из последних они даже умеют мастерить так называемые сборки — артефактные конструкции, обладающие необычными свойствами.

Болотник был ценным приобретением для нее, потому что мог тихо провести группу за ЧАЭС. По словам следопыта, он много времени провел за Радаром, бывал и на севере Зоны. Оружие у него оказалось странным: набор из семи костяных ножей на перевязи и черный маузер «С-96» семьсот двенадцатой модели, с дополнительным переводчиком системы огня и с расширенным до сорока патронов магазином — древний, с кобурой из орехового дерева.

Катя сказала, что не представляет, где достанет патроны к нему. Болотник тихим, лишенным эмоций голосом ответил, что «ТТ» сконструировали под маузеровский патрон, так что проблем нет. Катя кивнула — ага, хорошо, она этого не знала, никогда эти маузеры трофейные не видела. На том и порешили.

Когда Болотник покинул комнату, она встала, прошлась перед столом. Мысленно перечислила: четверо наемников — Мировой, Кирилл и Нешик с Брюквой, еще Хохолок, Анчар, Болотник, братья Карим и Аслан. Девять человек — нормально.

И тут ее прихватило. Издалека пришла боль вместе с тоскливым чувством: одиночество, страх, понимание, что смерть близка… Глеб, где же ты? Она повернулась спиной к Карлу, оперлась ладонями о стену и зажмурилась. Резкая боль — будто крюком пронзили бок, дернули ребро… Глеб, что они с тобой делают? Я иду, я скоро буду!

Боль прошла внезапно. Раздался голос Карла:

— Что с тобой?

— Ничего. — Она повернулась, но перед тем смахнула выступившие на глаза слезы. Коротышка внимательно глядел на нее.

— Это все, — сказал он. Поставив сумку на край стола, довольно потер руки.

— Благодарю, — ответила она. — Ты действительно хорошо поработал. Теперь отдай то, что наварил на этом.

Злобная гримаса мелькнула на лице Карла и мгновенно пропала, сменившись обидой и удивлением, впрочем, явно показными.

— Что? — спросил он, скривив губы.

Катя вздохнула — она устала от разговора с таким количеством мужчин.

— Твоя доля — тринадцать тысяч, — пояснила она. — Ты сказал мне, что платишь им по четырнадцать, семь — вперед. Думаешь, я не видела, как ты совал деньги в карманы каждый раз, как подходил к ним? Ты держишь меня за идиотку, к тому же слепую?

— Ты что говоришь, девка?! — прошипел он, сжимая кулаки.

— Скорее всего ты договорился с ними на двенадцать тысяч, — продолжала она, склоняясь над столом. — И сейчас дал каждому по шесть. Хотя нет, Анчару пришлось отдать семь, как будущему командиру. Значит, сколько получается… Ага, могу поспорить — сейчас у тебя в кармане лежит восемь тысяч сверх того, что ты получил от меня. Решил в полтора раза поднять свою ставку, придурок?

И тогда он попытался ударить ее. Заехать кулаком в лицо.

Из кармашка на поясе Катя выдернула не замеченный сканером пластиковый нож, перехватила руку Карла и вывернула за спину так, что коротышка ударился затылком о стол.

Он закряхтел от боли. Клинок-коготь коснулся дряблой шеи.

— Сука ты, — сказала Катя, наклоняясь над Карлом. — Барыга и тварь. Своих кидаешь, лишь бы хапнуть побольше. А я теперь решила тварей убивать. После того как… Всех, кто мне на пути попадется, в любом обличье, человечьем или зверином, — убивать. И тебя сейчас убью.

Она нажала сильнее, по шее потекла кровь.

— Не надо, — попросил он.

— Деньги давай, урод.

Детская ручка задергалась, как крылышко цыпленка, захлопала по бедру, наконец попала в карман.

— Сколько здесь? — спросила она, когда на стол упали смятые банкноты.

— Во… восемь тысяч.

— Давай те, что получил как свои проценты.

— Но это мое, я их честно заработал!

— Честно?! — выдохнула она, склоняясь ниже над искаженным от страха лицом, нажимая ножом сильнее и понимая, что еще немного — и онa действительно прикончит Карла. — Честно, твою мать?! Ты, сволочь, только что пытался на… меня, а теперь что-то про «честно» говоришь? Доставай — или прирежу на…!

Из глаз Карла текли слезы, Кате вновь стало жалко его, но она тут же изгнала непрошеное чувство. А ее жалел кто-нибудь? Кроме Глеба и Опанаса — кто хоть раз пожалел ее? Может, эта сволочь? Урод наверняка догадывается, на что она пошла, чтобы раздобыть деньги, ведь он знает, ради чего Катя затеяла все это, что случилось тогда в Зоне, — и все равно хочет вырвать из нее побольше. Никакой жалости. Никакого снисхождения. Все люди — твари. Все вокруг — враги. Есть только она. И он . Тот, к которому Катя отправляется.

На стол упал тугой рулончик, перетянутый резинкой. Кровь текла по шее Карла, коротышка дергался, сипел, плакал. Катя заколебалась было — может, оставить ему хотя бы половину того, что обещала, хотя бы тысяч шесть? Нет. Наплевать на него. В Зоне деньги не очень-то нужны, но — могут пригодиться. Вдруг не хватит боеприпасов, или надо будет докупить оружие, или датчики сломаются… Никакой жалости, есть только я, мои желания, моя цель. Я — и он .

Отпустив вывернутую за спину руку, она стала собирать деньги в сумку. Нож с шеи Карла не убирала.

Дверь открылась, в комнату вошел дылда с остроконечной бородой.

— Карл, время заканчивается… — начал он и удивленно смолк, увидев происходящее.

— Адольф! — сипнул Карл. — Я… помоги…

— Э, ты чего?! — заорал дылда, бросаясь к ней. — Ты… ах ты стерва! Здесь нельзя с оружием…

И его рукава выскочила телескопическая дубинка. Адольф обежал стол — и Катя врезала ему носком ботинка между ног. Он с визгом упал, дубинка улетела под стул, дылда скрючился, ухватившись за поврежденное место. Карл закричал. Катя рубанула его ребром ладони по шее. Он заскулил, свернувшись под столом в позе зародыша, держась за горло.

Она схватила сумку, на ходу застегивая, перешагнула через дылду, сунула нож в ремень и вышла наружу. Музыка стала громче. Коридор, двери, зал… Кате казалось, что все сидящие за столами уставились на нее, но это были просто нервы, в ее сторону глянул только джинсовый мужик на стуле у двери.

— Что там? — спросил он, и она пожала плечами.

— Нормально. Карл через минуту появится.

— Ладно, — сказал джинсовый.

Народу добавилось, хотя ни одного человека из тех, кто теперь входил в ее группу, в зале уже не было. Катя обошла стойку, миновала сенсорную подкову. Только бы не прихватило сейчас, только бы опять не пришли боль и тоска. Двое охранников откровенно пялились на ее грудь и зад, она не обращала внимания. Коридор, лестница, бар, холл, квадратный портье… Когда девушка шагнула наружу, где-то в глубине здания раздались взволнованные голоса, заглушившие тихий гул в баре.

Она почти бегом пересекла бульвар, открыла «жигули», упав на сиденье, повернула ключ. Сумка полетела назад, из-под сиденья Катя выдернула АКМ, сорвала с него тряпки. Выруливая от поребрика, открыла второе окошко, протянула руку вправо и выставила наружу ствол. Если сейчас кто-то выскочит из этого «Хобота» — завалю на хрен. Она точно знала, что не сдрейфит, что действительно способна положить несколько… нескольких тварей.

Но что бы ни происходило в гостинице, снаружи пока никто не появлялся. «Жигуль» пронесся по бульвару, нырнул за поворот, и только после этого она опустила оружие. Раскурила сигарету, затянулась так, что чуть уши в трубочку не свернулись. Пепел упал на штаны. Наплевать. Сейчас в юго-западном направлении, по шоссе, потом на север, несколько километров — и…

Зона ждала ее.

запрос:

от: нестер, следящий по южному району

по нашим сведениям, в направлении агропрома движется хорошо организованная и вооруженная группа (наемники? военные сталкеры?), с меня полковник петренко требует информацию, все, кто может что-то сообщить, — сообщайте.

сообщение:

от: кирза

не, это не военсталы. их на вертолете куда надо забросят, чего им от самих дитяток переться?

сообщение:

от: пушкарь

на вертолете не везде можно, на чаэс, к примеру, не пролетишь.

сообщение:

от: кирза

и то верно, я, короче, разузнал тут кое-что. в той группе парней мирового видели, наемники это.

сообщение:

от: нестер

проверенные сведения? мы решили, что это члены последнего рубежа.

сообщение:

от: кирза

ага, проверенные, нет, не порубежники это, наемники. у меня новая инфа, свежая: они чего-то с гоблинами одними не поделили на краю южных болот. те по своим делам шли, увидели эту группу, ну и решили наскочить, покрошить их, себе снарягу забрать и стволы. вот их самих и покрошили, один только раненый остался, глава их семка бык, я его знал когда-то. случайно натолкнулся на него в осоке, он мне все и рассказал. в общем, это мировой и трое его парней, и еще какие-то люди с ними, человек 6–7, семка толком не разглядел. вроде снаряга будь здоров у них и стволы. гранатометы есть. в дальнее путешествие собрались.

сообщение:

от: нестер

семен бык допрошен? доставлен на ближайшую базу долга? если нет — выполнять немедленно.

сообщение:

от: кирза

чё-то я недопонял, нестер, ты мне кто? ты мне батя командовать, чё мне куда делать? я не в долге, между прочим, а свободный бродяга, хрен тебе на рыло, больше слова с тобой не скажу.

сообщение:

от: нестер

прошу прощения. решил, ты из наших. от лица полковника петренко благодарю за информацию и содействие.

сообщение:

от: кирза

не за что. а семка тогда копыта откинул у меня на руках.

Покачав «Печенегом», Хохолок сказал:

— Он же Болотник. Болотник, э? — Здоровяк пошевелил бровями, что у него обычно означало либо напряженную работу мысли, либо желание тонко пошутить. — Болотник — значит, в болотах разбирается. А мы на болотах. От пусть и ведет нас, че мы на месте торчим? Жрать хочу!

Они стояли посреди заросшею кустами топкого ландшафта. До лагеря сталкеров оставалось около километра, в тумане его видно не было.

— Болотник, веди, — сказал Мировой.

Он, Нешик, Кирилл и Брюква были одеты в одинаковые блеклые комбезы и короткие куртки. На плечах объемистые рюкзаки, в руках «М-4» с подствольииками.

Следопыт выступил вперед, осмотрелся и пошел между зарослями в северо-западном направлении. Брезентовый капюшон был откинут на спину, полы расстегнутого плаща качались при каждом шаге, утренний ветерок приподнимал их, они едва слышно хлопали по ногам. Болотник не сказал ни слова — Катя вообще не привыкла слышать его голос, он больше молчал, как и синхроны.

Зато Нешик болтал за троих.

— Впереди лагерь, когда-то давно там одна группировка базировалась, — говорил он, широко шагая рядом с Кириллом. — Чистым небом называлась, но их давно уже нет, теперь там свободные бродяги обитают. Я троих знаю: Коржика, Люпена, Суслова. В том лагере лавка, так Суслов в ней до сих пор торгует. Уже много лет ее держит, ветеран, можно сказать. Оружие у него есть, припасы, ну и мелочевка всякая. Зайдем к ним…

Шагающий сзади Хохолок прогудел:

— Пожрать надо нормально, у костерка сесть, надоело на ходу жрать!

Идущий рядом с девушкой Анчар был в той же полувоенной форме, в которой приходил на первую встречу. Колоритнее всех выглядел Хохолок, и дело даже не в огромном бритом черепе с длинной прядью на макушке. Вместо ярко-красных штанов он нацепил другие, такие же широченные, но травянисто-зеленые, надел черную майку, а поверх меховую жилетку. Широкую грудь стянули крест-накрест ленты патронташа, на спине висел рюкзак и «М-4», в руках пулемет с широким ремнем.

К рюкзаку Кати сбоку был прикреплен запакованный в непрозрачный целлофан контейнер с выпуклой крышкой. <Mark-16» — на плече, на поясе нож и «ТТ».

Аслан с Каримом легко шагали впереди, по сторонам от Болотника, проскальзывали между кустами, почти не задевая их. Синхроны оделись одинаково: узкие штаны, заправленные в высокие черные ботинки на шнуровке, теплые шерстяные рубахи и жилеты, на узких спинах небольшие рюкзаки. Каждый член отряда тащил боеприпасы, всякую походную снарягу и еду, но у братьев всего этого было меньше. А вот у Хохолка наоборот. Катя кинула на него взгляд через плечо. Он навьючил на себя рюкзак, который она бы, наверное, и приподнять не смогла. И это не считая десятикилограммового пулемета в руках и штурмовой винтовки на плече. Как нормальный человек, пусть даже здоровый, может волочить столько, Катя не понимала. Она слышала, как общительный Нешик пытался расспросить Хохолка о его прошлом, но тот лишь отмахивался и бормотал что-то невразумительное. Карл тогда сказал, что здоровяк пришел в Зону с Карпатских гор. Может, соврал? Катя все больше склонялась к мысли, что Хохолок из этих мест, что он родился в Зоне, ну или где-то неподалеку от Периметра. Не обошлось тут без аномального излучения, нормальные люди не бывают такими огромными…

Ее взгляд обратился к синхронам. Эти двое не лучше, хотя и в своем стиле. Радиации не боятся — когда пару раз отряд приближался к загрязненным участкам и счетчики начинали трещать, все шли в обход, а синхроны — напрямик. И еды с собой почти не взяли, едят непонятно что, охотятся, корешки какие-то собирают… ну натуральные дети Зоны.

Они миновали чешуйчатого болотного бюрера, плавающего в ряске кверху раздутым пузом — уродливого мутанта, похожего разом на ящерицу и лилипута, — и Катя увидела, как насторожились Мировой с Кириллом.

— Что? — тихо спросила она.

— Где бюреры — там и болотные ведьмы, — пояснил Кирилл.

Катя слышала про них, но мало, эти твари появились относительно недавно, хотя и до катастрофы. Ластоногие ведьмы быстро стали хозяевами болот и почти вытеснили оттуда исконных обитателей этих районов Зоны — выдр и кабанов. Да и чешуйчатые бюреры не подарок, но все же не так опасны, как обычные, — они не владеют телекинезом.

— Не обязательно где-то в округе ведьма, — возразил Анчар. — Бюреры иногда убегают далеко от гнезда.

Воздух на болотах был влажный, полон испарений и будто заплесневелый. Этот район находился возле Кордона, дальше на север — Агропром, а к востоку — Свалка, Темная долина и река. На Агропроме, по словам Командора, с недавних пор обосновались ученые, исследовали там что-то, а военсталы из ОКа их охраняли. Ну и патрулировали заодно окрестности, поэтому туда лучше не соваться. Анчар решил обогнуть Агропром с запада, потом взять немного правее, пройти между Янтарем и Дикой территорией, пересечь Лиманск и за ним свернуть на восток, чтобы обогнуть Рыжий лес.

Впрочем, в Зоне трудно надолго планировать. Территория тут подвержена всяким странным изменениям, самые мощные выбросы могут перекроить ее так, что любые карты начинают врать. Взять тот же Лиманск — его вообще называли блуждающим городом, потому что за десятилетия разные люди видели его в разных местах. Во всяком случае, если верить слухам.

Анчар и Мировой шли по сторонам от Кати. За первым давно закрепилось прозвище Командор, второго называли просто «командиром». Роли между ними распределились сами собой: Анчар занимался обшей стратегией продвижения, Мировой — непосредственной тактикой, планированием боевых действий. А этих самых «действий» было уже несколько, и лишь благодаря умелому руководству Мирового отряд вышел из них без потерь. Хотя Кирилла гоблины Семки Быка легко ранили в левое плечо, а Брюква прихрамывал после удара прикладом.

Кусты расступились, отряд вышел к длинному извилистому озерцу с плоскими островами, поросшими зарослями. Тихо затрещали счетчики радиации. Стоячая вода была зелено-серой, мутной, в ней плавала гниющая трава, ветки, сплющенные консервные банки. Через озерцо вел мосток на низких сваях. Болотник шагнул к нему, но Мировой сказал:

— Нет, подожди.

Берег второго острова порос густыми камышами, лишь прямо за мостком была узкая просека. В зарослях на противоположной стороне мог спрятаться кто угодно, и Мировой приказал негромко:

— Карим, Аслан, проверьте, что там.

Братья, стоящие на краю пологого берега, одновременно ступили в воду с двух сторон от мостка. Катя невольно поморщилась — она радиоактивная, а этим хоть бы что. Нет, они и вправду дети Зоны, мутанты какие-то, а не нормальные люди.

Синхроны сделали несколько шагов. Если бы не волосы цвета снега у Аслана, а у Карима — смолисто-черные, девушка бы вообще не различала братьев. Глубина была немного ниже пояса, но оба вдруг нырнули, с головой ушли под воду. Нешик тихо присвистнул и поежился, должно быть, представил, как сам ныряет в эту зеленую муть.

Пошли мелкие волны, закачался плавающий у мостка дырявый башмак, стукнула о сваю ржавая банка. Волны исчезли, и все застыло. Прошло несколько секунд — на другой стороне шевельнулись камыши, что-то скользнуло в них, раздался тихий плеск, шелест, в глубине зарослей мелькнула фигура… опять тишина.

Катя опустила оружие. Молчаливый Брюква, как всегда, жевал жвачку, мерно двигая челюстью и часто сплевывая. Кирилл, присев на корточки, достал головоломку — дощечка под прозрачной крышкой, внутри какие-то деления и квадратные костяшки с иероглифами, которые надо сдвигать, выстраивая их определенным образом, — и занялся ею, иногда поглядывая на другой берег. Мировой стоял рядом с Анчаром, оба молча смотрели вслед синхронам. Механический глаз Анчара едва слышно прожужжал, на нем провернулось серебристое колечко.

— Да че мы пялимся? — не выдержал Хохолок, качнув «Печенегом». — Давайте я с пулеметика по тем кущам чесану — и нормально!

Ему никто не ответил. Катя не знала, как Хохолка воспринимает Анчар, но Мировой здоровяка невзлюбил, это стало понятно, еще когда на отряд напали гоблины Семки Быка. Хохолок тогда впервые не подчинился прямому приказу, хотя в конечном счете это привело к тому, что он скосил длинной очередью троих мародеров и тем спас попавшего под перекрестный огонь и прячущегося за пнем Кирилла. И все равно — при работе в группе нужно уметь подчиняться, поэтому Мировой после сделал ему выговор. Хохолок это воспринял равнодушно, лишь проворчал что-то и пожал плечами. И продолжал своевольничать.

Вновь шевельнулся камыш, на другом берегу появились синхроны. Карим поднял руку, Аслан сказал шепчущим голосом: «Тут чисто» — и тут же рука Карима опустилась. Впечатление было такое, будто это один человек одновременно сделал короткий жест и произнес слова.

Кирилл пружинисто вскочил, сунув головоломку в карман, глянул на командира. Мировой уже собрался отдать приказ, когда заговорил Нешик:

— Слушайте, а ведь что-то тут не так. А? Оглянитесь. Блин, не могу понять, что именно, но не то что-то!

Катя мысленно согласилась с ним — что-то не в порядке на этих болотах, но она никак не могла понять, в чем дело.

По узкому мостку можно было идти только гуськом. Мировой приказал:

— Нешик — первый, потом Кирилл, Катя, Анчар, я. Хохолок — замыкаешь.

Нешик тут же бодро шагнул на мосток, а здоровяк проворчал:

— Чешите грудь! Обратно замыкаю. А чё я всю дорогу замыкаю, чего…

Мировой глянул на него, но ответить не успел — Анчар отрезал, будто ножом рубанул:

— Молчать! Выполнять приказ!

Он по-военному четко развернулся к Хохолку, встал перед ним, подняв голову. В сравнении с гигантом низкорослый Командор казался чуть ли не карликом, но Катя заметила растерянность, мелькнувшую в маленьких глазках Хохолка. Она сменилась злостью, которая тут же исчезла.

— А, ладно… сзади так сзади, — пробурчал здоровяк.

Нешик с середины моста оглянулся на них и заспешил дальше. Синхроны, отступив обратно в заросли, пропали из виду.

За камышами показался остов сгоревшего дома, за которым виднелись еше два островка, мостки через стоячую зеленую воду. В ней плавала дохлая псевдоплоть. Нешик сказал:

— А все же что-то тут не так. Прям я мучаюсь из-за этого душевно. Вы мне скажите: что с этим болотом не в порядке, чего не хватает?

