… There’s nothing you can do for anybody else.

It just runnin’ into a burnin’ house, where nobody can be saved…

What difference you think can make?..

One single man in all this madness…

There’s not some other world, where everything gonna be OK.

There’s just this one.

James Jones «The Thin Red Line»

Путь к блокпосту «Долга» не осложнился организованным преследованием, как я того ожидал. Группа прикрытия свернула периметр и начала отходить в сторону базы клана наёмников, видимо получив конкретные инструкции на этот случай. Само собой меня никто со взрывом не связывал: приказ о пуске ракеты отдавался или самим Эдвардсом, или мистер Хиггс взял на себя эту «почётную» миссию. Ситуация, как им казалось, была полностью прозрачной и контролируемой, ведь данные у них почти в кармане, а жадный наёмник, сейчас получит по заслугам. Выжидать будут ровно до того момента, когда расшифруют записи полёта истребителя. Эдвардс не дурак, обязательно поймёт, что флеш-карта либо у меня, либо я отдал свою Марине и она везла ему обе флешки. Пока он напряжёт резидентуры на местах, пока меня отыщут — я буду уже на базе «Долга». Далее возможны два варианта: либо попробуют взять заложников из числа семьи, либо попытаются взять тут в Зоне лично меня. Второй вариант выглядел вероятнее всего, так как возможности по России у миллионера были ограничены. Прикинув финансовые риски и вероятность успеха, думаю, меня попытаются взять из Зоны — это быстрее и явно дешевле. Я был готов к обоим вариантам и в любом из них передача информации размерам не планировалась.

Делая короткие интервалы между переходами, моя группа уже на пятые сутки вышла к территории контролируемой «долговцами». Дав команду остановиться, приказал занять круговую оборону в лесопосадке. Потом, послушав эфир, подозвал к себе Василя:

— Слушай, боец, настрой ПДА на связь со своим начальством и проси группу сопровождения прислать. Раз мы у вас в гостях, пусть устроят экскурсию. А то лишний шум получиться может. Я же устав знаю — жахнете из всех стволов и тю-тю жисть молодая.

Белорус только усмехнулся и отжал тангенту на передачу. Пробормотав какой-то код, начал созваниваться с блокпостом. Это заняло минут пять, не больше. Затем повернулся ко мне:

— Будет сопроводилово, через полчаса дежурная группа подойдёт с востока — трое человек. Давно догадался?

— С самого начала знал. Только я вам не враг, да и то, что мы провернули вашим только на пользу пойдёт.

— Верно. Но вот документы… Дай их мне. — Обнаглевший секретчик протянул руку и простоял с протянутой рукой минуты три. Я усмехнулся и парень невольно начал поднимать автомат. Вытянув обе руки перед собой, я успокаивающе начал отбивку давно заготовленной версии.

— Так я тебе и отдал. Это — страховка. Миллионер захочет наши (это слово я особо подчеркнул) бабки снова вернуть в семью так сказать. Нехорошо получится, если ему это удастся. На данный момент флеш-карта — это очень большая головная боль. Встречное предложение, Василь, можно сделать?

Боец опустил АК, недовольно мотнув головой, кивнул: продолжай мол. Я присел возле ствола засохшего дерева, предлагая жестом сделать Василю тоже самое. Он неохотно подчинился. Теперь, вроде всё успокоилось, разговор приобрёл конструктивный характер.

— Смотри: твоё начальство непременно хочет получить эти данные. Но что потом? Разработка, думаю, за пределами Зоны вообще невозможна. Сам знаешь — ни один артефакт дольше года за «колючкой» не работает, а унисолы явно сделаны для «внутреннего употребления» так сказать. Следовательно, что бы там ни было на флешке, быстрой выгоды это не принесёт. Допускаю, что какие-то выжимки будут, но за это время твоим командирам не раз и не два дадут по шее, а на сам «Долг» налезут все, кому Эдвардс скажет «фас!». Вы отобьётесь, но группировка скорее всего потеряет свои позиции и влияние в Зоне, что гораздо важнее спорных научных изысканий. Начальство твоё этого не поймёт, поэтому давай так: ты сам видел, как я передал Марине ОБЕ флешки, после чего произошли известные нам события. Это снимет все вопросы к тебе и пройдя по официальным каналам, дойдёт до амеров. Я же никому эти данные не отдам, даже если придётся за это сдохнуть: что в Зоне создано, то тут должно и остаться. Нулевой вариант, короче.

Белорус задумался. С одной стороны у него были чёткие инструкции, с другой он был полевым агентом и действовал больше на своё усмотрение, т. е. как самостоятельная фигура. Иначе оба долговца просто геройски погибли бы в бою, вместе с Пашей. Тайну нужно было уберечь любой ценой. Но убивать братьев мне не хотелось, да и «Долг», как оперативная база, больше подходил для моих вылазок в Зону нежели Кордон, насыщенный агентурой всех разведок мира и в придачу информаторами уголовной верхушки Зоны. Чуть поразмыслив, Василь утвердительно кивнул:

— Добро. Верно мыслишь: некоторые двери лучше не открывать. Перебьются отцы-командиры. Знаешь, я здесь уже очень давно, словно всю жизнь только и делал, что ходил по этим заповедным местам. Тут хорошо: нет фальши, и люди видны как на ладони… И друзья и враги. Как на войне.

— Довелось где-то поучаствовать? — Осторожно поинтересовался я. Василь кивнул. Тёплая, добродушная и вместе с тем печальная улыбка осветила круглое перемазанное маскировочной краской лицо.

— Баграм, восемьдесят второй год. Я вертолётчик, Антон. Ребят вроде тебя кучу на своей «ладушке», у духов из-под носа, домой перенёс. Вот вроде война была, а на «гражданке» душно, хоть и стрельбы нет, и духи далеко. Вранья много, люди жизни боятся. Почему так?

— Это нормально, просто там, где не стреляют, другая система ценностей. Жизнь продолжается, есть всякие удобства, и блага — люди воспринимают это как должное. Борьба за выживание переходит в иную плоскость: интриги, сплетни, бытовые дрязги. А в местах вроде этого — Я чуть повёл рукой вокруг себя — всё возвращается в эпоху, когда главным было не слово, а дело. И цена многих вопросов это уже не цветные бумажки, а кровь и сама жизнь. Всё переходит в плоскость инстинктов, упрощается.

Василь усмехнулся, поза стала совсем расслабленной, напряжение постепенно отпускало секретчика. Этот раунд был за мной.

— Ты прям, как профессор чешешь, будто и не прапор вовсе.

— Читал много — отец и дед долго библиотеку собирали. Я вроде как из интеллигентной семьи, поэтому и в армии без офицерского звания.

— Это как?

— Настоящий интеллигент хочет понять всё сам. Добраться до первоисточников жизни, не опираясь на авторитеты и не ища лёгких путей. Блажь конечно, но некоторые вещи лучше узнавать не из книг. Так я родителям и сказал. Они не препятствовали, хоть и не одобряли мой путь к истине, так сказать.

— Ты её нашёл, ну истину эту?

— Ну, я же здесь. Значит нашёл.

Мы поднялись и чувство было такое, что каждый узнал для себя что-то важное, бродившее в подсознании и наконец-то оформившееся в некий осязаемый принцип мироощущения. Норд сообщил, что группа сопровождения уже в зоне прямой видимости. Я дал команду сворачиваться. Следовало пройти к КПП «Долга» до темноты. Этот район Зоны был плохо изучен и тут часто видели «контролёров». Стать марионеткой самому и сделать такими своих бойцов я не хотел.

Встреча сопровождающих прошла нормально — это был дежурный наряд засевшего в одном из заглублённых укрытий, передового дозора. Они обменялись с Василем парой фраз, старший наряда кивнул мне и через сорок минут моя группа уже была у знакомого шлагбаума. Казалось только вчера прощался тут с Лесником и его непростой дочкой. Василь переговорил с начальником караульной смены и нас пропустили внутрь охраняемого периметра. Пройдя ещё через одни ворота и миновав холмистый участок местности, весь изрытый воронками от мин, мы вышли на разбитую асфальтированную дорожку, ведущую к комплексу промышленных зданий, на местном жаргоне именуемых «Бар». Название того, что было здесь до катастрофы на ЧАЭС, уже стёрлось из народной памяти. Теперь же тут было три достопримечательности: забегаловка известная под названием «100 рентген», совмещающая в себе функции гостиницы и закусочной; штаб-квартира группировки «Долг», контролирующей всю территорию Бара и стоящей чуть южнее особняком; и главный аттракцион Зоны отчуждения под говорящим названием «Арена». Насколько я понял, это некий гибрид судилища, гладиаторского ринга и тотализатора, чьи сводки жадно ловят по открытому каналу сталкеры по всей Зоне, а диски с записями боёв расходятся по всему миру, прочно удерживая первые места в рейтингах запретных развлечений.

Миновав ров и ещё один блокпост, мы оказались на территории Бара. Узкие улочки были полны народа, кто-то спешил уйти, кто-то возвращался в различной степени потрёпанности. Вот мимо прошла группа «вольняг», в жутко радиоактивных шмотках, счётчики радиации тревожно затрещали. Вот на территорию базы «Долга» прошли двое сменившихся с поста снайперов, сидевших где-то у северных ворот, там периметр граничил с Дикой территорией. Стволы держали в руках, я уловил знакомый запах горелого пороха: кто-то из шляющихся по руинам мародёров или наёмников уже никуда сегодня не придёт. Правду говорит народная мудрость: не бегай от снайпера — умрёшь уставшим. У ворот ведущих на базу, Василь с братом от нас отделились, мы пожали друг другу руки и разошлись. Несмотря на достигнутое соглашение, я знал, что секретчик своё ещё взыщет. По его представлениям я был его должником, что давало некий бону на будущее. То, что он заявится ко мне с какой-нибудь мутной просьбой — это лишь вопрос времени.

Мы с Кротом, Нордом и Денисом зашли в бар, чем-то неуловимо напоминающий столовую на Кордоне, только здесь помещение было оборудовано в полуподвале, а комнаты находились вообще где-то внизу, отделённые от общего зала широким зарешеченным тамбуром, где за постой школьной партой сидел охранник. Перед ним стоял монохромный монитор, разделённый на четыре сектора, где просматривались коридоры ведущие в номера, чуть справа и в центре раскрытый потёртый журнал регистрации с привязанной к нему на длинном шнурке ручкой, а на полу тоже справа, стоял прислонённый к боку парты АКС74. Парень с профессионально — ленивыми манерами лузгал семечки, аккуратно сплёвывая шелуху в бумажный кулёк, свёрнутый из какого-то глянцевого журнала с грудастыми полуголыми девчонками.

За широкой барной сойкой, протирая стаканы, стоял брат-близнец Сидоровича, только без очков. Его зычный, хриплый баритон перекрывал громко надрывающийся телевизор, где без остановки крутили музыкальные клипы вперемешку с записями боёв на Арене. Табачный дым плотным слоем укутывал потолок и серым маревом струился между столиками, создавая в баре, по-своему уютную атмосферу. Шутки, брань, ритмы современной музыки — всё это сливалось в общее монотонное жужжание, настраивая на предмет выпить и закусить.

Мы с друзьями заняли свободный столик, находившийся далеко от стойки с телевизором и от того совершенно свободный. Подошёл худощавый паренёк лет четырнадцати в камуфляжных натовских штанах и чёрной футболке навыпуск, доходившей чуть ли не до колен. Надпись на груди красными, готическим буквами сообщала всем, кто мог её прочитать, что парень — бунтарь («I’m rebel»). Кудрявые, сальные волосы ниспадали на худые острые плечи, а когда парень чуть поворачивался в профиль, длинный нос его, точно бушприт старинного парусника, точно указывал направление взгляда своего хозяина. Неожиданно живые зеленовато-карие глаза, наводили на мысль, что для данного индивида в жизни ещё не всё потеряно.

— Хай (привет — авт. )! Чего пить будем? Сразу говорю: пиво только к вечеру завезут. Есть портвейн, «вискарь» само собой… — Начал перечислять парень чистым даже звонким ломающимся голосом.

— И тебе не хворать. Принеси бутылку минералки, пол-литра перцовки, пожевать чего-нибудь есть?

— Не. Сосиски есть консервированные, картошка фри, ветчина тоже в банках. У нас в основном чипсы да орешки потребляют. Ну к пиву то есть. Если пожрать так это к Люське. Баба такая. Она в бывшем цеху столовку организовала, но там водки не дождёшься. Не любит она этого. Вот бродяги пить сюда и ходят. А хавать — это к Люське. Водку с собой не берите — выгонит.

— Знатно. А скажи мне парень, далеко этот рай домашней кухни?

— Сразу как выйдете — соседнее строение вход со двора в такой же подвал.

— Спасибо, хлопец. Неси сосиски, хлеба, и пол-литра перцовки. Лук есть? Тащи его головок шесть. Сала не спрашиваю, вдруг светится. За пять минут обернёшься — дам червонец.

— Щас всё будет. — «Бунтарь», словно призрак растворился в дымном мареве местной атмосферы. Ещё спустя ровно пять минут, мы ели довольно свежий хлеб, хрустели синим крымским луком, заедая всё это немецкими консервированными сосисками. Перцовка была так себе, но не напиваться же мы пришли. Жизнь снова была хороша. Еда, простая и бесхитростная, настраивала на миролюбивый лад. Напряжение последних дней, понемногу отступало. Пришла пора определяться. Для моих друзей. Я предложил каждому высказаться по поводу дальнейших планов.

Крот выразил желание уехать: события последних дней дали ему понять, что я ввязался в большую игру, а у него уже всё было в порядке. Кроме того, денег полученных в результате операции, хватит на грандиозное переоснащение фабрики фейерверков. Но он выразил готовность приехать, если мои дела совсем поплохеют. Денис долго вертел пустую стопку в руках, но в конце концов тоже решил отправиться домой, не объясняя причин. Это был не страх, и тут ему однозначно понравилось. Думаю, что так всегда бывает с основательными людьми: некоторые события они осмысливают неспешно, а для этого нужно время. Юрис единственный выразил желание остаться:

— Я с тобой, командир. Ты же знаешь: я без настоящего дела не могу. Там дома… надоело всё, душно. А здесь, твоя правда, чувствуешь себя на месте. Я остаюсь.

— Норд, Светлана Витальевна снимет с меня шкуру живьём. Она если надо, сама сюда приедет, чтобы вызволить сына из этого… «райского уголка». Будут проблемы.

— Мама… Нет, командир. Мама умерла два месяца назад.

— Не знал, прости.

— Люди всегда умирают, так заведено. Не будем об этом. Я остаюсь. Я решил.

— Добро: Крот, Денис — Я выудил две заранее заготовленные бумажки с номерами счетов, которые мне прислал Сидорович. — Вот на этих номерных счетах по сто тысяч евро. Они ваши. Снимайте-пользуйтесь. Там же служащий сообщит вам номер телефона по которому можно будет оставить сообщение для меня. Может пригодится когда-нибудь. Завтра в 04.00 на Кордон отправляется караван с хабаром, всякой технической рухлядью, требующей ремонта за «колючкой». Караван ведут «долговцы», пойдёте с ним. Сидорович проводит вас через КПП вояк, как и в первый раз. Удачи ребята. Иван, был рад снова увидеть тебя, братишка. Денис, ты отлично сработал, на тебя можно положиться, удачи.

Мы посидели ещё немного, потом сняли два двухместных номера и на следующие восемь часов все вопросы были решены. Отдых для солдата — первое дело. Тот, кто строил эти казематы, был умным человеком: звукоизоляция была полной, ни один писк не доносился снаружи. Сон получился не таким как всегда, ощущения были сходны с теми, что я уже испытывал раньше, когда мне показывали историю из жизни Меченого. Всё виделось как будто со стороны, цвета словно ушли, всё отображалось в некоей коричневато-жёлтой гамме, где не было места другим цветам и оттенкам. Словно на старых, пожелтевших фотографиях…

«… Человек шёл уже третьи сутки. Осколок Монолита был надёжно укрыт в матово-чёрном тубусе контейнера, который лежал в рюкзаке. Звери как будто бы не замечали бредущего усталого и почти безоружного сталкера, словно отделённые от него невидимым барьером. Вот уже восемь дней подряд Меченый пытался выбраться за «колючку». Это ему всегда удавалось, но дальше происходило одно и тоже: куда бы он ни направился, дорога приводила его снова к дыре в сетчатой ограде периметра. Он менял направления, оставлял метки и раз за разом возвращался в исходную точку. Зона не отпускала его. Но как же быть с просьбой Монолита? Артефакт хотел, чтобы его частица упокоилась на дне самого глубокого и чистого озера в мире, и это должен был сделать Меченый. Что же произошло, почему Зона не отпускает?..

Неожиданно, он услышал крик, потом хлопки выстрелов и рычание. Стая псевдособов нашла себе лёгкую добычу. Видимо какой-то новичок забыл первое правило: сначала осмотрись, потом действуй. Подхватив «калаш», Меченый поспешил к месту боя. Через пять минут он был уже за «колючкой», снова оказавшись на территории Зоны отчуждения. Сил сразу прибавилось, хотя до этого момента он уже подумывал закусить консервами и придавить на массу пару часиков, до того вымотался. Осмотревшись, сталкер увидел знакомую картину: пятеро довольно мелких «прикордонных» псевдособов взяли в полукольцо средних лет плотного невысокого мужика, который отстреливался из неподходящего для этих целей ПММ. Одну тварь новичок подранил, но этого было явно не достаточно: чтобы псевдособы отстали нужно обеспечить их пищей, то есть убить хотя бы одного пса. Но с ПММ такие фокусы не удаются: мутировавшие псы неплохо переносили девятый миллиметр, поэтому скорее уж они загрызут мужика, а выстрелы станут прощальным салютом над могилкой в виде жухлой местной травы.

Нужно было помочь: Меченый вскинул АКСУ. Он не понял как этот автомат оказался у него в руках — это произошло после толчка в спину на Припяти. Этот «чебурашка» был продан им ещё год тому назад, а его старый верный АКМС видимо навсегда остался у саркофага. Удивляться было некогда. Сталкер плавно выбрал люфт спускового крючка. Две короткие очереди и вожак стаи неловко кувыркнувшись через голову, укатился в овраг. Его сородичи, ведомые только чувством голода и страхом перед сильнейшим, тут же бросили трудную добычу и умчались делить еду и драться за освободившуюся вакансию лидера. Новичок опустил пистолет, уже вставший на задержку и оглянулся. Затем, увидев опустившего автомат Меченого, выронил ствол и попятился назад. Сталкер повесил оружие на плечо и вытянул руки в миролюбивом жесте: «не трону мол». Мужик вроде немного успокоился. Завязался разговор.

Мне вдруг стало очевидно, что этот бородатый мужик с ПММ — это мой старый знакомый Ник-Ник. Оказывается, он знавал не последних людей в Зоне, это было любопытно. Зачем-то ведь мне показывают это кино…

Сталкер и Ник-Ник отошли за пригорок, снова приблизившись к «колючке». Разговор вышел любопытный.

— Ты как сюда попал, мужик? Да ещё и без оружия почти… Жить надоело?

— Н… нет. — Мой покойный компаньон имел довольно бледный вид, постоянно порываясь задать стрекача — Бизнес свой хочу открыть. А денег нет совсем. Вот занял у кого мог, подался сюда, может удача улыбнётся…

— Считай, что так оно и случилось. Удача сегодня раздаёт призы горстями: ты остался жив, а состояние я тебе обеспечу. Но ты должен будешь кое-что сделать для меня. Согласен?

— Ч… чего это…

— Не трясись. Взрослый мужик вроде. Дам я тебе одну вещицу, её надо отнести и опустить в озеро. Сам то откуда будешь?

— Я из Н… Новосибирска.

— Хорошо, поедешь на Байкал, откроешь контейнер, кристалл утопишь. Через полгода он сам к тебе вернётся. А ты его привезёшь сюда. Отдашь Сидоровичу. Знаешь такого?

— Встречались… Только я не…

— Не торопись… вот тебе другой контейнер, в нём очень редкие артефакты. Долго их собирал. Тебе там, за «колючкой», на пол жизни хватит. Сам я уйти пока не могу — дела у меня тут. — Меченый болезненно скривился, отдавать контейнер мутному типу не хотелось. Но ключ в тубусе пел, что всё идёт как надо и сталкер чуть успокоился. Поломавшийся для проформы Ник-Ник взял тубус и вместе с контейнером упрятал его в мешок. Сталкер вывел его за периметр и, прощаясь, припугнул. Но это и не было нужно. Меченый уже догадался, в чём была волшебная сила его убеждения.

Вернувшись обратно, он скинул рюкзак, сел на пригорке, положив автомат по другую руку. Появился другой человек, тоже хорошо известный мне. Шухов присел рядом с Меченым, сорвав жёлтую травинку и засунув кончик стебля в рот.

— Здорово, Меченый. Чего притих? Страшно стало или…

— Монолит обманул меня. Я покойник, такой же как и ты. На черта мне такое счастье!

— А куда тебе идти, ты всегда был здесь, что было раньше — уже не вернёшь. Ведь не умри ты, снова шарился бы по Зоне, возился со снаряжением, добывал хабара. Ничего не изменилось. Так всё и останется.

— Но уйти то я уже не смогу. Я заперт тут. Понимаешь, ЗАПЕРТ!

— А если уйдёшь, то будешь заперт там. — Чёрный сталкер резко и зло махнул рукой себе за спину, в сторону забора — Но там выбора ещё меньше. Люди не любят таких как мы.

— Это покойников что ли? Так и я не шибко жалую.

— Дурак. Всё ты понял. Нечего людям вроде нас с тобой делать там, в мире. Наше место здесь — Рэд похлопал ладонью по земле рядом с собой. Трава в том месте заиндевела. — И в глубине души ты это понимаешь. Монолит спас тебя, спасаясь сам. Как умел, конечно. Ты не мёртв…

— Но и не жив.

— Кто знает как оно. Временами, я думаю, что быть живым в нашем положении это лишь вопрос хотения. Насколько сильно пожелаешь, настолько материальным сможешь быть. Я вон даже в «Теремок» раза два заходил.

— И что?

— И зашибись, как будто бы и не умирал — Чёрный сталкер весело подмигнул неофиту. — Лучше не стало, но произвольную программу откатал на «отлично».

— Но выбраться-то отсюда всё равно нельзя.

— Хм. Тут такое дело. Монолит можно будет попросить ещё раз, если он сможет — вернёт тебя. Но это ещё не скоро. Сам понимаешь, сектанты второй раз так сильно не просчитаются. Я уже сейчас ближе чем на пяток километров к Монолиту подойти не могу. Тебя ещё раньше корёжить начнёт. Длинна волны излучения Выжигателя изменилась, простой народ уже так быстро не мрёт, зато нашего брата просто отбрасывает чёрте знает куда. Возвращаться трудно. Нужно подождать — время думать, а не действовать. Когда ключ вернётся в Зону, тогда и наступит момент окончательного расчёта. Сейчас всё на время затихнет. Потрясёт, конечно, сектанты так просто не отступят, только когда поймут, что артефакт утратил цельность. Но это ещё не скоро. Камень уснул, Зона будет предоставлена самой себе. Наша с тобой задача — поддержание баланса сил. Будешь помогать?

Меченый замолчал, посматривая в даль, где выводок кабанов стремительно догоняя пару слепых собак. В отдалении слышались громовые раскаты, в тучах сверкали зарницы. У воздуха был запах приближающегося дождя… Тряхнув головой, он протянул Рэду ладонь в знак согласия. Сталкеры молча поднялись и разошлись в разные стороны, истаяв в воздухе через пару минут…»

Я проснулся. Было уже полтретьего утра. Пора было поднимать людей. Нужно собраться, договориться с караванщиком. Об увиденном я старался не думать. Не люблю сны. И ещё больше не люблю всякие загадки. Однако сейчас предстояло заниматься насущными проблемами: с караванщиком надо было основательно перетереть относительно моих бойцов. Крота было жалко отпускать: подрывник с таким талантом рождается раз в сто лет. Денис тоже имел определённые задатки, но у парня была своя дорога. С самого начала я чувствовал, что наши пути скоро разойдутся.

С водилой договорился быстро: хорошо вооружённые и опытные попутчики, да ещё с рекомендациями Василя (который оказался не последним человеком в клане), были в долгом и опасном пути очень кстати. Крот живчиком вскинул РД на плечо, подхватил «калаш» на сгиб правой руки и кивнув мне на прощание, ушёл в голову колонны. Денис от чего-то не уходил, переминаясь с ноги на ногу. Потом подошёл ко мне и сказал:

— Командир, не держи зла, что ухожу.

— С чего бы это мне злиться: каждый должен был решить сам для себя куда идти. Наши пути пока расходятся, только и всего.

— Но вы с Нордом остаётесь тут одни, я чувствую — будет что-то серьёзное. И вам придётся туго.

— Думаю, мы справимся. В Таджикистане я услышал одну народную мудрость: «Где встретишь врага, там найдётся и друг». И что самое любопытное, так оно всегда и выходит. — Я подмигнул всё ещё хмурому Денису, и хлопнул его по плечу — Пусть там, куда пойдёшь ты, найдутся и достойные враги, и верные друзья. Удачи, боец. Прощевай покуда.

Парень кивнул и, задумавшись о своём, присоединился к хвосту каравана. Тот уже почти вышел за пределы первого блокпоста. Надеюсь, парень достойно встретит свою судьбу и у него хватит мужества перенести её сюрпризы с честью…

Мы с Нордом устроились в северной части комплекса, заняв старую водонапорную башню. Там никто не жил из-за близости к Дикой территории, но похимичив с периметром и поставив пару сюрпризов в дальних (юго-западных и северо-западных) секторах, не прикрытых с расположенного не далеко аванпоста, проблему неожиданной атаки удалось частично решить. Я составил примерную карту оборонительного периметра, обозначив минные заграждения. И понёс её на утверждение в особый отдел клана, предварительно уведомив командира дежурной смены аванпоста. Мало ли что: вышлет патруль, а ребята на мои сюрпризы наскочат. Воспринял моё соседство долговец нормально: лишние глаза на проблемном участке никогда не помешают. Обменялись паролями для экстренной связи, на случай прорыва. Он обещал уведомить смену об изменении общей обстановки. Юрис остался обустраивать базу, заметив, что место неплохое. Я же подхватив автомат, отправился к южной части комплекса. Там размещались казармы, тренировочный полигон, штаб и хозяйственные постройки «Долга». На КПП меня остановили, попросили подождать. Вышел парень с нашивками сержанта, и проводил меня за первое кольцо охраны. Я заметил, что штабные ходили в повседневке (камка, берцы и кепи), всё было как в родной армии: погоны, эмблема на левом рукаве, группа крови. Не было только кокард на кепи, не знаю почему. Мы зашли в длинное помещение с узким коридором и парой дверей. В одной меня попросили сдать оружие под расписку. В другой выписали пропуск и повесили гостевую бирку жёлтого цвета на грудь. Её хорошо было видно издали, поэтому на поражение никто сразу стрелять не станет, сначала будет предупреждение. Потом сержант указал на трёхэтажное строение с высоким крыльцом. Там размещалась канцелярия и особый отдел группировки. Меня направили в девятый кабинет к капитану Таборину, он был кем-то вроде коменданта района. По пути я отметил отсутствие плаца, для шагистики и флагштока. Видимо долговцы не хотели давать бесплатный ориентир корректировщикам огня соседей, в лице вояк и «свободных». Заметил полигоны, где отдельные группы отрабатывали штурм зданий, форсирование водной преграды, проходили усложнённую полосу препятствий на результат. Слышалась стрельба, крики инструкторов. Более частая и системная канонада слышалась со стрельбища: его мне не было видно, но то, что оно присутствовало, было видно по ряду характерных признаков.

Войдя в здание комендатуры, как я её прозвал, предъявил дежурному пропуск и в сопровождении ещё одного бойца с «Абаканом», прошёл в кабинет к капитану Таборину. Это оказался мужик под полтинник лет, с коротким «ёжиком» соломенно-белых волос, серыми пристальными глазами на совершенно круглом дублёном всеми ветрами лице. Кряжистая, невысокая фигура, мало подходила кабинетному работнику. На правой стороне груди виднелись орденские планки: два ордена «Красной звезды», медаль «За отвагу», два ордена «Боевого Красного знамени», «орден Ленина». М-да… Серьёзный мужик, отнесёмся с уважением. Я прошёл, представился. Капитан отпустил сопровождающего, тот отдав честь вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Так же жестом Таборин пригласил присаживаться. Потом начал говорить, голос у него был тихий, хриплый немного усталый. — Знаю про тебя всё, знаю. Чем планируешь заниматься… А вот это толково — Глянул он на схему минных заграждений — Мне Анохин доложил, правильно всё сделал прапорщик. Правильно. К нам не хочешь пойти? Слышал ты разведчик, работы много, подключайся. Поставим на довольствие, походишь в рейды с нашими, потом свою группу наберёшь. Как предложение?

— Благодарю, товарищ комендант. Но сначала я прошу разрешения осмотреться, узнать обстановку. Само собой, обещаю учитывать интересы вашего отряда, во время вылазок в Зону. Если чего увижу необычного, дам знать, если рабочую частоту дадите и человека для связи. А пока я тут новичок, никаких обязательств давать не хочется. Преждевременно это. Прошу меня понять правильно, я вам не враг, скорее наоборот.

Таборин задумчиво вертел карандаш в коротких сильных пальцах и чуть помедлив, кивнул. Потом написал пару строк на листке отрывного календаря, продублировав запись на клочок бумажки

— Позывной для связи с нами: «Гора четыре», вот частота. Ответит либо Кашин, либо лейтенант Зенкевич. Больше никому не отвечай. Как им тебя называть?

— Тридцать девятый. А если Кашин ответит, то вспомнит меня, мы встречались пару раз, его голос я узнаю. Если это всё, я пойду, товарищ капитан?

— Владимир Семёнович. Лучше так зови.

— Хорошо, договорились Я — Антон. Можно пока без отчества. Пойду я, до свидания.

— Я позвоню на КПП — тебя выпустят, выпишут пропуск постоянный. Заходи если чего нужно. Ну а если что-то нужно будет мне — Тут капитан раздвинул губы в улыбке — Я человека пришлю. Добро?

— Договорились. — Мне тонко намекали на то, что я тут как на ладони и что некоторые просьбы придётся выполнять в строго обязательном порядке. Но это было ожидаемо и сильно не осложняло моего положения. Независимый статус остался при мне. В случае чего, можно будет просто уйти в отрыв. Необходимость в собственной, удалённой от любого влияния базе, всё острее вставала передо мной, по мере того, как местные большие игроки втягивали меня в орбиты своих интересов. Пожалуй, это и будет основной задачей на первое время. Нужно будет тут полазить и всё изучить. Времени много, займусь пока изучением карт, поспрашиваю людей чего тут и как.

Уже почти у выхода с территории отряда, меня окликнули. Женщина, примерно моих лет. На ней был такой же камуфляж как и на всех, только поверх был одет белый халат. Врач или фельдшер. Чёрные, вьющиеся волосы были коротко подстрижены, но это женщину не портило: тонкие линии овального, с чуть тяжеловатым подбородком лица, смотрелись очень даже ничего. Фигура, скрытая слегка не по размеру подобранной формой, наводила на мысль о спортзале: лёгкие и плавные движения при беге говорили о регулярных тренировках, чисто обще развивающего характера. Добежав до меня, женщина быстро начала говорить.

— Здравствуйте, Антон! Вы меня не знаете, но я про вас слышала. Мне говорил Василий Гриневич.

— Доброго дня. Не знаю такого. Чем обязан?

— Ну как же: вы же вместе вернулись вчера вечером. — Лёгкое замешательство нагнало пару морщинок на гладкий лоб медички — Он служит здесь при штабе. Они с братом очень хорошо о вас отзываются.

— А-а! Вы говорите про Василя. Да теперь понятно. Так чем могу помочь?

Женщина сразу подобралась и сбивчиво рассказала, что три недели тому назад умер парень, который был единственным выжившим из десяти разведчиков, отправленных в поиск. Его нашли в катакомбах на ничейных землях с артефактом на груди рядом с останками банды каннибалов. Девушка, которая нашла тело, призналась, что помощь вызвал некий сталкер, не назвавший ни имени, не показывавший своего лица.

— Что заставляет вас думать, что это был я? Мало ли бродяг ходит по Зоне.

— Нож. Девушка говорила про специальный нож и …

— Мой нож самый обычный, таких много. Но чтобы сэкономить ваше время… Как вас к стати зовут?

— Светлана Борейко, я жена Тимура Алимова, сержанта отдельного поисково-разведывательного отряда «Рысь»… Гражданская жена. Тут познакомились… Говорил, что скоро вернётся и… — Слёз не получилось, женщина говорила всё это глухим голосом отчаявшегося и изверившегося человека. Не знаю почему, но я ответил откровенно.

— То, что я скажу, будет неприятно. Но уж как есть. Вы в состоянии без истерики меня выслушать? — Светлана утвердительно кивнула, и как-то вся внутренне сжалась. — Хорошо. Вот то, что я знаю… Я шёл по своим делам, прятался в тоннелях от Выброса. Чуть заплутал — место было для меня не знакомое. Девчонка эта прибилась ещё… Взял с собой. На выходе, в первом горизонте натолкнулся на банду людоедов. Перебил. Идти-то надо было, не век же по подземельям шариться. Нашёл останки нескольких тел и одного прикованного к стене человека. Нашёл пару ПДА, один вашего мужа, другой был этого раненого ефрейтора Бахчеева. Помощь оказал, какую мог. Артефакт оставил…

— Это продлило ему жизнь, но спасти всё равно не удалось: нужен был вертолёт. Военные отказали, учёные из Х-20 лаборатории тоже потеряли единственный транспортник. Всё было безнадёжно. Даже алхимики помочь не сумели…

— Я слышал, тут у вас обитает некий Доктор. Лечит всех, даже безнадёжных больных.

— Он отказался помочь: ребята за пару дней до этого дострелили раненую «плоть», которую болотный Доктор до этого вылечил. «Жизнь за жизнь» — он сказал.

— Понятно. Ну, в общем вот то, что я знаю. Останки точно идентифицировать не представлялось возможным, предположить можно всё. Ни живым, ни мёртвым я вашего Тимура не встречал.

— Тогда может вы возьмётесь его отыскать, у меня есть план операции и их маршрут. Подробная карта, место последнего радиообмена с базой…

— Прошло очень порядочное количество времени, следов практически не осталось, а поиск по косвенным данным может затянуться…

— Я не тороплюсь — Светлана горько усмехнулась. — Найдите хоть что-нибудь, я очень вас прошу.

Мне всё равно нужно было начинать поиски места под ППД, можно будет совместить два дела в одно. Ведь любое дело откуда-нибудь должно начинаться.

— Хорошо. Я начну поиски с завтрашнего дня. От вас мне нужно…

— Я могу заплатить. Но, правда, не много…

— Не перебивайте. От вас мне нужно полное содействие в плане получения информации по маршруту группы вашего мужа. Все данные, что вы сможете достать: чем больше, тем лучше. Гарантий никаких дать не могу. Только моё слово в том, что я действительно буду очень хорошо искать. Меня этому неплохо обучали. По поводу денег — забудьте, этот вопрос мы больше не поднимаем. Хорошо? Вы согласны?

Женщина закивала головой и протянула мне флеш-карту. Я скопировал данные в свой ПДА и вернул накопитель Светлане.

— Если чего найду — сразу по прибытии сюда дам знать. До свидания Светлана, мне действительно уже пора идти. Получив оружие и размышляя о том, как лучше организовать поисково-разведывательный рейд, я не заметил, как вернулся в башню. Юрис отлично постарался: ставни и местами даже окна были водворены на своё прежнее место, в подвале нашлась старая душевая и умывальник с невесть как уцелевшим зеркалом. Тут можно было укрываться от Выброса, держать арсенал и кладовую. Жизнь вроде налаживалась. Уже под вечер, закончив прибираться и разместив вещи, поставив ловушки от незваных гостей, мы сели за довольно крепкий стол, который Норд выменял на десяток патронов у местных бомжеватого вида, жителей. Предстояло обсудить, как нам действовать дальше. Юрис тоже был согласен со мной по поводу того, что помочь медичке стоило, не согласен он был только по поводу удалённой базы, у долговцев ему нравилось больше. Мы решили, что идти в поиск нужно мне. Норд ещё слабовато разбирался в местных условиях, к тому же мне нужны были объективные данные по общей обстановке на базе «Долга» и вокруг неё. Предстояло завязать нужные знакомства, наладить снабжение. Самое главное — информация. Вопросы типа «кто», «где», и «когда», могли сильно облегчить нам жизнь. Доверять я мог только Норду, поэтому вопроса кто пойдёт, а кто остаётся, даже не возникло.

Экипировался я как обычно, увеличив только размер носимого полезного груза до семидневного объёма. Кто его знает, как долго предстоит шариться по местным достопримечательностям. Вышел как обычно в четыре часа утра, быстро миновав посты и выйдя в район Свалки. Поиск следовало начать с заброшенной стоянки «вольняг», где собственно и начинался маршрут группы Тимура. Получив сигнал о перестрелке, они выдвинулись к депо довольно поздно: прошло порядка восемнадцати часов. Пройдя пару мусорных холмов, я вышел на прямую линию с точкой назначения. Тут следовало сменить тактику: согласно последней собранной Нордом в баре информации, стоянка в депо была с тех самых пор заброшена. Никто не останавливался там на ночлег, никто не стремился подмять под себя довольно удобное в стратегическом плане местечко, что было очень странно. С другой стороны, про аномалии или опасных зверей, тоже ничего слышно не было. А уж кто-кто, но зверьё шарится по развалинам всегда.

Местность была насыщена мелкими группами уголовников, которые перехватывали идущих с Янтаря и Кордона. В первом случае, чтобы поживиться за счёт потрёпанных и уставших «вольняг» и более слабо вооружённых, чем они сами, мелких сталкерских команд. Во втором же случае пожива шла за счёт новичков. Только выбравшихся в Зону или журналистов и всякого рода экстремалов, ищущих приключений на свою «пятую точку». Караваны больших группировок и сильные отряды сталкеров бандиты обходили стороной. Мне тоже попались две довольно грамотно организованных на случайного путника засады: в первом случае я обнаружил движение по флангу и просто затаился, бросив гайку в близко расположившийся «трамплин», имитировав своё попадание в аномалию. Двое бандитов прятались у автобусной остановки, а их, видимо, лучший в банде стрелок залёг на холме справа. Первые двое сломя голову побежали ко мне, третий оказался умнее и со своего места не поднялся. Вынув АПБ, я положил с десяти метров обоих искателей чужого добра и резко перекатился вправо, уходя от ответного огня третьего бандита. Парень сделал единственную ошибку: продолжал лупить длинными очередями по тому месту где меня уже не было, позабыв сменить позицию. К тому же, у него был МР5, что на том разделяющих нас шестидесяти метрах, приводило к тому, что пули летели широким веером. Ползком обогнув холм, на котором залёг бандит, я вышел ему в тыл и почти не прячась вышел на позицию стрелка. Всё как обычно: кожаная куртка, тренировочные, тёплые штаны, демисезонные кроссовки и довольно высокий радиоактивный фон. Бандиты шляются по Свалке почти без защиты, век их короток, но и простым людям его укоротить они успевают основательно. Обычно, хватает одного выстрела в голову, но когда имеешь дело с уголовниками — лучше подстраховаться. Они почти поголовно ходят обдолбанные и часто даже физически мёртвый урка, может на последнем издыхании огрызнуться случайным выстрелом. Поэтому первая пуля пошла в позвоночник, и лишь вторую я послал бандиту в голову. Обыскав трупы, ничего полезного кроме трёх дешёвых артефактов не нашёл. Оружие их было в очень скверном состоянии, поэтому побросал тела в многострадальный «трамплин», вместе со стволами. Сложив артефакты в контейнер и чуть запутав след, скорее для проформы нежели по необходимости, я отправился дальше. Уже начало смеркаться. Я выбрал место в ложбинке, между трёх небольших холмиков и развёл небольшой костерок, не дающий дыма. Веточки и сухостой, давали ровное и чистое оранжевое пламя. Против обычного, дождя не было уже неделю, поэтому я отказался от сухого горючего как способа побаловать себя чайком. Разогрев банку каши с мясом, и запивая крепким, почти чёрным чаем, я стал прислушиваться. Вроде обычные звуки, ничего особенного, сканер показывал обычную для этого времени суток активность военных патрулей и мелких бандитских групп. Почти идиллия. С северо-запада послышалось шуршание и нарочито громкие шаги: некто давал о себе знать видимо решив присесть к огоньку. Расстегнув кобуру, я выложил пистолет, поставив переводчик огня на автоматический огонь. Со стороны приближающегося путника ствол не будет заметен (тень от РД скрывала его), а автомат лежал рядом на видном месте. Путник подошёл и в неярком свете костра, я разглядел потёртый, грязный дождевик с остроконечным капюшоном, стоптанные «кирзачи» и лысую, без признаков какой-либо растительности голову. Это был мужик, неопределённого возраста: таким можно дать и сорок и семьдесят лет. На круглой, красной физиономии выделялись изумрудно-зелёные глаза… С вертикальным зрачком. Грубые простецкие черты лица резко диссонировали с ними, наводя на смутные, нехорошие мысли. Возможно, это слабый мутант, который не может убить жертву издалека и нападёт он только на спящего или безоружного. Возможно, этот мутант не любит человечину и ему нужно что-то ещё. Кусочек сахара, например. Побеседуем — узнаем.

Мутант держал руки на виду, на правой свободно болтался тощий «сидор», из вылинявшего брезента в грязных разводах. Радиоактивный фон был нормальный, хотя в том направлении откуда гость пришёл, были одни «светящиеся» холмы всякого хлама. Сделав приглашающий жест, я указал гостю место напротив себя. Кивнув, тот присел, держа котомку на коленях и сам начал разговор.

— Доброго вечера, солдат. Хорошо, что стрелять не стал. Приморился я сегодня, да и воин из меня — никакой. Слышал о тебе.

— И что говорят?

Мутант усмехнулся, почти в точности повторяя мою собственную «улыбку». В мерцающем свете костра это выглядело для постороннего человека весьма жутковато. Особенно когда я вернул любезность. Со стороны, мы практически ни чем друг от друга не отличались: будь по близости кто из вольняг или клановцев, нас с ночным гостем положили бы рядом.

— Умный вопрос… Охотник сказал. Назвал тебя братом, сказал, что если что — я сам пойму почему он так тебя назвал.

— Угощайся, много нет, но что есть — поделюсь. Раз день был трудный, на пустой желудок беседы разговаривать не резон. Вот каша со свининой, вот заварка. Ешь, пей. Говори.

Мутант благодарно наклонил шишковатую голову и взял открытую банку рисовой каши, затем сыпанул заварки в крышку своего прокопченного армейского котелка, снова поблагодарил, когда я налил ему воды из походной фляги. Потом, не боясь пламени, притулил котелок на обломок кирпича, служивший мне плиткой. Молча ел, потом, когда вода забурлила, сыпанул заварку в котелок и накрыл крышкой. Я уже поел, поэтому просто смотрел на огонь, чтобы не смущать гостя излишним вниманием, но и не выпускать его из виду. Наконец мутант заговорил.

— Спасибо за компанию и еду. Охотник был прав: ты другой.

— Могу я узнать твоё имя?

— Тут меня люди никак не зовут: больше боятся да взорвать норовят. Учёные как-то поймали, притащили к себе, иголки всякие тыкали, кормили, правда, знатно: пять раз в день. Но потом решили препарат из меня соорудить. Ну, собрал я манатки, да и ушёл от них. Смешно было: бегают, суетятся, ищщуть!.. — Мутант снова улыбнулся, видимо вспоминая переполох в лаборатории и отхлебнув чаю, продолжил — Так вот, профессор Круглов меня Изломом прозвал. А своего имени я им не говорил — немым прикинулся.

— Я слышал о тебе: просишь у путников еду, а кто не даёт — рискует не проснуться.

— Э…х! — Излом даже пристукнул с досадой по коленке — Так это ж кого: пару бандюков за то, что они дали тухлые консервы, а я им честно — «ночную звезду» отдал за них. Попробовал — чуть не помер. Догоняю, говорю: не хорошо мол, ребята, старика обманывать. А они из автомата, да в два ствола… Естественно осерчал. Быстро-то я не могу бегать, пули от меня тож не отскакивают. Есть вот это только — Излом расстегнул дождевик, и на свет появилась длинная трёхсуставчатая рука. — Но это с виду только страшно, на самом деле жутко болит потом.

— Ты пришёл со стороны мусорных холмов, там радиация местами зашкаливает под сотню дневных норм. Как выживаешь там, если не секрет?

Излом помешал угли в костерке длинным заострённым пальцем третьей, костяной, руки. Задумчиво уставившись на пламя костра пожал плечами.

— Чёрт его знает. Ты думаешь, мы всё про себя понимаем? Да ни фига подобного: я вон помню себя только лет с десяти, да и то смутно: мир этот чужой для многих наших. Но никто толком не помнит как и почему мы здесь. Вон побратим твой, да родичи его, те с самого начала всё знают. Только это запретная тема у них — никому не говорят.

— А контролёры?

Излом зло сплюнул в сторону и глаза его словно осветились изнутри недобрым яростным светом.

— Мозгоеды тоже многое знают. Только говорить ни с кем не будут. Больные уроды потому что. Из-за них люди охотятся на остальных наших, стреляют во всё, что движется, даже если не мешает. Берегись их парень, человека запутать и мозги выжечь это их любимое развлечение и заодно лакомство. Они особо и не едят простую пищу. Так — для проформы только…

Мы сидели ещё долго. Излом сильно мне помог, уточнив карту местности, дорисовав (довольно профессионально) некоторые области болот за Янтарём. Я демонстративно убрал автомат и вложил АПБ в кобуру. Оценив мой жест правильно мутант спрятал костяшку и, порывшись в мешке достал из его недр редкий трансмут — «бусы бабки бюрера». В знак доверия я сразу вложил артефакт в кармашек на поясе. Через пару минут сил ощутимо прибавилось: трансмут не имел известных побочных явлений и за «колючкой» стоил пару сотен тысяч евро, если не больше. Перед тем, как улечься спать, я задал последний вопрос.

— Скажи, примерно месяц с небольшим тому назад, на Депо была громкая перестрелка. Не припоминаешь?

— Помню конечно: чужие это были, семеро, говорили непонятно совсем тут такого языка не слышал. Лупанули по воротам из гранатомётов, кто пытался выскочить, положили. Потом порезали всем головы и мин понаставили. Сейчас даже псы безглазые туда не суются. Чуют железки пакостные и не суются. Я тож не хожу, жизнь то одна.