— Впереди большой лагерь, — откликнулся Кирилл, проводя ладонью по светлой шевелюре и стряхивая с нее теплые капли. — Там передохнём, тогда и подумаешь, что не так.

— Долго отдыхать нет времени, — сказала Катя. Висящий на рюкзаке контейнер с выпуклой крышкой будто подталкивал ее в спину, гнал дальше — в глубь Зоны, быстрее, быстрее! Дважды с тех пор, как они пересекли Периметр, ей становилось дурно, она ощущала брата, его ужас и боль. Прошлым вечером во время привала, убедившись, что никто не смотрит в ее сторону, девушка украдкой приоткрыла контейнер — и тут же пожалела об этом. Пришедший из глубины Зоны ВЗГЛЯД вдавил ее в землю. Она ощутила чье-то присутствие, в голове поднялся рой шепчущих голосов… Катя сразу захлопнула крышку, но успела заметить, что клубень немного вырос и к тому же мелко подрагивает, будто живой.

Они вышли на небольшую поляну, посреди которой торчал скелет псевдогиганта. Ноги его почти целиком ушли в мягкую землю.

— Ух, ё! — сказал Нешик, с удивлением разглядывая толстый хребет, состоящий из позвонков шириной с ладонь, белесые дуги ребер и венчающий их могучий череп. — Такого здорового я еще не видел…

— А ты вообще их много видел? — буркнул Брюква, сплевывая и вытирая рот ладонью.

— Да уж побольше, чем ты! — запальчиво ответил Нешик.

Брюква недоверчиво хмыкнул в ответ. Эти двое были полными противоположностями, но, к удивлению Кати, дружили. К тому же им хорошо удавалось работать в паре, Мировой часто посылал их на разведку. Впрочем, только поначалу, когда группа начала удаляться от Периметра, — а потом быстро выяснилось, что лучшими разведчиками в отряде являются синхроны, и командир стал отряжать их.

Скелет будто светлая решетчатая башня возвышался над землей. Нешик шагнул было к нему, но Аслан, скользнув к наемнику, положил узкую смуглую ладонь на его плечо. Это было неожиданно, на памяти Кати синхроны никогда ни к кому не прикасались, держались в стороне и старались, чтобы и к ним никто не притрагивался. Нешик удивленно оглянулся.

— Тебе чего?

Аслан прошептал: «Аномалия», — и пошел в обход полянки.

— О, блин, — произнес молодой наемник растерянно. — А ведь точно, смотрите!

Катя уже и сама увидела: между дугами ребер, торчаших из позвоночного столба, поблескивали зеленоватые молнии аномалии.

Брюква брюзгливо сказал:

— Отойди, а то разъест всего.

Вслед за синхронами и Болотником они двинулись по самому краю поляны. Молнии накрытой скелетом аномалии потрескивали, облизывали ребра. Почему они не растворяют кости? — подумала Катя. Это ведь так называемая кислотная вдова — гибрид холодца и электры. Ее молнии не жалят электричеством, но действуют наподобие соляной кислоты…

Впрочем, мысли об аномалии недолго занимали ее. Когда полянка со скелетом осталась позади, Болотник вдруг сказал:

— Никого нет.

Некоторое время все молча обдумывали эту реплику, а потом Нешик звонко хлопнул себя по лбу.

— Да тихо ты! — сказал Кирилл, морщась.

— А ведь точно! — воскликнул Нешик. — Пусто, понимаете? Ни животных, ни птиц каких, ни даже ворон… И не свиристит никто в траве. Почему, а?

Катя раньше никогда не бывала в этих местах, но и ей стало понятно, что даже в Зоне болото не может быть таким тихим.

— Макс, какие мутанты здесь водятся? — спросила она у Болотника.

— Ведьмы. Чешуйчатые бюреры. Кабаны, выдры, псевдособаки, — негромко ответил он.

Катя глянула на часы — половина восьмого утра. Было уже светло, но туман не рассеивался, наоборот, казалось, он только густеет.

— И почему никто из них не появляется? — спросила она.

Болотник, не оборачиваясь, ответил:

— Не это главное.

И надолго замолчал. Впереди из земли торчала бетонная панель, рядом лежал клубок спутанной арматуры, между ними вращалась воронка. В стороне валялись строительные блоки, серые ноздреватые кубы и параллелепипеды. Аслан с Каримом плавно повернули в стороны, обходя аномалию, Болотник приостановился на секунду и повел остальных вдоль блоков. Он так ничего и не сказал. Катя раздраженно глядела ему в спину — отрешенная молчаливость этого человека начала выводить ее из себя, еще когда они только пересекли Периметр. Он не был враждебным, не был странным, как синхроны, не казался угрюмым, как Брюква, или вздорно-непослушным, как Хохолок, — но Кате почему-то казалось, что у Болотника за душой какая-то тайна. Она не знала, как реагировать на этого человека, чего от него ждать.

— Ну так что, по-твоему, главное? — спросила она наконец.

Переступив через ржавую трубу, следопыт сказал:

— На болотах людей много. Здесь Рыбацкий хутор, бывшая насосная станция, другие места. Всегда бродяг хватало. А теперь никого нет. Совсем.

— Да, правда, — подтвердил Нешик. — Ни зверей, ни людей — почему? Я вот…

Он замолчал, вглядываясь в туман, и сказал:

— О, до церкви дошли. Я как-то здесь бывал.

Возле полуразрушенной деревянной церквушки было небольшое кладбище с рядками могил. По приказу Мирового отряд направился к зданию, но тут идущие впереди синхроны одновременно зашипели. Болотник отшатнулся, вскинув перед собой нож. Крякнул Нешик, и через мгновение Катя ощутила, как что-то невидимое с неслышным хлопком расступилось перед ней — она будто нырнула в мыльный пузырь — и вновь сомкнулось позади. На мгновение заложило уши, возник и пропал тончайший, на грани слышимости, звон.

— Ё… — протянул Нешик. — Мы будто в поле какое вошли.

Кирилл возразил:

— Радиации нет, током нас тоже ничего не бьет, кислотой не жалит.

Все остановились, Кирилл с Брюквой и Нешиком разошлись в стороны, подняв оружие. Хохолок, громко сопя встал возле Кати, покосился на нее и сказал:

— Слышь, рыжая… я теперя охранять тебя буду.

— Чего? — не поняла она. — Вы все меня охраняете, для того и наняты.

— Не, ну то понятно… но я дальше всю дорогу возле тебя держаться буду, глядеть, чтоб не обидел никто. — Он поскреб пятерней волосатую грудь под расстегнутым жилетом и добавил, ухмыльнувшись: — Ты мне нравишься. И денег ты мне должна.

— Все получишь, когда вернемся к Кордону, — отрезала она.

— Ну от потому мне и надо, штоб ты живая была, — согласился он.

Мировой вновь отправил синхронов на разведку. Братья перемахнули через приземистую ограду, пробежали между могил и нырнули в пролом, зиявший в стене церкви.

Нешик пробормотал: «А ну-ка, а ну-ка…», приблизился к ограде, нагнулся, заглядывая между прутьями. Обернувшись, сказал Мировому:

— Командир, нычка там.

Мировой в это время разговаривал с Анчаром. Они посмотрели на молодого наемника, и тот пояснил:

— Схрон, говорю. Вон, между могил, отсюда вижу. Второпях кто-то делал, плохо присыпал. Так я гляну?

Мировой посмотрел на церковь. В проломе показался Аслан, сделал короткий жест и ушел обратно.

— Смотри, — разрешил командир. — Но осторожно, там где-то пятно, у меня счетчик щелкает. Остальные — за мной.

Нешик полез через ограду, а они направились к калитке. Молодой наемник присел у крайней могилы и стал копать землю широким армейским ножом. Хотя синхроны находились внутри и никаких звуков оттуда не доносилось, Мировой все равно сделал знак Брюкве с Кириллом, и те разбежались, подняв штурмовые винтовки. Пока остальные шли к пролому в стене церкви, эти двое быстро обогнули здание с двух сторон и заглянули в окна, выставив перед собой стволы.

— Чисто, — сказал Кирилл. Брюква молча кивнул. Анчар первым шагнул внутрь, за ним вошел Болотник.

Раздался голос Нешика:

— Во, есть!

Стукнул нож о камень, что-то звякнуло, и Нешик побежал к ним, потрясая свертком, с которого сыпалась земля.

— Нюх у меня на эти вещи! — гордо объявил он, останавливаясь между Хохолком и Катей. — Как запах их ощущаю, схронов всяких, постоянно нахожу, Мишка, скажи?

Брюква в ответ что-то неопределенно промычал. Катя впервые услышала его имя, она понятия не имела, как зовут четверых наемников, знала только клички. Хотя неясно, Кирилл — тоже прозвище или все же имя? Не разберешь этих сталкеров…

Анчар с Болотником скрылись в церквушке, Мировой приостановился в дверях, оглядываясь. Брюква так и остался у окна, а Кирилл подошел ближе. Нешик развернул грязную промасленную ткань — под ней оказалась жестянка с патронами, граната, бинт в целой упаковке и небольшой целлофановый пакет. Рассовав остальное по карманам, наемник разодрал целлофан. Внутри лежали два шприца, полных бурой жидкости, с одинаковой красной маркировкой. Короткие иглы были скрыты под прозрачными колпачками.

— О! — Нешик показал находку остальным.

— А вот это я бы тебе не советовал, — сказал Кирилл. — Это не обычный стимулятор, видишь, змея нарисована? Печень посадишь на раз.

— Правильно! — громыхнул Хохолок и сграбастал шприцы с ладони Нешика. — Давай мне, мелкий, пригодятся.

— Э! — возмутился наемник, — Ты чего? Отдай!

Хохолок, не обращая на него внимания, сунул шприцы в свободные ячейки патронташа. Нешик потянулся к ним.

— Чеши грудь! — Здоровяк отвел его руку и шагнул к пролому.

— Мировой, скажи ему! — крикнул Нешик. Он стал похож на обиженного ребенка, у которого во дворе старший пацан отобрал только что купленный родителями пластмассовый автомат.

Командир глянул на Хохолка, но тут из церкви донесся голос Анчара:

— Взгляните на это.

Вслед за остальными Катя вошла внутрь. Церковь была двухэтажная, наверх вела лестница, в потолке зияли проломы, и сквозь самый большой виднелся квадратный колодец — башенка, увенчанная куполом с облетевшей позолотой. Внутри короткими зигзагами тянулась узкая лесенка, на нижних ступенях стояли Аслан с Каримом.

Свет падал сквозь дыры и щели между досками, деревянный пол частью прогорел, частью сгнил. На черной земле под стеной лицом вверх лежал труп, над ним стояли Мировой с Анчаром. К ним подошел Нешик, склонившись, присвистнул. Кирилл исчез из окна, вскоре появился в дверях и тоже направился в ту сторону, а Брюква все еще маячил в проеме, оперевшись локтями на подоконник, заглядывал внутрь.

Услышав сопение над ухом, девушка оглянулась — Хохолок топтался рядом, наверное, охранял ее. Это выглядело глупо, но она решила: ну и правильно, пусть. Катя теперь смерти очень боялась — не смерти вообще, она-то как раз не страшила, но преждевременной смерти. Нельзя было умереть раньше, чем она доберется до него . Вот после этого — запросто, наплевать. Но не раньше. А раз так — пусть здоровяк охраняет ее даже сейчас, когда все спокойно.

Решив больше не обращать на Хохолка внимания, она встала между Нешиком и Кириллом.

И поняла, что человек на полу жив. Он мелко дрожал, лицо искажено ужасом. Заглянув в эту бледную восковую маску, Катя и сама ужаснулась. Глаза были как две дыры — сталкер будто заглянул в бездну, и та выжгла его мозг.

— Что с ним?

— Что-то его напугало, — ответил Мировой. — Сильно напугало.

— До дрожи, — добавил Кирилл без улыбки. — Кстати, я его знаю.

— Ему можно помочь? — спросила Катя и тут же одернула саму себя: зачем? Какое тебе дело до этого сталкера? Не мели чушь, вам надо идти быстрее, а не заботиться о каких-то бродягах.

Шагнув назад, она добавила:

— Ладно, черт с ним, идемте.

Кирилл с легким удивлением глянул на нее.

— Это Гриб, — сказал он. — Один из ренегатов. То есть бывший честный сталкер, ставший бандитом…

— Честных сталкеров не бывает, — отрезала она. — Идем!

Сверху донесся странный звук — низкое протяжное «ува-ува». Воздух будто плеснулся, и у Кати на мгновение возникло то же чувство, которое появилось, когда они подходили к церкви: словно она прошла сквозь стенку мыльного пузыря.

Сквозь большой пролом в потолке спиной вылетел Аслан. Взметнулись белые волосы, и он упал, проломив остатки гнилых досок на полу. Раздался треск, по лестнице с приглушенным воплем слетел Карим, бросился к брату.

Он схватил Аслана за плечи, но тот уже пришел в себя и попытался сесть. Карим поддержал его, остальные, кроме Брюквы, сгрудились вокруг синхронов.

— В чем дело? — спросил Мировой. Оружие в руках всех наемников было направлено в сторону пролома. — Кто там наверху?

— Аномалия, — шепнул Аслан. — Когда подошел ближе, ударила.

— Какая аномалия? Трамплин?

— Нет. Другая. Новая. Не видел такой раньше.

Мировой глянул вверх, приказал: «Брюква, на месте. Нешик — к другому окну, наблюдай», — и направился к лестнице.

— Осторожно, — сказал Анчар. — Все вместе не идите, может обвалиться.

Мировой стал подниматься; Кирилл, подождав, пока командир преодолеет две трети лестницы, осторожно зашагал следом. Из другого конца церкви появился Болотник и двинулся за ними. Катя сказала топчущемуся рядом Хохолку:

— Здесь останься.

— Не, ты чё, — пробубнил он. — Я ж тебя охраняю, я с тобой…

— Вот и охраняй снизу! — отрезала она.

На втором этаже они увидели плавающий в воздухе над полом возле дальней стены клубок полупрозрачных нитей. Будто паутину собрали комком… только очень уж большую паутину — эта штука была больше человеческой головы. По прозрачно-белым толстым нитям иногда пробегали темные пятнышки.

— Напоминает воздушную паутину, — сказал Кирилл.

Катя никогда о такой не слышала и спросила:

— Что это?

Светловолосый наемник пожал плечами.

— Мы не видели, у Кордона ее нет. Но сталкеры знакомые рассказывали, в глубине Зоны появилась такая штука. Вроде аномалии, но непривычная очень. По описанию похоже, только воздушная паутина обычно висит между стен или в кронах деревьев. Ну, как обычная паутина. И еще, говорят, по ней какие-то черные шары перекатываются.

Они осторожно подошли ближе. Белесый ком, помигивающий темными пятнышками, неподвижно висел в полуметре над полом. Катя присела, заглядывая под него.

— Болотник, видел раньше такое? — спросил Мировой, Следопыт покачал головой и добавил:

— От него излучение идет.

Ошутив дуновение теплого воздуха, Катя спросила:

— Какое излучение? Я вроде сквозняка чувствую… Ладно, не важно. Рассмотрели? Все, идем.

Снаружи хрустнула ветка, все разом оглянулись на лестницу. Мировой первым заспешил вниз, за ним Анчар, потом Катя и Болотник.

Спина Брюквы маячила в окне, Нешик выглядывал в другое.

— Идет кто-то, — доложил он через плечо. — В зарослях плохо видно… А, вон!

Мировой и Анчар, подняв оружие, направились к нему.

Болотник пошел к окну, за которым стоял Брюква. Катя присела, заглянула в щель между досками.

И увидела прямо перед собой зомби.

Вернее, это лишь в первую секунду ей показалось, что там идет зомби — очень уж характерно он двигался, переставлял негнущиеся ноги, будто ходули, — но потом она подумала, что как-то все же не похож. Слишком опрятный, что ли? Чистый…

Но секунды этой оказалось достаточно, чтобы девушка, присев на корточки, вскинула «Мark-16». Она приставила ствол к щели и вдавила спусковой крючок.

Раздалось клацанье, оружие не выстрелило.

И почти одновременно из окна донесся голос Брюквы:

— Командир, автомат отказал!

Раздался приглушенный шелест кустов, потом — сухое клацанье.

— И у меня! — крикнул Нешик.

Болотник, выхватив маузер, прицелился в темную фигуру, возникшую в проломе стены, но выстрелить не смог.

Катя снова глянула в щель. Из зарослей шли уже трое, и за ними брели еще несколько, один — с черенком от лопаты в руках, другой с ржавыми граблями, третий с топором, четвертый с палкой — движения их были удивительно одинаковыми, слаженными.

— Это что, синхроны?! — выкрикнула она, вскакивая. — Мировой, там синхроны! Но их слишком много…

Мировой, сдвинув штурмовую винтовку на спину, скомандовал:

— Достать ножи!

Очень немногие контролеры способны на такое — лишь самые старые и опытные, живущие в норах далеко на севере. Простые контролеры могут забавляться с людьми, заставляя их видеть то, чего нет, могут управлять ими. Самые сильные иногда вытворяют кое-что похлеше: сращивают, слепляют сознания, превращая людей в синхронов. Вот только обычные синхроны вроде Аслана и Карима рождаются такими, с детства обучаются жить одной на двоих жизнью. Взрослая личность не способна выдержать, когда ее сознание срастается с другим, когда чужие привычки, опыт, воспоминания, чувства и пристрастия становятся чьими-то еще, а ее собственные разделяет другой человек или двое, трое, четверо… Такое искусственное создание быстро сходит с ума, объединенный разум, управляющий несколькими телами, превращается в безумный хаос, состоящий из противоречивых желаний и устремлений. Заканчивается это смертью либо агрессивным безумием.

Церковь окружили около полутора десятков синхронов. Катя была уверена: ни один контролер не способен на такое, тут поработала какая-то другая сила.

— Что там? — рыкнул Хохолок, выглядывая сквозь щели в досках. — А, ренегаты! Это банда Бритвы!

— Кого? — переспросила она.

— Вон Динамит, здоровый тот, — стала перечислять он. — А того Гангреной кличут. А этот мелкий — Битый, а Бритву не вижу пока…

Карим с Асланом, взбежав по лестнице, присели на краю пролома. Бесполезные «НК» висели на спине, братья держали крюки, Аслан сматывал с ремня веревку.

В щель Катя увидела, как один из зомбированных ренегатов вонзил в стену церкви ржавый топорик. Полетели, щепки. Зомби выдернул оружие, бездумно оглядел его и зашагал к ближайшему окну.

— У них должен быть главарь, — сказал Болотник, стоящий ближе к лестнице. — «Контейнер», так называют. Тот, в котором спрятано ядро коллективного разума. Надо убить его.

Забравшийся через окно Брюква схватил с пола камень, размахнулся и швырнул наружу. В шель Катя увидела, как булыжник попал в голову ренегата, огибаюшего здание со стороны кладбища. Тот упал навзничь, приподнялся, приложил ладонь к окровавленному лбу. Взял выроненный черенок лопаты, встал и пошел дальше.

Мировой, Кирилл и Анчар встали посреди помещения с ножами в руках, Нешик мелкими шажками приближался к противоположному от Брюквы окну. Хохолок ударом кулака высадил доску, вставил в прореху ствол пулемета и попытался открыть огонь.

— Да не стреляет же оно! — крикнула девушка. — Тупой, ты что, не понял?!

— Как это не стреляет? — удивился наемник, бессмысленно вдавливая спусковой крючок. — Ты што? Не бывает такого, штоб не стреляло!

Болотник распахнул плащ. На ремне висело несколько мешочков из необычной зеленоватой ткани, следопыт стал развязывать один. Катя опять выглянула в щель. Ренегаты, окружив церковь, замерли — все разом.

— Они остановились, — сказала она Мировому. — Сейчас нападут, наверное.

— Ножи к бою, — повторил тот. — Нешик, Брюква — контролируете окна. Кидайте в них камнями хотя бы; Болотник…

— А я гранатой! — вдруг вскричал Нешик, выхватывая ее из подсумка. — Она, может, сработает…

Сорвав чеку, он швырнул гранату в окно, но взрыва не последовало, и он нагнулся за камнем.

— Болотник, так что с этим «контейнером»? — спросил Мировой. — Кого из них надо убить?

— Да всех убьем! — рыкнул Хохолок, скалясь.

Следопыт достал из-под плаща высушенный до желтизны толстый прутик, сунул руку в раскрытый мешочек на поясе. Мировой и Кирилл медленно приближались к пролому, в стене. Анчар снял с ремня штык-нож и пошел за ними.

Перевесив «Мark» за спину, Катя взяла из ножен длинный нож, другой рукой подцепила пластиковый «коготь» в ремне, вытащила его. Хохолок с сожалением оглядел пулемет, положил на пол и достал из ножен на боку здоровенный тесак, больше похожий на меч.

Сквозь щели и окна было видно, что ренегаты все еще стоят на месте. Длинный тощий Гангрена, ударивший в доски топором, замер у самой стены.

— Как определить, кто из них «контейнер»? — повторил Анчар вопрос Мирового, но Болотник вновь не ответил. Он достал что-то из мешочка на ремне, стал развязывать другой.

Получив неслышную команду, ренегаты зашагали к зданию.

Третий камень, брошенный Брюквой, ударил в грудь Битого. Катя обернулась. В проеме возник коренастый зомби с вилами наперевес.

Прямо позади Кати раздался треск. Несколько досок обвалились, зомби полез в пролом, сильные руки ухватили за шею, сдавили. Она рванулась, лягнула его ногой, начала извиваться, пытаясь освободиться от рюкзака. Зомби одной рукой душил ее, а другой зачем-то тянул рюкзак. Катя захрипела.

Хохолок подбежал к ней. Почти вплотную подступив к девушке, сунул тесак в зубы, широко развел руки и хлопнул зомби по ушам. После такого обычно лопаются барабанные перепонки — и скорее всего они действительно лопнули, но на противника это не произвело особого впечатления, он лишь сильнее сжал шею. Одна рука Хохолка легла на плечо девушки, второй он сгреб в пятерню ухо, по которому только что ударил, и рванул — Катю к себе, а зомби от себя.

Она как раз смогла избавиться от рюкзака, и тот полетел на пол, когда зомби выпустил его. Присев, Катя скользнула в сторону, упала, перекатившись, опять вскочила. Хохолок обхватил зомби за поясницу, поднял и швырнул — прямо под ноги Анчара. Механический глаз того зажужжал. Широко разведя колени, Анчар присел и аккуратно, выверенными короткими движениями несколько раз резанул ножом по шее ренегата.

Теперь зомби лезли со всех сторон. Они оттеснили Брюкву с Нешиком от окон, заставили Кирилла и Мирового отступить на середину помещения. Кирилл схватил валявшуюся под ногами длинную палку, ударил несколько раз, потом она сломалась, наемник отбросил ее и вонзил нож в глаз подступившего совсем близко зомби. Мировой и Анчар приняли одинаковые позы, которые Катя видела в видеоруководстве по ножевому бою. Они наносили удары, двигаясь почти в такт, будто танцуя.

— Наверх! — крикнул Мировой, отшвыривая от себя низкорослого ренегата.

Катя бросилась к лестнице, Хохолок тяжело затопал следом, но на него набросились сразу трое. Здоровенный ренегат с гаечным ключом преградил дорогу девушке. Катя ударила первой, выдернула нож из-под ребер, отскочила. Хохолок сзади ревел и матерился на всю церковь. Зомби шагнул к ней, и вдруг из пролома со второго этажа прилетел крюк — зазубренное кривое острие вонзилось в шею. К рукояти была привязана веревка, другой конец которой сжимал стоящий вверху Аслан. Он рванул — крюк, почти до половины прорезав шею, выскочил из раны. Пустив веревку волнами, синхрон подбросил его, крюк взлетел обратно в пролом. Аслан поймал его и тут же снова метнул вниз.

Теперь крюк попал в грудь одного из зомби, набросившихся на Хохолка. Отшвырнув двух других, наемник рванулся вслед за Катей. Нешик с Кириллом были уже наверху, Анчар — на середине лестницы, Мировой внизу. Он побежал на второй этаж, Катя с Хохолком устремились за ним.

Лестница глухо затрещала, зашаталась — и провалилась. Запрыгнув на пол второго этажа, Катя оглянулась: Хохолок висел, ревя вовсю глотку, вцепившись в крайнюю доску. Присев, девушка сжала толстое, как бревно, запястье. Да он же, наверно, тонну весит, как его удержать?! Доска затрещала, проламываясь. Катя крикнула:

— Помогите!

Хохолок что-то орал, обратив к ней широкое красное лицо, дергал ногами. Катя сидела на корточках, широко разведя колени, опустив обе руки, сжимала запястье и тянула, тянула изо всех сил.

Под ними сбоку выбежал долговязый Гангрена, взмахнул топориком — ржавое лезвие ударило по подошвам наемника.

Доска сломалась, и Катя завалилась лицом вперед. Толкнув ее в плечо, рядом на колени упал Мировой, вцепился в руку здоровяка, и тут же Хохолка за длинную прядь растущих из макушки волос схватил Нешик. Они рванули одновременно, Катя увидела еще две пары рук — не то Анчара, не то Кирилла, — ухватившие наемника за плечи…

Через миг они совместными усилиями втащили его на второй этаж.

Девушка уселась, вытянув ноги, потрясла ноющими руками. Наемники побежали куда-то, лежащий на спине Хохолок сел.

— Что с ногой? — хрипло спросила Катя, потирая запястье.

Он привстал, показывая надрубленную сбоку толстую подошву.

— Да ничё. Не пробил. — Здоровяк схватился за растрепавшиеся волосы. — Чуть волосся не выдрал мне!

Уловив краем глаза движение внизу, Катя заорала: «Ложись!» — и пнула его ногой в грудь.

Хохолок опрокинулся навзничь, брошенный Гангреной топор пролетел низко над ними и вонзился в потолок.

Гангрена и еще двое ренегатов полезли на второй этаж по стенам, просовывая пальцы в проломы между досками. Катя вскочила. Аслан с Каримом поднимались по шаткой лестнице внутри башенки с куполом.

— Сюда! — услышала она и оглянулась. Нешик, потом Кирилл и Мировой пролезли на крышу сквозь слуховое окно.

— За мной давай! — крикнула девушка Хохолку и побежала туда.

Она выбралась на круто наклоненный скат, расставив руки, сделала несколько шагов. Хохолок протискивался следом. Наемники полезли вверх по стене башенки, стоящей примерно на середине крыши. Там и здесь зияли проломы. Катя приподнялась на цыпочках, осматриваясь. Церковь была окружена ренегатами, они приближались…

Но двое, наоборот, ковыляли прочь от здания, сжимая рюкзак, на боку которого был пристегнут контейнер с выпуклой крышкой.

Не задумываясь, она оттолкнулась от ската, боком упав на мягкую землю, вскочила на колени. Прямо перед ней были две пары ног, и Катя рубанула по ним.

Ренегаты не издали ни звука, хотя одному она чуть не перерубила лодыжку, а второму пластиковый «коготь» прорезал артерию под коленом. Раненые зашатались, девушка подхватила выпавший из их рук рюкзак. Вскочила, увидела

прямо перед собой Гангрену с занесенным над головой ржавым топориком, отпрянула — и, зацепившись за подоконник, спиной влетела в окно церкви.

Со всех сторон в скрипящих завалах досок и бревен бродили фигуры. Набросив на плечо лямку рюкзака, Катя вскочила, вонзила нож в щель между досками, подтянулась, вонзила второй выше, потом еще раз… Через несколько секунд она была на втором этаже, куда уже забрались несколько ренегатов. Перепрыгнув через пролом за их спинами, она пролезла в слуховое окошко. Правую ногу сильно кольнуло, девушка едва не свалилась обратно, но выпрыгнувший сбоку Аслан поддержал ее, помог выбраться на скат.

Катя тяжело дышала, волосы разметались по плечам. А синхрон выглядел по-прежнему спокойным и слегка отрешенным.

— Ты ранена, — сказала он, отворачиваясь.

Она опустила взгляд: из правого ботинка торчал обломок клинка. Вошел он неглубоко; выдернув его, Катя вслед за Асланом поспешила к башне, из окна которой выглядывали лица наемников.

По другому скату бежал, низко пригнувшись, Карим. Крюками он за шею подцепил зомби и теперь волочил его, негромко шипя. Зомби дергался и сучил ногами, пытаясь высвободиться.

Когда синхрон был уже возле самой башни, сверху, из пролома в ее стене, спрыгнул Хохолок с занесенным тесаком. Скат содрогнулся, мгновение казалось, что наемник провалится, но крыша лишь просела. Услышав грохот, Карим обернулся и сразу бросился ничком, выдернув крюки из шеи своей жертвы. Зомби попытался встать. Тесак тускло блеснул, описав широкую дугу, будто лопасть мощного винта, врезался ему в плечо.

Еще один ренегат возник на скате слева, и Катя развернулась, взмахнув ножом, распорола ему брюхо над пупком. Живот бандита раскрылся, как чемодан, зелено-синяя влажно поблескивающая гроздь вывалилась из него. Вспрыгнув на конек. Катя ударила зомби ногой в грудь, и тот отлетел на край крыши. Позвоночник отчетливо хрустнул, тело, сломавшись в поясе, упало дальше.

— Хохолок, давай на башню… — начала она, и тут четверо забравшихся на второй этаж зомби, подчиняясь приказу коллективного разума, метнули то, что было у них руках.

Вилы, топор, тяжелый булыжник и длинный гаечный ключ вылетели из пролома. Кожей лица Катя ощутила порыв ветра и отпрянула, свалилась на спину. Вращающийся топор зацепил обухом нос Хохолка, тот охнул, присев, схватился за лицо. Сзади донесся грохот и гулкий звон. Катя перевернулась на живот, задрала голову. Все, что метнули зомби, ударилось в башню, пробив дощатую стену, а вилы попали в колокол под куполом. Башенка покосилась, и внезапно из нее выпал Брюква. Сунувшийся следом Мировой попытался схватить его, но не успел.

Брюква рухнул на торчащие из крыши сколы проломленных досок, во все стороны брызнуло красное. Тело заскользило вниз, оставляя на черепице потек, перевалившись через край, упало на землю.

— Мишка!!! — заорал сверху Нешик.

Башня сильно накренилась, теперь она каждое мгновение могла обвалиться. Анчар, Мировой и Болотник с Нешиком полезли вниз, с другой стороны крыши показался Аслан и перебежал по краю на ту половину, где находилась Катя. Следом проскользнул Карим.

— Макс, кто из них «контейнер»?! — крикнул Мировой.

Болотник держал короткий толстый прутик, на конец которого был нанизан незнакомый Кате артефакт. Следопыт сжимал прут двумя пальцами, тот вращался из стороны в сторону, артефакт то наливался светом, то почти гас.

Прут замер, и он разгорелся ярко-белым.

— Должен вспыхнуть, когда найдет «контейнер», — сказал Болотник и вдруг опустился на одно колено, выхватив костяной нож.

Следопыт метнул его куда-то за спину Кати. Она повернулась. На край пролома забрался зомби, но клинок ударил его в лицо и сбросил обратно.

Загрохотали разбитые доски, мимо пронеслись Карим с Асланом, прыгнули вниз и тут же возникли опять — крюками они волочили бандита, подцепив его за грудь и плечо.

— Хэ! — Вперед выскочил Хохолок. Братья отпрыгнули, выдернув крюки.

— Хохолок, нет! — крикнул Мировой. — Упадет…

Но огромный тесак уже опустился, чуть не перерубив тело напополам. Крыша содрогнулась — и башня наконец рухнула.

Хорошо, что все находились по одну сторону от нее. Башня опрокинулась в противоположном направлении, проломила оба ската, превратив треть здания в пологую гору обломков.

— Хохолок, идиот! — взвыл Нешик. — Теперь они все залезут…

Вооруженный ржавым топориком Гангрена первым выбрался на крышу, следом шли другие. Прут в пальцах Болотника провернулся сам собой, загнутый конец указал на Гангрену, артефакт вспыхнул.

— Это он! — Следопыт показал направление. — «Контейнер» там!

— Пригнитесь! — прошипел Аслан.

Стоя на коньке, он крутанулся, гибкая серая змея рванулась над крышей. Крюк на конце веревки впился в шею Гангрены, и Аслан дернул.

Зомби крутануло, топорик отлетел в сторону. Крюк метнулся обратно к синхрону. Гангрена упал, голова перекатилась по скату, повиснув на лоскуте кожи — все остальное было перерублено.

— Есть! — выдохнул Нешик.

Ренегаты один за другим взбирались на крышу, ступали тяжело и уверенно, хрустя досками.

— В чем дело? — спросила Катя у Болотника, пятясь вместе с остальными, к дальнему краю. — Макс! Почему они не…

Тот хмурился, оглядываясь.

— Не знаю. «Контейнер», должно быть, там…

Она посмотрела между ренегатами в сторону обрушившейся части крыши и наконец увидела.

— Вон! Дальше, на кладбище, твой прут туда показал! Кто это там сидит?

— Бритва, — прогудел Хохолок.

— Ага, он! — заорал Нешик.

Главарь банды сидел у одной из могил в полусотне шагов от здания, вытянув ноги, пустыми глазами наблюдая за происходящим.

Первым сообразил, что к чему, Анчар.

— Карим, Аслан, убейте его! — приказал он, махнув ножом. — Того человека, у могилы. Хохолок, расчисти им путь!

Хохолок бросился на толпу бандитов, молотя тесаком, следом побежали братья. Они одновременно метнули крюки, те пролетели по бокам от здоровяка, вонзились в двух ренегатов, сбили с ног. В плечо Хохолка ударила дубинка с торчащими во все стороны гвоздями, сзади на него прыгнул зомби. Здоровяк хрипло взревел, Катя с остальными кинулась на помощь. Прорвавшись сквозь толпу зомби, Аслан и Карим соскользнули с крыши, низко пригнувшись, побежали к Бритве.

Человек-«контейнер» заволновался, увидев их, привстал, но братья уже добежали до него. Взметнулись и опустились заточенные крюки — еще раз, еще, еще. Тело на могиле стало напоминать освежеванную свиную тушу. Несколько секунд главарь дергался, слепо шаря по земле руками, потом замер. Толпа ренегатов навалилась на наемников. Катю ударили обломком доски по голове, она упала на колени, вонзила нож в бок зомби. Он отшатнулся, кто-то схватился за ее рюкзак, пытаясь содрать с плеч, ренегаты сомкнулись вокруг… и свалились, как подрубленные деревья.

Она вскочила на ноги, не сразу сообразив, что произошло. Вокруг валялись тела. Сплюнув кровью, девушка шагнула к краю, выглянула: зомби внизу тоже лежали неподвижно.

— «Контейнер», — сказал Болотник, подходя к ней. — Это был Бритва.

Следопыт казался по-прежнему спокойным, даже волосы не растрепались. Катя побрела по крыше в сторону рухнувшей башни.

— Мишка… — потерянно сказал Нешик и на заду полез вниз. Мировой с Кириллом стали спускаться за ним, оба были с ног до головы забрызганы кровью ренегатов.

— Ха! — выдохнул Хохолок и потряс тесаком, ухмыляясь во весь рот. Грудь его под патронташем тяжело вздымалась, из носа текла кровь.

Мировой спрыгнул на землю, встал над Нешиком, который молча сидел возле неподвижного Брюквы. Подняв голову, командир глянул на Анчара с Катей и сказал:

— Какой контролер мог сделать синхронами целую банду? Никто в Зоне не способен на такое…

— Никто, про кого мы знаем, — возразил Анчар и бросил на Катю косой взгляд. — Неподалеку находится постоянный лагерь местных сталкеров. Идем туда.

Они миновали два островка и болотистые протоки между ними, обошли сгоревший дом, рядом с которым поблескивал зеленым холодец, и остановились. Кирилл с Нешиком опустили на землю тело Брюквы.

— Нешик, копай, — сказал Мировой. — Только быстро.

Вооружившись обломком доски, тот начал рыть мягкую землю. Остальные разошлись полукругом, подняв оружие. Хохолок присел и принялся осматривать пулемет, Болотник встал между отрядом и сгоревшим домом, синхроны отодвинулись в другую сторону.

Катя исподтишка оглядела лица наемников. Мировой застыл, поджав губы, Кирилл был бледен, Нешик морщился и часто моргал. По лицам Болотника и синхронов ничего невозможно определить, Анчар же, казалось, о чем-то напряженно размышляет. Она вновь посмотрела на Кирилла. Катя знала — деньги они с собой не взяли, оставили где-то неподалеку от Сундука. Теперь доля Брюквы поделится между остальными тремя наемниками…

— Это были не зомби, — произнес вдруг Анчар.

— Кодированные, — сказала Катя.

— Да. Живые люди, мозги которых склеились.

— Может, из-за той аномалии? — предположила она. — Которая нарушила работу оружия? Если они находились рядом с ней долго, аномалия могла воздействовать как-то еще…

— Нет, — сказал Болотник, и все, кроме Нешика с синхронами, посмотрели на него. Следопыт стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди, полы плаща качались на ветру. — Никакая аномалия не может склеить человеческие сознания.

— Тогда что? — спросил Мировой.

— Что-то живое.

— Живое, — повторил Анчар недовольно. Катя уже заметила эту черту его характера, естественную для человека, привыкшего командовать и брать на себя ответственность за жизнь других людей. Анчара мало что могло вывести из себя, но он начинал сердиться, когда кто-то что-то не понимал. — Живое — слишком общее понятие. Значит, это сделал человек?

— Мутант? — добавил Мировой.

— Контролер? — предположила Ката.

Болотник ответил:

— С таким раньше не сталкивался. Не знаю.

Заговорил Кирилл, внимательно слушавший разговор:

— В том-то и дело — их же было больше десяти. А синхроны… — Он покосился на стоящих в стороне братьев. — Двое, ну, трое. Я слышал, один контролер за Темной долиной когда-то сумел срастить разумы квада из Долга, то есть четверых. Они тут же сошли с ума и перестреляли кучу народа. Но двенадцать человек? Пятнадцать? — Кирилл пожал плечами. — Что вообще происходит на этих болотах?

Катя поймала на себе взгляд Анчара и, наклонив голову, из-под опущенных ресниц незаметно покосилась на него. Командор смотрел со странным выражением. Он подался вперед, собираясь что-то спросить, но глянул на Мирового, на Кирилла — и передумал. Наверняка хочет узнать, что я несу в контейнере, решила она. Понять, какова цель всей экспедиции.

— Ну так чиво? — спросил Хохолок, выпрямляясь. — Идем, што ли?

— Помоги ему, — велела Катя.

— Чиво это? Я тебя охраняю!

— Помоги, я сказала! — Она показала на Нешика. — Быстро, ну!

Хохолок упрямо насупился, но девушка глядела так грозно, что он, проворчав что-то, положил пулемет у ее ног и пошел к Нешику.

Вдвоем они быстро покончили с ямой. Хохолок отошел, отряхивая ладони и все еще недовольно зыркая на Катю, Нешик с Кириллом подняли тело, осторожно перенесли и положили в могилу. Кирилл и Мировой были, в общем, спокойны — Катя видела, что смерть товарища не вывела их из душевного равновесия, — а лицо Нешика стало будто мертвым.

Когда Брюкву положили в яму, Аслан вдруг подошел к могиле. Карим остался на месте, глядя в сторону церквушки, а брат его присел на краю ямы и заглянул.

— Ты чего? — спросил Нешик угрюмо.

Несколько секунд синхрон молча разглядывал труп, потом выпрямился и вернулся к Кариму.

Кирилл, проводив его взглядом, пожал плечами и взялся за доску.

— Командир, — позвал Нешик.

— Просто закопайте его, — откликнулся Мировой.

Катя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Вся Зона усеяна трупами, так из-за чего тут канителиться? Импровизированные похороны уже начали выводить ее из себя. Но, при этом, какая-то частичка Кати, будто обладавшая собственным разумом, смотрела на нее со стороны. Смотрела — и ужасалась ее черствости, жестокости, ужасалась той Екатериной Орловой, какой она стала в последнее время.

Нешик что-то пробормотал, откашлялся и неловко произнес:

— Мишка, ты… покойся с миром, в общем.

Кирилл стал забрасывать тело землей, и молодой наемник, помедлив немного, присоединился к нему.

Катя сказала:

— Что, если эта сила, которая срастила ренегатов, появлялась и в других местах?

— В смысле? — спросил Мировой. Она повела рукой вокруг.

— На болотах тихо, потому что здесь никого нет. Нет людей. А в сталкерском лагере — есть. Но если их тоже… склеили? Зачем нам идти в этот лагерь? Надо обойти его стороной.

— Запасы не помешает пополнить, — возразил Мировой. — Там же лавка Суслова. Хотя вообще ты права, конечно.

— Э, а пожрать? — влез Хохолок. — У костерка, а? Вы чё!

— Мы можем обойти лагерь, — сказал командир, не слушая, — И дальше двигаться намеченным курсом. Только… Что это?

Все вскинули оружие, развернулись. В стороне по болоту катил большой, по пояс человеку, клубок веток, на которых еще сохранилась желтая сухая листва. В глубине тускло поблескивали кости, крепко опутанные тонкими корнями и стеблями вьюна.

— Перекати-еж… — прошептал Нешик.

Мировой приказал негромко:

— Никому не шевелиться! Он далеко, не почувствует нас.