— Куда пошли эти чужие, случайно не заметил?

— Пошли в сторону болот, точнее не скажу. Долговцы потом приходили, один подорвался на растяжке, встали лагерем, ждали подмогу. Потом собрались… Вроде по следу пошли.

— Понятно, спасибо. Ну, время позднее, спать давай.

— А не боишься меня?.. вроде как я во сне убиваю.

Излом хитро прищурился и вопрос был задан полушутя, но видно, что от моего ответа зависит что-то важное, лично для него. Убить он меня бы не смог, даже если бы попытался, это было очевидно. Я ответил максимально искренне.

— Нет. Ты не страшный. Хорош глупости изрекать. Это ты может радиации хватишь и сутками зажигать без отдыху. Мне сон требуется. Отбой, короче.

Я нарочито небрежно отвернулся спиной от костра, положив между огнём и собой довольно увесистый кусок бетона, чтобы во сне не скатиться к пламени, отодвинувшись в тень. Стало тихо. Потом Излом зашуршал котомкой и … Захрапел.

Сон был как обычно крепкий и без сновидений, фокусы местных чародеев меня больше не беспокоили. Встав я обнаружил, что излом ушёл, оставив клочок бумаги придавленный осколком кирпича к камню возле которого мутант сидел ночью. Неожиданно ровным и чётким почерком, при помощи грифельного карандаша, было выведено следующее: «Спасибо за ночлег и интересный разговор. Если буду нужен, оставь записку на заброшенной автобусной остановке, возле «долговской» заставы. В южном углу есть ниша, там гильза автоматная. Чем смогу-помогу. Тихон добро помнит. Прощай, Тридцать девятый».

Записку я уничтожил, когда кипятил чай и разогревал кашу. Популярность в «узких кругах» стремительно росла. Это имело как свои положительные, так и кучу отрицательных сторон. Мутанты становились ценным независимым источником информации и не менее ценными помощниками в осуществлении ряда «острых» акций. Другое дело, что было не понятно, какие цели преследуют они сами, чего хотят от меня и насколько их сведенья могут быть объективными. С людьми и проще, и сложнее одновременно: прикинь их шкурный интерес, личные пристрастия и уже практически знаешь откуда ждать подлянки или наоборот помощи и поддержки. Мутанты же были непредсказуемы.

Через сорок минут я уже был на месте у Депо. Взобравшись на насыпь над заваленным железнодорожным тоннелем, я внимательно осмотрел периметр сортировочного узла. Общая картина подтверждала рассказ Тихона-Излома. Вот кучка гильз от РПК, вот два тубуса от «мух». Зверья действительно по близости не наблюдалось, лишь в паре сотен метров восточнее тусовались слепые собаки, растаскивая какую-то падаль.

Осмотр внутреннего двора подтвердил мои худшие подозрения: характерный почерк «духов», всё говорило о том, что это битые опытные восточные наёмники. Разведчик «Долга» подорвался на «дурке» (обычная оборонительная граната, замаскированная куском выбитого асфальта или щебёнки — жертва задевает кусок, придавливающий предохранительный рычаг и «мокрый» гостинец сразу же рвёт всё в клочья). Дёшево и сердито. Были тут и заминированные уже «подсохшие» трупы без голов и заманчивый рюкзак с полуразвязанной горловиной. Короче — классика жанра. Я насчитал в общей сложности десять растяжек на гранатах, пять «ведьмочек» и четыре старомодных но убойных закладки на основе «помогаек». Духи порезвились во всю. У дальнего правого угла видимо допрашивали пленных, привязывая их к свисающим со стропил цепям. Двоих только взяли, но изгалялись по полной программе. Потом собрали трофеи и ушли. След запорошили грамотно, да и дожди со временем стёрли почти все хорошие «указки». Но те, что остались, подтверждали слова мутанта про пункт назначения духовской группы. Вызвав карту местности на экран ПДА, прикинул место куда бы они могли тут идти. Естественно, что им нужно было место для постоянного лагеря и это должно быть нечто труднодоступное. Подходящей была группа островов к западу от Янтаря в заболоченной низине. Тихон довольно точно указал гати (проложенные в топких местах болота настилы из веток) и тропы в тех местах. Острова были идеальным местом для базы. В случае чего, можно было успешно обороняться и без проблем выйти за «колючку», узких мест для прорыва было хоть отбавляй. А вот блокирующая группировка будет ограничена в манёвре, вынужденная распылять силы по заболоченной плохо проходимой местности, позволяя противнику легко обходить заслоны и прорываться в северо-восточном и юго-западном направлениях. А там уже Мёртвый город, катакомбы и ищи их, сколько влезет.

Сверив выявленное направление с маршрутом группы Тимура, я понял, что разведчики быстро встали на след и продвигались в верном направлении. Нужно было идти за ними. Обозначив на карте примерную схему ловушек, я вышел на связь по резервному каналу с Кашиным и переслал ему схему с указаниями типа закладок и примерным их описанием. Добавив на словах, как их лучше будет снимать. Настоятельно рекомендовав сделать это как можно скорее — в Депо было удобно укрываться от Выброса, а неопытный сталкер привыкший к подлянкам чисто аномального характера, станет лёгкой жертвой подлянки человеческой. Кашин довольно вяло отговорился дежурным: «как будет время — пошлю группу». Плюнув на поиски, пришлось ещё десять часов до темноты возился с минами. Зелёной краской, нашедшейся в конторке диспетчера, обозначил безопасные зоны. Намалевал на воротах предупреждение. Краска была какого-то ядовито — «кислотного» оттенка и буквы были хорошо видны в сумерках. Только чудом удалось не перемазаться в колере. Сделал длинный привал, удобно устроившись на старом диване в технической яме у правой стены. Утром следующего дня вышел и уничтожил мины снятые ранее. Духовские гостинцы себе брать не стал — эти знатные выдумщики могли запросто похимичить и с нутром ВУ. Вышло громко, но тут такое повсеместно и обратить на себя внимание я не боялся: если духи услышат — подумают на свой гостинец, если кто-то ещё, скорее всего — проигнорирует.

Сверяясь с маршрутом, я понял основную ошибку долговцев: духи оставили тыловой заслон, который ещё трое суток находился в отрыве от основных сил отходящей ДРГ. Услышав взрыв и приметив возню долговцев на месте боя, духи отправили гонца с известием, чтобы не быть обнаруженными по радиообмену. Даже сейчас примятая трава и пара одноразовых шприцов показывали место, где духовский заслон обретался. Когда же долговцы встали на след, моджахеды пошли следом, маскируя радиообмен декодером смены радиочастот. Если не злоупотреблять — действенная мера. Ещё сутки ничего кардинально не менялось. Но дальнейший ход событий был уже ясен. Долговцы шли в засаду, расставленную духами, к тому же их грамотно обошли по правому флангу и с тыла.

К вечеру третьего дня я вышел на место боя. Долговцы даже не смогли толком развернуться для обороны. Всё заняло минуты полторы. Пятерых убили сразу, троих взяли в плен уже ранеными. Видимо, одного взяли совсем плохим, потому что по ошмёткам на корявой берёзе и характерно примятой траве я понял, что чей-то труп сбросили в аномалию, дабы скрыть следы. А вот потом стало твориться нечто странное: духи шли обычным порядком, иногда останавливаясь, чтобы выслать разведку и проверить тылы (ох, кисло будет тому, кого пошлют этот гадючник чистить) но потом разом начали палить во все стороны и друг в друга. Очень весело. Затем, побросав трупы в аномалии и собрав оружие, трое духов бросив обоих пленников, направились прямо в топь. Один за другим, да ровно так, словно… Ой ёлки-моталки! И тут же я ощутил накатывающую тошноту. Глаза застилал туман, тело стало ватным, движения замедлились. Ни духи, ни я не заметили контролёра. Мозгоед устроился где-то неподалёку и развлекался с прохожими на всю катушку. Про этих, скорее всего разумных, обитателей Зоны было известно очень мало. Их следует обходить дальней дорогой, и если попал этой твари на глаза — бежать как можно дальше. Огнестрельное оружие мутант отведёт, не даст прицелиться. Гранату бы кинуть, но вот пока мутным взором оглядишь всё вокруг, он уже подберётся поближе и выжжет мозги напрочь.

Самый главный враг человека попавшего в экстремальную ситуацию это панический страх смерти. Нужно суметь взять эмоции под контроль и смотреть на ситуацию как бы со стороны. Страх превратится из врага в верного союзника, обостряя чувства и рефлексы. Мозгоед ударил только когда я вошёл в некую зону, где его дар зацепил меня практически краешком. Я знал, что на такой дистанции контролёр вынужден сохранять неподвижность, чтобы уберечься от ответного нападения. Собрав последние силы и крепко сжимая автомат, я стал отступать назад, шаг за шагом. Пять метров… Тошнота ещё держалась, но ломота в висках и туман в голове понемногу отступали. Десять метров… Пятнадцать… Всё! Послышался еле различимый разочарованный вздох. Упустив добычу, мутант совершил единственную, но смертельную для себя ошибку — подал голос. Я пустил две короткие очереди на звук. Крик боли, всплеск воды и всё стихло. Давящего чувства больше не было. Но потом с новой силой накатила волна дурноты, сопровождаемая дикой мигренью. Не убил… Чёрт! Я его не убил…

Контролёр медленно выбрался из трясины, куда только что свалился, срезанный моей, видимо второй, очередью. Это был гуманоид, ростом чуть ниже среднего, человеческого. Непропорционально большая голова, полное отсутствие шеи, узкие плечи. Красная, покрытая струпьями кожа голого, по пояс, торса блестела от стекающей на землю болотной жижи. Из простреленного плеча капала кровь, но скоро рана затянулась. Регенерация тканей была просто ураганной. Мутант был в неопределённого цвета шароварах из грубой брезентовой ткани и стоптанных берцах, видимо снятых с очередной жертвы.

Боль накатывала волнами, буквально поджаривая мозг, заставляя мысли путаться. Паника плескалась где-то на самом дне подсознания. Только не потерять нить… Только не утратить контроль над телом… Нож… Нужно подпустить тварь как можно ближе. Лишь бы хватило сил. Чёрт, как же больно!..

Сделав усилие, я перекатился на живот и незаметно вынул верный клинок, спрятав его от взгляда контролёра, зажав обратным хватом. Затем снова крутанулся на спину.

— Мои-йй! — Прошипел мутант, обнажая в оскале редкие треугольные зубы. — Забб-ее-ру!

Зрение стало отказывать, поэтому движения мутанта разбились на отдельные, рваные фрагменты. Вот он вылез на тропу, вот уже вразвалочку приближается ко мне. Двадцать метров… Тварь уже рядом: сквозь грохот собственного сердца и шум прилившей к голове крови, слышу, как вода чавкает в его ботинках, озвучивая каждый шаг. Десять метров… Запах болота перебивается вонью исходящей от мутанта… Пять метров… Контролёр встал, наслаждаясь мучениями жертвы. — Кри-ии-чч-и! — Снова прошипела тварь — Бысст-р-р-оо умиии-рать!

Разозлившись, что жертва умирает молча, контролёр сделал неуловимое движение и приблизился вплотную к моему лицу. У него были белёсо-серые глаза, маленький, вдавленный внутрь курносый шнобель и безгубый, слюнявый рот. Смрада я уже почти не чувствовал, сконцентрировавшись только на ударе. Нужно в глаз попасть… Клинок достанет мозг через незащищённую глазницу. Больших усилий такой удар не требует…

— Кр… Ахх-а!.. — Удар. Мутант завалился влево и замер. Боль сразу отступила, оставив привкус крови во рту. Тошнота всё ещё осталась. В глазах прояснилось, но не надолго. Видимо мозги теперь совсем набекрень будут какое-то время.

Активировал аптечку. Инъектор уколол в бедро, боль и тошнота отступили, но слабость осталась. Поднявшись на ноги, высвободил нож, вынул АПБ и проконтролировал мутанта в голову. Потом отрезал контролёру башку. Положил на тропу и примерившись, наподдал по ней ногой. Она утонула метрах в десяти от тропы, булькнув на прощание. Проверив оружие и собрав пожитки, я направился прочь из болота, выбираясь на сухой участок, поросший низким, но довольно густым кустарником. Осмотревшись и поняв, что со всех сторон моё убежище скрыто зарослями болотного багульника, я позволил себе час отдыха. Просто сидел и тупо пялился в даль, где только что чуть не расстался с жизнью.

Нужно было вернуться на место боя и продолжить поиски. Подавив болезненные ощущения, осмотрев и дозарядив оба ствола, я уже через полчаса быстрой ходьбы оказался на месте. После меня сюда никто не заглядывал. Видимо даже местная живность была в курсе того, кто нашёл себе пристанище в этих местах и обходило болота стороной. Спихнув труп контролёра в «воронку», я принялся рассматривать следы пленников. Им повезло больше, чем духам: путы не дали совершить экскурсию в трясину, а занятость Мозгоеда предоставила возможность пересидеть опасное время. Перетерев верёвки и видимо подобрав кое-что из снаряжения, долговцы направились на юго-восток, надеясь проскочить между ничейными территориями возле Мёртвого города и спорными землями, в районы Военных складов, к одному из аванпостов своей группировки.

Их взяли на привале, через двое суток, когда измотанные и оголодавшие, разведчики уснули. Зная, как духи умеют обрабатывать тех, кому не посчастливилось припасти на такой крайний случай гранату, я не стал удивляться. Теперь это были знакомые мне любители человечины, приметившие путников ещё за пару километров до места ночёвки и шедших параллельным курсом. Проследив путь банды до колодца, ведущего в подземные катакомбы, сделал пометку на карте и стал готовиться к спуску под землю. Кто-то другой, возможно, закончил бы поиски уже тут, когда картина прояснилась на столько, что уже можно смело возвращаться и рассказать женщине, что никакой надежды нет. Шансы найти даже мёртвое тело были исчезающее малы, говоря по правде их не было вовсе. Но есть такая штука, как совесть и она-то мне диктовала пройти этот путь до того коллектора, где до сих пор гниют останки Тимура и ещё, возможно, трёх-пяти жертв каннибалов.

Сырости в тоннелях почти не наблюдалось, каннибалы оставляли корявые рисунки «мёртвой головы», на поворотах позволяя без особого труда находить дорогу к их бывшему логову. Два раза наткнулся на довольно хитро расставленные растяжки, но больше никого не встретил. Даже соседей мясоедов по территории — снорков, нигде не было видно. Один из разведчиков или сам был серьёзно ранен или успел-таки попортить шкуру одному из людоедов. На бетоне чётко отпечатывался протектор правого ботинка в крови. Рану никто не удосужился перевязать. Поэтому через каждые два-три метра я находил знакомый «автограф».

Надежда, тусклой искоркой, вопреки здравому смыслу и опыту, ещё теплившаяся где-то глубоко в сердце — угасла. С моей стороны это не было пустой эмоцией основанной на некоей корпоративной солидарности. Опыт диктовал только один непреложный постулат — на войне возможно всё. Люди, считавшиеся пропавшими без вести неожиданно возвращались после долгих скитаний по тылам неприятеля, а те кто казалось бы должен отправиться в абсолютно безопасную поездку в тыл — подрывались на фугасе, заложенном местными подростками за тысячу фальшивых долларов. Иногда даже точный расчет не спасёт от рокового стечения обстоятельств. Но на сей раз, всё было иначе — чуда не произошло…

Выбравшись на поверхность, я снова взял курс на болота, огибая мёртвый город с северо-запада. Было необычно тихо: стрельбу слышал только пару раз, зверья не встретил вовсе. Однако через два часа с минутами, острое чувство опасности заставило присесть, затеряться в траве, неподвижно замерев. Вовремя — на удалении ста метров, в том же что и я направлении шла группа из пяти человек. Заметил я их не сразу, сначала почувствовал некую враждебную настороженность исходящую с их стороны. Чуйка сработала. Вынув монокуляр, стал всматриваться, с целью обнаружить принадлежность этих туристов.

На них были простые сталкерские комбезы с нашитыми поверх него ленточками ткани, осенних расцветок. «Лохматый» камуфляж скрадывал силуэты фигур, не давая их разглядеть с первого раза. Выдавало людей только быстрое, но размеренно-осторожное движение. По характеру экипировки я определил, что имею дело не со сталкерами вышедшими за хабаром. Лёгкие трёхдневные РД, укороченные немецкие G-36C, с навинченными «тихарями», снайпер с фашистской же «магазинкой» MSG. Всё это было довольно серьёзно и дорого. Пристроившись в тыл к «фирмачам», прошёл с ними около двух часов. По характеру перемещений стало ясно, что группа идёт поисковой спиралью. И ищут они то же, что и я. Только вот предмет наш немного разнился. Я выяснял судьбу долговских разведчиков, а этих модников интересовали покойные духи.

Следопыты из этих интуристов были аховые. Судя по маневрам совершаемым поисковиками, след они потеряли ещё на болоте, не обратив внимание на следы недавнего моего спора «за жизнь» с контролёром. Раз они теперь здесь (от места боя около семнадцати километров), значит просто тыкаются на удачу. Нужно за ними походить. Духи, гниющие теперь в болоте, явно не все попёрлись тогда резать «неверных» на Сортировке. Семь человек это скорее была разведка, авангард. Всё было в пользу моей ранней версии по поводу лагеря на болотах. Местная икона в лице Доктора обреталась где-то в юго-восточной части, среди вообще непроходимых топей, куда не каждый знает дорогу. А вот северо-западный квадрат был совсем в тему. Так бы поступил и я сам, буде возникла необходимость заводить базу.

Время клонилось к вечеру и поисковая партия поменяв направление заспешила именно в северо-западный угол болот. Пару раз они поверялись, высылая разведчиков назад и вперёд, но меня не обнаружили. Застолбив сухой участок, поисковики остановились на ночлег. Судя по обрывкам негромкой речи, это были наёмники: язык преобладал английский, пару раз слышался испанский говор. В караул выписали невысокого бойца со снайперкой. Все фирмачи отнеслись к экипировке серьёзно: помимо «тихарей», каждый имел ПНВ-монокуляр, какие стоят на вооружении амеровских морпехов (довольно не плохая штука, когда нужно одновременно рассмотреть что-либо в сумерках и одновременно вести прицельный огонь). Снайпер побродил вокруг лагеря, проверил растяжки с «сигналками». Покрутил головой и выбрал себе позицию на склоне холма, откуда все вероятные подходы к лагерю довольно хорошо просматривались. Случись кому напасть, или приблизиться метров на сто-сто пятьдесят, их быстро обнаружат. Тому, кто пойдёт впереди, точно не жить. MSG — серьёзное оружие, даже в руках довольно среднего стрелка. Немцы как обычно хорошо постарались.

Я лежал в десяти шагах от часового, оборудовав себе укрытие под гнилой корягой. Трогать интуристов смысла не было. Они сейчас являются пропуском на духовскую базу. Если это те, о ком я думаю, значит периметр оборудован очень серьёзно и наёмников остановят где — то на полпути от лагеря. Чужих внутрь никто не позовёт, но всё зависит от того, насколько духи уверены в своих силах: сменят ли позиции секретов, изменят ли схемы минзагов и сигнальных заграждений или нет. Если всё серьёзно, то поход за наёмниками мне ничего особенного не даст: в случае штурма, всё равно придётся идти, как в первый раз.

Через три часа и две смены постов, наёмники поднялись и стали менять место ночёвки. Ух, блин, хитрецы хреновы! Грамотно работают. Выбрав место восточнее гряды островков ведущих вглубь трясины, интуристы облюбовали сухой участок и разбили лагерь там. Прошло ещё около часа и стало светать. Не зажигая огня, используя редкие в этих местах химические грелки, наёмники закусили, избегая пить свой любимый кофе, запах которого мгновенно оповестит всех в округе, что рядом туристы. Зачёт, ребята, твёрдая «пятёрка» по маскировке.

После пяти часового перехода, старший группы, бывший ещё и самым высоким из наёмников, поднял руку, сжав пальцы в кулак, дав сигнал рассредоточиться и занять круговую оборону. Сканер пискнул, зафиксировав кодированный радиообмен с источником в глубине болот. Но гораздо южнее, чем я предполагал. Это лишний раз говорило только о профессионализме духовского командира. Тот не стал связываться с наёмниками со своей базы, выбрав никак не связанное с лагерем место и послав всего лишь одного связного.

Затаившись в сорока метрах от места встречи, я стал прикидывать примерный план действий. Логичнее всего будет пропустить наёмников обратно, а самому пойти за связным. Захват связника даст необходимую информацию и, в случае чего, пройдёт для меня без последствий.

Минут через сорок с севера появился человек. Дух был в традиционном уже сталкерском комбезе, но более продвинутой модели: где-то умудрились разжиться СКАД-ами девятой модели. Разгрузка и шлем были другими: шлем лёгкий, из полимеров, а разгрузка модульная, походная. Всё в принципе грамотно. Вооружён посланец моджахедов был военной модификацией LR300: дорогое и, как практически всё амеровское, капризное оружие. Лицо скрывала зелёная армейская маска и разглядеть расовую принадлежность гонца не представлялось возможным. Разговор длился не долго и проходил внешне в спокойной манере: оба чуть кивали, гонец в такт размахивал руками. Его не удовлетворил отчёт наёмника о результатах поисков. Они ещё немного поговорили, затем гонец развернулся и не торопясь отправился тем же путём, что и пришёл сюда. Наёмники остались ждать, я же медлить не имел права. Дух скоро войдёт в контролируемую своими зону и там провернуть операцию по захвату будет сложнее.

Двигаясь с предельной осторожностью, я обогнул стоянку наёмников по левому флангу и вышел чуть впереди по торной тропе, по которой должен был пойти гонец. Выбрав довольно сухой и почти не топкий участок метров в десять, затаился. Прошло минут десять, дух видимо проверялся, но со своими на связь не выходил — стерёгся. Снять опытного диверса ожидающего подвоха без шума, задача почти не реальная. Но нервы есть у всех: в спокойной обстановке, человек расслабляется, ему трудно сохранить полную концентрацию постоянно. Это видно по ряду внешних признаков. Один из них — противник перестаёт сечь фишку (оглядываться по секторам). Я напал с левой стороны, пропустив духа чуть вперёд. Удар по шее прикладом автомата вызвал сильнейший болевой шок, вторым ударом я отправил духа в лёгкий нокаут. Моему появлению он удивиться не успел: шлем сужает боковое зрение, не даёт слышать тихие звуки, а выбранное для засады место вообще позволило двигаться бесшумно.

Стащил гонца в кусты. Обыскал его, выдернув из гнезда ПДА. Стал обладателем массивного как мачете, ножа; упомянутого выше чуда амеровского военпрома, амеровской же «беретты» М9, четырёх «РГО-шек». Связав духу руки, снял с него правый ботинок и вынув из разгрузки сломанный винтик, положил его на дно берца, потом надел и снова зашнуровал. Заткнул пленнику рот и дал по морде, для бодрости, предварительно сняв с духа маску. Лицо оказалось бледным, заросшим недельной курчавившейся щетиной. Узкое, с горбатым носом и полными губами, белки глаз были жёлтыми. Наркот, или печень посажена. Не сообразив, что связан, гонец вскочил на ноги и замычав, повалился обратно на землю.

— По-русски понимаешь? — Задал я уточняющий вопрос — Если так, кивни головой, тайн я пока никаких не выспрашиваю. Так как оно?

Дух утвердительно закивал головой, мыча и дико таращась на мою скрытую маской физиономию. «Паутинка» отлично маскировала лицо. Дух не мог долго смотреть на постоянно меняющую оттенок ткань, у него кружилась голова, мысли путались.

— Отлично, приятель. Теперь всё будет следующим образом: ты сам мне не нужен, прогуляешься со мной на окраину Могильника и я тебя отпущу. Кто ты и сколько вас тут меня не интересует. Ваши дела меня не касаются. Согласен прогуляться? Если нет — хлопну тебя прямо ту и положу в рот кусок сала. В рай свой точно не попадёшь, так и будешь тут обретаться. Ну!

Гонец быстро и утвердительно закивал головой. Пустив пленника впереди себя, я снова взял курс на выход из болот. На Янтарь идти было далековато и опасно: последнее время там видели пару контролёров, да и снорки в тех местах многочисленнее и умнее своих тоннельных собратьев. С грузом там делать нечего. А вот найти уютный подвал и побеседовать с духом по душам — это можно и в мёртвом городе, который многие зовут Могильником.

Гонец почти не останавливался, но прихрамывал ощутимо и о подлянках не помышлял. Подлая бандитская натура подсказывала ему, что я — обычный напуганный лох, который не хочет связываться с неким сильным противником и просто бежит. Он уже представлял себе, как возглавит операцию по моей поимке и лично отрежет мне уши. Не будем расстраивать человека, пусть думает о приятном.

С короткими остановками, мы добрались до восточной окраины могильника. Всё это время я внимательно слушал эфир. Гонца дважды вызывали на связь. Всё было хуже, чем я думал: говорили на афганском диалекте «дари». Духи были не просто матёрыми волками, а ещё и очень серьёзными противниками, именно в диверсионной войне. Подлянка с наёмниками может их не обмануть и тогда по моему следу уже идёт человек пять опытных головорезов из числа горцев воюющих чуть ли не с семилетнего возраста. Пять на пять ещё можно, но в одного я их не вывезу. Нужно будет лучше спрятаться и по плотнее расспросить пленника. Мой план строился на том, что товарищи гонца обвинят в его пропаже наёмников и сначала погонятся за ними, или пустят две параллельные группы. Но их не так много и поэтому за мной пошлют человека два-три. Наёмники завяжут с духами бой, может даже отобьются, время будет упущено и мне удастся проскочить незамеченным. Пока всё так и было. Только звуков боя слышно не было. Возможно, командир наемников заложил петлю и мотает духов в надежде оторваться, не приняв боя. Признаков того, что за мной тоже кто-то идёт, пока не наблюдалось, но это ничего не значило: афганские духи это очень вредный народ.

Когда начало смеркаться мы вышли на окраину Могильника. Слишком часто в последнее время приходится бывать в этом «гостеприимном» месте. Оглядевшись я понял, что для моих нужд подойдёт первый этаж «хрущёвки». Судя по широким витринам тут раньше был какой-то магазин. Загнав пленника внутрь и тщательно осмотрев помещение вскрыл старую, обитую железом дверь в подсобное помещение. Затхлого запаха не наблюдалось, помещение имело вентиляцию и как я позже выяснил, запасный выход.

Подсобка была пуста, что бы там не хранилось — теперь всё вывезли. Остался только колченогий рассохшийся стул и куча ящиков из-под молочной тары из фигурного алюминиевого профиля. Пора было начинать беседу. Дав моджахеду ещё раз по морде, что выключило его на пару минут я перебросил через стропила под довольно высоким потолком верёвку и подвесил духа так, как раньше поступал с секретчиком на Кордоне. Срезал с духа верхнюю одежду, оставив только трусы. Тот дёрнулся, очнувшись.

— Наши планы изменились, уважаемый. Твои друзья очень хотят со мной поговорить. Для чего скорее всего уже идут сюда. — Дух ухмыльнулся и пробормотал нечто на своём языке. — Но ты сильно не радуйся — сало по прежнему у меня есть. Кроме того, я разрублю тебя на части, чтобы после смерти ты не смог добраться до райских кущ. Выколю глаза и отрежу язык. Тебе нечего будет сказать и ты ничего не сможешь увидеть. Рай окончательно будет потерян для тебя приятель.

Весь монолог был тщательно отработан: духи не боятся пыток, смерти и издевательств. Ну само собой не все. Но я понял, что имею дело с упёртым, по тому как более слабый противник уже бы напустил лужу на пол. Их с самого детства учат терпеть боль и мучения, ради лучшей, загробной жизни. Пообещав ему расчленёнку, я наглухо перекрыл доступ этого конкретного духа к райской загробной жизни. Логика у духов в этом случае проста: Аллах дарует соплеменникам победу, а мне следует позаботится о себе — Бог не осудит правоверного, заботящегося о спасении души, а его товарищи или отобьются, или станут шахидами. У каждого своя судьба и воин сделал всё, что мог. Попытается, конечно навести на мины, но тут у меня был припасён ещё один фокус. Порывшись в РД гонца, я прихватил с собой карманное издание Корана. В отличие от наших доморощенных ревнителей ислама, афганцы не вытирают задницу страницами этой священной книги, а используют её по назначению. То есть молятся, читают суры, берегут и никогда с ней не расстаются.

— Вот священная книга Пророка Мухамада. Я — неверный, но чту и уважаю чужую веру как заповедал мне мой Господь и как велит тебе твой Бог. Клянусь, что прочитаю над тобой последнюю молитву и похороню тебя достойно, если ты честно и правдиво ответишь на мои вопросы. Поклянешься ли ты на Коране, что не обманешь меня и расскажешь всё, что я хочу знать?

Дух задумался. Клятва неверному священной силы не имеет, и если бы я предложил ему просто сказать: клянись мол, гонец не раздумывая начал бы врать. Другое дело клятва на священной книге. Тут мусульманин даёт обещание не мне, а своему Богу. Его он нарушать, тем более перед смертью не имеет права — клятвопреступление смертный грех. Это в христианстве всё поистёрлось и прощение можно вымолить. Ислам, как более молодая религия таких вещей однозначно не допускает, если клятва принесена по всем правилам, правоверный её обязан выполнить. Пообещал же я гонцу не так уж и мало. Райские кущи уже были совсем рядом. Чуть помедлив, дух согласился и заговорил.

Их было тридцать человек, пятнадцать из которых моджахеды из отряда Анвара Халида, остальные — этнические чечены и узбеки, из Турции. Сам Халид, решил наладить свой канал торговли всякими местными диковинами, меняя всё это на героин, который уже завезли в количестве чуть ли не двухсот килограмм. Далее шла обычная байда: торговля людьми, рэкет, заказные убийства и прочие фокусы. Минных заграждений не оказалось — растяжки и противопехотные мины на болоте малоэффективны. Местность патрулировали четыре пары бойцов и ещё шестеро, сидели в секретах, прикрывая опасные направления.

О пропавшей группе, подрядившейся за определённую долю в территориях, убрать некоего Шалыгу, предводителя «вольняг» с Сортировки вместе с его людьми, гонец ничего сказать не мог. Халид нанял группу местных парней, лучше знающих территорию, но они ничего не обнаружили. На вопрос, кто же заказал «вольняг», дух только помотал головой: таких подробностей он не знал. Уточнив некоторые детали, я развязал пленника, дал сотворить молитву и пристрелил. Потом завернув гонца в обрывки его одежды, стал читать молитву (в конце Корана основные молитвы были написаны русскими буквами, читать было не сложно) На рассвете я вынес духа из подвала и закопал в небольшом садике с чахлыми деревцами. Обещание было выполнено.

Послушав эфир убедился, что путь на восток свободен. Задачу свою я так и не выполнил, место для базы пока было не найдено. То, что обещал жене погибшего разведчика, в расчёт не принималось — это делалось попутно. А вот про духов обосновавшихся на болоте, следует рассказать Кашину или коменданту. Местные бандюки просто ангелами покажутся против афганцев. И если дать им освоиться, то потом уже кипятком не вышпаришь: будут лезть в Зону снова и снова, пока местный мирок не превратится в какой-нибудь филиал Чечни. Это никак не годилось, от духов нужно было как можно быстрее избавляться. Что предпримут местные кланы сказать трудно: объединиться и совместно уничтожить моджахедов будет самым правильным, но встанет вопрос о командовании и тут всё пойдёт в разнос. Ликвидировать духов можно было силами небольшого отряда, зачистив лагерь и представив всё как аномальную активность: тогда духи за «колючкой» решат, что лучше наживаться на перепродаже хабара с безопасного расстояния и точно в Зону больше не полезут.

Размышляя так, я вышел из предместий Могильника, взяв направление на северо-восток, в обход Дикой территории к внутреннему блокпосту «Долга». Маршрут проходил по пустошам, образовавшимся в результате второго так называемого Большого Выброса. Тут не осталось никаких построек и кроме кустарника на холмистой равнине ничего не росло. Растительность была грязного бурого оттенка и по заверениям местных старожилов раньше тут такой травы не росло. Говорят, был небольшой хутор, да пара лесопосадок. Но всё это куда-то исчезло, как будто и не было вовсе. Низкие облака вновь разразились далёкими громовыми раскатами, на востоке просверками вспыхивали зарницы. Заморосил мелкий, почти ласковый дождик, который я почти полюбил и воспринимал как добрый в дороге знак.

Неожиданно стало беспокоить нарастающее чувство тревоги, какое бывало у меня только перед артподготовкой и не раз выручало в смысле побыстрее всех найти укрытие. Резкий нарастающий свист, был не похож ни на звук летящего снаряда, ни пули, ни тем более визга мины. Инстинкт заставил кинуться ничком на землю и перекатиться вправо. Свист достиг неимоверной высоты звучания и финишировал громким хлопком. Метрах в тридцати, судя по эху. Выждав пару мгновений, я осторожно приподнялся на колено, держа автомат наготове. Кустарник скрывал меня почти по плечи, маскировка переливаясь сообщала окружающим, кто мог бы увидеть, что я некий холмик, неправильных очертаний.

В том месте, где предположительно хлопнуло, образовалась дыра. Но не в земле а… в воздухе. Пространство было искажено, напоминая нечто вроде прозрачного водяного зеркала, овальной формы с оплывшими краями. Зеркало висело в полутора метрах над землёй, постоянно меняя цвет, от серебристо-стального, до почти прозрачного бесцветного. Самое близкое — лужа воды, только парящая над землёй. Артефактом этот сгусток «не — пойми — чего» не был. Объект был плоским, двухмерным. Поскольку он находился вполоборота ко мне, было видно, что это нечто вроде окна. Передо мной было легендарное явление Зоны — пространственный портал. Куда он вёл и как тут появился — не суть важно. Интересно было другое — что вывалится оттуда или что зайдёт в него. Принял решение обождать. Кто его знает, что сулит мне это явление, одно я знаю точно — это «ж-ж» не спроста. Наш, советский, Вини-Пух, был почётным талисманом моего взвода. Неунывающий медвежонок имел дельные заготовки на все случаи жизни, чем очень импонировал моим бойцам.

Медленно, чтобы не привлекать внимания, я стал отходить в сторону группы из двух холмов, правее и выше того места где находился теперь. Наконец, по прошествии двадцати долгих минут, спасительное укрытие было достигнуто: убрав автомат, я снова достал монокуляр и включил сканер радиочастот — тишина, аномальный фон не изменился. Радиации тоже было не более чем за час до того. «Зеркало», закончило менять цвет и стало туманно-серым. Постепенно, туман рассеялся и я увидел в глубине пространственной дыры точно такую же равнину, с серым небом по которому плыли низкие тучи. Минут пять ничего не происходило и я уже подумывал о том, что не худо будет убраться отсюда как можно дальше и забыть о происшествии. Как вдруг по ту сторону засверкали сполохи молний, поднялся сильный ветер. Резкая боль пронзила всё тело, а детектор пискнув на высокой ноте замолчал и ПДА отключился. Чья-то агрессивная воля шарила у меня в мозгах но встречая некий неведомый барьер, откатывалась назад, возвращаясь снова и снова. «Моллюск» на поясе сильно нагрелся и уже стал почти как раскалённый уголь жечь кожу сквозь многослойную защиту и одежду. Руки, как ни странно не дрожали, зрение оставалось ясным. Через силу подняв монокуляр, я увидел причину моих мучений. Сквозь портал было видно существо… Гуманоид. Метров четырёх ростом с массивным кряжистым телом. С сиренево-бурой кожей, тумбообразными ногами, трёхпалыми мощными руками свивающими до колен. Мощным торсом, покрытым складками жира. Шеи у существа почти не просматривалось. У рта и на груди шевелились пучки щупалец с присосками, носа и ушей не было вовсе, а глаза… Красные, без век и зрачков, они смотрели как бы всюду, хотя существо ими не двигало и не вращало головой, больше похожей на плоскую башню танка, без орудия. Существо попыталось сделать шаг за барьер, не прекращая попыток пробиться какое-то место в моём мозгу. Чувствуя, что слабею, я стал отползать под прикрытие холмов… Неожиданно снова засвистело, но хлопка не случилось. Давление исчезло. Выждав пару минут я с трудом поднялся и осторожно выполз из-за склона холма. Портал исчез. На его месте осталось только выжженное пятно в форме овала диаметром полтора на полтора метра. Что бы это ни было, прорваться в наш мир оно не смогло. Я вынул «моллюска» и осмотрел: артефакт медленно остывал, приобретя свой обычный цвет. Аптечка снова впрыснула стимулятор, я перехватил автомат поудобнее и стал на предельно возможной скорости уходить от места событий. Кто его знает, что может случиться ещё. Надвигалась гроза, дождь прекратился. Но запах озона, давал знать, что скоро он пойдёт снова, под звуки громовых раскатов.

Аптечку пришлось отключить: после всего, что случилось за последние несколько дней (нападение контролёра и этот невиданный ранее ни кем новый мутант), мозгам досталось на полную катушку. Мигрени вообще не прекращались, автоинъектор впрыскивал стимуляторы и обезболивающее слишком интенсивно. Кончится это тем, что на базу я уже не вернусь — надорванный моторчик просто забастует и я стану кормом для местной живности. Нужно было найти место для долговременного привала. В случаях вроде моего, помогает обычный сон и немного жрачки.

Оставаться на открытом месте было не разумно, поэтому вызвав на экран ПДА карту местности, стал искать нечто подходящее, типа пещеры или заброшенной хаты. Чуть в стороне от намеченного маршрута было место, возможно соответствующее моим требованиям: пара полуразвалившихся бревенчатых домов, видимо хутор. Нет ни дорог, ни подведённой линии электропередачи. Вполне годится, чтобы отдохнуть пару часов или около того.

Понадобилось получасовая борьба с собой, чтобы перейдя на бег, выйти к развалинам хутора на расстояние прямой видимости. С северо-востока и с южной стороны постройки подпирали редкие лесопосадки, их с домами разделяло метров пятьдесят холмистой равнины, поросшей низким кустарником. В остальном, местность была открытая и хорошо просматривалась. Понаблюдав ещё минут двадцать, я решил остановиться в крайнем справа от меня домишке, где крыша почти цела и если я зажгу огонь его не будет видно с открытого места. Чтобы быть обнаруженным нужно обойти развалину с восточной стороны, где было окно, которое я собирался прикрыть куском сорванного с крыши ветром кровельного железа.

Зайдя в дом и осмотревшись, сделал вывод, что тут никого не было довольно долгое время: были следы мелких животных типа кошек и птичий помёт, но следов крупных хищников и человека не наблюдалось.

По хорошему, следовало организовать наблюдательные посты в лесополосах, но я был один, поэтому поставил четыре растяжки в направлениях возможного нападения. Но только в непосредственной близости от укрытия: если кто пойдёт мимо и зацепит сторожок, совершенно не нужно, чтобы он заглянул ко мне на ужин. Пусть себе идёт дальше. Но вот если путник решит подойти поближе, то его ждут неприятности. У меня же оставался отход в сторону второго дома и возможность уйти на юг, туда где кустарник был особенно густым и был почти метровой высоты. Добраться скрытно до лесопосадок в случае форс-мажора будет не трудно.

Усталость и головная боль сделали своё дело: как только я запихал в себя полбанки тушёнки и стакан очень сладкого чаю, сон навалился на меня с тяжестью борца-супертяжа. Чуткости слуха я не утратил, но вот подойди сейчас кто со злонамеренным умыслом — быстро оказать сопротивления я бы уже не смог. Всё на что хватило сил, это сесть таким образом, чтобы был виден единственный вход в хату — через узкое окно, так как дверь я завалил всякой рухлядью и припорошил пылью и вырванным кустарником (типа заросло всё тут — нет никого).

Сновидения меня как всегда не мучили, проспал часов шесть-семь с половиной. Тревожно заверещал таймер: время Выброса приближалось. Укрываться в подполе деревянной развалюхи было глупо, поэтому превозмогая остаточные явления ментальной атаки странного существа, поднялся и взял направление на базу Долга.

До начала Выброса оставалось не более десяти часов. По моим прикидкам, до ближайшего ЗНП долговцев было около суток пути быстрым шагом. Нужно было снова искать место, где можно будет пересидеть. По карте получалось, что в пяти километрах к северу был вход в сервисный тоннель. Но пометка говорила о повышенной опасности. В сносках ничего не говорилось о том, какого рода сюрпризы таятся в подземелье, но выбора особого не было. Через сорок минут я достиг точки указанной на карте. Вход был, но это не был классический стакан колодца, а скорее дыра в земле. В разные стороны торчали куски арматуры, внизу на бетонном полу скопилась в довольно большую лужу дождевая вода.

Зацепив трос на один хитрый узелок, спустился в провал. Коридор тоннеля резко уходил вниз под углом градусов в шестьдесят, освещение отсутствовало. Пока опасности не ощущалось, просто было понятно, что из-за развороченного стакана колодца этот выход был доступен всем подряд, а это не есть хорошо. Набросив ПНВ и взяв автомат поудобнее (приклад на сгибе локтя правой руки; предохранитель снят; ладонь левой руки легко прихватывает цевьё; оружие смотрит стволом вниз; обращено вперёд, по курсу движения), медленно продвигаюсь вперёд. Ничего особенного не наблюдается: лужи на полу, обрывки кабелей на стенах, выбитые светильники. Какой-то бытовой мусор разбросан вокруг, такое впечатление, что вот уже лет пять сюда никто не заходил. Отсутствие крыс не настораживало. Эти твари обожают влагу и тепло, предпочитая нижние горизонты такого рода сооружений. Дверь, ведущая на первый уровень тоже была сорвана с петель и валялась отброшенная в левый дальний угол бытовки. Шкафчики для одежды, когда-то стоявшие вдоль правой стены прямоугольного помещения, были сорваны со своего места и смяты в один большой ком рваного железа. Это было не последствие взрыва: на стенах нет следов гари и осколочных отметин, только следы чьих-то острых массивных когтей. Их глубокие борозды тянулись до самой железной лестницы, ведущей на первый ярус тоннелей. Судя по отметинам, лап было две, а когтей по четыре на каждой конечности. Рост существа был около полутора метров, тип передвижения — скорее прямоходящий, не очень быстрый. Вес должен был достигать не менее трёхсот килограмм.

Кто это был меня особо не волновало: существо таких размеров трудно не заметить, поэтому если оно всё ещё здесь, что сомнительно, ко встрече можно успеть подготовиться. В любом случае, ничего подобного в энциклопедии не нашлось. Сталкер, поставивший отметку об опасности тоннеля, скорее всего не стал рисковать. Рассмотрел отметины на стенах и выбрал более удобную дорогу. Раз так долго сюда никто не наведывался, то путнику все поверили на слово. Как обычно и бывает, открытие предстояло совершить из необходимости, нежели по призванию. Где бы не находилось данное существо теперь, тем же путём, что и вошло, оно больше не пользовалось. Тут только два варианта: либо я встречу его по дороге, либо визит был вынужденным и зверюга уже давно где-нибудь на другом конце Зоны.

Меж тем, дорога привела меня к развилке: тоннель расходился на три ветки, одна из которых была закрыта прямоугольной железной дверью, чуть помятой моим массивным предшественником, но устоявшей. Взламывать её смысла не было, кто его знает, что находится внутри. Детектор молчал, вредные излучения и аномальная активность была в пределах нормы. Здесь никто не проходил уже довольно давно, поэтому я выбрал правый рукав тоннеля, как более заглублённый. Судя по тому, что через десяток метров дорога шла под уклон, этот путь будет оптимальным. Во время Выброса лучше держаться от поверхности как можно дальше. Через час пути, тоннель расширился на столько, что в обе его стороны могло проехать по грузовику, вроде ГАЗ 66. На стенах появился конденсат, температура ощутимо снизилась. На водовод это было не похоже, больше напоминая подземные сооружения которые мне в своё время приходилось охранять. В Советском Союзе как естественно и в России, есть несколько подземных городов, заглублённых на несколько километров. Такое сооружение может существовать автономно довольно долгое время, а уж путешествовать там можно месяцами. Лёгкая тошнота подступила к горлу — Выброс начался, но на этой глубине практически не ощущалось его влияния. Сверившись с маршрутизатором, я свернул к обочине подземной дороги и отыскав нишу метров в пять шириной и высотой полтора метра, при этом довольно глубокую, расстелил коврик и развёл огонь. По пути мне попался кусок листового железа, изъеденного ржавчиной, не понятно как тут очутившегося. Привычка подбирать всякий, потом пригождающийся хлам и в этот раз оказала услугу: накрыв огонёк таблеток сухого спирта железякой, исключил возможность видеть такой хороший ориентир с точки, не закрываемой моим корпусом. Разогрев тушёнку и заварив чай, позволил себе чуть задуматься: Выброс продлится ещё как минимум часа два, потом ещё столько же всё будет приходить в норму, всплески радиации и других, менее неизученных излучений утихнут и только тогда можно будет выходить наружу.

Торопиться особо было некуда: б/к был не израсходован даже на треть, еды хватит ещё на трое суток, а если урезать рацион, то может и на шесть. Благодаря «моллюску», недостатка в чистой воде я не испытывал, что даже при отсутствии еды, давало мне ещё трое суток. Время на исследование этого сооружения было, по истечении контрольного срока, я просто дам сигнал Норду, что задерживаюсь. Иначе Юрис кинется на выручку и может не рассчитать своих сил: Зону я все-таки знал немного лучше него, хоть и не на много. Покемарив часа два и свернув лагерь, двинулся дальше. Редкие светильники давали островки жёлтого, тусклого света, поэтому идти в полной темноте не пришлось. Тревожное ощущение взгляда в спину возникло, когда был пройден бетонный пандус, ведущий к запертым бронированным створкам ворот, видимо это был какой-то грузовой терминал. Поднявшись ко входу и убедившись, что пройти внутрь нет никакой возможности, я продолжил путь, отметив на карте точку, на будущее сделав зарубку вернуться сюда со взрывчаткой.

Вот тут то и появилось ощущение слежки: тяжёлый, враждебный взгляд, казалось, исходил со всех сторон, но стоило завертеть головой, как ощущения смещались за спину. Очевидно, тварь оставившая отметины на двери была не единственным обитателем данного места. То, что это был мой приятель с нестриженными ногтями я исключил сразу: ощущения были похожи на то, как преследует добычу рысь. Этот быстрый и осторожный зверь всегда нападает сверху, подгадывая момент, когда жертва запаникует и утратит осторожность. Тот, кто выбрал меня в качестве главного блюда на обед, поступил точно так же: охотник был наверху, очевидно цепляясь за перекрытия или удерживаясь на потолке иным способом. Нападёт он уже скоро, в воздухе буквально ощущалась эманация голода и злобы, совершенно мне не понятной: да, я чужак, но находящийся здесь транзитом; гораздо разумнее будет выждать пока я не уйду, чтобы не обнаружить себя, нежели нападать с неизвестным результатом. Поведение существа не поддавалось анализу, но если хочет напасть — пусть попробует.