Катя, во все глаза смотрела на эту штуку. Раньше она их не видела, хотя наслушалась рассказов от Глеба и Опанаса. В Зоне за последний год возникло много нового: начали расти Деревья-Кукловоды, появились новые аномалии — слизистый пузырь, купол, поганка, кислотная вдова, свеча… Перекати-еж — подвижная аномалия, очень необычная, наподобие Дерева-Кукловода, то есть аномальное растение. Этот был явно очень старым и катался по просторам Зоны уже не один год — распухший от комков земли, древесины, листьев, от костей и черепов.

Стволы оружия медленно поворачивались вслед за аномалией, а она, двигаясь со скоростью пешехода, взобралась на плоскую вершину болотного холмика, мгновение помедлила там, будто раздумывая, скатилась с другой стороны и пропала из виду.

Нешик громко выдохнул. Катя, уже несколько секунд искоса приглядывавшаяся к Болотнику, спросила:

— Что с ним?

Следопыт побледнел, обхватив себя за плечи; уставился куда-то на юго-восток. Глаза были сощурены.

— Макс! — позвала Катя, и тут Аслан с Каримом зашипели. Первый присел, вытянув перед собой руку с крюком, второй побежал к сгоревшему дому. Синхрон взлетел по обугленной стене, выпрямившись на вершине, уставился в ту же сторону, куда глядел Болотник.

А тот вдруг опустился на колени и зажмурился.

К этому времени три «М-4», два «Мarka» и один пулемет смотрели на восток. Катя приподнялась на цыпочках. Ей показалось, что рюкзак дернулся — вернее, дернулся висящий на нем контейнер, будто артефакт внутри ощутил что-то. Да и сама девушка почувствовала темный колючий ветер, подувший из глубины болот.

— Что там? — громко прошептал Нешик.

Мировой позвал:

— Аслан?

Катя видела: командир наемников растерян. Он вопросительно посмотрел на Анчара, тот нахмурился, сделал шаг к Болотнику.

Следопыт выпрямился. Качнулся, отставил ногу, чтобы не упасть, и сказал севшим голосом:

— Что-то идет.

— Вон! — крикнул Нешик, показывая. — Вижу! Это что там… туман какой-то? Купол!

— Аномалия? — переспросил Анчар.

— Да нет, купол из тумана.

Аслан спрыгнул и бросился к ним. Катя наконец разглядела — туман на востоке сгустился. Плотное мутно-белое марево приняло форму большой полусферы, которая медленно ползла к ним по болоту. Пока что она находилась далеко — может, в километре, а может, и больше, определить расстояние было трудно.

— О! — Хохолок ткнул пальцем. — Ползет, гля. Шмальнем по нему?

Он единственный в отряде не выглядел взволнованным — на любую незнакомую вещь наемник реагировал лишь всплеском агрессивности.

— Это не туман, — сказал Анчар.

Остановившись рядом с Каримом, Аслан прошипел:

— Марево, ядовитое. Уходить надо, уходить.

— Ядовитое? — повторила Катя.

Призрачный купол и вправду излучал что-то. Девушка ощущала приближение очень старой, мощной и безумной силы, подавляющей все живое вокруг, ломающей тонкие структуры, из которых состоит психика людей. Она была словно танк, который едет по лесу-молодняку…

— Уходить! — повторил Аслан.

Не дожидаясь приказа, они с Каримом развернулись и быстро зашагали прочь.

— Макс, ты не знаешь, что это? — спросил Мировой.

Следопыт качнул головой.

— Такое впервые вижу. Очень сильное.

— Но это что-то живое?

— Не знаю.

— А может, подвижная аномалия? — предположила Катя. — Новый вид; то есть гибрид…

Давление на сознание усиливалось, по спине побежал холодок, начали дрожать руки. Она попятилась: древний косматый ужас наползал на нее из болота.

— Командир, оно… — пробормотал побледневший Нешик. — Страшное что-то, чувствуешь?

— Да што страшное?! — рыкнул Хохолок. Плечом оттеснив Катю, встал перед ней, поднял «Печенег». — Ни хрена не страшное, а просто туман, ёп!

Он вдавил спусковой крючок. Пули пошли низко над землей, ломая кусты, пробивая просеку в зарослях. Марево приближалось, и вместе с ним из болота накатывал страх. Катю затрясло.

— Уходим! — крикнула она и ударила Хохолка кулаком в спину. — Прекрати, уходим!

Пулемет смолк, Хохолок повернулся.

— Отступаем, быстро, — сказал Анчар.

Когда со стороны сталкерского лагеря донеслись выстрелы, Мировой приказал Хохолку идти впереди. Оглянувшись на Катю, здоровяк ухмыльнулся и широко зашагал, выставив перед собой пулемет. Синхроны двигались позади него, Кирилл и Нешик — слева от Кати, Мировой с Анчаром — справа.

Впрочем, выстрелы почти сразу смолкли; больше из лагеря никаких звуков не доносилось. Купол ядовитой мглы исчез, растворился в болотном тумане, но Катя ощущала его присутствие — непонятная сила давила на рассудок.

Впереди из тумана выступили деревянные столбы в человеческий рост, с колючей проволокой между ними. Нешик закашлялся, постучал себя по груди и сказал:

— Слева топь. А справа пятно радиационное большое. Можно все это обойти, но пока крюк делать будем, эта штука, — он махнул назад, — догонит.

— Хочешь сказать, она специально нас к лагерю гонит? — спросила Катя.

— Ничего я не хочу сказать! — После смерти Брюквы молодой наемник стал агрессивным, почти как Хохолок, и неприветливым, как Болотник. — Я только…

— Хохолок, к калитке поворачивай, — перебил Мировой. — Левее…

Он недоговорил — истошный вопль донесся спереди.

Наемники встали. В одном месте колючка на ограде была перерезана, и в прореху вдруг выскочил сталкер. Он рванулся к отряду, вопя от ужаса. Прежде чем остальные успели отреагировать, Хохолок открыл огонь, и очередь подкосила незнакомца.

— Стой, это же Корж!!! — закричал Нешик. Подскочив к здоровяку, он заехал ему прикладом в плечо.

Хохолок, прекратив стрелять, машинально отмахнулся — пудовый кулак попал наемнику по голове. Тот кувырком отлетел в сторону, растянулся на земле, ствол висящей на ремне штурмовой винтовки стукнул его в скулу.

Кирилл прыгнул вперед — его «М-4» уставился в голову Хохолка. Здоровяк с хриплым ворчанием повернулся, Кирилл проорал:

— Не шевелись! Пристрелю, на месте замер!!!

Хохолок сплюнул под ноги светловолосого наемника.

— Сука-а-а, — злобно протянул Нешик и сел, держась за лицо, — Чуть челюху не сломал, гад…

Он стал поднимать оружие, чтобы выстрелить в Хохолка, и тогда Анчар гаркнул:

— Отставить!

Командор быстро шагнул вперед, оказавшись между наемниками, и пролаял:

— Оружие опустить! Все трое — опустить! Не шевелиться никому!

Он даже не поднял «Маrk» — но резкий повелительный голос заставил Нешика бросить винтовку. Кирилл скосил глаза на Мирового, тот кивнул, и второй наемник тоже опустил ствол.

Хохолок прогудел, пожимая плечами:

— Да я и не думал по ним шмалять.

Анчар повернулся к Кириллу.

— Ты — приведи в порядок молокососа. Аслан, Карим — на крышу того дома, контролировать сверху. Хохолок — охраняешь ее. Назад. Отойди назад!

Хохолок, пожав плечами, шагнул к Кате.

— То вперед иди, то назад, — пробурчал он, сплевывая.

Кирилл помог подняться Нешику. За оградой было небольшое, поросшее бурьяном поле, посреди него ржавел трактор, а дальше начинался лагерь. Синхроны пересекли поле и повернули к дому на сваях, окруженному забором из металлической сетки. Нешик поморщился, держась за челюсть, оглянулся. Катя последовала его примеру: полусфера серой мути медленно проступала в тумане.

— Опять в голове хреново как-то становится, — пожаловался Нешик. — Аномалия эта, или что оно там, к нам приближается.

На крыше дома возник силуэт одного из братьев. Он сделал жест — все в порядке, — присел и на корточках пополз вниз по скату.

— Болотник, Кирилл, вперед, — сказал Мировой. — Нешик — рядом со мной идешь. Хохолок, охраняешь ее. Чтобы ни на шаг не отходил, понял?

— Да я и так охраняю, — пробурчал Хохолок. — То туда иди, то сюда иди…

— Заткнись.

Миновав калитку, они пересекли поле и вступили на территорию сталкерского лагеря.

— Интересно, оно и вправду нас к этому месту гонит? — тихо спросил Нешик, шагая возле Болотника с поднятой к плечу штурмовой винтовкой. — Или просто в том же направлении ползет?

Следопыт не доставал свой маузер, хотя обе руки его были скрыты под плашом — может, он там держал наготове ножи. Болотник хорошо умел метать их, это Катя уже поняла. Сама она шла рядом с Анчаром, подняв «Мark-16», над ухом сопел Хохолок. Было тихо, только где-то вдалеке на болотах каркала ворона. По крыше скатился камешек, четыре ствола рывком переместились в ту сторону, но оказалось, что это просто Карим выбрался на скат. Братья залегли на крыше, выставив над краем «НК», и контролировали местность сверху.

Отряд оставил позади баскетбольную площадку, стойку с ржавым кольцом для мяча, миновал навес из алюминиевых труб с остатками камуфляжной сетки поверху, колодец и большую круглую колоду, откуда торчал топорик.

Болотник остановился и сказал, ткнув пальцем за спину:

— Оно здесь было.

— Что было? — спросила Катя. — Купол этот, аномалия?

Нешик поморщился:

— Это ты откуда знаешь?

— Чую, — сказал Болотник. — Оно через лагерь прошло и в болото уползло. Покрутилось там, теперь назад.

— Назад… Может, оно нас искало? — предположил Нешик. — Ну, пошаталось по болоту и, когда нас заметило, следом поперло, чтоб догнать.

— Заметило? По-твоему, у этого тумана глаза есть? — возразил Кирилл. — Да и вообще, зачем мы ему?

— Чтоб я знал! Мы ж не знаем, что это за явление такое. Мне другое непонятно: куда все подевались? Аслан, эй! — Нешик задрал голову. — Видишь что-нибудь?

Они поглядели вверх. Синхрон, привстав, отрицательно качнул головой.

Впереди было черное кострище, когда-то вокруг костра там сидели сталкеры, травили анекдоты, баловались спиртиком, прихлебывали приготовленную в котпке похлебку… казалось, над этим местом еще висит гул неторопливых разговоров, звучат плоские сталкерские анекдоты, звякают кружки, звенит гитара, трещат ветки в огне.

— Идем дальше, — решила Катя, делая шаг в сторону.

— Стойте, — сказал Анчар. — Что это за постройка? — Он показал на кирпичный дом.

Нешик пояснил:

— Магазин. Лавка то есть.

— Что внутри?

— Ну, перегородка там, за ней стойки, стеллажи всякие, там Суслов товар хранил. А еще…

В голове опять начало происходить что-то странное. По мере того как мгла из болот приближалась, туман в сознании густел. Кате казалось, что из этого тумана в ее душу заглядывают злые нечеловеческие глаза.

— Идемте! — решительно сказала она. — Это все нас не касается, нам надо дальше. Купол останется на своем болоте, пусть другие с ним разбираются.

— Да, а вдруг он за нами дальше поползет? — возразил Нешик. — И вообще вы подумайте: что это за штука такая, если она…

— Человек! — донеслось сверху.

Аслан показывал в сторону деревянного домика на сваях, стоящего рядом с магазином. Под домом были навалены ящики.

— Лежит возле ящиков, неподвижно.

— Нешик, Кирилл, проверьте, — приказал Мировой. — Остальные — за мной.

Они очень медленно пошли дальше, а двое наемников свернули к дому на сваях. Возвратились они меньше чем через минуту.

— Мертвец, — доложил Кирилл. — Убит совсем недавно.

— Он сам себе из ружья в рот выстрелил, — добавил Нешик. — Точно, эта штука туманная тут до нас прошла, и у всех местных крыша поехала. То есть ренегатов она синхронами сделала, а этим просто мозги сломала…

Он не успел договорить — в дверях магазина появился человек.

Так получилось, что ствол Катиного «Marka» был направлен как раз туда, и от неожиданности она вдавила спусковой крючок. Пуля ударил незнакомца в плечо, он покачнулся, поднял руку — и вдруг вонзил указательный палец себе в глаз. Катя, вскрикнув, отпрянула, Хохолок выругался, ойкнул Нешик. Человек погрузил палец до среднего сустава — и вытащил глаз из глазницы. За ним из дыры в черепе потянулся красно-розовый жгутик.

— Твою мать… — выдохнул Нешик, пятясь.

Человек рванул, поднял руку — окровавленное яблоко лежало на ладони — и шагнул вперед. Болотник, стоявший позади Мирового, быстро переместился в сторону, достал из-под плаща маузер и выстрелил ему в голову. Незнакомец упал навзничь, взмахнув руками, глаз подлетел в воздух и шмякнулся в траву.

Катя сглотнула. Болотник, спрятав маузер в кобуру, оглянулся.

— Оно близко. Надо уходить.

— Окна того здания в крови, — объявил вдруг Анчар, показывая в сторону бревенчатого дома на сваях, самого большого здания в лагере. — Вымазаны изнутри.

— Кирилл, Нешик, проверить, — тут же приказал Мировой.

Наемники побежали туда, а командир поднял голову к синхронам.

— Спускайтесь, уходим.

Нешик с Кириллом одновременно заглянули в окна, и Катя услышала сдавленный всхлип молодого наемника.

Кирилл сделал несколько шагов в сторону, припал плечом к стене и уронил голову на грудь. Нешик отшатнулся, прыгнул за угол и там упал на колени. Его стошнило.

— Что? — спросила Катя.

Кирилл отвалился от стены.

— Они вроде сами себя разорвали, — невнятно ответил он. — Или друг друга…

— Идемте отсюда! — слабым голосом произнес Нешик, на заплетающихся ногах следуя за Кириллом. Молодой наемник был смертельно бледен.

— Быстрее. И купол этот близко, уже башку крутит. Да еще…

Из магазина донеслись тяжелые мерные шаги. В проем упала тень, и наружу вышел человек в экзоскслете, с пулеметом в руках.

— Суслов! — крикнул Нешик.

Увидев людей снаружи, человек закричал от ужаса и начал стрелять.

Катя разглядела его глаза — они были как у того, под стеной в церкви. Не глаза — дыры, полные жути. Экзоскелет искрил, при каждом шаге брызгали струйки масла. Какая-то старая модель, скорее всего сталкеры нашли мертвого военного в экзоскелете, притащили устройство в лагерь и попытались отремонтировать агрегат. Это им удалось лишь частично, и теперь Суслов качался, припадая на левую ногу, из шаров-суставов, к которым крепились титановые трубки, сыпались искры, скрипела ребристая защитная оболочка на шлангах.

Грудь, живот и пах сталкера прикрывали гнутые броневые пластины, колени, бедра и плечи тоже были защищены.

Анчар с Мировым упали за колоду, откуда торчал топорик, Нешик сиганул в колодец, синхроны на крыше растянулись плашмя, выставив стволы «НК». Болотник мгновенно куда-то исчез, Катя с Хохолком отпрыгнули за угол приземистого дощатого сарая.

Она осторожно выглянула. Синхроны открыли огонь, но стрелками они были не слишком умелыми — Аслан вообще промахнулся, а Карим попал в грудь, защищенную броней. Размеренно хромая дальше, Суслов поднял пулемет. Это был «Корд» — двадцатипятикилограммовая дура на легком двуногом станке, с ящиком для лент, притороченным к боковой стойке рамы экэоскелегга. Из такого можно стрелять, только если он стоит на земле, но экзоскелет даже устаревшей конструкции делает человека в два-три раза сильнее.

Пули взломали крышу. С грохотом верхняя половина дома обрушилась, стены дрогнули, поднялось облако пыли. Суслов шел дальше. Из колодца вылетела граната, пронеслась, кувыркаясь, по крутой дуге, упала ему под ноги и взорвалась. Сталкер упал, очередь смолкла. Из-за колоды выглянул, подняв «M-4» Мировой, но выстрелить не успел — Суслов рывком сел, вдавил спусковой крючок. Пули выбили щепки из колоды, Мировой убрался обратно. Суслов встал, в клубах пыли и дыма двинулся дальше. Теперь он давал короткие частые очереди, постоянно поворачивая ствол из стороны в сторону. Когда пули врезались в сарай, Катя отпрянула. Грохот стал громче: сталкер приближался.

— Рыжая, держи!

Получив тычок в плечо, она оглянулась. Хохолок скинул с себя ремень пулемета и сунул ей оружие.

— Ты чего? — крикнула Катя.

— Держи, ёп!

Она схватила «Печенег», а наемник выдернул из патронташа оба шприца, найденные Нешиком, сорвал колпачки и вонзил себе в шею.

Очередь смолкла, застучала штурмовая винтовка Мирового, к ней присоединился «НК» Анчара — и тут же вновь загрохотал «Корд». Суслов приближался к сараю, пули пробивали дощатые стены навылет.

Хохолок зарычал. Он отступил на шаг, потом еще на один. Глаза налились кровью, будто в них разом лопнули все сосуды, на лбу выступил пот. Очередь смолкла, ударила опять. Суслов шел где-то рядом, за торцевой стеной сарая. Хохолок отошел еще дальше, взревел и бросился вперед.

Он врезался в постройку, пробив доски, влетел внутрь. Там что-то упало с оглушительным протяжным лязгом. Хрустнула другая стена.

Сарай обвалился. Катя успела заметить, как строение кренится, и отпрыгнула. Перекатилась, как когда-то учил Опанас, вскочила на одно колено. Приклад «Мarka» больно ударил по ребрам, она вскинула оружие. Увидела краем глаза Мирового с Анчаром, которые поднялись над колодой, выставив стволы.

Между ними и Катей стояли Хохолок с Сусловым. Одну руку здоровяк положил на ствол пулемета, наклонил его к земле, вторую пытался просунуть над краем выпуклой овальной пластины, защищавшей грудь сталкера. Тот все еще стрелял, пули взрывали землю у их ног, человеческие силуэты наполовину скрыл бьющий вверх фонтан земли. Катя целилась. Перевела ствол немного левее, потом правее… Не попасть — зацепит наемника. Пулемет грохотал» черные комья летели во все стороны.

Из металлического ящичка на боковой штанге экзоскелета выстрелили искры. Сквозь грохот донесся вой сервомоторов-усилителей, ствол пулемета начал подниматься. Хохолок изогнулся, словно борец-тяжеловес, лицо его налилось кровью. Суслов медленно поднимал оружие. Наемник переступил с ноги на ногу, отодвинувшись немного вбок, убрал руку с пулемета и навалился на плечо сталкера. Ствол пулемета взлетел, пули ударили в стену магазина, и тут другой рукой Хохолок ухватил Суслова за шею. Рванул — и раздавил сталкеру горло.

Пулемет смолк, Суслов завалился на спину. Хохолок, хрипло рыча, выдрал «Корд» из его рук. Сталкер упал навзничь, руки его дергались, сервомоторы гудели — после грохота звук казался едва слышным. Наемник поднял пулемет выше и обрушил приклад на голову Суслова. Череп лопнул, как упавшее на асфальт яйцо.

Хохолок оглядел дело рук своих, осклабившись, повернулся. Анчар и Мировой выпрямились позади колодки, из колодца по цепи выбрался Нешик и угрюмо сел на краю, свесив ноги. С него текла вода. Хохолок посмотрел на пулемет, отбросил и зашагал назад к Кате.

— Где он? — спросил здоровяк, проходя мимо. — Где… А! — Он схватил с земли брошенный девушкой «Печенег».

Груда бревен и досок, в которую превратился дом на сваях, зашевелилась, оттуда высунулась голова Аслана. Вниз скатилось бревнышко, синхрон выпрямился во весь рост, следом выбрался Карим. Братья полезли вниз, а из-за магазина показался Болотник с маузером в руке.

Глаз Анчара зажужжал, в нем прокрутилось серебристое кольцо. Катя, так и стоящая на одном колене, уперлась руками в другое и с натугой выпрямилась. Адреналин растворялся в крови, сердце колотилось уже не так часто, хотя руки еще дрожали. Горячка боя отступала, но вместо нее наваливалось что-то другое. Катя зажмурилась, пытаясь справиться с тяжестью. Ей казалось, что небо Зоны опустилось к самой земле и навалилось на нее, вдавливая в землю.

Пошатнувшись, Командор привалился к колоде.

— Что это? — хрипло спросил он.