Игра в «гляделки» продолжалась ещё минут десять, потом справа сверху донёсся еле уловимый шорох и этого оказалось достаточно. Две короткие очереди, посланные в том направлении из моего верного «ковруши», попали кому-то в очень чувствительное место: шипение, а затем пронзительный вой, стали ответом на моё «приветствие». Я добавил. Снова шипение, вой и последовавший следом шлепок, завершили поединок. Сменив магазин, я стал осторожно приближаться к тому месту, куда упал мой противник. Существо лежало грудой изломанных костей в луже чёрной крови. Это было нечто напоминающее человека, только с чешуйчатой переливающейся в свете фонаря кожей, тонкой длинной шеей, оканчивающейся треугольной плоской как у змеи головой. Мелкие зубы в два ряда, чёрные, мёртвые глаза, закрытые плёнкой как у рептилий. Конечности оканчивались пятипалыми когтистыми руками, с присосками на внутренней стороне ладоней. Видимо этот мутант был ядовит, поэтому и выжидал момента напасть сзади, рассчитывая парализовать или убить жертву ядом. Очередью существу распороло правый бок и прострелило навылет голову, поэтому всё закончилось так быстро. Отрубив мутанту голову и конечности, я продолжил путь по тоннелю, который теперь поворачивал на юго-восток.

Это существо не выглядело как одинокий охотник. Скорее его повадки походили на поведение часового, охраняющего территорию стаи. Если это так, то стоило поворачивать обратно: стая может быть сколь угодно многочисленной и в одного мне с ними точно не совладать. Дав себе обещание, что пройдя за поворот и осмотревшись, тот час же поверну назад, прошёл ещё метров сто. И не зря: тоннель дальше обрывался, потолок и стены были сначала обрушены с помощью инженерных зарядов, а вентиляционные шахты замурованы, поэтому воздух стал таким спёртым. Тут же обнаружилась и причина обвала: на полу метрах в пятидесяти от меня лежал обглоданный скелет того самого существа, когти которого оставили отметины на стене тоннеля и железной двери. Массивный костяк и длинные передние лапы не оставляли сомнений, это было то самое существо. При полутораметровом росте мутант имел мощный скелет и длинные клыки в пасти открывавшейся почти на девяносто градусов. Сняв и это чудо природы на портативную камеру, внимательно осмотрел помещение. По правую руку от меня, был ещё один невысокий пандус, ведущий к уже виденной мною в начале тоннеля бронированной двери. Эту тоже пытались вскрыть когтями. Но старые следы говорили скорее о панике гиганта, нежели о желании выковырять из-за двери вкусных человечков. Осмотрев костяк ещё раз, стало понятно следующее: мутанта гнали родственники существа, убитого мною чуть раньше. Скорее всего, отравив или парализовав жертву змеевидные твари просто ждали пока гигант не сможет двигаться а потом жрали его живьём (характер расположения костей говорил именно об этом, мелкие зубы ящеров не смогли бы так проворачивать солидные мослы загнанного зверя). Нужно было уходить, так как по следам было понятно, что время от времени ящеры всё ещё заходят сюда, включив тоннель в границы своей охотничьей территории. Развернувшись, я быстро пошёл в обратную сторону. Кто бы не сделал этот тоннель и какие бы тайны не хранились за заблокированной дверью — разгадывать их в одиночку было слишком рискованно. Для тайн ещё будет время, а сюда стоило вернуться — чуйка меня ещё никогда не подводила. Слежки за собой я не чувствовал, кроме того, было понятно, что гиганта, чей скелет лежал сейчас глубоко под землёй, просто загнали туда, выследив ещё на поверхности. Ящеры были амфибиями и жили или на болотах, или в затопленных ответвлениях найденного мною странного сооружения. На поверхности была ночь. Выброс не остался без последствий: пара дохлых птиц и несколько вновь появившихся аномалий остались на память до следующего раза. Сменив направление и отойдя от входа в тоннель метров на двести, разбил лагерь и перекусил. Через два часа, которые ушли на осмотр оружия и сон, я снова был на ногах и направившись в обход засечённой рейдгруппы «свободных», взял направление на базу Долга.

Путь занял ещё сутки, за время которых ничего существенного не произошло. Миновав блокпосты я вошёл на территорию прилегающую к Бару. Старая водонапорная башня, ставшая мне и Норду временной базой, просто преобразилась. Появились тяжёлые ставни из листовой стали, двери были заменены и теперь без направленного заряда их не собьёшь. Крыша обзавелась, невесть откуда взятой металлочерепицей. Башня стала напоминать некое подобие рыцарского донжона, солидное и основательное строение получалось.

Юрис был предупреждён и поэтому не удивился. Обменявшись обычными в таких случаях приветствиями, каждый занялся своим делом. Я скинул комбез и прибрал оружие, после чего отправился в подвал, принять душ. Вода бежала со слабым напором, но была горячей, смывая усталость последних дней. Мыслей никаких в голове уже не было, только чувство усталости и некоего неприятного осадка — разговор с вдовой Тимура предстоял неприятный. Женщина скорее всего уже смирилась с потерей, но видимо чувства были слишком глубоки и сумасшедшая надежда на чудо ещё теплилась. А я эту искорку погашу…

Потом был сон, чёрныё и глубокий, как когда-то в детстве. Помню, что рядом мама и за хлипкой дверью в нашу старую квартирку, на пятом этаже кирпичной пятиэтажки, никого нет. Завтра выходной день и в школу идти не надо. Стены башни были достаточно толстыми и не пропускали шума снаружи. Мерно тикали настенные «ходики», которые Юрис, любитель всякого антикварного старья, выменял пару дней назад на комплект для чистки оружия, выигранной хитрым латышом в покер у местных вольняг. Норд обладал даром изображать тупого простачка — лёгкую поживу для шулеров, но после пары драк в баре и разорения известного в узких кругах каталы Вальки Штирко, с хитрым латышом больше ни кто не садился за карты. Ходики были в виде совы с бегающими вправо-влево глазами и удивительно мягким боем.

Поднявшись и посмотрев на часы, я понял, что проспал почти сутки — дань походной жизни и не простому рейду. Поднявшись на второй этаж, где у нас получилось нечто вроде гостиной, я застал Юриса за составлением карты Зоны с учётом моего последнего рейда. Получалось очень интересно, учитывая, что Норд тоже не сидел сложа руки. Присел напротив и поинтересовался:

— Как оно тебе здесь, Юрис? — Латыш только скупо улыбнулся, отложив распечатанную карту испещрённую пометками и новыми зарисовками, сделанными его аккуратным убористым почерком.

— Нормально, командир. Люди тут разные, много романтиков, мутного народа тоже хватает, но вот дураков гораздо меньше, чем там — в мире. Очень похоже на то, что было на войне. Всё очень знакомо.

— Скоро будет ещё более знакомо, брат. Духи объявились на болотах. — Мой снайпер сразу сделал стойку и в глазах засветился нехороший огонёк.

— Сколько?

— Нам с тобой хватит: численность до взвода, тяжёлого вооружения нет, только «граники», да снайперки. Но духи тёртые: костяк банды это моджахеды, а те кто на подхват имеют довольно серьёзный боевой опыт. Все отлично вооружены и экипированы. К тому же их позиция для войсковой операции неуязвима. Они уйдут и снова появятся, и будет как обычно. Кошки-мышки. У местных нет шансов: в открытом бою ничего не выйдет, потому что духи от него уклонятся, а в партизанщине местные будут друг другу только мешать, в результате чего духи укрепятся и встанут на ноги. Будет кисло.

— Не согласен: Долг может противопоставить духам пятьдесят обученных бойцов, и это только рейдовики. Я встречался с ними, Антон, это опытные бойцы.

— Да. Но это если давить духов сейчас, да и то сомневаюсь, что местные смогут тихо выйти на позиции и положить группы прикрытия и секреты. После того как ты уволился, появилось много чего интересного в этом плане и болотные духи эти приёмчики знают. За местных не поручусь. Слишком они стали полагаться на технику, она то их и погубит.

— Нужно рассказать Кашину. Сейчас рассказать, командир — Юрис даже привстал в возбуждении, что с ним бывало крайне редко, даже акцент чуть проглянул. Я успокаивающе поднял руку.

— Присядь, боец. Я уже думал над этим. Информацию твоим любимым долговцам я конечно дам. Поговорю с комендантом, дам знать и Кашину, если он захочет меня слушать. Но тут нужно действовать самим. Соберём группу человек из двенадцати, потренируемся недели две и пойдём, навестим моджахедов. Пойдём тихо и сделаем всё тихо, а потом пусть местные «безопасники» делают, что хотят. Я это затеваю не ради Долга или других местных, просто мы тут надолго — Я вопросительно глянул на Юриса, тот утвердительно кивнул — Поэтому приветы из прошлого нам тут ни к чему. Лады?

— Да, командир, я согласен. Но Кашину нужно сказать… убедить его.

— У-ххх. — Вдох и выдох, спокойнее Антон — Скажем так, брат, я попытаюсь как смогу. Устроит?

— Да.

Посидев ещё немного, отправился собираться. Нужно было навестить жену Тимура и отметиться у коменданта района. Одев комбез (после того, как обнаружил духов на болоте, доверия к местной охране стало процентов на пятьдесят меньше обычного) и взяв автомат, вышел из башни. Дело было к обеду, но низкие облака и накрапывающий мелкий дождик, давали понять, что сейчас ни как не меньше семи часов вечера. Тусклый осенний свет, пробивался сквозь подушку сизых туч, окрашивая всё вокруг в некие грифельные полутона. Кому-то покажется уныло и депрессивно, меня же наоборот успокаивало, скрашивая неприятности предстоящей беседы со вдовой разведчика.

Пройти на территорию базы с пропуском, выписанным мне комендантом в прошлый мой визит, было гораздо проще, нежели без оного. Автомат и АПБ всё же забрали, но особой волокиты не было. Светлана уже ждала меня вместе с сержантом, выделенным мне в сопровождение. Докторша что-то сказала ему и боец, козырнув, удалился в караулку.

— Я сказала, что сама Вас провожу к коменданту. Меня тут многие слушаются. Штопаю их чуть ли не каждый день. Пойдёмте в санчасть, там сейчас никого нет.

Мы пошли по дорожке засыпанной кирпичной крошкой, ведущей мимо здания комендатуры в западную часть комплекса. Санчасть оказалась тоже в подвале, что поделаешь: Выброс мог не оставить раненым и не ходящим больным шансов на спасение. В Зоне необходимость поменяла всё местами, теперь подсобные помещения были на верху, а собственно жильё всегда зарывалось в землю как можно глубже. Кабинет Светланы был совмещён со смотровой комнатой и имел довольно стандартный для медучреждений белый окрас. Мы сели за стол, женщина выставила не хитрую закуску и шкалик водки. Простой русской водки, которой я уже не видел здесь со дня своего приезда в Зону.

В разговорах, вроде предстоящего есть только один виноватый — это гонец, принесший дурную весть. Не в первый раз приходилось общаться с родственниками погибших сослуживцев и каждый раз мысль в голове только одна: лучше умереть самому, чем смотреть в непонимающие от горя глаза матери, жены, бабушки или сестры. Мужики как-то менее эмоциональны, хотя и тут пару раз приходилось вызывать неотложку и отпаивать до её приезда корвалолом падавших замертво отцов и братьев. Женское горе в десятки раз сильнее, потому что они расстаются с большим, нежели мужчины. После таких «сеансов», спасало только стрельбище, где я сжигал сотни патронов, изводя организм предельными нагрузками. Ходившие со мной работники местных военкоматов провожали меня только до подъезда, предпочитая напиваться на лавочке вдали от эпицентра чужого горя. К концу обхода, приходилось тащить в военкомат ещё и их полубессознательные тела. Я их не виню. Повторяю: лучше десять раз умереть самой лютой смертью, чем заглянуть в пустые от горя женские глаза. Горжусь лишь тем обстоятельством, что ни разу не приходилось отчитываться перед родственниками своих бойцов. Мои все вернулись домой.

По мере того, как я рассказывал, глаза Светланы приобретали уже знакомый мне вид отрешённости и отчаянья. Судорожно схватив бутылку, женщина разлила водку по пластиковым пятидесятиграммовым стаканчикам и в глоток опрокинула свою порцию, даже не поморщившись. Затем, опустив глаза, молча сидела минут пять. И тогда я сказал то, что обычно говорю в таких случаях:

— Мучений не было, Света. Тимур не дался мясоедам в руки, его смерть была безболезненной. Он умер как воин: в бою и с оружием в руках. Теперь его надо оплакать и похоронить. Помни его живым.

Женщина, казалось, не слушала. Но я знал, что она ловила каждое моё слово. Потом она порывисто вскочила и убежала в дальний угол помещения. Уткнувшись лицом в угол, женщина зарыдала. Тяжёлый и протяжный бабий вой, пронзительно отозвался в сердце и каждой клеточке мозга. Тимур не был моим бойцом. Но согласившись помочь в поисках, я принял на себя и часть ответственности за него. Осознание того, что все мясоеды мертвы ценностью не обладало: сама по себе смерть врага для женщин потерявших близкого человека — слабое утешение. То, что Светлана заплакала, было хорошим признаком. Горе переходило в следующую стадию, когда психика уже принимает потерю, стараясь смириться с ней. Нужно, чтобы кто-то был с женщиной рядом некоторое время, моя же миссия была завершена и следовало уйти. Очень кстати появилась пожилая уже женщина лет под шестьдесят, в белом халате и повседневке с майорскими звёздами на погонах и знаками отличия медслужбы, иногда проглядывавшими сквозь ткань удивительно белого медицинского одеяния.

Кивнув мне (видимо тут уже все были в курсе моей роли), со значением: «уходи мол», пожилая женщина майор, приобняла за плечи и увела Светлану в смотровую. Я же вышел из санчасти и направился в сторону комендатуры. Но меня окликнули. Майор Кашин, собственной персоной, в припрыжку бежал в мою сторону, придерживая рукой сбивающееся от ветра кепи, от чего головной убор стал похож на плоский блин, весьма неаппетитного вида. Встав на месте, решил дождаться, когда майор добежит до меня. Тот перешёл на начальственный шаг, поправил кепи и поравнявшись со мной, первым протянул руку для пожатия;

— Здоров, старшой. Спасибо, кстати за мины. Мои сапёры говорят, почти нечего было после тебя делать. Грамотно снял гостинцы.

— Да ешьте на здоровье. Поздно спохватились, ведь знали, что мин там понатыкано, боец ваш нарвался тож. Чего сразу сапёров не оставили или «отвалилось не болит»?

Кашин потемнел лицом, но вспомнив, что я вроде как вольная птица и не совсем бесполезный человек, ответил без чинов.

— Да у меня грамотных минёров всего трое! Трое, Антон. А мины ставят каждый день. Уголовники, наёмники и мародёры на Дикой территории минируют подходы к своим тайникам, просто направления поганят растяжками и минами, чтобы вольняги подрывались и можно было хабар как грибы подбирать. А погибло ещё десять человек и всё это за полгода…

Кашин вынул пачку сигарет «Петр I» и, выцепив зубами сигарету, жадно прикурил от умело зажженной о ноготь большого пальца левой руки спички. Окутавшись облаком пахучего дыма, майор чуть сбавил тон и продолжил:

— Знал я про мины эти. Разослали по открытому каналу предупреждение, ворота хотели заварить вечером того же дня. Но тут столько шуму было: «свободные» сразу по трём направлениям полезли. Пока отбились, пока пленных обменяли вот время и ушло. А тут ты нарисовался…

— И всё за вас сделал…

— Да иди ты начисто! Чего снова пришёл или денег хочешь за доброе дело? — Видимо я снова улыбнулся, потому что Кашин невольно опустил руку к поясной кобуре. — Ты чего…

— Нет, товарищ майор, всё нормально. А деньги мне не нужны. Просто согласно договорённости с комендантом, пришёл проинформировать вас об общей остановке в районе, где я побывал. Думаю, что вам будет интересно.

Кашин слегка удивлённо пожал плечами и кивнул, указывая дорогу в отдельно стоящий одноэтажный домик в шесть окон. У входа с обоих сторон были сложены бетонные блоки и стояло по пулемёту. Стрелковые позиции брали сектора перед зданием и все подступы под прицел, исключая возможность подхода штурмовых групп на дистанцию прямого выстрела. Службу несло шестеро бойцов в броне. Красная табличка с золотыми буквами сообщала, что это особый отдел отряда «Долг». Само здание тоже в любую минуту могло послужить очагом обороны и видимо держаться можно было довольно долго. Майору отдали честь, меня снова обыскали.

Кабинет Кашина был в конце коридора, таблички на двери не наблюдалось. Обычная казённая обстановка, стол, шкаф, металлический сейф возле стола справа от входа и пара стульев. Кивнув мне на довольно крепкий ещё стул, майор усевшись напротив, казалось, весь обратился в слух.

Изложив то, что произошло со мной в последнем рейде, естественно умолчав о встрече с мутантом Тихоном, я ожидал любой реакции кроме последовавшей. Кашин вскочил и начал ходить из угла в угол, меряя кабинет широкими, не приличествующими его малому росту, шагами, двигаясь по диагонали и постоянно затягиваясь уже третьей по счёту сигаретой. Правда у этой он ещё и оторвал фильтр, что характерно для людей, привыкших к более крепким сортам курева.

— Пойми, Васильев, не было у меня возможности вторую группу посылать. Контрики наши вообще ничего не нарыли по засаде на Сортировке. Выслать ещё людей, которых и так мало — не видел смысла…

— Ну вот теперь, вам всё известно, так в чём же дело? — Вопрос я задал риторический, видно было, что майор уже принял решение и оно не то, которого ожидает Норд, но вполне точно предсказано мной ранее.

— А в том, что теперь придётся договариваться со «Свободой» о совместной операции и это в том случае, если они согласятся.

— Думаю, что согласятся: появление сильного и в перспективе многочисленного противника их тоже не обрадует. Только вот я же говорил, что крупномасштабная операция имеет слишком много уязвимых моментов. Будет громко, но слабо эффективно. В идеале накрыть бы этот островок миномётным огнём, но лагерь хорошо замаскирован и корректировщикам будет почти невозможно работать. Секреты и патрули грамотно стоят, засекут и поднимут тревогу.

— А ты знаешь, прапорщик, что и мины тут не всегда взрываются. Если подлянка на земле поставлена — всё нормально, но вот со снарядами и минами чуть больше пятидесяти миллиметров, начинаются проблемы. Могут вообще не сработать или исчезнуть в процессе полёта. Короче, с закрытых позиций огонь не возможен. Есть у меня штук двадцать «подносов», да толку от них мало: когда сработают, когда — нет. Мы в месте, где физические законы действуют избирательно и человеческая логика тут не работает.

— Но, помнится, «свободные» используют миномёты, сам слышал, как они из них УР сектантов обрабатывали.

— Так то старьё, ещё с войны осталось. Наштамповали в своё время, та на склад и положили. Но штука паршивая — пятидесятый миллиметр даже толком не поцарапает монолитовскую городьбу. Это они для проформы стреляли — вдруг поможет. Слышал, что им кто-то поставил партию «Вампиров» вот с их то помощью они УР и взломали, да и то не полностью. За первой линией их встретили пристрелянные по секторам КПВ вот они и откатились. Зачем полезли теперь, знаю — Майор с некоторой долей превосходства глянул в мою сторону — Но это так, к слову пришлось. Короче, миномёты тут не помогут. Вспугнут только. За сведенья спасибо, будем думать.

— Только не очень долго. Времени у вас почти нет: духи уже наладили контакты с мелкими торговцами, местным криминалом в лице смотрящего. Торят тропы по проводу караванов из глубины зоны, налаживают свой обычный бизнес по торговле рабами наркотой. Когда они освоятся и придавят какой-нибудь из слабых кланов, будет уже совсем поздно. Завалят сначала вас, потом пощиплют «Свободу», но до конца её давить не станут: у «свободных» слишком серьёзное прикрытие. Наёмники связываться с духами не будут и просто свалят туда, где не так горячо. Несогласных моджахеды быстро возьмут на ножи. Алхимиков обложат данью, поставят свою охрану. Учёные… тут возможны варианты, но контроль будет и за ними. Вам пощады не будет точно: «шурави» вырежут под корень.

— С чего ты взял, что только мелкие торговцы у духов на связи?

— Тут всё просто: к эксклюзиву, типа вашей «паутинки», духи доступа не имеют. Оружие и снаряжение для Зоны есть, но оно от вояк, или своё. Артефакты они не используют, я спрашивал у пленного. Пользуются меднаборами тех же военных. Значит, завязки только вне зоны, через мелких оптовиков. Да и не станут они обращаться ни к Сидоровичу, ни к Одесситу, слишком велик риск раскрыть себя.

— Понятно, постараюсь договориться со «Свободой», посылать своих пока рискованно.

— Ничего не даст ваша «расческа». Информация может уйти к духам и потом уж точно будет кисло. Кроме того, вы не сможете наладить полного взаимодействия со «свободными»: пока будете тянуть одеяло каждый на себя, моджахеды просочатся мелкими группами сквозь ваши порядки и уйдут. И на этот раз всё будет иначе, теперь они будут готовы и вам не поздоровится. Воевать с духами ваши ребята не смогут: партизанщина — не ваш образ жизни. До некоторых пор вас выручит знание местности и условий, но это не на долго. Духи очень быстро учатся и их сюда может прийти очень и очень много. Найдёте где-нибудь за пару месяцев человек пятьсот подготовленных волкодавов знающих местность и умеющих воевать с афганцами — может и простоите ещё некоторое время. Если нет, то довольно быстро Бар сменит хозяина.

— А ты меня не пугай. Не факт, что операция не даст результата. Мы можем сколько угодно драться по мелочам между собой, но когда «свободные» поймут, против кого мы идём, взаимодействие будет таким как надо.

— Если только лидеры «Свободы» не решат объединиться с духами, против вас. А это вполне шоколадный вариант для них. Им уничтожение не грозит — это-то «свободолюбы» сразу дадут духам понять.

— Васильев, я устал от тебя. За предупреждение спасибо, но мы уж как-нибудь сами разберёмся, что и с кем нам предпринимать. Более не задерживаю — Лицо майора закаменело. Давая понять, что разговор окончен. Когда человек в чём-то сильно уверен, разубеждать его бесполезно я и не стал больше тратить своё время.

— Разрешите идти, товарищ майор?