Анчар казался Кате человеком-кремнем, но сейчас в его голосе прорезалась слабость, а еще — испуг, и это казалось невероятным. Лицо Командора мучительно сморщилось, он с трудом выпрямился, потрогал глаз, осторожно провел ногтем по линзе.

— Как… — пробормотал он. — Почему…

— Что с вами? — спросил Мировой, шагнув к нему. Наемник попытался придержать Анчара за плечо, но тот с неожиданной злостью оттолкнул его руку и чуть ли не отпрыгнул в сторону. На лице мелькнула злоба, Командор обвел отряд взглядом, слегка пригнувшись, будто попал в окружение стаи псевдопсов.

Потом он выпрямился, лицо разгладилось. Анчар показал за спину Кати. Она обернулась — купол марева висел над сталкерским лагерем. Непонятное явление приближалось.

— Уходим, — сказал Анчар. — Быстрее уходим отсюда.

от: нестер

группа-3! что у вас со связью? есть кто-то в сетке? ответьте хоть через нее.

срочное сообщение:

от: нестер

группа-3! группа-3! ответьте немедленно любым доступным способом!

сообщение:

от: кирза

я извиняюсь, это обратно кирза, не ответит ваша группа, помните, вы недавно про наемников спрашивали, которые от дитяток шли? они с вашей группой-3 столкнулись, это ж разведотряд у вас так называется? напоролись они друг на друга, я просто в том же направлении иду, меня сидорович тут отрядил… со стороны наблюдал: наемники эти покрошили ваших.

сообщение:

от: нестер

кирза, это точно?

сообщение:

от: кирза

чтоб меня контролер трахнул, если вру

сообщение:

от: нестер

благодарю, ваша информация передана генералу Воронину.

сообщение:

от: кирза

ух ты, самому? вот так и я в историю попаду.

сообщение:

от: пушкарь

есть кто?

сообщение:

от: тура

я тута

сообщение:

от: кирза

и я. час ночи, а не спится, мы тут у костерка, все дрыхнут, а я вот водочкой балуюсь да по сетке шарюсь. хлопцы, что это за вспышки на северо-западе?

сообщение:

от: пушкарь

короче я только что видел блин там такое! это возле армейских складов ну блин!

сообщение:

от: кирза

спокойно, пушкарь, и запятые ставь, а то путаешься, что ты там пишешь, так чего у вас, рассказывай.

сообщение:

от: пушкарь

не умею я запятых, ну короче помните скока-то дней назад тут следящий долга запросы писал? про группу каких-то вояк которые от дитяток шли. ты их еще заложил кирза?

сообщение:

от: тура

было дело

сообщение:

от: кирза

я не заложил, а поделился инфой с союзниками. понимать надо.

сообщение:

от: пушкарь

да вы слушайте. короче вечером мы с шалым и микросхемой идем вдруг впереди этот отряд. я сразу догадался потому что нешика узнал мы с ним одноклассники ваще. и вдруг на них долговцы. из кустов из засады как насядут! что началось ё!

сообщение:

от: тура

пушкарь, куда делся? дальше рассказывай.

сообщение:

от: пушкарь

извиняюсь. попить захотел наладонник чуть в колодец не упустил. так я что? а! там такое началось не описать. у тех гранатомет и у этих. потом там вдруг баба рыжая из двух стволов давай палить. и здоровяк такой с пулеметом ручным. а те залегли. и в обход. а в плаще такой маленький на дерево полез и с него из маузера давай гасить. ну или из нагана я не разбираюсь и далеко было. короче раздолбали они их. я до сих пор отойти не могу а шалого трясет всего. нас же самих чуть не положили чуть не попали под перекрестный огонь. микросхема раненый очень, страдает.

сообщение:

от: тура

ох и рассказчик, умереть можно

сообщение:

от: кирза

пушкарь, не части. кто кого раздолбал?

сообщение:

от: пушкарь

так наемники долговцев. а микросхема когда убегал головой в дерево ударился и теперь раненый, страдает.

сообщение:

от: кирза

серьезно, долговцев положили? это долговцы, значит, посчитаться с ними решили, устроили наемникам засаду, а те их… ни фига себе! как бы эти наемники не решили мне отомстить за то, что я с нестером инфой поделился. куда они потом пошли?

сообщение:

от: пушкарь

дык эта. вглубь.

сообщение:

от: кирза

в какую глубь, зелень необразованная?

сообщение:

от: пушкарь

ну, на север.

запрос:

от: нестер

всем! крайне важно! в районе нии агропром появилось неисследованное явление, уничтожающее живые организмы в округе, по нашим сведениям, именно это явление привело к многочисленным смертям на болотах, про которые все слышали, кто обладает хоть какой-то информацией?

сообщение:

от: карлатый

тю на вас! яке ще «неисследованное явление»? то мабуть контролэр якийсь шариться.

сообщение:

от: тура

там серьезное что-то очень. мы с шустрым только что оттуда. два лагеря сталкерских разбиты. и позади этого явления или как его назвать, вроде зона непроходимости образуется.

сообщение:

от: карпатый

як цэ розбыти? цэ що значить?

сообщение:

от: тура

значит: все убиты.

сообщение:

от: нестер

тура, есть еще какие-то сведения? раз уж ты в том районе.

сообщение:

от: тура

подождите до вечера, попытаюсь собрать инфу.

запрос:

от: нестер

тура, на связи?

сообщение:

от: карлатый

я тэж чикаю

сообщение:

от: пушкарь

и я тут, короче

сообщение:

от: ладонин

и я

сообщение:

от: кирза

о, ладонь, и ты тут? когда долг отдашь?

сообщение:

от: ладонин

подходи к курильщику через три дня, сможешь?

сообщение:

от: тура

так, все заткнулись. короче, вот что. эта штука превращает сталкеров в зомби, или с ума сводит. они себе глаза выцарапывают, режут себя… верите — много повидал, а два раза рвало, когда в лагерь попал, по которому оно прошло. желудок до сих пор крутит. дальше, оно когда идет, перед ним аномалии гаснут, вроде прижимает оно их, но позади они с новой силой вспыхивают. потому за ним идти не получится, там вправду зона непроходимости, и вообще близко к нему не подойти, ну чтобы расстрелять в упор, на мозги давит жутко, с ума вроде как сходишь, видишь только туман вдалеке над лесом, вроде пузырь такой ползет, и все.

вот так, братья бродяги.

сообщение:

от: карпатый

вот это шо ты зараз за фигню нам россказав?

сообщение:

от: кирза

ни хрена себе.

сообщение:

от: пушкарь

правда что ль?

сообщение:

от: нестер

тура, генерал Воронин предлагает встретиться лично, чтоб ты сообщил все, что запомнил, твою безопасность он гарантирует, и награду. где тебя искать? мы пришлем квад.

сообщение:

от: тура

нестер, передам координаты. но тут еще такое дело, помните тот отряд наемников? ну, которые две ваши группы положили? так вот, явление это вроде как преследует их. не знаю, что это значит, но оно за ними идет, точно.

— На месте! — негромко сказал Мировой, и все остановились, лишь идущий сзади Хохолок сделал по инерции еще пару шагов.

Катя с Анчаром находились в центре группы, Мировой и Кирилл шли слева, Нешик по правую руку. Трое наемников одновременно присели, направив «М-4» туда, куда смотрел командир. Стоящие в авангарде синхроны и Болотник замерли.

Было раннее утро, солнце скрыто облаками, холодно, тускло. Центральная улица Лиманска состояла в основном из двух- и трехэтажных домов, облицованных потрескавшейся плиткой. Пока что они не встретили ни одного человека. Катя надеялась, что так и будет до тех пор, пока отряд не покинет город с северной стороны.

— Ну так чиво там? — проворчал Хохолок сзади.

Мировой повернул голову к Болотнику, и тот едва заметно пожал плечами, показывая, что не ощущает впереди опасности. Аслан с Каримом замерли по бокам от следопыта. Каждый раз, замечая краем глаза их гибкие фигуры, Катя не могла отделаться от мысли, что это не люди, а кошки, большие сильные лесные кошки. Штурмовые винтовки висели у них под мышками, стволы обращены к земле, на плече у каждого остро заточенные крюки. Как и Болотник, они предпочитали не пользоваться огнестрельным оружием без крайней нужды. Сейчас это было только на руку: патронов после стычек с бойцами Долга и схватки с псевдогигантом возле Рыжего леса осталось совсем мало.

Стоящий рядом с девушкой Анчар был бледен и едва заметно дрожал. Катя не понимала, что с ним происходит, — и никто не понимал. Казалось, то странное явление, которое они уже успели окрестить Мглой и которое медленно, но упорно преследовало их от самых болот, действует на Командора особым образом. Все в отряде ощущали ментальную тяжесть, когда Мгла подходила близко: в душу заползал страх, хотелось бежать сломя голову, нестись со всех ног, не оглядываясь, от того огромного, могучего, древнего, что находится за спиной. Но Анчара к тому же трясло, голова дергалась, левый глаз вылезал из орбиты, а другой начинал непрерывно жужжать, меняя фокусировку, что-то в нем двигалось и потрескивало, пару раз Кате показалось даже, что она видит свет, пробивающийся из-под линзы. В такие моменты близко к Анчару лучше было не подходить, даже не обращаться к нему: он становился агрессивен.

Передвинув «Mark» за спину, Командор повернулся, осмотрел улицу. Механический глаз едва слышно прожужжал, меняя фокусировку. Катя кинула взгляд через плечо: Хохолок топтался на месте, покачивая «Печенегом», крутил головой. Без здоровяка пришлось бы туго, в конечном счете это именно он завалил псевдогиганта… но из-за него и началась конфронтация с Долгом.

— А, вижу! — сказал Хохолок. — Ну, так чиво встали? Там же мертвяки…

— Надо проверить, — сказал Мировой. — Карим, Аслан!

Пригибаясь, они перебежали к растущему на газоне тополю, миновали ржавый грузовик. Остальные стояли неподвижно, не спуская глаз с углового дома. На втором этаже был балкон, там лежали два тела.

Повернув за угол, синхроны вошли в заднюю дверь. Наступила тишина, лишь Хохолок сопел. Казалось, весь Лиманск пуст, здесь нет ни людей, ни мутантов — вообще ни одной живой души.

Через минуту из дверей балкона высунулся ствол, потом возникла голова Аслана. Он шагнул вперед, за ним показался Карим. Встав возле ограды, синхрон поглядел на остальных. Кирилл, шагнув к Мировому, что-то негромко сказал ему, тот кивнул и сделал жест, будто перезаряжает оружие. Карим в ответ коротко кивнул, повернулся. Аслан уже присел над телами.

Вскоре они вернулись с тремя магазинами и парой ручных гранат. Отдав магазины Мировому, Аслан заговорил тихим голосом, пришептывая:

— Двое, монолитовцы, застрелены. Давно, разлагаться начали. У одного пуля в глазу, у другого на голове каска, в ней тоже дырка.

Катя уже давно заметила, что разговаривает почти всегда Аслан. И он при этом может стоять совершенно неподвижно, а Карим — сделать несколько коротких жестов, подчеркивающих слова брата. Речевой центр у человека находится в левом полушарии, выходит, Аслан в паре синхронов выполнял его роль?

— Наверно, стреляли из снайперского ружья. Спецпулями, — заключил он.

— Так это наблюдательный пост там был? — спросил Нешик.

Карим кивнул, Аслан сказал:

— В доме никого.

— Монолитовцы… — Мировой повернулся к Анчару.

— Если мертвецов с балкона не убрали, значит, группировки давно нет в городе, — сказал тот.

Катя поторопила их:

— Нам надо идти.

Злая дрожь, желание действовать, двигаться дальше — в глубь Зоны, за Грязевое озеро, через Северный Могильник, как можно быстрее достигнуть далекой цели и сделать то, что она собиралась сделать, — это острое, навязчивое желание за последние дни превратилось в ее второе «я». Они обошли Агропром и Янтарь, мимо Рыжего леса, уничтожив два отряда Долга, — и все это время она подгоняла наемников, заставляла спешить дальше, почти без остановок. Катя понимала, что становится одержимой — вернее, уже стала, — но ничего не могла с этим поделать. Не могла и не хотела. Она позволила жажде мести полностью овладеть собой, возвела месть на пьедестал и молилась ей, как кровожадному языческому богу. Каждая минута промедления была для нее мучительна, поэтому она и злилась на Хохолка — ведь это он тогда сцепился с долговцами, из-за чего отряд потерял много времени.

— Идем, — повторила Катя.

Анчар кивнул Мировому, тот скомандовал:

— Вперед, тем же порядком.

Когда они прошли следующий квартал, слева между домами потянулся бетонный канал со сломанным мостом. Из грязной коричнево-зеленой воды торчала кабина грузовика.

Болотник остановился, и тут же, оглянувшись на него, встали синхроны. Узкие смуглые лица их были невозмутимы.

Мировой бросил настороженно:

— Что?

Болотник поднял руку, показывая, чтобы все молчали. Катя не видела ничего опасного, да и никто не видел, но они уже привыкли доверять чутью следопыта, который умел ощущать опасность задолго до того, как остальные хоть что-нибудь заподозрят. На всякий случай она оглянулась, хотя и знала, что во время марш-броска к Лиманску отряд существенно опередил Мглу, которая никогда не двигалась особо быстро. Нет, мглистой полусферы не было видно сзади над крышами домов.

Впереди поперек улицы лежал старый «уазик» со спущенными шинами, над ним торчала крыша уличного киоска, сбоку — разбитая витрина продуктового магазина.

— Площадь там, — сказал Нешик неуверенно. — А? Светлее вроде, домов меньше… ну да, улица на площадь выходит.

Никто не ответил, и он замолчал. Болотник медленно пошел дальше, но тут же вновь остановился. Катя приподнялась на цыпочках, пытаясь поверх «уазика» разглядеть, что насторожило следопыта. Увидела что-то непонятное, какие-то темные изогнутые штуки…

— Ну, ё! — недовольно пробасил Хохолок и выдвинулся в авангард с «Печенегом» наперевес. — Жрать пора, сзади хрень ползет, а вы топчетесь!

— Хохолок, стой! — приказал Мировой, но здоровяк уже обходил машину со стороны капота.

Катя покосилась на командира. Мировой стоял неподвижно, скривив рот, направив ствол «М-4» в спину Хохолка. Обычно спокойный наемник еле сдерживается, он не привык, чтобы его приказам не подчинялись. Казалось, еще немного — и Мировой выстрелит над головой здоровяка. Девушка понятия не имела, как тот на такое отреагирует, но вполне допускала, что он может в ответ полоснуть с разворота очередью из «Печенега».

— Проверим на нем, что там, — сказала Катя негромко. — Пусть лучше этот дуб в аномалии погибнет, чем все мы.

Ее услышали все, кроме «дуба», который как раз шагнул за машину. «Во-во» — пробормотал Нешик, а Кирилл кивнул. Мировой переступил с ноги на ногу.

Катя повернулась к Болотнику.

— Так почему встали? — спросила она.

Следопыт ответил, не оборачиваясь:

— Странное впереди. Живое. Но… не живое.

— Что это значит? — спросила Катя. — Еше одна Мгла, что ли?

— Нет, другое.

— Э! — донеслось спереди. — Гляньте, чего эта тут…

— Вперед, осторожно, — приказал Мировой.

Выглянув из-за машины, Катя увидела, что рядом с газетным киоском асфальт разворочен — вскрыт, как консервная банка. Из-под него торчали крючья черно-бурого и желтого цвета. Это напоминало пасть гигантского песчаного червя, которого девушка видела в каком-то фантастическом фильме.

Все остановились. Хохолок, сделав пару шагов к киоску, тоже встал.

— Это же симбионт, — сказал Нешик.

В середине между «крючьями» воздух дрожал и будто пенился под напором аномальной энергии. Только теперь Катя, да и все остальные ощутили то, что раньше почувствовал Болотник, — напряжение, идущее от аномалии-симбионта. Девушка прижала ладонь ко лбу, поморщилась. Наемники побледнели, у Нешика и Кирилла на лице выступили капельки пота.

— Карим, Аслан, проверьте боковую улицу, — сказал Мировой. — Попробуем обойти.

— Что такое симбионт? — спросила она. — Там, в середине… кажется, это жарка?

Хохолок развернулся и потопал к ним.

— Да, жарка, — ответил Кирилл. — Симбионт — это симбиоз жарки, мясорубки и пси-поля. Хотя, говорят, есть несколько разновидностей. Аномалии мутируют, как и живые организмы. Меняются, сращиваются, у них происходит естественный отбор, понимаете, Катерина?

Он был единственным в отряде, кто еще обращался к ней на «вы».

— Понимаю, — сказала она. — Излучение от этого симбионта чем-то напоминает то, которое идет от Мглы, когда она подползает ближе.

— Хочешь сказать, Мгла — здоровый симбионт? — удивился Нешик. — Только он так мутировал, что стал подвижным?

— Я ничего не хочу сказать. Я только предполагаю. Почему симбионт так выглядит?

Хохолок, остановившись перед ними, спросил:

— Ну так чё? Потопали?

Не обращая на него внимания, Кирилл продолжал:

— В этом месте многократно усиливается естественное планетарное гравитационное поле, возникает так называемый гравитационный узел. Некоторые элементы, силикаты и другие, из почвы, асфальта или где там возникает симбионт, сплавляются, как в зыби, образуя вещество с новой атомной структурой, и вытягиваются вдоль векторов гравитационного узла.

— Идем, — повторил Хохолок нетерпеливо. Он явно не понимал, почему остальные стоят.

Кирилл, повернувшись к Анчару, сказал:

— Симбионт — источник пси-поля. Если долго находиться рядом, могут возникнуть необратимые изменения нервной системы. Лучше тут не задерживаться.

— А ты ничего не чувствуешь? — обратился Командор к Хохолку.

Тот недоуменно глянул на него, пожал плечами.

— Чё — «чувствуешь»? Ты о чем?

Анчар качнул головой и сказал Мировому:

— Надо обходить. Только если…

Раздались мягкие шаги, из боковой улицы вынырнули синхроны. Карим молча присел на корточки, Аслан заговорил:

— Там мины. Растяжки, тросики через улицу. Снорки взорванные.

— Снорки взорвались на минах? — переспросил командир.

— Да. Но мы и целые мины видели.

— Кто-то заминировал город, оставив только центральную улицу, — понял Мировой.

— А на подходе к городу, если помните, валялось несколько тел, — добавил Анчар. — Не монолитовцев, другие комбинезоны.

— Ага, на парней из Долга похожи, — вставил Нешик.

— Возможно, две группировки боролись за контроль над городом. И ключевым пунктом для них была площадь впереди. Вот почему улицы по сторонам заминированы — чтобы помешать противнику ночью совершить обходной маневр.

Мировой кивнул.

— Значит, что-то произошло, и обе стороны покинули Лиманск. А иначе нас бы уже обстреляли. Хорошо, пройдем по другому краю улицы. Карим, Аслан, разведайте.

Аслан выпрямился; не обменявшись ни словом, братья пересекли проезжую часть, двигаясь совершенно одинаково, придерживая локтями оружие на боку.

Симбионт находился ближе к одному краю улицы, синхроны достигли другого края и пошли вдоль стены. Остановились. Отошли немного назад. Наемники и Катя молча наблюдали за ними. Братья сорвались с места, помчались вдоль стены, лочти вплотную к ней, чтобы двигаться как можно дальше от симбионта.

Аномалия ощутила людей — в центре между «крючьями» выстрелил прозрачный гейзер. Болотник вскинул руку, будто прикрываясь от яркого света. Синхроны бежали, они были уже прямо напротив симбионта. Аслан вспрыгнул на подоконник широкого окна на первом этаже, будто обезьяна на ветку, на четвереньках проскакал по нему, оттолкнулся и сделал длинный прыжок вдоль стены. Еще секунда — и братья миновали аномалию. Гейзер в ее центре потух, «крючья» вяло шевельнулись — хотя Катя решила, что это всего лишь искажение из-за нагревшегося воздуха.

Синхроны остановились на другой стороне улицы, повернулись к остальным. За спинами братьев между домами был широкий просвет, дальше — площадь.

— Хорошо, — сказал Анчар. — Старайтесь идти вплотную к дому. Хохол — первый.

— Как опасность — дык я первым сразу, — пробурчал тот, впрочем, довольным тоном. Катя уже давно уяснила — здоровяк любит опасность, без этого ему скучно живется.

Они пересекли проезжую часть и двинулись гуськом: Хохолок, Болотник, Нешик, Катя, Анчар, Мировой, Кирилл. От аномалии вновь плеснулась незримая рябь, задрожала над растрескавшимся асфальтом, искажая очертания домов и деревьев.

— Во как плещет, — пробормотал Нешик, касаясь ладонью лба. — Аж вроде стучится в мозг. Хотя та штука, что за нами, — он махнул рукой и чуть не стукнул Катю по голове, — сильнее будет.