— Иди, уже иди. Не задерживаю…

Выйдя из здания особого отдела, я направился в комендатуру. Но на пол пути меня окликнул знакомый голос — Василь. Местный «Штирлиц» был в комбезе разведчиков «Долга», она напоминала мою, только имела чуть другой рисунок линии бронежилета. Очевидно, нечто более продвинутое. Секретчик улыбался и получалось это у него так, будто я его потерянный брат, которого он очень долго искали и обрёл после долгих лет разлуки. Видимо так и учат в их закрытых школах: вот сейчас он улыбнётся и мгновением позже уже всадит в тебя очередь из автомата. Но такие фокусы нас распознавать учили, поэтому меня этому супермену не провести. Если потянется за оружием или просто о нём подумает — я успею первым, тут даже сомнений быть не может. Думаю, что на сей раз улыбки мне расточали на предмет выудить некоторые подробности последнего рейда или взыскать должок, за предыдущий. Распространяя вокруг себя флюиды радушия, Василь как-то незаметно увлёк меня к КПП, а потом мы оказались в «100 рентген»: он за кружкой пива и горкой солёных орешков, я просто сидел «на сухую», пива или чего покрепче совершенно не хотелось. Наконец закончив нарезать круги вокруг да около, секретчик стал расспрашивать про рейд. Народу вокруг ещё не наблюдалось, в столь ранний час большинство посетителей либо ещё спали, либо уже разбрелись по своим делам. Осторожно, опуская ряд подробностей, изложил особисту всё то, что до этого говорил Кашину. Василь, в отличие от майора слушал внимательно, задавая уточняющие вопросы, стараясь пробить меня на предмет дальнейших действий. Но и этого я ожидал, посему не дал секретчику повода к размышлению. Поняв, что лучше всего играть в открытую, Василь поинтересовался:

— И что же они по твоему могут предпринять уже тут в глубине охраняемой территории? Шансов пробиться внутрь, практически никаких.

— Есть шансы и очень неплохие. Смотри сам: под видом не вызывающих подозрений вольняг, мелких торговцев и просто транзитных путешественников они накопят в разных концах внутреннего периметра группы по пять-шесть человек. Оборудуют схроны с оружием и в нужный момент просто перебьют дежурные наряды на блокпостах и мобильные патрули. Прорвут периметр внутренней охраны базы и уничтожат средства связи и управления. После этого войдёт та группа, что будет дожидаться с внутренней стороны первого кольца обороны, тоже скопившаяся под разными предлогами в узловых точках и напавшая на дежурную смену внешнего блока уже после того, как диверсанты просигналят, что связь отключена.

— Ловко, — Василь даже слегка поёжился до того убедительный и реально выполнимый план я изложил — Практически мы беззащитны: вольняги откажутся сдавать оружие на внутреннем «блоке» — зверьё периодически шныряет там и сям, места у нас тут не спокойные… Разоружение всех прибывающих отпадает… — Он задумчиво разгрыз пару зёрен арахиса и сделал длинный глоток из кружки — И что же будет потом?

— Очаговая оборона у вас организована грамотно, но вот внешние блокпосты ориентированы только на внешнее нападение: стрелковых точек, обращённых в тыл просто нет. Уцелевших изолируют в зданиях, потом уничтожат или возьмут измором. Ваши соседи — «свободные», думаю, даже помогут. Я уже молчу про кланы мародёров и наёмников: издыхающего льва будут грызть все шакалы. Потом — финита: отрезанные яйца и головы по всей территории базы.

— Весело. — Секретчик мрачно цедил пиво, которого осталось совсем на донышке. — Можешь подсказать меры противодействия?

— А чего тут мудрить: духов прихлопнуть уже сейчас, пока они не проторили сюда дорожку…

— А кроме этого, — Особист скривился как от зубной боли — Пойми Антон, я не всесилен, приказать Кашину не могу.

— Тогда наладить пропускную систему. Брать всех вновь прибывших нейтралов и подходящих под описанный тип легендирования (торговцы, мелкие новые группировки, одиночки), завести служебных собак, натаскать их на поиски тайников с оружием и взрывчатки, бессистемно и неожиданно проводить рейды прочёсывания по территории. Перестроить укрепления таким образом, чтобы все они могли довольно долгое время держать оборону в изоляции. Проводить инструктаж и учения с личным составом разработав соответствующий сценарий. Запустить дублирующий передатчик, вынеся его в отдельное строение. Вот приблизительно так.

— Ну, учения это хорошо, но вот людей в канцелярию как добыть: куча народу ведь приходит… Но это частности. Спасибо тебе, прапорщик, теперь я у тебя в долгу.

— Это я запомню, Василь, будь уверен.

Посидев ещё немного, мы пошли каждый по своим делам. Василь удалился, чуть ли не рысью в сторону КПП, я же пошёл к выходу чуть позже. И замер как вкопанный: в бар зашла молчаливая компания сталкеров в одинаковых комбезах с нашитой на них бахромой маскирующей ткани. Узнал я их сразу, это были те самые наёмники с которыми я столкнулся на болотах. Но на этом сюрпризы не закончились: командир «диких гусей» тоже был мне очень хорошо известен ещё по моей прошлой жизни. Это был Якоб Зан, мой старый знакомый из бывших восточногерманских немцев. Он долгое время выполнял какие-то мутные поручения в одной части, к которой я был временно командирован. Зан был отличным рукопашником и виртуозно владел ножом. В спарринге мы вечно «убивали» друг друга почти одновременно, победы так никто и не добился. «Мальком» я владел гораздо лучше — Зан долго и упорно постигал методику работы с МСЛ, но овладев базовой техникой, дальне не пошёл. Потом судьба нас развела, и больше мы не сталкивались.

Дождавшись пока его парни рассядутся у дальней стены, а сам Якоб подойдёт к стойке бара, я решил обнаружить себя. Подойдя к немцу с левого плеча, хлопнул его по правому, одновременно громко сказав:

— Гитлер капут! — Реакция у немца была отменной: наши движения были почти синхронны. Он попытался провести удар в сердце локтем левой руки, а я, уйдя с траектории, обозначил удар в кадык. Затем увёл в сторону ладонь, сложенную в «клюв», нацеленную в одну пакостную точку на моей физиономии. Достигни такой удар цели, жить мне бы осталось секунды две.

— Спокойно, геноссе Зан. Это только я. — Разорвав захват, отошёл на пару метров и пронаблюдал, как на узком, обветренном лице знакомого проступает узнавание. Чёрные глаза засветились радостью. Якоб минуту назад убивший бы незнакомца посмевшего так неловко подшутить над ним, теперь сграбастал его в охапку и приподнял несколько раз над полом.

— Wassiljew, du der alte Waldteufel! (Васильев, старый ты лесной чертяка! — нем. ) — Потом быстро перешёл на русский, которым отлично владел — Как ты попал сюда — не спрашиваю, рад встрече камрад.

— И я рад, Якоб. И тоже не удивлён, что битый ландскнехт вроде тебя попал именно сюда. Помню твой извечный позывной, он как девиз для всех нас: «Sturmvogel» (буревестник — нем. ). Мы всегда там, где буря.

— И как эта птица мы всегда умираем в полёте… — Якоб достал фляжку и налив в колпачок сначала себе и опрокинув обжигающую влагу в рот, потом выпил и я. Коньяк был армянский, очень редкой сейчас марки «Двин». Немец пил либо тёмное пиво, либо позволял себе глоток только коньяка этого сорта. И делил его лишь с друзьями. Я удостоился такой чести вторично. Первый раз это было в одной горной республике, когда я и мои бойцы вытаскивали из ловушки горного ущелья самого Якоба и неизвестного мне афганца по приказу аж самого командира бригады. Полковник Сидоренко, чуть ли не упрашивал разыскать немца и его спутника в лабиринте пророка Джумы, туда духи из одного горного племени загнали Зана и его напарника. Нашли мы их через сутки погасив по ходу дела группу духов уже вставшую на след немца и его товарища по несчастью. Как говориться: ищешь дичь — поищи охотников. Выйти чисто не получилось, духи прознали о стычке и объявили тотальную облаву. Нас четверо суток гоняли по горным тропам, пока не припёрли к обрыву, на пятачке каменистой горной землицы. Оттесняя нас всё ближе и ближе к пропасти, духи решили взять кого-нибудь живьём.

Моджахеды волнами накатывали на изрытый пулями и осколками пятачок каменистой земли, где мы закрепились не в силах уйти. Что поделаешь — горы для нас только горы, а духи тут дома. Пулемёт давно заклинило, гранат осталось только две, ранены были все, я дал приказ спускаться по отвесному склону — метрах в семидесяти внизу была тропа, которую духи ещё не перекрыли. Остался на пятачке только я… Духи, поняв, что добыча уходит, начали ураганный обстрел из всех стволов. Случился обвал. Меня завалило… Выбрался, недели три шарился по горам, пока не вышел к нашей погранзаставе. Потом, долго валялся по госпиталям и заполнял всякие бумажки, что я действительно жив. Немец тогда сильно помог, подтвердив мой рассказ, ребята тоже старались, но потом верный человек сказал, что именно рапорт Зана сыграл решающую роль. Наши пути разошлись, дружбы особой не возникло, но было некое ощущение, что этот человек надёжен и в случае чего можно если не помочь друг другу, то как минимум один раз разойтись краями без жертв.

Главным вопросом на сегодняшний момент оставалась роль Зана в операциях духов. Насколько сильно он с ними завязан и не войдут ли наши с ним интересы в конфликт. Времени прошло достаточно и кто его знает, чем сейчас немец зарабатывает на жизнь. Но наёмников на территорию Долга не пускают, значит, Зан имеет свой базовый лагерь, а людей у него гораздо больше шести: десяток-полтора я думаю. Пятеро пришли с ним, а остальные остались «на хозяйстве» так сказать. Пятнадцать опытных диверсов — это серьёзная сила. Но переиграть их было вполне возможно: специфика подготовки и её направленность имеет серьёзный перекос в сторону чисто контрразведывательных, оперативных методов работы. Поэтому боевая подготовка имеет свои бреши, случись нам столкнуться в поле, даже мы с Нордом вдвоём сможем если не уйти от группы Зана «в чистую», то уж дорого продать свои жизни, сделав охоту за нами делом очень убыточным, сможем наверняка. Но лучше, если такого варианта не будет даже в проекте. Тем временем Якоб изложил краткую версию своего появления в Зоне:

— После того случая, ну …

— Я помню, как не помнить. Орден-то дали какой или просто не посадили? — Зан поморщился, видимо вспомнил что-то не очень приятное связанное с той давней историей.

— Нет, служил дальше. Орден получил уже года через два, когда увольнялся в запас. Поехал на малую Родину в Волгоград. Родственники в большинстве своём уехали в Германию. Меня пока не выпускали, как носителя гостайны… Потом добился, уехал.

— И как там? Пиво вкуснее, а раки больше? — Но немец не улыбнулся, наоборот, на лицо его набежала тень, и без того тонкие губы сжались в тонкую нить. Глаза сверкнули очень нехорошим светом.

— Нет, Антон. Я уехал из ГДР очень давно ещё в 89 м. Все думали, что после объединения что-то изменится к лучшему. Но кроме пособий и новых стеклопакетов в старых домах ничего не появилось. Зато многое исчезло: работа, уважение. Сама служба в войсках ГДР стала преступлением. Нет — в слух конечно этого никто не говорил, но с работой стало совсем туго. Я пытался организовать сначала детективное бюро — отказали в лицензии, потом спортзал — снова отказ и жуткие проблемы с арендой помещений… И тогда…

— Банк грабанул в Дрездене, году в 99-м. Верно смекаю? — Лицо Якоба вытянулось, но он быстро взял себя в руки.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ну, раз не понимаешь, значит, я обознался. Хотя работа была ювелирная, и проводил её тот, кто точно знал тактику работы GSG-9 и как поладить с этими парнями. Чистая работа, как на учениях: ни следов, ни единой зацепки для следствия. Да и купюрами крупного достоинства никто после не сорил, раз местные полицаи не отрапортовали о задержании и раскрытии… Значит, тут теперь. И к кому прислонился?

— Сам по себе. Подтянул коллег по старой работе — Якоб усмехнулся и сделал движение подбородком в сторону столика, где его команда уже расписала партию в покер, под пивко и бутерброды — Выполняем заказы на поиск и спасение… Последний раз неудачно: пропала группа сталкеров на болотах. Шли от заброшенной стоянки на сортировочном узле. Заказчик слишком поздно обратился, по следам уже было ничего не отыскать. Неделю ходили кругами… Часть денег пришлось вернуть.

— Ты какой валютой гонорар брал?

— Долларами, разумеется. Местные фантики мне доверия не внушают, кроме того есть тема перебраться в Сомали. Зовёт полковник Чеботарев, может помнишь такого из особого отдела дивизии?

— Помню, конечно. Нормальный мужик. Так вот о деньгах. Ты с кем договаривался о работе?

Тут Якоб насторожился: слишком уж деликатные вопросы я задавал и намёк на мою осведомлённость был очень прозрачен. Медленно и с расстановкой немец поинтересовался:

— Что ты знаешь?

— Это духи Якоб, наши старые знакомые духи. Скорее всего, с тобой расплатились именно фантиками. Ты же знаешь привычку наших заклятых друзей рисовать бумажки очень напоминающие настоящие деньги. Думаю, что там фальшивые не все, а только треть или четверть: полное фуфло они сейчас толкать не решатся. Их пока ещё не так много и афишировать своё присутствие наши гости ещё не готовы. Ты проверь шуршики-то, проверь.

Медленно поднявшись со стула, немец извинился и вышел из бара, на ходу вынимая ПДА.

Я вдруг почувствовал острую жажду и заказал кружку тёмного пива, о наличии которого сообщал тетрадный листок в клеточку, исписанный корявым, но понятным почерком, пришпиленный к стойке где рядами стояли пачки сигарет имевшихся в продаже на данный момент. На проверку купюр уйдёт какое-то время. Подделки не могут быть слишком плохого качества, но думаю, что при внимательном осмотре это выяснится. Кружка опустела уже на треть, когда Якоб быстрым шагом вернулся в бар и уселся на стул рядом со мной, приглашая всем своим видом поделиться знаниями.

— Готов слушать? — Немец кивнул и вид его при этом был не из весёлых. Понимая, какой счёт ему могут предъявить его же собственные люди, за подставу, хоть и невольную. В нашем опасном ремесле мелочей не бывает. Поэтому спрашивают серьёзно и по-взрослому за всё одинаково.

— Тогда принимай: тебя наняли духи из банды Анвара Халида. Его люди разгромили стоянку сталкеров-вольняг на Сортировке, потом постреляли разведывательно-поисковую группу долговцев уже на болотах, после чего их всех прибрал контролёр. И думаю, тебе повезло, что вы их не нашли: Контролер там давно сидел, позабавился бы и с вами.

Информация была новостью для немца, это было видно по тому, что он не играл изумления, а скорее старался скрыть чувства, охватывавшие его по мере того, как я говорил. Значит, заказ получил через посредника, к которому обратились духи. Именно поэтому гонец был в маске и скорее всего по этой причине послали духа жившего в Турции. Это не вызывало очевидных параллелей. Фальшивки должно быть высокого качества, раз Зан не обнаружил подвоха тут же на месте.

— Если не секрет, Якоб, сколько фантиков было в колоде?

— Двенадцать тысяч — Немец только чуть заметно побледнел, уже полностью обретя контроль над нахлынувшими эмоциями — Разные номера одной серии, но есть характерный дефект при печати цифры «8», она заваливается чуть вправо. И ещё пара мелочей, но для банковского спеца где-нибудь во Франкфурте этого будет достаточно. Не поленились, сволочи — перемешали купюры… Высокое качество, хорошая бумага. Определили бы не скоро…

— Ну… Страшного-то ничего не произошло: ты предупреждён, деньги ещё на руки своим деятелям не выдавал. Раздай аванс из заначки, а эти… Я у тебя выкуплю из расчёта 1: 1, при условии, что это останется нашей маленькой тайной.

Вы когда-нибудь видели охотничьего пса? Но не спаниеля, а серьёзного, натасканного на человека. Добермана, например? Эта порода генетически предрасположена именно для охоты на человека, умный и правильно обученный пёс бросится бесшумно, не издав ни звука. А уж по следу будет идти, пока не настигнет или не умрёт… Или не последует команда «фу». Против обычного зверя доберманы бесполезны, но если добыча — человек лучше собаки не найдёшь.

Зан напомнил сейчас именно добермана идущего по следу: эмоции исчезли, включился некий механизм охотника, уже готовящего место на стене под новое чучело. Как скоро оно там появится — уже вопрос времени, но пустовать оно точно не будет в этом можно быть уверенным.

— Антон, зачем тебе фальшивки, я не спрашиваю…

— И правильно делаешь — не отвечу. Ты же знаешь, я запасливый. Кроме того, возможно ты решишь присоединиться к одному мероприятию, которое я планирую в недалёком будущем. Риск будет минимален, я почти всё уже рассчитал.

— Хочешь пощипать духов?

— Нет. Уничтожить. Другой вариант меня не устраивает.

— Я подумаю. Когда ты хочешь получить фантики и мой ответ?

— В течение этой недели я буду здесь. Давай условимся, что каждый день в… — Я глянул на часы определяя время — В девятнадцать тридцать по местному времени, я буду ждать или тебя или твоего человека, пусть он назовёт твой радиопозывной, так мы узнаем друг друга.

— Хорошо, договорились. Теперь буду осторожнее с контрактами и после нашего дела наверное переберусь в Сомали. Там всё проще.

— Везде есть свои сложности, камрад… Но раз тянет к неграм и малярийным болотам — доброго пути. Только замечу, что духи пришли сюда не пустыми. Для тебя будет возможность завязать.

— Всегда поражался, как тебе удаётся знать всё и про всех…

— Это старая русская магия, обитает она в пятой точке организма и только у нас. Западный человек не поймёт, а вам немцам вообще лучше и не пробовать…

— И почему же?

— Это заразно: кто научится — сразу становится русским и в компанию приличных европейских господ его уже не пускают.

Якоб заржал, качая головой, направился к столику своих парней уже по третьему разу перераспределившим весь гонорар за месяц вперёд. Покер — чудная игра, где всё строится на интуиции. Расчёт тут не главное: любой план может полететь ко всем чертям, если нет чувства ситуации или закралось хоть малейшее сомнение в последовательности действий. Некоторые называют шахматы королевой логики. Но в этой игре скрыт самый главный порок: конечное число вариантов ведущих к победе. Проще говоря, всё можно предусмотреть и неожиданных ситуаций вообще не может возникнуть из-за жёстких правил, ограничивающих возможности игроков некими определёнными рамками. Покер ближе всего подходит к жизненным реалиям из-за одного волшебного приёма — блеф. Даже если на руках одна паршивая пара, всегда можно заставить противника предположить, что в его комбинацию закралась ошибка и у тебя есть некое преимущество. Как и в жизни, блеф даёт возможность склонить чашу весов в свою пользу, когда шансы на выигрыш ничтожны, исчезающе малы…

Я вышел наружу и не торопясь направился домой… Пусть временный, но теперь у меня есть свой дом. Место, куда можно прийти, отгородиться ото всех и на некоторый срок стряхнуть с себя часть напряжения. Норд был в гостиной и чистил недавно приобретённую им по вновь обретенным каналам снайперку. Как раз сейчас он снимал набалдашник массивной мушки и одевал на ствол непривычно тонкую трубу ПБС, которая скрыла весь ствол до самой оконечности деревянного цевья и после поворота едва слышно щёлкнув, встала на место. Присмотревшись, я узнал оружие. Это была новая модификация «моськи», под названием ОЦ-48К. При всей моей неприязни к «буллпап» — компоновке, нужно было признать, что конкретно этому стволу уготовано большое будущее: винтовка была приёмистой, относительно лёгкой и при небольшой длине, позволяла доставать человека в броннике на расстоянии не менее пятисот метров, с гарантированным результатом. Где Юрис раздобыл это чудо — оставалось загадкой, но когда он навесил на неё амеровский семикратный «Леопольд», оружие приобрело очень многообещающий вид. Увидев меня, Норд заулыбался кивая на свою новую игрушку:

— Почти даром обошлась. Завтра буду пристреливать. Отличная машинка, командир, никогда не думал, что смогут из обыкновенной «трёхлинейки» сделать нечто подобное.

— Странный «тихарь», таких видеть ещё не доводилось.

— Местная разработка. Из чего делают, точно сказать не могу, но практически не сбивает баланса и использует какой-то иной принцип. Звука и вспышки просто нет. Говорят последняя разработка алхимиков.

— Весь гонорар поди ухлопал на него?

— Нет — Юрис чуть смутился, — всего десять тысяч рублей отдал.

— Даром практически… Ну да если вещь хорошая, нужно узнать на предмет…

— В оружейном ящике посмотри, там и для тебя припасено.

Ехидно улыбаясь, Норд перемазанным в мастике большим пальцем правой руки указал на шкаф у себя за спиной. Сюрпризом был точно такой же ПБС, только предназначенный для автомата, точнее, для моего «ковруши». Усталости как не бывало, сразу принялся за работу. Компенсатор пришлось снять, новый девайс устанавливался вместо него. Разумно и чуть снижает вес оружия. Конструктор поработал на славу: крепление полностью совместимо с креплением ДТК и с обоих сторон имелись четыре ряда отверстий, призванные оный заменить. Длинна ствола чуть увеличилась, но это было не критично, по сравнению с привычным армейским вариантом ПБС. Тот удлинил бы ствол ещё сантиметров на десять как минимум. Новый девайс почти неслышно щёлкнул, подтверждая что крепеж осуществлён верно. Как я и предполагал, баланс был в норме, вес глушителя почти не ощущался. Правильно поняв моё желание, Юрис подхватил винтовку и пошёл к лестнице.

— Пойдём к соседям на блок, командир. Дикая территория как на ладони видна: можно будет опробовать покупки.

Что тут скажешь: разрядка после встречи со Светланой была просто необходима, да и творчество местных умельцев тоже требовалось оценить. Нужно отметить, что подобное устройство уже стояло у меня на АПБ и никаких нареканий не вызывало. Но одно дело старый уже устаревший пистолет и совсем иное — автомат, только-только запущенный в серийное производство. Нагрузки не те, да и требования выше, так как автомат — основное оружие в бою. Подойдя на десять метров, я тут же ощутил на себе последствия доверительной беседы с Василем. Нас не просто окликнули: теперь в тыл был повёрнут РПК и добавлено пара блоков защищающих позиции поста с тыла. На сердце чуть потеплело: значит не зря говорил, послушались. Теперь, случись что, погибнет гораздо меньше бойцов. А может быть и все отсидятся…

Уладив формальности, мы договорились о проведении силами нашей группы небольшой разведки боем. Командир «блока» сообщил, что в полукилометре наблюдается активный радиообмен между двумя небольшими группами мародёров и зажатыми на грузовом терминале ж/д узла вольнягами. Последних «приняли» на выходе из тоннеля ведущего на Янтарь, потом загнали в заброшенный склад. Среди вольняг было двое опытных сталкеров — одиночек. Только благодаря им, группа (ориентировочно состоящая из пяти человек команда) заняла круговую оборону и пока держалась. Долговцы выслали дежурную группу «отбойщиков», так как подобные ситуации случаются постоянно, но на галерее бывшего заводоуправления засела группа стрелков из какой-то новой группировки наёмников. С большими потерями бойцы «Долга» были вынуждены отойти: двоих раненых и одного убитого было вполне достаточно для принятия такого решения. Мы подошли к карте, расстеленной на снарядном ящике в палатке командира блокпоста. Хмурый парень лет двадцати с шевроном за ранение и погонами лейтенанта, хмуро тыкал в испещрённую значками карту района.

— Да глухо всё, Антон Константиныч (парня звали Сергеем и он с самого начала проникся ко мне непонятным для меня по своей мотивации уважением), в лоб их не взять, подходы все простреливаются. Там пулемёт и пара снайперов да человек пять автоматчиков. Пробовали уже. Кроме того, радиоактивных пятен и живцов штук шесть в округе. Не пройти там. Задымление не помогает — наскочим на аномалии, да растяжки там везде. А дым быстро рассеивается. Миномёты сами знаете, эффекта не дают. Да и галерея сама капитально построена: порушить до конца, только сосредоточенные заряды нужны…

— Давай не будем впадать в отчаянье, лейтенант. Раз в лобовую не получается, попробуем в обход взять: вот смотри, на северо-западе колодец канализационный…

— Там тварь какая-то обитает, к нам не лезет, но — внутрь не пройти. Человек шесть уже зажевала. Чем только не пробовали выкурить — не помогает.