— Ровно шагай! — шикнула она, помимо воли оглядываясь. Чем бы она ни была, Мгла преследовала их не слишком быстро, к тому же не по прямой, а зигзагами. Болотник недавно сказал, что Мгла, похоже, идет по полям аномалий, то есть по тем районам, где их больше. Словно она питается аномальной энергией… может такое быть? Что, если это таки подвижная аномалия, пожирающая другие — жарки, электры, трамплины, свечи и холодцы…

Неясным оставалось другое: почему она преследует отряд? Ведь это была именно погоня, Мгла неотступно следовала за ними. Если бы дело происходило где-то в другом месте, уйти от него было бы легко, но в Зоне быстро двигаться невозможно, к тому же у отряда была определенная цель — Грязевое озеро, Северный Могильник, — они не могли свернуть, допустим, к Темной долине, пытаясь уйти от преследования.

Спереди призывно зашипел Аслан, и Катя отвлеклась от размышлений.

На фоне светлого проема между домами, где улица выходила на площадь, мелькнул силуэт. Исчез — существо упало, — появился вновь.

— О, снорк! — воскликнул Хохолок обрадованно, поднимая пулемет.

— Не стрелять! — гаркнул Мировой, и Катя ощутила, как от звука его голоса незримый гейзер энергии выстрелил из центра аномалии-симбионта.

— Какой-то он необычный, — сказал Нешик. — Пятнистый, что ли. А это там что?

С площади появился тушкан, и синхроны повернулись к нему с поднятыми автоматами. Напоминал мутант маленького тираннозавра, передвигался прыжками на задних лапах, передние же, тонкие и с длинными пальцами, прижимал к груди. Кольчатый хвост, похожий на червя, упруго раскачивался над асфальтом.

Тушкан преследовал снорка, который был раза в два крупнее его. Почти голый; лишь с какой-то рваниной, обматывающей бедра. Кожу его покрывали зеленые пятна, похожие на лишай.

— Быстрее! — поторопил Мировой.

Они шли вдоль стены. Сквозь окна Катя видела комнаты и кухни, сломанную мебель, осыпавшуюся штукатурку. Незримый гейзер бил из симбионта, а сзади раздавались частые щелчки — судя по всему, на Анчара накатил один из его приступов, и механический глаз сам собой менял фокусировку.

Снорк оглянулся, почти припав брюхом к земле, на четвереньках засеменил прочь. Его шатало, на асфальте сзади оставались пятна крови. Тушкан бежал, щелкая длинными пальцами, как клешнями. Синхроны стояли неподвижно, подняв оружие. Тушкан повернул башку, разинул пасть — и Катя увидела, что у него нет глаз.

— Слепой! — ахнул Нешик. — Тушкан-телепат, как слепая собака…

Мутант приостановился, отвлекшись на братьев, потом голова дернулась в сторону снорка.

А тот, собрав остаток сил, запрыгнул на киоск. На асфальте осталось темное пятно — кровь. Тушкан присел, подогнув костлявые лапы, оттолкнулся и тоже прыгнул. Растянувшийся на крыше снорк заверещал, перекатился на спину, попытался лягнуть преследователя. Тушкан упал ему на грудь. Из пасти выстрелил длинный язык — и тут крыша под ними провалилась.

Киоск был совсем старый, рассохшийся. Пару секунд из него доносились визг и звуки ударов, а потом он рассыпался — распался, как карточный домик. Два тела выкатились из обломков. Катя еще успела разглядеть, что снорк сумел взобраться на тушкана, обхватив его руками и ногами, а тот вновь выстрелил языком в грудь противника — и потом мутанты ударились о «крючья» аномалии.

— Бегом! — крикнул Мировой.

Однако впереди шел Хохолок, которому не очень-то хотелось бежать. Он с детским любопытством наблюдал за дракой мутантов, а когда они свалились в киоск, и вовсе остановился.

— Хохолок, беги! — крикнула Катя.

Она отскочила от стены и бросилась вперед мимо остальных, на ходу ударила здоровяка прикладом в бок. Наемники побежали за ней — и в это мгновение аномалия ощутила их.

От симбионта покатилась дрожь, внутри него что-то вспыхнуло. «Крючья» дрогнули и стали расходиться, а потом аномалия выстрелила, словно гранатомет.

Только вместо гранаты из нее вылетела трещина.

На ходу расширяясь, она проломила асфальт и длинными зигзагами рванулась к людям. По трещине потекло что-то невидимое, но очень горячее — будто прозрачная лава.

— Это разлом!

— Быстро отсюда!

— Вперед!

Кирилл, Нешик и Мировой закричали одновременно. Катя бежала что было сил, сзади громко стучали подошвы. Синхроны были совсем близко, они пятились, наблюдая за происходящим с одинаково равнодушным выражением на лицах. Сапоги Хохолка тяжело бухали в асфальт прямо позади Кати, на мгновение у нее мелькнула мысль: если сейчас она споткнется и упадет, набравший ход здоровяк просто раздавит ее.

Жар ударил сбоку, аномалия под названием «разлом» почти достигла стены. Синхроны разом повернулись и побежали, когда Катя оказалась между ними. Гигантским прыжком Хохолок нагнал ее, понесся рядом. Стало светлее — они почти добрались до площади. Заметив сбоку за домом детскую площадку, Катя прыгнула туда, перемахнула через деревянный бордюр песочницы, упала в кучу грязного песка, развернулась и выглянула.

Все остальные, кроме синхронов, повернули за ней. Вокруг стояли обычные для таких мест сооружения: железный жираф-горка, горка в виде ракеты, петух из сваренных металлических колец… А посередине площадки — черная воронка от взрыва, на дне ее труп. Там же валялся АКМ с треснувшим прикладом.

Наемники бросились в разные стороны; Нешик спрятался за жирафом, Кирилл с разгону влетел на вершину ракеты, Анчар и Мировой повалились в песок рядом с Катей, а Болотник, отбежав на другой конец площадки, остановился возле воронки.

В ту же секунду разлом достиг стены дома. Трещина копьем вломилась в нее, плеснулся жар, ударил фонтан огня. Миг — и трещина побежала вверх по стене, проламывая панели. Задребезжал и отвалился жестяной карниз, лопнуло еще целое стекло в окне третьего этажа. Катя и наемники лежали неподвижно, следя за ней взглядом. Трещина, двигаясь все медленнее, поднялась до крыши — и остановилась. С сухим шелестом просыпалась струйка цементной пыли. В одной из комнат что-то с глухим стуком упало на пол.

— Ну вот… — начал Нешик, приподнимаясь.

И тут дом рухнул.

Казалось, это сцена из дорогого блокбастера, показанная в замедленной съемке, сделанная не при помощи компьютерной трафики, но снятая вживую.

Расколотый пополам фасад начал медленно обваливаться. Первой упала та половина, что находилась ближе к детской площадке — и превратилась в груду обломков. Вторая, пластом отделившись от здания, опрокинулась на асфальт. Вся улица содрогнулась, скрипнул жираф, Нешик крякнул. Огромный блин из бетонных панелей лопнул, разлетелся тысячами крупных и мелких обломков. Взлетел, бешено вращаясь, кусок арматуры, поднялась серая пыль. Взгляду открылись коридоры, комнаты, кухни… Катя как будто смотрела на улей, давно брошенный пчелами.

Грохот стих, пыль осела, все смолкло. Привстав, она огляделась. Отсюда была видна часть площади, лежащий на боку автобус и деревья. Анчар, что-то глухо пробормотав, повернулся и сел на вершине кучи песка, Мировой выпрямился. Из-за жирафа показался Нешик, рядом на земле по-турецки сидел Хохолок. Обойдя воронку с трупом на дне, к ним приблизился Болотник.

— Знатно оно осыпалось, — сказал Нешик, мелкими шажками отходя от жирафа. — Аж земля задрожала.

Раньше он сказал бы это задорно, может, даже с восхищением, и глаза бы его светились радостью — а теперь они были совсем унылыми. После смерти Брюквы молодой наемник утратил часть своей говорливости и погрустнел. Катя понимала, что виновата она, нанявшая этих людей и ведущая их на смерть, — она была уверена, что погибнут все. Несмотря на все старания, девушка не могла думать о членах своего отряда, как о тварях в человеческом обличье — нет, они были людьми, каждый со своим нравом, привычками, манерой жестикулировать и говорить.

Катя скинула рюкзак, положила его на землю и присела на корточки, машинально поглаживая бок запакованного в целлофан контейнера. Она сознательно заставляла себя думать о наемниках как о безликих манекенах, роботах, не испытывающих боли — ни физической, ни душевной, — лишь имитирующей ее, как велят им вложенные программы. Робот модификации «Брюква» окончательно вышел из строя и ржавеет сейчас где-то позади, закопанный в землю. В роботе с операционной системой под названием «Анчар» что-то постепенно выходит из строя — вон как он держится за глаз, скоро совсем разладится. А с остальными пока все в порядке, хотя модификация «Хохолок» с трудом совместима с другими роботами, у нее сбит блок выполнения команд. Но зато мощность большая…

Катя встала, кивнув самой себе. Да, вот так — это не твари, но и не люди. Роботы, которые должны помочь ей дойти до конца пути. Просто механизмы, машины-охранники. В дороге они будут разрушены — и черт с ними, не жалко. Зачем жалеть машины? Конечно, это дорогие роботы, но на деньги ей наплевать.

— Нешик, Кирилл, идите к синхронам, — сказал Мировой. — Посмотрите, что на площади, отсигналите.

Двое наемников направились в сторону братьев, отошедших на другой конец площадки. А Кате захотелось раскрыть контейнер и посмотреть на клубень. Захотелось мучительно, у нее даже руки задрожали. Девушка потянулась к рюкзаку… Нет, нельзя. Он увидит ее, поймет, где находится отряд. Но я просто взгляну — и все. Нет, опасно. Да ладно, ничего опасного… Она взялась за край целлофана — и застыла. Сгорбившийся на вершине песчаной кучи Анчар наблюдал за ней. Он мелко дрожал, линза правого глаза поблескивала, будто большое круглое око, левый был прищурен. Командор глядел внимательно, недобро, и вид у него был слегка безумный.

Она встала, так и не открыв контейнер, подхватила рюкзак. Спросила у Мирового:

— Ну что? Мгла скоро будет здесь.

Командир поднял руку, Катя обернулась в сторону площади — Нешик с Кириллом стояли неподалеку от синхронов. Молодой наемник махнул, и Мировой сказал:

— Да, идем. Анчар, ты как?

Катя выпрямилась Командор сидел неподвижно, уставившись в одну точку, внутри механического глаза что-то едва слышно потрескивало, медленно-медленно вращалось серебристое кольцо.

— Анчар! — повторил Мировой.

Вздрогнув, тот поднял голову — с усилием, будто она три пуда весила. Левый глаз сверкнул — и погас. Анчар встал, покачнулся, быстро провел рукой по лицу, будто снимая паутину.

— Да, конечно, идем, — произнес он.

Катя отступила от Командора и, пока они шли к площади, старалась не поворачиваться к нему спиной. Перед тем как Анчар выпрямился, в его взгляде мелькнула ненависть — только вот непонятно к кому. Этот робот точно сломался, но у него повреждение не механическое, как у Брюквы, а сбой на программном уровне. Пока что проблема проявляется не часто, но подобные нарушения имеют обыкновение распространяться, как вышедший из строя кластер в винчестере. Поломка может повлиять и на другие программы поведения, заложенные в роботе Анчаре.

Она тряхнула головой, широко шагая вслед за Мировым, положила руку на «Мark-16». Просто не надо поворачиваться к Анчару спиной, вот и все.

Хохолок ткнул ее локтем в бок.

— Ну, ты как? — спросил он, ухмыляясь. — Набегалась, рыжая?

Роботы должны говорить только по делу. Никаких личных чувств, никаких привязанностей, никакого сочувствия. Хохолок открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но Катя перебила:

— Заткнись и делай свое дело.

Он смолк. По роже видно было, что здоровяк удивился такой отповеди и, может, даже обиделся, но ей было не до него. Махнув рукой, Хохолок стал нагонять синхронов, маячивших впереди.

Нешик с Кириллом стояли лицом к площади. Катя увидела дома, большой магазин с витринами без стекол, сквер, лежащий на боку автобус.

А потом разглядела и силуэты посреди всего этого.

— Снорки, — сказал Нешик. — Городская порода.

Их было много. Более мелкие, чем «полевые» собратья, пугливые, пятнистые, то есть покрытые лишаем, — они сидели на крышах, прыгали по балконам, высовывались из окон.

— Здесь был приличный бой, — сказал Кирилл. — Вон там трупы, это долговцы. Слева под подъездом лежит монолитовец. Видны следы взрывов. Балкон сломан… короче, дрались тут. Снорки большинство трупов потом растащили, сожрали, но что-то еще осталось.

Странное дело — на самой площади снорков не было. Мутанты оккупировали дома, но спускаться не спешили.

Мировой отдал приказ, и отряд, ощетинившись стволами, пошел вперед. Катя, как обычно, оказалась в середине, рядом с Анчаром, но только теперь ей не нравилось, что тот идет так близко. Еще совсем недавно отставной военный казался чуть ли не самым надежным человеком в Зоне, теперь же внушал тревогу. Черт знает, что там в его голове происходит, какие мысли бродят…

Не, он не человек — робот. И мыслей в его голове нет, только программы. Он не чувствует боли, усталости, грусти, он — механизм. Как и все они. Машины. Их не жалко. Роботы помогут справиться с тварями — а больше ей ничего и не надо от них.

— Почему внизу никого нет? — удивленно спросил Нешик. — Вверху вон так и снуют, а тут…

Они медленно пересекали площадь — синхроны и Хохолок впереди, за ними Катя с Анчаром, по сторонам Нешик и Кирилл, сзади Мировой и Болотник. Каждый контролировал свой сектор обстрела. Снорки при виде людей заволновались, темные силуэты засновали на фоне крыш, в окнах появились головы. Да, здесь явно произошел бой: Катя видела следы от взрывов и пуль повсюду — и на асфальте, и на стенах домов.

Отряд достиг растущих в ряд тополей, прошел между ними, и тут впереди раздался приглушенный топот.

Мировой скомандовал:

— На месте!

Они остановились, только Хохолок сделал еще пару шагов по инерции.

— Вон! — рявкнул он, поднимая «Печенег».

За деревьями находился широкий конический холм, состоящий из земли и обломков асфальта, в три человеческих роста высотой. От холма через площадь бежал снорк, его длинными прыжками преследовал тушкан. Костлявые лапы прижаты к груди, из пасти то и дело выстреливает язык. Снорк прыгал, припадал к земле, отскакивал, чтобы враг не мог ужалить его. Тушкан нагонял.

— Щас я их одной очередью… — пробормотал Хохолок кровожадно, ведя следом стволом.

— Отставить, — сказал Мировой.

Хохолок не обратил на него внимания. Мутанты бежали зигзагами, и он продолжал целиться.

— Не стрелять! — повторил командир напряженным голосом. — Можешь спровоцировать…

— Та ладно! — перебил Хохолок. Палец на спусковом крючке напрягся, и тогда Катя решила, что программное обеспечение этого робота пора отрегулировать.

Она ударил его прикладом по голове. Здоровяк крякнул, ствол опустился.

— Ты што?! — рявкнул он. Катя врезала Хохолку кулаком по челюсти, постаравшись попасть костяшками пальцев снизу в мягкое место над горлом.

— Тебе что приказали?! — процедила она, ткнув ствол «Мarka» ему в брюхо. — Что тебе командир приказал, я спрашиваю?!!

Хохолок слегка отступил, сглотнув.

— Не стрелять, — сказал он. — Ну так што? Он кто такой, чиво мне его слу…

— Он — твой командир! А я — та, кто тебе деньги платит! Так, все, разворачивайся, назад чеши.

— Чиво? — удивился здоровяк.

— Половину денег ты получил. Через пол-Зоны меня провел. Ну, не через половину еще, но не важно. Все, ты мне ничего не должен, я тебе. Сейчас от тебя больше вреда, чем пользы. Пошел назад — быстро!

— Не, ты чё, рыжая…

— Остальные — вперед.

Она развернулась и зашагала в обход насыпи. Снорк с тушканом уже скрылись из виду. Остальные, кроме Хохолка, пошли за ней.

— Да сзади ж эта, блин, Мгла… — растерянно пробормотал здоровяк и пошел следом. — Э, рыжая, слышь! Та ладно, чё ты? Нормально все, я тоже иду, буду слушаться этого хмыря, не боись…

— Осторожней — закричал Нешик, но Катя уже заметила сама: конический холм впереди шевельнулся.

Хохолок глухо, злобно зарычал, как зверь, окруженный охотниками. Мировой сдавленно выругался, зашипели синхроны.

Теперь там был не холм, а конус из хитиновых зубцов, сужающихся кверху. Зубцы медленно расходились, между ними что-то пузырилось, тянулись и лопались клейкие нити, покачивалась мягкая влажная субстанция — не то кожа, не то слизистая оболочка, не то внутренности этого невероятного существа… Нет, не существа — это была аномалия, аномалия-симбионт, но преображенная, мутировавшая!

Она раскрылась — многометровые хитиновые зубцы застыли вертикально, образовав подобие устремленной в небо широкой трубы.

Из нее полезли тушканы.

Они повалили толпой, как воины-муравьи, получившие сигнал о том, что их дом собирается атаковать враг. Выскакивая между зубцами, мутанты рвали клейкие нити, прыгали на асфальт, прижав к животам костистые передние лапы, скакали к людям. Нешик открыл огонь. Мировой приказал: «Рассредоточиться!» — и тоже начал стрелять. Они с молодым наемником метнулись влево, к перевернутому автобусу, а Кирилл — вправо, к универмагу с разбитыми витринами. Рядом с Катей остались Анчар и Болотник. Последний достал маузер.

Хохолок, сделав несколько шагов вперед, опустился на одно колено, чтобы остальные могли стрелять над его головой, и открыл огонь из «Печенега». Грохот пулемета заглушил выстрелы остального оружия. Широкая спина наемника была напряжена, руки согнуты в локтях, он подался вперед, нагнув голову, медленно поворачивался из стороны в оборону, выпуская пули веером. Тушканы приближались скачками, ошметки слизи летели с них. У монстров не было глаз, лишь темные пятна на месте глазниц, как у слепых собак. Пули сбивали их с ног, вырывая из тел куски плоти, но мутанты вскакивали и бежали дальше.

— Бегите! — крикнул Анчар.

Рядом застучал маузер: Болотник, пристегнув к нему деревянную кобуру, как приклад, переключил оружие о режим автоматической стрельбы.

— К автобусу! — гаркнул Анчар и толкнул Катю. — Быстро!

Патроны в магазине закончились. Катя попятилась, обходя Командора, перезарядила оружие, старый магазин сунула в карман — и побежала, полуобернувшись, на ходу стреляя. Лежащий на боку автобус был прямо перед ней, вверху стояли Мировой и Нешик. Их подствольники одновременно плюнули огнем, над головой Кати пролетели гранаты. Она с разбегу подскочила, ухватилась за край покореженного окна кабины, качнулась, подтягиваясь. Нешик подал ей руку, помогая забраться. Оказавшись на автобусе, девушка развернулась, краем глаза увидев в кроне дерева неподалеку силуэты синхронов, и вскинула «Мark».

Кирилл, спрятавшись за прилавком внутри магазина, вел огонь сквозь разбитую витрину. Тушканов стало меньше, новые почти не выскакивали из аномалии, несущаяся к людям толпа поредела. Воспользовавшись этим, Анчар приказал Болотнику с Хохолком отступать к магазину. Они отбежали к мусорным бакам, развернулись и вновь открыли огонь, тогда за ними последовал Анчар. Мировой выстрелил из гранатомета, взрыв разворотил асфальт в десятке метров позади Командора, убив трех преследующих его тушканов. Анчар, оглянувшись на автобус, махнул рукой.

— Что он хочет? — крикнул Нешик.

Несколько мутантов почти добрались до автобуса, и он тоже выстрелил из подствольника. Граната взорвалась между ними, разбросав костлявые туши.

— Чтобы мы все в магазине собрались, — пояснила Катя. — Правильно, там задний выход должен быть, уйдем через него.

Когда Анчар и Хохолок с Болотником оказались в магазине, новые тушканы уже не выпрыгивали из прорех между зубцами. Короткими очередями Мировой, Нешик и Катя добивали тех, что бежали к автобусу; вскоре с этим было покончено. Площадь усеивали тела, ни одного живого мутанта не осталось. Катя посмотрела на Мирового, оглянулась на магазин. С кроны растущего неподалеку дерева соскочили Аслан и Карим, метнулись к нему. Выглянувший из-за длинного прилавка Анчар крикнул:

— Командир! Сюда, мы прикроем!