— Что за зверь там сидит, выяснить не пробовали?

— Нет. Но силён, падла — людям головы проламывает. Одному руки — ноги пооборвал.

— А куда коммуникации из того коллектора ведут?

— В западное крыло заводоуправления и сборочный цех. Чего тут собирали не знаю, но помещение большое. Крыша до сих пор цела, станки растащили само собой. Там заминировано всё: мы ставим и эти — Сергей смачно сплюнул в сторону — свои самоделки накрутили. Даже если в цех пройти, наверняка пристреляно всё. А начнёшь метаться — подрыв и привет семье.

Похоже, что положение было не из лёгких, но в пятистах метрах дальше идёт бой, вольняг просто порежут на лоскуты и вряд ли это будет быстрый процесс. Канализация оставалась единственным путём, который вёл к победе. Наёмники уверены в своей неуязвимости и не ожидают сюрпризов с этой стороны. Нужно было рискнуть. Я повернулся к Юрису

— Норд, залезь на крышу, прижми этих козлов, как ты это обычно умеешь.

Так, теперь лейтенант

— Сергей, мне нужна твоя помощь

— Да не вопрос, Антон Константиныч, что от меня нужно?

— Пошуметь. Пока Норд работает, ты со своими бойцами постреливай по галерее и цехам. Не нужно, чтобы противник понял, что работает снайпер. Ваша стрельба будет как фон для моего бойца, да и бандиты успокоятся. Ожидаемые действия противника, это тоже своего рода успокоительное. И вот ещё что. Есть связь с вольнягами?

— Да, командир группы некто Слон. Личность известная — давно ходит на Янтарь и другие гиблые места знает как свой задний двор. — Добро, давай частоту. Их скорее всего слушают, но попробовать надо.

— Не уверен: Слон парень тёртый, даже мимо нас иногда на спор проходил с песнями в эфире, а мы не слышали…

— Но ведь в этот раз его приняли, верно?

— Ларчик просто открывался — он людей новых в Зону повёл, вот из них кто-то про маршрут и сболтнул. А мест прохода через Янтарь не так много.

— Ладно, давай крути свою шарманку. Время дорого.

Долговцы были неплохо оснащены: у ребят на «блоке» был «Акведук», который отлично себя показывал в полевых условиях. Надёжная и неприхотливая система. Сначала лейтенант сам заговорил с вольнягами, потом протянул трубку телефона мне. Сразу стало ясно, что группе Слона приходится туго: связь была хорошей, поэтому чётко прослушивалась окружающая обстановка на складе. Бандиты не экономили боеприпасов: слышались длинные заливистые очереди из пяти LR300, тявканье двух «ремингтонов» бандитских снайперов и диссонансом вклинивался родной «Печенег». Им отвечали два АКМ, да пара пистолетов (что-то импортное, что я не мог идентифицировать на слух). Всё было очень плохо: судя по интенсивности перестрелки, бандитов удерживало только наличие, у обоих обладателей АКМ, «подствольников», да видимо меткость бьющих короткими очередями стрелков. Но скоро соотношение сил изменится: вольняг задавят массированным огнём пулемёта и под прикрытием огня средств поддержки, подойдут на бросок гранаты. Дальше всё кончится быстро…

— Здравия желаю, Слон. Как долго продержаться сможешь?

— С кем я говорю? — Голос вольняги был спокоен, что внушало определённый оптимизм — Лейтенант, кого ты мне там дал?

— Я просто проходил мимо, зовусь Антоном. Ты про меня не слышал, я человек в Зоне новый…

— Ты что ли Светкиного мужика искать уходил? — Тесен мир, никуда не денешься.

— Я.

— Слышал о тебе немного, но что слышал… — В ухо ударил звук короткой автоматной очереди, видимо Слон параллельно давал «диким гусям» прикурить — Слышал, говорю, только хорошее. Не долго продержимся: скоро ещё какой-то мутный народ подтянется. На Янтаре мы от них оторвались, без боя обошлось. Но на хвост они нам присели крепко, договорятся с Ефремом или нет, но сначала нас задавят совместно, это факт.

— Ефрем это так понимаю твой главный оппонент? — Снова две короткие очереди, звук заменяемого магазина, голодный лязг затвора.

— Он родимый. Вроде цыган (ударение Слон сделал на первом слоге, получилось очень по-домашнему, так у нас говорили в отдалённых деревнях), но кто их тут поймёт: перемешалось всё.

— Ясно. Сам то откуда будешь?

— Хе. Да вроде земляки мы с тобой, с Братска я. Слышу говор знакомый…

— Земляки почти… Потери есть?

— Два «трёхсотых», но тяжёлых пока нет. Что дальше будет пока не ясно: моих пассажиров живьём сначала взять хотели, но теперь озверели совсем, думаю, положить нас всех хотят.

— Продержись сорок минут, земеля. Больше не прошу. Дай мне эти сорок минут. Сможешь?..

Некоторое время в трубке было тихо, слышалась только стрельба и чпокнул взрыв: кто-то закинул ВОГу. Потом Слон заговорил:

— Много это… Но постараюсь… Слышь, брат… Если положат нас, верни паскудам должок, а я с того света за тебя Боженьку попрошу, чтобы сразу в тамошний «дисбат» не списывал, договорились?

— Они умрут. Очень медленно. Обещаю. Но ты так дёшево не отделаешься — с тебя сегодня простава. Отобьёмся, держись. Я иду. Отбой.

— За мной не заржавит. Хоть залейся её, так проставлюсь. Жду тебя, земеля. Отбой.

Передав трубку Сергею, я поставил Юрису задачу вести беспокоящий огонь, по возможности вывести из строя пару-торйку стрелков. Потом взял у лейтенанта пару «зорек» и стал готовиться к спуску в канализацию. Момент с неизвестным мутантом сильно смущал: кто бы он ни был, шансы прижмуриться были и довольно существенные. Но соваться в мешанину из аномалий и полностью простреливаемое пространство внутреннего двора заводоуправления тоже резона не было. Вот теперь то и пригодится штурмовая экипировка добытая с таким трудом. «СКАД-10» — вполне подходящий прикид для подобных операций. Перед выходом в первый рейд походил в нём и опробовал. Для дальних путешествий данный БЗК подходил мало: слишком уж тяжёл и мембраны динамиков на шлеме могли выйти из строя в условиях повышенной влажности. Но для коротких штурмовых операций было самое оно: усиленная бронезащита по классу «V»; доработанный цифровой ноктовизор; продвинутая система вентиляции; антибликовое покрытие лицевого щитка и возможность подключения стрелкового комплекса нового поколения. Последняя примочка была без надобности, тем более что запись боя я вести не собирался и соответствующих приблуд для подключения тоже не припас.

Облачиться в комбез было делом десяти минут. Взял стандартный б/к и две гранаты, помимо «зорек», плюс всякие полезные мелочи, как обычно. Проверил связь и ещё раз предупредил лейтенанта, чтобы по моему сигналу выдвигал отбойную группу к складу, где прижали Слона и его людей. Оставалось двадцать минут. На сорок минут я не рассчитывал: вряд ли в рейд Слон припас столько патронов, чтобы отбиваться от подобных нападений. Поход за хабаром был рассчитан на то, чтобы в крайнем случае уйти, не ввязываясь в серьёзную перестрелку. Если мне не удастся правильно разобраться со стрелками на галере в течение следующих десяти минут — считай всё зря, Слона и его людей можно смело списывать.

Сложив приклад автомата, чтобы сократить длину оружия для боя в узком пространстве тоннеля и включив ноктовизор в пассивный режим, начал осторожно пробираться по тоннелю теплотрассы, ведущей на северо-запад, к сборочному цеху, а точнее на первый этаж, где располагались сервисные выходы в здание цеха. Наушники шлема исправно доносили до меня даже отдельные шумы боя на поверхности, а ноктовизор отображал всё в довольно приятном глазу сиреневом колере…

Первый труп я обнаружил метров через десять после того, как свернул в боковой штрек, ведущий в нужную мне сторону. Это был вольняга с размозжённой головой. Оружие и припасы отсутствовали: тот, кто это сделал, унёс всё с собой, основательно порывшись в карманах и тощем теперь рюкзаке. Орудием убийства послужил кусок металлического профиля, запущенного в голову бедолаге с невероятной силой. Нападение было внезапным, жертва даже не успела ни разу выстрелить: гильз не было, следов рикошета от пуль тоже. Труп был месячной давности, поэтому была надежда, что неизвестное существо меня пропустит или уже давно ушло отсюда.

Вторая находка обнаружилась ещё через пятьдесят метров: трупов было два, причём более свежих — недельной давности. Они пришли с противоположной стороны тоннеля и были убиты одним метровым обрезком арматуры. Некто пропустил их вперёд и с невероятной силой запустил штырь как копьё. Обоим пробило головы, импровизированное копьё было пущено с большой силой, люди умерли мгновенно. Не спасли их даже лёгкие полимерные шлемы — прошило насквозь. Судя по нашивкам, сталкеры принадлежали к сообществу клана наёмников и когда-то были неплохо вооружены: я заметил натовские разгрузки, добротные БЗК рейдовая оснастка которых позволяла долго действовать автономно без ущерба для мобильности. Некто, забрал и выпотрошил и их рюкзаки, забрав практически всё, кроме б/к и фляг с водой. Странно, что патроны не забрал… не уверен, что убийца хотел трофеями воспользоваться, на мародёрство тоже походило мало. Потом нашлись следы крови, а по стенам пошли росчерки рикошетов. Видимо это та попытка о которой мне говорил лейтенант: сунулись, потеряли как минимум двоих человек, потом отошли к блоку и больше сюда не совались. Все не легли, потому что нашли трупы наёмников и были настороже. Но поле всё равно осталось за противником.

Сзади послышался еле уловимый шорох. Я мгновенно присел и крутанулся назад, полоснув короткой очередью на звук. Новый «тихарь» оказался выше всяких похвал: звук выстрела был еле уловим и полностью сливался с клацаньем затвора автомата. Вспышка в свете ноктовизора была еле различима, значит, для невооружённого глаза будет практически незаметна…

Некто прятался у меня за спиной видимо в проломленной трубе теплотрассы. Мой противник действовал по уже отработанной схеме: пропустив меня вперёд, стал выжидать удобного момента для нападения. Но кусок трубы, с зазубренными краями, избранный очень подходяще по случаю (голову просто бы отделило от туловища — армированная манжета СКАДа на такое не рассчитана), был чуть присыпан щебнем, который и спас мне жизнь. Две бронебойные пули одна за другой попали существу в голову. Это был мутант метрового роста, кряжистый с короткими ручками и практически без шеи. По описанию больше всего подходило существо, которого местные зовут «бюрер». Эти невысокие гуманоиды живут только в подземных коммуникациях, группами по две-три особи, обладая манией стаскивать наиболее понравившиеся им предметы в гнездо. Агрессивные, но удивительно трусливые создания, бюреры обладают мощными паранормальными способностями. Используя в качестве оружия нападения телекинез, могут кидать предметы в десятки раз превышающие их вес на довольно большие расстояния. Но промзона — это слишком близко к людям. Что заставило этих существ прийти сюда, было не понятно. Времени на зачистку логова мутантов не оставалось, поэтому, пожертвовав одной РГО, и сплетя растяжку таким образом, чтобы обойти её стало невозможно, двинулся дальше.

Прошло двадцать минут, из отпущенного мне срока, когда я выбрался на поверхность в прямоугольной подсобке сборочного цеха, узкой и основательно захламлённой. На люк была выставлена растяжка — видимо это сделали те двое наёмников, трупы которых, я обнаружил в тоннеле. Снять её, вынув мгновенно погоревший запал и бросить его вниз в колодец, было делом трёх секунд. Снимать гостинцы на три такта учишься довольно быстро, если на кону жизнь и здоровье.

Ноктовизор я не выключал, сменив режим интенсивности, позволяющий видеть в сумерках без распадения картинки на цветовые фрагменты белых пятен. В цеху было довольно темно. На галерею можно было пройти сквозь захламлённое помещение цеха, но это было слишком очевидно. И скорее всего путь был заминирован. Я заметил лестницу, ведущую к навесной ажурной галерее, тянущейся вдоль верхней трети помещения цеха и ведущей в «скворечник» когда-то застеклённого кабинета главного инженера. В самом кабинете никого не было, но вот на галерее справа примостился снайпер в знакомой мне броне наёмников с пятнами искажающего камуфляжа типа «город». Парень расположился с комфортом, примостившись на тарном ящике, разложив на подоконнике с местами выбитыми стёклами, дополнительный б/к и всякую снедь. Сейчас он просто закусывал, жуя хлеб и прихлёбывая нечто из металлической кружки. Запахов из-под щитка было не уловить, но вряд ли это было нечто с градусом.

Я мог снять этого гаврика уже с того места, где стоял. Тихо разложив приклад «ковруши», стал выцеливать голову стрелка. Вдруг голова наёмника дёрнулась и он выронив еду опрокинулся назад, скатившись с ящика на пол. Норд, его работа. То, что снайпер замолчал, поймут очень быстро. Поэтому не мешкая более ни секунды, я закинул автомат за спину и расстегнув кобуру с АПБ (автомат вскинуть не успею, но пистоль достану — это как к гадалке не ходи), начал разматывать трос с кошкой на конце. Накинув его на двутавровую балку, идущую через весь цех и служившей раньше средством транспортировки громоздких узлов двигателей, которые тут собирали. Затем подтянулся и оттолкнувшись от опорной несущей стены, перепрыгнул на третью ступеньку металлической лестницы ведущей к «скворечнику». В десять шагов я преодолел расстояние до мертвеца. Пуля точно вошла в левый глаз, вынеся кусок затылочной кости и мозгов, величиной с чайное блюдце. Всё-таки «моська» ещё очень даже ничего, если правильно доработать. Послышался запрос по рации, торчавшей из кармашка на левом плече разгрузки покойника. Некто вызывал, прося пошарить в правофланговом секторе, на предмет проверки, не засел ли там снайпер долговцев. Значит, скоро придут проверять…

В гости следовало ожидать одного — двух человек, учитывая, что снимать больше людей при ограниченном составе группы было просто опасно. Проверив, не будет ли видно моё существенно увеличенное комбезом тело из-за угла «скворечника», взял автомат на уровень шеи, стволом вверх и стал дожидаться гостей. Тут следует отметить, что часто новичка могут почувствовать именно в момент ожидания в засаде. Неопытный человек ЖДЁТ, концентрируя внимание на самом моменте «вот сейчас противник появится, вот сейчас он придёт». В подобных ситуациях громко думать тоже очень вредно для здоровья. Я же просто растворился в окружающей обстановке: нервы, тикающий таймер, возможное опоздание по срокам — всё это ушло, уступив место пустоте и отрешённости. Противника я почувствовал ещё загодя: это был один человек, который осторожно двигался по коридору, в полуприсяде. Удар прикладом настиг «проверяющего» в тот момент, когда он утиным шагом миновал мой тёмный угол, сосредоточившись на трупе своего товарища. Шлема у бедолаги не наблюдалось, поэтому с ударом я чуть переборщил, но клиент был жив и скоро очухается. Стреножив его как связывают баранов и подрезав правую ягодичную мышцу, чтобы быстро не бегал, я двинулся к цели своего путешествия на галерею, где по моим прикидкам осталось четверо человек.

Проход между цехом и галереей был проделан вручную: некто проломил стену, сделав достаточно широкий проём. Дождавшись, пока наёмники снова откроют огонь, я рывком спрыгнул на пол небольшого квадратного помещения, из которого наверх к собственно галере вел один пролёт деревянной лестницы, явно принесённой откуда-то ещё. Как-то я говорил, что в разгрузке таскаю всякий полезный хлам, вроде болтиков и верёвочек. Было у меня ещё одно полезное приспособление — хромированная деталь он какого-то агрегата, подобранная в Могильнике, похожа на зеркальце, только чуть искажает перспективу. Комната, куда я попал, была предназначена для неких хозяйственных нужд. Уровень пола, по сравнению с галереей был почти в метр. Устроившись справа в углу и выставив зеркальце в проём прохода галереи, изучил позиции стрелков. Наёмники располагались через каждые три метра в выложенных из кирпича и мешков с песком стрелковых ячейках, перекрывая части секторов друг друга, что создавало непреодолимое препятствие для штурмующих. Галерея давала прекрасный обзор внутреннего двора с десятиметровой высоты, исключая возможность скрытного выдвижения штурмующих на расстояние эффективного огня из автомата или броска гранаты, даже из подствольника попасть будет трудно — граната рванёт снаружи, застрянет в плетении металлоконструкций перекрытия галереи. Оружие это не очень точное. Есть, конечно, способ, но для этого нужен человек с СВУ, а ему на выстрел подойти не дадут. Позиция — супер, но ошибку наёмники всё же допустили: канализационный тоннель нужно было подорвать, а не мутить растяжки. Нет непреодолимых минных полей, это давно известно.

Я закинул сначала «зарю», потом следом пошла РГО. Нападения противник не ожидал, но мог иметь средства защиты от нелетальных средств, поэтому страховка была не лишней. Получилось не слишком громко — стены взяли на себя основной звуковой удар. Перекинув переводчик огня «ковруши» на огонь свободной очередью встал в полный рост и поднялся по ступенькам на галерею. У группы Слона почти не оставалось времени: в общей сложности я возился уже целых двадцать семь минут. Все наёмники были мертвы: разрыв оборонительной гранаты в купе с эффектом ослепления и дезориентации вызванным светозвуковой гранатой, не дал им верно оценить ситуацию. «Дикие гуси» просто заметались в панике и полегли почти мгновенно. Проверив каждого выстрелом в голову, вышел на связь со Слоном. Он ответил почти сразу.

— Держись, земеля, почти сняли мы твою проблему. Дай мне ещё пяток-другой минут, сможешь?

Длинные заливистые очереди пулемёта и амеровских трещоток становились всё сильнее. Калаши отвечали всё реже. Голос Слона был тих и спокоен.

— Держусь. Обходят справа, скоро выйдут на бросок, тогда хана… Помни, что обещал.

— Я скоро, брат, держись…

Вызвал Норда, латыш отозвался не сразу, видимо говорил с кем-то из долговцев. Мой напарник пользовался среди снайперов отряда заслуженным уважением и не преминул поделиться опытом, если кто просил.

— Как общая обстановка, Юрис? Видишь тех, кто Слона обошёл. Ориентир — наблюдательная вышка справа десять. От твоей позиции семь.

— Дождь идёт, командир. Не могу гарантировать попадания.

— Меняй позицию, будь готов по моему сигналу перебраться на галерею, я почти закончил, сейчас пришлю гонца.

— Добро. Связи — отбой.

«Послать гонца», я обещал не зря — стреноженный наёмник будет идеальным проводником через минное поле. Размышляя над выгодами данной позиции на галерее, стал понятен смысл появления этой группы наёмников здесь. Их основной узел обороны был расположен на юго-западе промзоны, не далеко от железнодорожной развязки, где скопилось много брошенных составов, и была масса сервисных тоннелей и подземных коммуникаций. Простреливать всё по секторам наёмники могли лишь частично, путей обхода для небольших групп старателей была масса. А вот галерея и цеха — узкое место, где можно спокойно поджидать идущих с Янтаря и с окрестностей Припяти, где россыпи артефактов попадались гораздо чаще. Сектанты, конечно, прореживали ряды желающих «поднять реальный хабар», но это был допустимый фактор риска, на который многие соглашались почти не раздумывая. А тут некие серьёзные ребята перекрыли единственный нормальный проход к рынку сбыта и нормальной стоянке. Все вынуждены будут платить…

Возвращаясь к мотивации пленника, следует сказать, что желание жить у таких людей особенно обострённое — рискующий за деньги человек уже пошёл на сделку с совестью и кроме собственной шкуры его мало что беспокоит. Долговцы, конечно попинают — попинают, да и после отработки могут отпустить. Другое дело, вольняги или военные, стреляющие именно наёмников с особым остервенением. Я решил дать пленнику шанс пожить ещё часа два, ровно столько ему оставалось, учитывая способ которым тот был связан. В позвоночнике и поясничном отделе уже возникли необратимые процессы, ведущие к парализации нижних конечностей и смерти в течение двух часов плюс-минус минут двадцать. Но он об этом знать не мог: внешне способ выглядит совершенно обычно, есть только пара малозаметных нюансов.

Развязав пленнику ноги, я обрисовал ему ситуацию: если он бежит (очень быстро бежит) к посту «Долга» и проводит отбойную команду через свои минные порядки, то гарантированно будет жить. Если нет — я живьём сниму с него кожу, одним очень интересным способом, начальную фазу которого, я быстро показал на трупе его бывшего подельника. Дикий гусь быстро согласился, выразив искреннее желание к сотрудничеству.

Потом мы спустились вниз и наёмник прихрамывая и прижимая рану на заднице рукой, побрёл замысловатым зигзагом к позициям долговцев. Я вызвал Юриса.

— Видишь гонца?

— Да, командир. Я запомню, как он идёт, пристрелить его потом?

— Нет, я ему «барана» показал, все равно сам скоро сдохнет. Скажи лейтенанту, пусть рысью собирает отбойщиков. Осталось пять минут.

— Сделаю, командир. Отбой связи.

… Группа выдвинулась к моей позиции. Но времени почти не оставалось, я пошёл вперёд, благо проход на территорию грузового терминала был тоже только один. С левой стороны, почти у самого входа, лежал на боку старый контейнер, внутренности которого были припорошены палой листвой и всяким мусором. Угол кирпичной арки прикрывал меня с правой стороны и если кто-то сидит на вышке, что была обозначена на плане, то засекут меня только если высунусь сразу, не подумав. Между зданием заводоуправления и аркой был узкий проход, куда можно было втиснуться с большим трудом, заканчивающийся глухой стеной высотой метров шесть. Времени совсем не осталось, но умерев торопясь я точно никому помочь не смогу. Ещё пять минут ушло на преодоление стены и выход в мёртвую зону обзорной вышки.

Манёвр оказался правильным: как я и предполагал, снайпер сидел на вышке и периодически сёк фишку в направлении входа под галереей. Но основной задачей у него было прикрывать двух автоматчиков, что под прикрытием его винтовки уже готовились к рывку в сторону полуразрушенного и уже начавшего гореть склада. Крыши у последнего убежища группы Слона уже не было, левый дальний угол весело горел. Автоматчики держали левый фланг, штурм со стороны вышки был обречён на успех: из-за рухнувших ворот кто-то редко постреливал из пистолета. Но снайпер не давал стрелку свободы манёвра, постоянно пресекая попытки сменить позицию и увидеть готовящихся к рывку штурмовиков.