— Сейчас! — крикнул Мировой в ответ, перезаряжая «М-4», и повернулся к Нешику с Катей. — Тушканы могут опять появиться. Бегите первыми, прикрою сверху, они — из магазина. У мусорных баков стойте, прикрывайте меня. Вопросы?

— Нет вопросов, — сказал Нешик.

Катя соскользнула, встала на край окна, прыгнула. Нешик стал на заду сползать вдоль покатого бока автобуса. Девушка попятилась к магазину, направив оружие в сторону симбионта.

Оттуда донеслось приглушенное клокотание и бульканье.

— Нешик, быстрее! — позвала Катя.

— Да я сейчас, сейчас. — Он наконец прыгнул.

Они побежали, то и дело оглядываясь. Звуки стали громче. Зубцы содрогнулись, между ними запузырилась густая красно-розовая субстанция. Катя с Нешиком успели преодолеть примерно треть расстояния до мусорных баков, когда зыбцы дрогнули, расходясь шире, и наружу повалили тушканы — теперь их было гораздо больше, чем в прошлый раз.

Поток мутантов разделился на два неравных рукава, большой устремился к Нешику с Катей, другой свернул к автобусу.

Из разбитой витрины, своротив остатки покореженной алюминиевой рамы, вывалился Хохолок с пулеметом. Бегущие к магазину синхроны остановились, повернувшись, опустились на одно колено по сторонам от него.

Они начали стрелять одновременно. Позади над прилавком возникли головы Болотника, Анчара и Кирилла. Последние двое что-то кричали, но за грохотом выстрелов было не слышно. Катя бежала что было сил, рюкзак с контейнером подпрыгивал на спине, рядом топал Нешик.

Позади громыхнуло. Взрывная волна ударила в спину, едва не опрокинув, лишь в последнее мгновение девушка успела выставить ногу, припала на нее. В колене хрустнуло.

А Нешик не устоял — упал. Катя не собиралась помогать ему, пусть спасается сам, она бежала дальше… Нет, не бежала. Тело двигалось само собой — остановилось, схватило наемника за плечо, помогло встать. При этом Катя увидела стоящего на автобусе Мирового, заряжавшего подствольник новой гранатой. Второй поток преодолел уже половину расстояния до лежащей на боку машины, но командир не стрелял по этим мутантам, он прикрывал отступающих Нешика с Катей.

Девушка опомнилась уже когда они с наемником вновь бежали вперед. Тушканы были совсем близко, поблескивали темные пасти, раскачивались длинные хвосты, похожие на червей. Стреляя с одной руки, она волокла парня дальше. Потом «Мark» смолк: закончились патроны в магазине.

— Стреляй! — крикнула Катя, но наемник мотнул головой — скорее всего рожок его «М-4» тоже был пуст.

Хохолок, перекинув через голову ремень «Печенега», положил пулемет на асфальт. Тяжело опустившись на одно колено, он принял такую же позу, что синхроны и поднял штурмовую винтовку.

И тут Катя поняла, что орали стоящие за прилавком Анчар с Кириллом: Хохолок мешал им стрелять. Теперь они открыли огонь. Болотник, еще раньше вспрыгнувший на прилавок, поднял маузер и дал очередь.

Сзади с короткими промежутками прозвучали еще два взрыва. Катя с Нешиком почти достигли мусорных баков, она вновь оглянулась.

И поняла, что Мировой, прикрывая их, погубил себя.

Если бы он все это время стрелял по тушканам, бегущим к автобусу, то скорее всего отбил бы атаку. Но он переключился на приближающихся мутантов слишком поздно. Прозвучал запоздалый взрыв, штурмовая винтовка дала короткую очередь — и потом волна мутантов накрыла автобус. Они заскакали, будто кенгуру, высоко подпрыгивая, некоторые перемахнули через машину, другие очутились на ней. Мировой закрутился, нанося удары прикладом и ножом, а после поток тушканов смел его за автобус.

Наемники в магазине не могли стрелять по мутантам, бегущим прямо позади Нешика и Кати. До сих пор лишь огонь Мирового помогал беглецам, теперь же стало ясно — они не успеют. Если бы Катя не остановилась, чтобы помочь упавшему наемнику, она бы добралась до магазина, но те секунды, что она тогда потратила, решили дело.

— Стреляй! — заорала Катя, на бегу перезаряжая автомат. — Стой и стреляй!

Он что-то выкрикнул в ответ, девушка не расслышала — развернувшись, упала плашмя, чтобы находящиеся в магазине могли вести огонь поверх нее, вскинула «Mark» и вдавила крючок. Тушканы были прямо перед ней. Пули врезались в морду того, что бежал первым, — и автомат смолк. Но ведь она вставила новый рожок, в чем дело? Катя гаркнула: «Стреляй!» — да так громко, что голос сорвался на визг. Вскочила на колени, пытаясь выщелкнуть рожок, обернулась: Нешика рядом не было, он летел сломя голову к магазину. Катя еще успела заметить, как Хохолок бежит к ней, размахивая штурмовой винтовкой, как Анчар, Кирилл и Болотник, стоя на прилавке в одинаковых позах, ведут огонь по тушканам, — а потом сразу несколько мутантов налетели на нее. Один ударился всем телом, опрокинул. Туши их были покрыты комками слизи, в темных глазных впадинах — потрескавшаяся сухая корка.

Катя врезала одному стволом в морду, раздробив несколько острых клыков, а потом в воздухе мелькнул тонкий длинный язык, и хитиновая иголка на его конце впилась в шею. Тело сразу охватила слабость.

Тушканы побежали дальше, но один задержался рядом, поставил лапу ей на грудь — как варвар на тело поверженного врага. Катя прохрипела ругательство, хотя губы едва шевелились и язык почти не слушался. Ноги онемели, руки непроизвольно подергивались — сознание покидало ее. Пальцы заскребли по кобуре. Пересиливая слабость, девушка расстегнула ее, потянула наружу пистолет. Тушкан склонился ниже, пасть раскрылась, язык то выныривал из нее, то исчезал во влажной темно-красной пещерке за частоколом клыков. Пустые глазные впадины оглядели жертву. Катя достала пистолет, начала поднимать его — он весил килограммов пятьдесят. Она уже почти ничего не слышала, грохот выстрелов и все остальные звуки слились в отдаленный рокот, медленно затихающий. Смутные тени проносились мимо — тушканы бежали к магазину. Ствол пистолета ткнулся в грудь мутанта. Тот распрямил прижатые к груди лапы, и длинные твердые пальцы, похожие на ножки краба, ухватили ее за плечи. Рядом остановились еще два тушкана.

Катя попыталась спустить курок, но не смогла — не осталось сил. Глаза ее закрылись, свет померк, и все смолкло.

От: полковник Петренко.

Всем командирам военизированных подразделений.

КРАЙНЕ ВАЖНО.

КРАЙНЯЯ ОПАСНОСТЬ.

В Зоне появилось нечто, которому мы дали название ЯВЛЕНИЕ.

Неизвестно, что оно собой представляет.

Возможно, это подвижная аномалия или мутант с крайне мощными пси-способностями.

Вероятно, ЯВЛЕНИЕ преследует отряд наемников (предположительно: группа Мирового плюс несколько неустановленных личностей, среди них женщина), который следует в северном направлении с неизвестной нам целью.

Во избежание дополнительных потерь командованием Долга принято решение не атаковать ЯВЛЕНИЕ.

Уходите с его пути.

Старайтесь не приближаться ближе, чем на 1–1,5 километра.

По имеющимся сведениям, ЯВЛЕНИЕ накрывает территорию вокруг себя неизвестными пси-волнами, подавляющими высшую нервную деятельность. Кроме того, возле ЯВЛЕНИЯ периодически происходит т. н. МАЛЫЙ ГОН (волны разбегающихся в панике мутантов).

По имеющимся сведениям, ЯВЛЕНИЕ подавляет аномалии вокруг себя, однако позади него они вспыхивают с новой силой.

Повторяю: не вступать с ним ни в какой контакт до выяснения его сути и возможных способов нейтрализации.

Мы будем следить за дальнейшим передвижением ЯВЛЕНИЯ. Сообщения будут передаваться через следящего южной зоны Нестера.

* * *

сообщение:

от: нестер

явление между янтарем и дикой территорией.

сообщение:

от: нестер

по нашим сведениям, явление приближается к армейским складам.

сообщение:

от: шульга

кто в ччернобыле ббывал?

сообщение:

от: карпатый

я

сообщение:

от: кирза

ну, я, а че?

сообщение:

от: шульга

мможет кто помнит тогда вводокачка там старая стоит?

сообщение:

от: карпатый

ни, я не памьятаю

сообщение:

от: кирза

шульга, а ты чего заикаешься? кнопки западают?

сообщение:

от: шульга

ккакие на фиг ккнопки!

сообщение:

от: кирза

не, ну чего у тебя по две буквы проскакивает? заика, что ли? и тоже запятых не ставит.

сообщение:

от: шульга

ббля какие буквы! у мменя драйвер голосового набора сстоит и микрофон подключен. я говорю оно ппишет. я заикаюсь, а эта ссука по две буквы тогда оставит. и запятые она не умеет. тты чего при…?

сообщение:

от: кирза

братан, извини, не хотел обидеть, честно, извини. так что ты говорил?

сообщение:

от: шульга

так вводокачку никто не помнит? короче мы как-то с коршневым ттуда попали. ппод ней вроде живёт что-то. или в ней. или не живет а ппросто аномалия ттам какая-то ввнутри. мы ее назвали оно. с большой буквы, ттакая аномалия или ттварь. оно если ккто приближается так волны ккруговые пускает. нну типа страха. ппси-волны то есть. такая ппаника охватывает суши весла. ббежишь оттуда пока не упадешь. нне только люди. звери птицы крысы ддаже. ввсе бегут, червяки и те ддумаю уползают. я в общем после того случая и стал ззаикаться.

сообщение:

от: кирза

ага! помню, пригоршня мне рассказывал что-то такое. знаете его? с химиком тусуется. вроде они видели это твое оно когда-то давно и тоже тикали от него. так к чему ты это, шульга?

сообщение:

от: шульга

ну так мможет это явление про ккоторое теперь ввся зона шумит и есть это оно? из-под вводокачки выползло и поперлось за теми ннаемниками? или другая но из той же породы тварь. очень уж ппохоже.

сообщение:

от: кирза

интересная идея. может, и так, только это ничего не объясняет. если б мы знали, что такое это оно…

сообщение:

от: нестер

изменение маршрута явления. оно движется на запад от радара.

сообщение:

от: нестер

наблюдения крайне затруднены. по нашим сведениям, явление обходит район чаэс с западной стороны /возможно, двигается за отрядом мирового?/

сообщение:

от: нестер

полностью уничтожен крупный сталкерский лагерь

сообщение:

от: нестер

явление приближается к чаэс

сообщение:

от: нестер

уничтожен небольшой разведотряд военных сталкеров

сообщение:

от: нестер

явление где-то в районе чаэс. уничтожен взвод военсталов, посланный с периметра

сообщение:

от: нестер

вероятно явление в районе лиманска. теперь контроль за его передвижениями крайне затруднен, дальнейшие наблюдения прекращаем.

Правую руку жгло. Судорожно, со всхлипом вдохнув, Катя раскрыла глаза.

И увидела прямо перед собой зеленоватую субстанцию — влажную, с непривычным запахом.

Девушка лежала на правом боку, придавив руку. Запястье и правую щеку щипало, в ухе булькало. Она была одета, ботинки тоже на месте. Скосила глаза — вот она, широкая лямка, значит, рюкзак по-прежнему на спине. А контейнер? Только бы не потерять клубень!

Она вздрогнула от внезапно накатившего ощущения, что артефакт исчез, что, пока она валялась без сознания, тушканы сорвали с нее контейнер, и теперь все кончено, все ее приготовления, весь поход — Глебу с Опанасом не помочь… Судорожно дернувшись, Катя подняла голову и краем глаза разглядела угол запакованного в целлофан металлического ящика за спиной.

Девушка находилась в помещении с низким бетонным потолком. Из стены слева торчали концы сломанных ржавых труб, с них сочилась светящаяся блеклым сине-зеленым светом слизь. На полу ее было целое озерцо, Катя лежала в ней…

Да не просто лежала — медленно погружалась!

Она с шипением втянула ноздрями воздух и попыталась встать. Ничего не вышло, Катя была полупарализована, впрыснутый тушканом яд еще действовал. Автомата нет, пистолета тоже, хотя остался нож, а еще — подсумок, там кое-что припрятано.

Сцепив зубы, Катя осторожно перевернулась на спину, огляделась. Похоже на подсобное помещение, только давным-давно заброшенное. Куда ее затащили? Слизь залепила вес вокруг, из ржавых труб под потолком свешивались светящиеся мягкие сосульки. Катя попыталась сесть — никак. Она видела свои ноги в черных высоких ботинках, тщательно зашнурованных. Конечно, она ведь не Нешик, который все делал наскоро, она скрупулезно собиралась после каждого привала, застегивала все ремешки, пуговицы, подгоняла амуницию. Штанины заправлены в ботинки, а те крепко стянуты толстыми шнурками — вот почему слизь не проникает внутрь и ноги пока не жжет в отличие от запястья и щеки, где боль постепенно увеличивается. Надо встать, для начала — хотя бы сесть, но тело не слушается. Катя уставилась на ботинки, словно гипнотизируя их. Пошевелитесь, ноги! Ну же, давайте!

Но они оставались неподвижны. Перевернувшись на спину, Катя потратила все силы, которые у нее еще были, и теперь их едва хватало на то, чтобы держать голову приподнятой, еще немного — и упадет. Ну нет, если она выпустит ноги из поля зрения, то точно не сможет пошевелить ими. Катя сжала зубы так, что загудело за ушами, вперила пронзительный взгляд в закругленные носки ботинок и приказала: двигайтесь! Эта слизь разъест меня, растворит всю, и вас тоже, а поэтому — сдвиньтесь с места, ну же, ну! Согнитесь в коленях, вы мои ноги, вы — часть меня, вы и есть я, а я всегда была хозяйкой над собой… Нет, неправда, Глеб и Опанас были главнее, я слушалась их, но это раньше, а теперь я слушаюсь только себя, моя воля — титановый стержень, который заменяет мне хребет, он не гнется и не ломается, его невозможно повредить, и потому приказываю вам: ноги, шевелитесь!

Она оскалилась, послав в нижнюю часть тела волевой импульс, будто с усилием сдвинула что-то внутри себя, как поршнем в насосе, сжала кровь, толкнув ее тугой волной, — и ноги дрогнули.

Окрыленная успехом Катя нажала еще раз. Колени начали сгибаться — неохотно, со скрипом, ломая ржавчину, которая накопилась в коленных суставах. От напряжения из ноздри тонкой струйкой потекла кровь. Еще немного, и…

Сдавленно рявкнув, она рывком села.

И увидела извилистый узкий проход на другой стороне комнаты. Огляделась, посмотрела вниз. Слизь, мягкая и податливая на поверхности, дальше густела, превращаясь в прозрачную смолу. На этом более твердом слое и сидела Катя, очень медленно погружаясь в него.

Организм еще не до конца справился с ядом тушкана. Двигаясь неловко, скованно, она вытащила из бокового отделения рюкзака фляжку, непослушными пальцами свинтила колпачок, сделала глоток, потом помыла руки и лицо. Жжение уменьшилось. Убрав флягу обратно, Катя ощупала себя. Болели колено и локоть, саднило запястье. На скуле кровоподтек, тупая приглушенная боль в затылке.

Надо выбираться отсюда. Она раскрыла клапан рюкзака, достала и надела перчатки. Со свода свешивались густые толстые слюни, источающие синюшно-болотное мерцание. Катя на четвереньках добралась до лаза. Тот был совсем узкий, тесный, с потолка свешивались нити слизи — целый лес застывших толстых нитей, и с каждой будто гной сочилось мертвенное сияние. Пригнув голову, девушка поползла. Что за мерзкое место! И запах — незнакомый, сладковато-кислый, гадкий запах. В других обстоятельствах ее бы уже тошнило, выворачивало наизнанку, но яд тушканов до сих пор притуплял ощущения, внешние раздражения доходили до Кати приглушенно, смазанно.

Наконец голова вынырнула из лаза. Еще немного — и она выпрямилась во весь рост. Даже не пытаясь понять, куда попала, рванула клапан, выхватила фляжку. Почти вся вода ушла на то, чтобы избавиться от слизи на голове, коленях и перчатках. Стянув их, девушка осмотрела правое запястье — кожа покраснела, но не сильно. Жжение почти прекратилось.

Ладно, что дальше?

Она находилась посреди наклонного коридора, от которого в разные стороны расходились тесные лазы. В коридоре слизи было мало, здесь она подсохла, источаемый ею свет изменился, стал грязно-желтым.

Куда тушканы затащили ее? Может, это часть городского коллектора… или под Лиманском спрятано что-то посерьезнее? Военный бункер, лаборатории? Если до аварии на ЧАЭС Лиманск и вправду являлся «ящиком»… Что бы там ни было, людей в этом месте давно не осталось. Катя повернулась, прикидывая, куда идти. Имеет смысл двигаться к верхней части коридора, чтобы выбраться на поверхность…

Но там путь перегораживала круглая металлическая диафрагма. Под нею лежала бесформенная тушка. Катя оглянулась — с другой стороны коридор уходил в бледно-синий сумрак, который сменялся темнотой. Нет, вниз ей точно не надо. Чем здесь пахнет? Хотя вернее будет сказать — воняет. Ну да, мертвечиной, чем же еще. За последние недели этот дух стал Кате очень хорошо знаком — вся Зона пропиталась им.

Положив ладонь на рукоять ножа, она подошла к тушке. Запах усилился, пришлось дышать ртом. Детеныш тушкана лежал на боку, он уже частично разложился.

Стараясь вдыхать воздух только ртом, сквозь зубы, маленькими порциями, Катя сунула нож в ножны, подняла руки. На середине диафрагмы, где сходились лепестки, была выпуклость, девушка коснулась ее, и та слегка подалась под пальцами. Не зная, к чему это может привести, она нажала сильнее, еще сильнее…

Что-то щелкнуло, и диафрагма с мягким шелестом раскрылась.

Катя покачнулась, переступила с ноги на ногу. Дальше была длинная наклонная пещера с земляными стенами. По стенам тянулись вертикальные металлические штанги, похожие на ребра, и на них висели тушканы, прилепленные спинами. Неподвижные туши покрывала застывшая слизь. Как машинное масло, которым смазывают детали разобранного оружия при длительном хранении, подумала она.

Взявшись за нож, Катя осторожно шагнула вперед. На другом конце пещеры виднелся проход, но чтобы достичь его, надо пройти мимо мутантов на стенах. Так здесь над ними когда-то опыты проводили? Или тушканов в этом месте и создали, как биологическое оружие?

В проходе на другом конце пещеры мелькнула тень, за ней другая, третья. Катя попятилась, чуть не наступила на тушку детеныша, перешагнула через нее. В пещеру повалили тушканы.

Целая толпа — больше десятка. Четверо, бегущие впереди, волочили пару дохлых снорков.

Катя отступила еще на шаг. Раздался шелест, лепестки диафрагмы сошлись. Другого пути не было — девушка-попятилась, развернувшись, побежала вниз.

Преодолев несколько коридоров, Катя оказалась в пещере, затянутой паутиной. Внутри толстых белых нитей виднелись тончайшие синеватые волоски, на стене в ряд висели обмотанные паутиной грушевидные коконы. Кате показалось, что они дышат. Внутри находились зародыши размером с собаку — но она не смогла понять, на что они похожи, какая тварь вылупится из этих личинок, а вскрыть какой-нибудь кокон и рассмотреть его содержимое не решилась.

Вода закончилась, девушка устала, голод и жажда мучили ее. Коридоры тянулись бесконечно. Несколько раз ей попадались участки, где приходилось идти по булькающей густой жиже, где со свода свешивались жирные мягкие сосульки, а в стенах зияли прорехи, полускрытые натянутыми хрусткими нитями.

В конце концов Катя потеряла всякое направление и уже не понимала, удаляется ли она от земляной пещеры с тушканами на стенах или приближается к ней. Хорошо хоть фонарик светил ровно и ярко — если бы он разрядился, Кате ничего не осталось бы, как сесть под мягкой стеной и дожидаться смерти.

В подземном мире царила своя, тайная жизнь. Иногда вдалеке что-то вздрагивало и глухо поскрипывало, в трубах за стенами булькало, иногда Катя слышала быстрые шаги, цокот коготков о бетон, мягкие шлепки или попискивание. Она шла дальше, и злость на весь мир наполняла ее. Наемники из отряда предали свою нанимательницу! Когда тушканы схватили ее, никто не попытался вмешаться, никто не подбежал. Они топтались возле магазина и внутри, боясь приблизиться. Людям верить нельзя, все люди — твари. А она уже начала испытывать подобие приязни к Нешику, Болотнику, Мировому…

…который умер, защищая тебя, — шепнул внутренний голос. Да откуда ты знаешь?! — мысленно прикрикнула она на саму себя. Ты видела это?

Конечно — мутанты набросились на него, скинули с автобуса и потом наверняка растерзали.

Нет! Ты не видела, а домысливать можно все что угодно.

Но у него не было возможности спастись.

Была. Ты даже не видела, как он падал с автобуса. Мировой спрыгнул сам и убежал от них, вот как было дело. Недалеко за машиной росли деревья, а эти твари лазать по деревьям не умеют. Мировой спрятался в кроне — значит он предал ее, как и все остальные.

Ты врешь. Лжешь сама себе. Ты повела этих людей на смерть — потому что была уверена, что из этого путешествия они не вернутся, тебе надо было лишь, чтобы они тебя довели живой — и теперь ты пытаешься оправдаться, придумать…

СТОП!

Последнее слово она чуть было не сказала вслух.

Два внутренних голоса, которые даже звучали в голове по-разному, один требовательно и зло, другой мягко и просительно, смолкли.

Так я сойду с ума. Я уже схожу с ума! Это что — шизофрения? Раздвоение личности? Прекрати мучить себя! Мир мучает тебя, так попытайся хотя бы оставаться в согласии с собой. Где-то на поверхности осталась Мгла, которая приближается. Надо выбраться, и побыстрее.

Но как?

Раздумывая над этим, она повернула, и луч фонарика осветил железную диафрагму в стене. Катя нахмурилась. Уже давно эти штуки не попадались ей, а эта к тому же не перегораживает коридор, как все предыдущие, но расположена в стене… Что за нею?

Может быть — выход?

В любом случае она слишком долго бродит здесь. Рано или поздно очередной тушкан наткнется на нее и поднимет тревогу.

Катя проделала то же, что и раньше: стала давить на полусферу в центре диафрагмы, пока что-то не щелкнуло, и та не раскрылась. Фонарик пришлось держать зубами.

За стеной обнаружилась большая извилистая пещера сложной формы. Девушка сделала несколько шагов, водя фонариком из стороны в сторону. Какой-то узел в системе подземных сооружений, куда сходились несколько коридоров, — она различила другие диафрагмы в покатых стенах.

Пройдя немного, Катя остановилась. Нож она сжимала в одной руке, фонарик — в другой. Желтый луч озарил туши мутантов, висящие на клейких жилах-лентах по всей пещере. Слепые собаки, крысы, псевдоплоти… Вон снорк со вскрытой грудиной, видны темно-красные легкие, там крупная псевдоплоть — у нее срезана верхушка черепа и ампутированы клешни, рядом освежеванная псевдособака, поблескивают обнаженные мышцы. Они кажутся влажными — значит тело подвесили недавно.

Она направила луч фонарика в глубину пещеры. Ленты были разной длины, некоторые туши висели у самого потолка, другие — низко над полом. Далеко в глубине пещеры виднелся широкий горб высотой ей по пояс.

На потолке была слизь. Капельки ее поблескивали и на жилах, она покрывала некоторых мутантов. Возможно, слизь предохраняет от разложения те туши, что висят давно? Клейкое вещество могло выполнять и еще одну функцию — не позволять недавно подвешенным тварям сбежать.

Здесь было тихо, а еще как-то очень глухо. Катя медленно шла, прислушиваясь.

Из глубины пещеры донесся хрип.

Они прищурилась. Вроде хрип звучал и раньше, но только сейчас, зайдя в глубь пещеры, она осознала это. Девушка подняла фонарик выше, луч сместился, и туши мутантов словно закачались на потолке. Хрип не прекращался. Непонятно, откуда он идет. Наверное, одна из жертв еше жива.

Она медленно пошла вперед, пригибая голову, чтобы не зацепить туши, висящие повыше, и обходя другие. Мягкий пол гасил звук шагов. Надо же — они даже кровососа сюда притащили. Старый матерый мутант, толстенные щупальца на морде, кривоногий, корявый… У него не было обоих глаз, а еще отрезаны пальцы на руках. Кто все это сделал? Тушканы могли принести в пещеру парализованные тела — но кто занимался вивисекцией?

Вивисекция — повторила она про себя. Это когда режут еще живое тело. Почему-то Катя была уверена, что большинство мутантов погибли здесь же, в пещере, а не раньше, умерли под ножом — скальпелем, когтем, клыками? — неведомого хирурга, который проводил какие-то дикие опыты. Только ведь это не тушканы — так кто еще живет здесь?

Хрип стал громче, и вскоре луч фонарика озарил человеческое тело.

Сначала она решила, что это снорк, потом попыталась убедить саму себя, что там висит кровосос или, может, контролер, — но вскоре окончательно уверилась в том, что на длинной жиле повис человек. Присоски впились в спину между лопаток, он замер, опустив голову, уткнувшись подбородком в грудь.

Сделав еще пару шагов, Катя разглядела лицо Мирового.

Отведенные за спину, облепленные слизью руки его были выломаны в локтевых суставах. Пожелтевшая слизь распалась на твердые сухие жилы, они протянулись от плеч к запястьям наемника. Живот разрезан наискось, от правой стороны ребер до левой части таза.

Но он был жив. Мировой слабо дергался и почти неслышно хрипел. Лицо его залепила слизь, сквозь густое мутно-прозрачное вещество Катя разглядела глаза, полные боли.

Мировой попал в плен из-за нее. Это она повела их в поход. Это ее прикрывал наемник, стреляя с автобуса по тушканам, вместо того чтобы защищать себя и спасаться.

Он — не тварь и не робот, он человек, случайная жертва, как и Брюква, и другие наемники отряда, которые, возможно, еще не погибли, но погибнут до того, как поход в глубину Зоны закончится, погибнут наверняка, потому что смерть с самою начала витает над отрядом — в лице каждого наемника Катя видела ее тень.

Мировой хрипел монотонно, на одной ноте, лишь изредка тихий хрип сменялся коротким сипением, когда он втягивал воздух ноздрями. Нос его оставался единственным, что не залепила слизь. Это намеренно? Тот, кто свежевал и вскрывал тела, хотел, чтобы наемник оставался жив? Если бы у нее был пистолет…

В глазах Мирового не было ничего, кроме боли, но Кате показалось, что он заметил девушку сквозь наполнявшую сознание пелену, осознал ее присутствие. Его не спасти — с такими ранами не живут, — она должна прекратить мучения. С пистолетом это было бы легче, а так… Подняв нож, Катя шагнула вперед. Занесла нож над головой, закрыла глаза и ударила. Ощутила, как лезвие прошло между ребрами, нажала, чтобы оно достигло сердца, провернула. Выдернула. Тело дернулось, и ребра сжались, будто не желая выпускать обратно клинок. Хрип смолк.

Она не стала смотреть на дело рук своих. Опустив голову, обошла Мирового, вытерла нож о штанину. В душе ее все омертвело. Ни единой мысли, никаких чувств, кроме одного: добраться до него и отомстить. Что там происходит с Глебом и Опанасом? Или Опанас уже мертв? Она ощущала боль Глеба, ведь они были близнецами, а с Опанасом просто любили друг друга… Просто? Это делало их очень близкими, но все же той ментальной нити, которая часто соединяет близнецов, между ними не было. Когда в последний раз она видела их обоих? Всего три месяца назад — а ей казалось, что прошло тридцать лет. Она-то уж точно постарела за это время лет на тридцать. А может, и на триста. На три тысячелетия. В ней ничего не осталось от той, прежней Катьки Орловой. Что, если Глеб висит сейчас на каком-то крюке или ленте с присосками, раненный, облепленный слизью?

Катя прикусила губу. До сих пор у нее было очень смутное представление о враге. У нее не было даже четкого плана, как уничтожить его, когда она достигнет цели.

И зачем ему нужен клубень? Для чего этот странный артефакт в контейнере?

Она оглядела затянутый пленкой слизи свод и неподвижные ряды свисающих с него тел.

Кто проводит опыты над пойманными мутантами, висящими здесь? Мутантами и людьми?

Девушка пошла дальше — и вскоре достигла горба, замеченного минуту назад. Вокруг было свободное пространство, тела там не висели, жилы-ленты спиралями свернулись под потолком. Катя остановилась.

На большом костяном бугре с плоской вершиной лежали хитиновые инструменты: зазубренный серп, ножи с лезвиями пугающе неестественной формы, какие-то крючки, пилочки — ее передернуло при виде всего этого. Очень необычные рукояти, человек не сумеет толком ухватиться за такие. Но и тушканы не смогут их взять, они рассчитаны на руки — или лапы — другой формы, другой скелетной конструкции. Так кто же…

Туши вокруг слабо закачались: из глубины пещеры потянуло сквозняком. Катя оглянулась, повернув фонарик.

Желтый луч лизнул извилистую стену метрах в пяти слева — пещера там изгибалась — и большую круглую диафрагму. На глазах Кати она раздвинулась.

Массивный силуэт возник в проходе. Это было существо ростом почти с девушку, странным образом напоминавшее одновременно тушкана-мутанта, паука и человека. Катя отпрянула, луч дернулся, но она успела разглядеть отставленные далеко в сторону длинные тонкие руки с парой локтевых суставов, хитиновое тело на кривых не то ногах, не то клешнях, вверху — выступ необычной формы, голову.

Раздались частые щелчки, и мутант вошел в проход, покачиваясь.

Может, это самка тушкана? Как пчелиная матка, которая гораздо крупнее рабочих муравьев. Может, она даже разумна? Но если так — это совсем чуждый, не похожий на человеческий разум. Слишком уж странно выглядит это существо, слишком нелепо и зловеще. Обычно всегда понимаешь, кого видишь перед собой, ощущаешь, кто это — человек, обычный зверь или мутант. Но сейчас Катя не могла сообразить, чувства смешались.

Монстр зашагал к ней. Девушка повернулась, наткнулась на костяной горб, схватила серп, швырнула в мутанта и побежала.

Луч фонарика метался, выхватывая свисающие с потолка туши — настоящую коллекцию представителей фауны Зоны. Катя поворачивала, обегая их, пригибалась, прыгала из стороны в сторону. Она так и не разглядела толком, кто бежит за ней, но про себя назвала преследователей матками. Их было с полдесятка, конечности глухо стучали о пол, щелкали суставы. Девушка бежала быстрее — самки тушканов постепенно отставали.

Пещера сузилась, превратилась в коридор, изгибавшийся длинной пологой дугой. Жилы-ленты на своде исчезли, бежать стало легче, больше не нужно было лавировать между тушами.

Но и матки, добравшись до этого места, будут двигаться быстрее.

Она бежала, тяжело дыша. Во рту пересохло, а фляга давно опустела. Голод тоже давал о себе знать.

Коридор круто изогнулся — и Катя вылетела в небольшую пещеру. Остановилась, лихорадочно оглядываясь. Тупик! Впереди — пологая стена, покрытая грязной слизью. Что это такое, куда она попала?! Девушка подняла фонарик. Скользнув по стене, луч осветил метрах в трех над головой круглое окно, прореху в слизистой стене. Топот маток стал громче. Сунув руку в подсумок на ремне, Катя пригляделась. Ржавая жесть, филенки, ручка… Дверь! Там, за слизью, была обычная подвальная дверь.

Она достала из подсумка гранату и швырнула в проход, где появились твари. Вспышка высветила уродливые тела, по стенам пещеры заметались тени. У Кати было еще две гранаты, и этого не хватит, чтобы справиться со всеми. Сжав фонарик зубами, Катя выхватила нож, вспрыгнула на стенку — и соскользнула вниз. Залезть можно, но на это потребуется время, которого нет…

Швырнув вторую гранату, она упала на колени. Теперь рвануло у самого входа, от стены над ним откололся большой кусок бетона, рухнул вниз и частично перегородил проем.

Скинув с плеча лямку рюкзака. Катя распустила ремень, перехлестывающий контейнер, рванула целлофан. Тот не поддавался — крепкий, она специально такой выбрала. Полоснув ножом, девушка взрезала его, сунула в прореху пальцы, щелкнула фиксаторами и сделала то, чего не делала уже давно: распахнула крышку.

И увидела, что клубень стал заметно больше. Раньше он был размером с кулак, а теперь вырос вдвое. Кожица приобрела другую фактуру, немного поменялась форма.

А потом из глубин Зоны к ней устремился ВЗГЛЯД.

Она закричала — призывно и угрожающе, злобно, требовательно… и беззвучно. Это был мысленный крик, крик о помощи: Хочешь, чтобы я пришла?! Чтобы клубень попал к тебе? Ничего не получится — меня сейчас убьют! Я навсегда останусь в этих подземельях, тушканы сожрут меня или матки разрежут на части, а твой клубень исчезнет, пропадет навсегда. Ты слышишь меня, Хозяин?!

Из коридора доносились приглушенные звука. Ее мысленный крик улетел вдаль, отразился, вернулся эхом…

Что-то беззвучно лопнуло в голове — и вокруг Кати развернулось ментальное пространство Зоны.

Девушка вскрикнула от неожиданности. До того она находилась в узкой комнатенке, в тесной кладовой — а теперь стены мгновенно разошлись, исчезли, и Катя очутилась посреди огромного поля под беззвездным небом, темного, но полного жизни.

Она слышала чужие мысли.

Чёрное поле населяли множество существ. Неземные ветры дули над ним, несли шепот сотен тысяч голосов. Некоторые были едва слышны, другие — совершенно бессмысленны, но третьи — более явные, четкие. Вот псевдоплоть, бормоча всякую абракадабру, бежит вдоль лесной опушки, вот хор голосов — стая слепых собак трусит по улице заброшенного поселка. А этот угрюмый злобный бас — старый матерый кровосос, устроивший засаду двум сталкерам, идущим к Темной долине. В темноте двигались тени, хлопали крылья, щелкали клыки, скрипели когти о камень и дерево. Катя так же ощущала и мысли людей, их ментальные голоса были куда более ясными, хотя тех, кто находился дальше, разобрать было труднее.

Зато неподалеку она расслышала холодный скрипучий голос. Это же Болотник! А рядом кто это возле него? Ну да, Анчар! Что-то не в порядке с Командором, внутри него горит огненный шарик, багрово-красный, безумный, он рассылает импульсы, которые постепенно выжигают сознание старого наемника. Что это за маленький огненный клубок, откуда он? Она не успела понять — отвлеклась, ощутив сдвоенное сознание синхронов, формой напоминавшее гантель: два шара, соединенные ментальным стержнем. А вот Хохолок — совсем простой разум, мерный рокот на одной ноте. Они недалеко, идут медленно, Кирилл с Нешиком ранены, Командор ведет их на северо-восток, в сторону Припяти. Если она выберется отсюда, то сможет догнать отряд.

Кате казалось — прошли минуты, но время в ментальном пространстве движется иначе, и в реале миновало не больше пары секунд.

А потом в безбрежной тьме, окутавшей ментальную Зону, она разглядела Хозяина.

Он не шептал, как другие, — его мысленный голос звучал подобно реву.

И он был не смутной тенью, пробирающейся во тьме, — но темной башней, исполинским силуэтом, который высился над всей округой.

Когда он заговорил, ураганный ветер пронесся над полем, разметал тени, взвихрил тьму.

СПАСИ АРТЕФАКТ!

А ты спаси меня! — прокричала она в ответ.

Видение темного поля начало гаснуть, физический мир медленно проявился перед глазами, как фотография, проступающая на пленке. Перекрывший вход в пещеру кусок бетона закачался, фонарик осветил уродливые головы над ним. Катя швырнула третью гранату. Бетонная глыба накренилась.

Она захлопнула крышку контейнера. Щелкнув фиксаторами, затянула ремешок. Вскочила, повернулась и вонзила нож в слизистую стену над головой.

Граната позади взорвалась.

Клинок пробил твердое основание под слизью. Упираясь ребристыми подошвами, девушка подтянулась, нащупала скользкий бугор, напоминающий бородавку, поднялась еще выше. Отзвуки взрыва за спиной смолкли, донесся стук, он быстро приближался — монстры были прямо за ней, она не успела.

А потом что-то произошло.

Ей показалось, что из пешеры на мгновение высосали весь воздух. И не только из пещеры. Некто, находящийся в глубине Зоны, тот, кого она называла Хозяином, вдохнул — а потом выдохнул. Во все стороны от него покатилась круговая волна, достигла Лиманска, прошла по нему.

Волна эта была приказом, командой, какую хозяин отдает своему псу.

И пес услышал его.

Катя понимала, что за время, пока она находилась под землей, Мгла успела приблизиться — но она не знала насколько. А теперь преследователь прыгнул вперед, как собака на дичь.

Смертельный, гнетущий ужас упал сверху, просочился сквозь щели и прорехи, проник во все мельчайшие отверстия в земле и бетоне.

Позади раздался стон. Человек не мог бы так застонать — он напоминал скрежет, какой издает железо, если им с силой провести по стеклу.

Полившийся от Мглы ужас чуть не сбил Катю со стены, но она была готова — сцепила зубы, зажмурилась и поползла, вонзая нож в мягкую стену, нащупывая бугры-бородавки, подтягиваясь, переставляя ноги. Внизу что-то дергалось, стонало, билось в истерике. Катя не оглядывалась. Чтобы как-то справиться с ужасом, она про себя громко пела песню о моряке, который слишком долго плавал — ту, что они с Глебом любили в детстве, — повторяла раз за разом один и тот же нехитрый куплет, стараясь думать о прошлом, о жизни до того, как ее брат и жених пропали в Зоне.

Уже почти достигнув круглого окошка, она кое-что поняла. Мглу — чем бы она ни была — послал Хозяин. И послал за ней, за Катей. Он имеет огромную власть — но только здесь. Находясь за Периметром, клубень был для Хозяина вне досягаемости, но как только артефакт пересек Кордон, он решил — зачем Кате тащить клубень в глубину Зоны? Пусть лучше это сделает Мгла — нагонит отряд, уничтожит, завладеет клубнем и отнесет ему…

На мгновение ей показалось даже, что она понимает сущность Мглы, перед мысленным взором мелькнул какой-то образ — вполне знакомый, никакой мистики и теней во мраке… Мелькнул — и пропал, оставив по себе мучительное ощущение простой, но так и не познанной тайны.

Она достигла круглой прорехи, перчатками счистила слизь с ручки, поковырялась ножом в замочной скважине, наконец сумела раскрыть дверь и вывалилась в подвал. Впереди была короткая лесенка и тускло озаренный проем над ней. Вскоре Катя очутилась в длинном кирпичном коридоре с рядом запыленных окошек, сквозь которые виднелся внутренний двор магазина.

Через минуту она была на улице. Мгла находилась где-то неподалеку, за домами. Кате казалось, что в голове горит костер — нет, множество костров, от них валит черный дым, заполняет сознание, из него выглядывают ужасные злобные морды. Незнакомые твари шипят и скалятся, они близко, совсем рядом, они тянут к ней костлявые руки.

Едва сдерживаясь, чтобы не заорать, Катя побежала в противоположную от Мглы сторону. Дважды она падала, едва не наткнулась на электру, потом чуть не подорвалась на мине, лишь в последний момент заметила тонкую лесу и перескочила через нее. На пути попадались трупы, по большей части объеденные снорками. Через пару кварталов девушка остановилась над телами двух долговцев, лежащих возле джипа со спущенными шинами. В нескольких метрах поблескивала белым аномалия под названием «молочный пузырь». Рядом с одним долговцем валялся АКМ, в сумке на ремне была граната, запасной магазин и жестянка с патронами.

К этому времени поток бьющего из-за домов ужаса уменьшился. Хотя задерживаться надолго все равно нельзя — Катя не знала, атакуют ли тушканы Мглу, когда та подползет ближе, но была уверена: даже если это произойдет, с незваным гостем им не справиться. Сейчас Мгла определит, что Кати больше нет под землей, поймет, что девушка направилась на северо-восток, — и повернет за ней.

Все же она забралась в кабину джипа и позволила себе пять минут отдыха.

Отзвуки ментального шепота тысяч существ до сих пор эхом гуляли в ее голове. Катя знала, куда пошли наемники. Вскоре они будут вынуждены остановиться на привал, ведь Кирилл с Нешиком ранены. Она сможет нагнать их.

Вот только захотят ли они дальше идти с ней?

Захотят, если пообещать им больше денег.

Но даже в этом случае они потребуют объяснения. Все давно поняли, что это не рядовая экспедиция, что Мгла целенаправленно преследует отряд. Может, Хохолку и все равно, что происходит, но остальным — нет.

Не важно, решила Катя, я что-нибудь придумаю.