Мешкать я не стал: штурмовикам прилетела «зорька»: больше отвлечь, нежели помешать — толку от неё на открытом пространстве да ещё и днём почти нету. Ну а снайперу досталось в корпус две или три пули. Винтовку он выронил, ствол звонко ударился о растрескавшийся асфальт внизу. Штурмовики выдали по две заливистые очереди из своих «трёхсоток», одного всё же ослепило чуток, парень часто моргал и тёр глаза сквозь чёрную матерчатую маску. Второй вычислил направление броска, но выстрелить уже не успел, я запятнал его «тройкой» в грудь и голову. Ослепшего добивал уже на ходу, как вдруг два ощутимых толчка в область пресса отбросили меня на два шага назад. На ногах я устоял, но ощущения были ниже среднего. ПНВ я выключил ещё на галерее, перед зачисткой, но щиток не поднимал, поэтому и проморгал третьего снайпера сидящего слишком далеко в районе второго терминала на северо-западе промзоны. Выручил добротный броник и частично артефакт, потому как по ощущениям боеприпас был целевой. Перекатом я ушёл из его сектора под прикрытие здания, когда в меня пошли ещё две пули от защитника склада с пистолетом. Тьфу ты пропастина: врываться в склад нельзя: автоматчик просто перенесёт огонь на меня и уверенности что артефакт или новомодная броня убережёт меня от тяжёлой автоматной пули калибра 7.62 мм совсем не было.

Спрятавшись за углом, вызвал Слона. Ответа не было. Только статика. Да и работал только один АКМ… Опоздал!.. Рывком проскакиваю в дверной проём и бью прикладом в живот растерявшегося чудика в оранжевом ОЗК «Эколог». Тот, выронив пистолет, падает на колени и видимо воет, за стеклом шлема не слышно. Рывком поднимаю щиток с лица и укрывшись за каким-то железным ящиком ору на весь склад;

— Сло-оо-он! Это я, Антон. Не стреляй!..

Сквозь дым и блики пожарища, ко мне ковыляя подошёл высокий мужик в потрёпанном сталкерском комбезе без нашивок. На груди комбез распахнут, его распирает пропитанный кровью инд. пакет, пуля не прошла на вылет. Но видимо, что лёгкое не задето иначе ходить мужик уже не смог бы. Жёлтые, грязные волосы, русая борода, открытое и простое лицо с ястребиным профилем, задубевшее, прокопченное. И пронзительные серые глаза под кустистыми бровями.

— Пришёл всё-таки… А кавалерия где? — Потом Слон, а по голосу это был именно он, рухнул на пол.

— Идут уже… — Я оттащил раненого в угол, где тот сидел до этого и прислонил его к стене склада. Даже раненый, сталкер выбрал удачную позицию, откуда просматривалась дверь на склад. Причина, по которой он не выстрелил, была очевидна: патронов в рожке АКМ было всего три. Видимо он хотел подпустить меня поближе. Слон снова открыл глаза

— Зацепило меня. Снайпер… Сука… Андрон! Сюда иди, подмога пришла. — Это он позвал кого-то в глубине склада. Где перестрелка почти стихла. Скорее всего, противник перегруппировывался, чтобы начать снова. С верхнего штабеля уставленных уступом ящиков, заполнявших склад и уже почти сросшихся за двадцать лет, спрыгнул молодой ещё парень лет двадцати пяти. У него был такой же АКМ, как и у Слона, но разгрузка и комбез были натовские, добротные. А торс прикрывал броник с «фартуком». Шлем — «сфера» в камуфляжном матерчатом чехле, был чуть сдвинут на затылок, открывая такие же, как и у Слона соломенные коротко стриженные волосы. Братья, но не отец и сын — слишком небольшая разница в возрасте…

— Это мой сын, Андрон. Да не смущайся ты… — Цыкнул он на парня — Рано я женился … как паспорт получил… — Слова давались раненому с трудом, сказывалась большая кровопотеря. — Скоро «долганы» подойдут или опять самим биться?

— Это узнаем сейчас… — Я вызвал Юриса — Норд, где отбойщики? С права всё чисто, но не надолго. Скоро снова начнут обходить. Давайте быстрее.

— Уже близко, командир. Оставь нам пару тушканчиков. Через десять минут подойдём.

— Там «кукушка» слева двадцать, ориентир — вышка. Меткий, гад. Пошли ему открытку. Как ствол, нормально пристрелял?

— Хорошая машинка, командир. Вижу твоего обидчика… Ну держитесь там, засветка по координатам есть. Ждите. Идём.

— Вот видишь, а ты говоришь: «сами».

Андрон просветил по поводу общей обстановки. Против нас воевало две группы общей численностью до пятнадцати стволов. Пять снайперов, один пулемётчик, остальные кто с чем, но народ битый. Сначала пасли на Янтаре, но Слон почуял слежку и увёл группу в отрыв. Тут — то и подоспел «комитет по встрече», но Слон снова увёл сына и троих мутных чудиков пришедших из-за колючки, за каким-то лядом в Зону, прямо у засады из-под носа. Учёные посулили очень не хилые деньги, да и тот, кого я боднул прикладом, обещал помочь Слону с лечением больной матери оставшейся в Братске.

— Дошли до сюда — Рассказывал парень неторопливо, во многом копируя манеру отца — Потом засели. Одного из чудиков сразу цепануло в ногу, на себе тащил. Второй поймал пулю уже здесь но в плечо. Зарастёт. Вон слева на верхотуре сидит, притих чего-то… Этот вот — Андрон показал стволом автомата на поднявшегося с пола и подошедшего к нам чудика в оранжевом комбезе — Везучий оказался, только от тебя и схлопотал. Не боец, конечно. Но везучий.

— Ладно, пошли на верх, скоро снова полезут. А ты — Я обратился к учёному — сиди возле раненого смотри в оба. Чуть чего сразу стреляй. Если не крикнут, что от Норда пришли. Понял всё, или как?

Чудик поднял руку в знак того, что всё мол ясно и уселся рядом с полулежащим у стены Слоном. Поднявшись по ящикам, мы присели у дыр, служивших амбразурами. Обстановка была не ахти: правый фланг перекрывали вагоны составов, местами перевёрнутые и раскуроченные, по левому флангу шли заводские строения, высотой метров двадцати, стеной возвышаясь над складами и тянувшиеся почти на километр в сторону Янтаря. Что тут было раньше, даже не припомню. Но вести огонь, и менять позиции было откуда. По фронту была основная база наёмников, которые облюбовали какое-то недостроенное здание, торчащее скелетом бетонных конструкций между которыми можно было поставить хоть безоткатное орудие. Всего опасных направлений было пять, и вот с них-то нас и будут давить. И если с штурмовиками можно ещё поспорить, то пулемёт, чья позиция была именно по центру между двух бетонных блоков примерно на трехметровой высоте чуть дальше чем на полные четыреста метров. Кисло. Прижмут огнём и закидают гранатами. Сзади послышались два пистолетных выстрела. Я обернулся и увидел, как в проёме исчезла фигура с автоматом. Норд молчал, значит, это была вторая партия штурмовиков.

— Иди вниз, Андрон, я тут побуду. Помоги профессору и отцу. Будем отбиваться. Где третий пассажир?

Третий учёный был мёртв: два пулевых отверстия в шлеме и оба на вылет. Видимо в горячке боя никто не обратил внимание. На ногах остались только два с половиной бойца. Везение нашего бойкого учёного могло очень быстро ему изменить. Потом было тонкое, на грани слышимости, шипение… Я быстро скатился вниз и только что и успел крикнуть «ложись». Два взрыва ухнули под крышей склада один за другим. Нас обстреляли из гранатомёта. Выстрелы были рассчитаны на поражение «брони», поэтому осколков было не много. Но северная стена рассыпалась, а нас закидало обломками. Дальнейшее напоминало набор отдельных кадров: вот в проём лезут сразу трое наёмников — я успеваю положить одного, потом в спину меня бьёт кувалдой и, выронив автомат, я падаю ничком. Рефлексы спасают — успев выхватить АПБ и перекатившись, всаживаю две пули в стоящего на верхнем ярусе штабеля наёмника в боевом экзоскелете. Расстояние менее десятка метров, но пули с визгом рикошетят… Помогает Андрон, наёмник валится навзничь, получив очередь из его АКМа…

Откатываюсь вправо и нащупываю свой автомат… Снова взрыв, но уже с тыла: подошла отбойная команда. Видя, что расклад меняется, наёмники дрогнули и стали отступать. Бегства не было, опыт сказывался: они, грамотно прикрывая друг друга, стали отходить в сторону своей базы, под прикрытие пулемёта.

Встаю и поднявшись на второй ярус штабеля выцеливаю сначала одного, а потом и ещё двоих отступавших… Ещё через мгновение меня трясёт за плечо Норд. Бой закончился. Отбойщики не преследовали отступавших, для раненых готовили носилки но… Наш «везунчик» был жив, словив только пулю в правое плечо и осколок наступательной гранаты в бедро. Слон был весь белый от кровопотери, на лице его уже проступила предсмертная желтизна. Может и не выживет уже… Писец снова показал мне свой лик, смерть опять прошла почти рядом. Мне вспомнилась одна присказка: «Поле битвы осталось за нами, но весёлых песен никто из нас не пел…»

Дай бог, чтобы Слон и этот везучий пассажир выжили. Я подхватил автомат, опустил щиток шлема. Нужно было быстро убираться отсюда. Когда мы проходили под аркой галереи там уже копошились долговцы с «блока», устанавливая сосредоточенные заряды. Сложный участок решено было убрать.

Теперь наступало время спасти тех, кого можно было спасти: «везунчик» был ранен не опасно. «Пятёрка», проделала в его плече аккуратную дырку, а коллаген вброшенный медблоком ОЗК заблокировал раневой канал не дал истечь кровью. Со Слоном было труднее, его самодельный комбез вообще напоминал решето, был изодран осколками и кроме ранения в грудь, было ещё два проникающих осколочных в правую ногу и нижнюю треть брюшины. Да и крови он потерял много, шансы на выживание были минимальны.

«Долг» не принимал в свой госпиталь всех подряд, лечили только своих или особо тяжёлых из гражданских. Если это понятие применимо к мужикам увешанным оружием, шляющихся по радиоактивному клочку земли и истребляющих друг друга разными интересными способами. В нашем случае, учёным заинтересовался особый отдел группировки, а Слон, уже сильно напоминавший покойника, перешёл в категорию «тяжёлых» и поэтому почти сразу отъехал в «разделочную». Судя по тому, что я видел, на базе был развёрнут мобильный госпиталь на три операционных и двадцать мест стационара и возможно сталкера ещё можно будет спасти.

К КПП вышло двое: Василь и Светлана. Первый, едва кивнув нам с Юрисом, сразу же увёл сына Слона с собой, а вот девушка подошла к нам и тревожно всматриваясь мне в лицо завела разговор.

— Здравствуйте, Антон. Вы опять там, где стрельба… Не ранены, помощь не нужна?

— И вам здравия желаю. Нет, благодарю, со мной и напарником всё нормально. Единственная просьба: проследите, чтобы раненый сталкер получил хороший уход, если выживет.

Лицо девушки чуть изменилось, набежала лёгкая тень беспокойства, но потом она снова взглянула прямо и кивнула, заторопившись в госпиталь.

Юрис заинтересованно посмотрел ей в след и вопросительно глянул на меня. Отрицательно мотнув головой на немой вопрос напарника «у тебя что с не было чего-то?», я махнул в сторону нашей башни и не глядя более никуда конкретно отправился в подвал — принять душ и немного передохнуть после напряжённого утра.

Оружие почистил и осмотрел сразу по прибытии. А вот починку комбеза оставил на более поздний час. БЗК отлично выдержал испытание, остановив три пули. Одну «семёрку» ощутимо скользнувшую по правому наплечнику можно считать за полноценное попадание: если бы не конструкция накладки — пуля пробила бы мне плечо и раздробила кость. Наплечник был деформирован, но движений не стеснял, заменить или выправить — решать будем позже. Гораздо серьёзнее всё выглядело со спины: я поймал две амеровские ТУСки — «пятёрки», в район верхнего отдела позвоночника и под левую лопатку. Словил я их с близкого расстояния, поэтому получилось не красиво: верхняя и средняя пластины и кевларовая проложка комбеза были подпорчены основательно. Пластины чуть вогнулись внутрь, мешая нормальным движениям, если нужно согнуться — разогнуться, а кевлар просто топорщился. Но задачу свою комбез выполнил, и идти в нём на очередной пробег было можно. Теперь ещё мастера нужно искать…

Вода бежала со средним напором, но была горячей как никогда — к низенькому, крашеному в зелёный цвет неровному потолку, поднимались клубы пара. В такие моменты возникает некое опустошение, когда всё что мог ты уже сделал и теперь за работу берётся время. Кому положено умереть, тот умрёт. А кто вылезет из чёрной и холодной тьмы небытия обратно в этот мир — откроет глаза и… Как я и говорил раньше: нужно благодарить судьбу за то, что имеешь. Если остался жив и ничего не оторвало, а тушка попорчена не шибко критично для продолжения прежних занятий — жить можно. Некоторых давит страх, оказаться в подобной переделке снова, и они начинают заливать его всем, что горит. Не выход, но понимаю таких. Стержень хрустнул, надломился… А кто-то, вот как я к примеру, просто идёт в душ, а потом засыпает без сновидений в подвешенном на глубине десятка метров меж двух толстых подвальных стен гамаке.

Проснулся я через два часа, от того, что почувствовал, как то-то спускается по лестнице. Норд увидев что не разбудил, остановился на полпути.

— Там давешний паренёк из бара, не помню как зовут его. Просит встречи. Пустить?

— Пусти, конечно. Только веди в подсобку — не фиг ему осматриваться в чужом дому. Посмотрим, чего от нас хочет тот, кто его прислал.

Латыш кивнул и снова поднялся наверх. Приведя себя в порядок я тоже отправился следом. Визит «посланца богов», как пить дать был обусловлен появившейся у меня в узких кругах репутацией. Чего хотят на этот раз предположить тоже не трудно; профиль работ тут и так узкий, следовательно кто-то кому-то мешает жить… А может снова потерялся кто …

Парень был в том же прикиде, только на этот раз патлатую башку венчала шапка — душегубка, вывернутая в причудливую конструкцию, напоминающую печную трубу. Смотрелось это забавно, учитывая и без того не средний рост тинэйджера и его природную худобу. Парень стоял у стены, кивая в такт музыке, лившейся ему прямо в мозги из двух каплевидных наушников наглухо забитых в его скрытые «локонами» уши, но видимые иногда во время вялого раскачивания головой. Увидев меня, Бунтарь кивнул, изобразив некий приветственный жест едва приподняв ладонь правой руки. Потом вынул затычки наушников из обоих ушей, что выражало крайнюю степень сосредоточенности, и было немалой пыткой для самого парня.

— Хай! — Повторил посланник своё обычное приветствие — Там, в баре пришёл человек от алхимиков, хочет тебя видеть. Это срочно. Пойдём, я провожу, в задние комнаты посетителей не пускают, без меня тебе… — Парень оценивающе посмотрел на меня своими кошачьими зенками — Короче, чтобы приват был полный, лучше со мной пошли. Идёшь?

Обычно, таким способом зазывают в засаду, чтобы без проблем и на своей территории разобраться с неугодным человеком. А может, и в правду хотят поговорить. Чуйка молчала, поэтому я только кивнул.

— На улице подожди, через пять минут выйду. Тебя звать то как?

— А я сам прихожу… Ладно, у входа буду… Душно тут у вас. — Снова изобразив приветственный жест ладонью, Бунтарь тронулся в сторону выхода, неожиданно мягко притворив за собой тяжёлую створку ворот. Юрис вопросительно глянул на меня:

— Ты снова становишься знаменит, командир. Я слышал, что алхимики — серьёзный и закрытый клан. Всегда прячут свои лица, с болот не вылазят, торгуют только через посредников. Пару раз «свободные» и наёмники с бандитами пытались их подмять, но хорошего ничего не вышло. Назад мало кто вернулся, в баре рассказываю всякие нелепицы про ручные аномалии и натасканных на людей химер. «Свобода» до сих пор трансмуты через третьи руки закупает, а бандиты с наёмниками вообще на болота не суются. Чего бы им от тебя понадобилось, а?

— Сходим да узнаем. Засады не чую, может и впрямь нужно чего. Только что с нас возьмёшь, Юрис? Скорее всего работа по специальности, тут и к гадалке не ходи.

— Один пойдёшь?

— Нет, конечно. Как выйду, не упускай меня из вида. Жди где-нибудь неподалёку. В бар не ходи — если засада, постараются блокировать, там это проще. Вынь потом бармена на разговор, если сам не выберусь. Лады?

— Всё понял.

— Тогда пошли собираться…

— Только один вопрос, командир, можно?

— Валяй.

— Чего это бабы к тебе все в очередь становятся, вроде и внешность у тебя не так чтобы очень, да и обращеньице — моё почтение. А вот уже и тут какую-то нашёл, даже завидно…

Что тут скажешь, если видимость всегда больше действительности? Сколько себя помню, все, начиная с соседки по парте в школе, заканчивая бывшей женой, старались ко мне прислониться в поисках поддержки. Далее всё было так: в школе меня захватывал спорт, после сдачи нормативов на КМС по боксу, пошли соревнования вплоть до областного уровня и девушки сильно обижались. Бокс, затем рукопашный бой, пулевая стрельба и спортивное ориентирование в местном отделении ДОСААФ, забирали всё свободное время. Само собой девчонкам это было не по душе: женщины тоже собственники, да каких поискать. Поэтому после всегда однотипной сцены прощания долгих отношений как-то по жизни не складывалось. Дольше всех держалась жена, но конкуренции с трудными бытовыми условиями и моей службой не выдержала и она. А вот лёгкие, ни к чему не обязывающие интрижки это да, сколько угодно.

И происходило это не от недостатка женского внимания, обычно ко мне тянулись. Ну само собой были всякие переживания, драки у подъездов очередной «единственной и неповторимой» с группами поклонников и с отдельными, отвергнутыми ради меня менее удачливыми соперниками. Только всё это проходило как бы стороной; главным было всеобъемлющее увлечение всем, что касалось боя, возможностей позволяющих довести свой ум и тело до предела их возможностей в желании переиграть, победить противника. Любого. Всегда и везде.

Так что ловеласом человека вроде меня назвать сложно. А по жизни подходит слово фанат, или трудоголик, когда дело касалось службы и увлечений спортом. Правда, позже, пришло понимание, что спорт это нечто вроде трамплина. Несмотря на серьёзный накал страстей, спортивная борьба за первенство всё-таки немного не то: удар фиксируется, любые травмы это как правило случайность. Поэтому армия дала мне больше всего в плане науки побеждать. Спорт остался в прошлом, уступив место настоящему бою, за жизнь, с самыми высокими ставками. Что тут поделаешь: сложилось, как сложилось…

— Что тебе ответить, старик, это талант такой. С этим надо родится, а на развитие уходят долгие годы. Вот постареешь — поймёшь.

— Да ну тебя! Я же серьёзно спросил. Помнишь ту инструкторшу — психологиню, что учила нас методикам сопротивления допросу? Так весь взвод был уверен, что у вас с ней вообще дело до свадьбы дойдёт…

— Юрис, я уже был женат…

— Ну так вроде с Ириной у вас не сложилось?..

— Это она ушла, что я на цепь должен был её сажать, когда к таджикам пошли? Ушла. Ей сейчас лучше, чем было со мной. Мы оба совершили ошибку, но теперь я больше так не сделаю — баста. Хорош уже о постороннем. По плану всё понятно?

— Да. — Латыш сразу стал таким как обычно: собранным и спокойным, пацанство снова отступило, как это всегда бывает.

Эмиссар алхимиков назначил встречу в «100 рентген», но не в первом общем зале. А в задних комнатах, куда вообще посторонним хода нет. Прийти предлагалось без оружия и только одному. Гарантией опять же была репутация алхимиков. Этот клан как уже говорилось, поставлял местным группировкам трансмуты. То есть артефакты, полученные путём смешивания в агрессивных средах, обычных природных или как их зовут иначе — элементарных артефактов. Полученные гибриды были весьма различны по своим свойствам, чаще выгодно отличались от своих естественных сородичей, превосходя их по качеству.

Другое дело, что занятие это было очень опасным: до сих пор ходили слухи о Воронке. Эта аномалия возникла в ходе одного неудачного опыта алхимиков и получилась из обычной «карусели». Теперь это была дыра в земле метров пятидесяти в диаметре, где почва совершенно изменила свои свойства, превратившись постоянно вращающуюся против часовой стрелки массу, засасывающую в себя всё и всех, кто подходил на расстояние пятнадцати метров. Находилось это чудо всегда в одном и том же месте на севере границы Ржавого леса и дачной пятикилометровой зоны на окраине Мёртвого города. Что хотели получить алхимики — так и осталось неизвестным. Сколько их там сгинуло, тем более никто не считал.

Источников о точном местонахождении их штаб-квартиры тоже не было: товарообмен осуществлялся всегда на нейтральной территории и всегда в разных местах. Тех же, кто пытался устроить засаду на посредников или «внешних сотрудников», по терминологии самих же алхимиков, ждали санкции и медленная смерть. Получая барыши сравнимые, наверное, только с бюджетом небольшой европейской страны, алхимики никогда не стеснялись «заказать» обидчика, щедро оплачивая подобного рода контракты. Ходит много легенд про сталкера по прозвищу Лич. Этот наёмник, после выполнения пары сложных заказов на устранение обидчиков клана ушёл на покой и проживал на собственном островке в Тихом океане.

У меня не вызывал сомнения предмет нашей беседы с «внешним сотрудником». Скорее всего слава пошедшая обо мне в узких кругах дошла и до этого закрытого сообщества. Наверняка предложат кого-нибудь пришить к сатину красными нитками. Но этот вывод портило неприятное ощущение, что приглашение было с секретом. Высококлассного исполнителя можно было найти и из своих, уже проверенных людей. А подробности моей биографии в Зоне, должны были подсказать алхимикам, что двойную игру я сразу распознаю. Но отказаться было бы ещё более недальновидным поступком. Любое предложение от такого закрытого клана это уже информация. Однозначно я больше узнаю поговорив с посредником, нежели игнорируя встречу.

В бар я попал через задний ход, располагавшийся метрах в двадцати от самого строения. Бунтарь проводил меня только до внешнего поста охраны, кивнул главному охраннику Боре Лузге и заткнув в уши свою «музыку» качая в такт ритму головой, удалился. У заднего хода уже ожидал один из охранников заведения, имени которого я не знал, но помнил парня в лицо как одного из личных телохранителей бармена. Оружия он не скрывал. Демонстративно держа свою пижонскую М4А2 стволом вверх у правого плеча, второй рукой указывая мне на дверь. Охрана у местного барыги была не на высоте. Разоружить бы такого бравого вояку, да удавить его ремешком от его же собственного ружьишка будет раз плюнуть и даже не в полный рот. Со стороны поза охранника выглядит эффектно и угрожающе, но при нападении оставляет мало шансов выстрелить первым и сманеврировать. Далее я прошёл ещё два пункта охраны, где сдал АПБ, предусмотрительно скрыв нож в клапане рукава(карман под такой способ ношения НР у меня был ещё на службе, тут я тоже перешил клапан левого рукава комбеза в ручную, замаскировав продолговатость толстым швом). Его не обнаружили, даже просканировав портативным детектором, поэтому козырь на случай непредвиденности оставался. Летом было бы сложнее, так что факторов везения присутствовала масса, но когда в Зоне наступает лето?..

Наконец меня провели в помещение без окон с низким потолком без окон и тусклым освещением. Под полком одиноко светила лампочка ватт на сто, в гнутом жестяном абажуре на длинном проводе. У дальней стены стоял стол, за ним нахохлившись, сидел человек в мешковатом дождевике с надвинутым на глаза капюшоном. Больше никого в комнате не было, напротив стола с моей стороны стоял табурет. Охранники остались за массивной стальной дверью, повисло долгое, почти в минуту длинной молчание. Из-под капюшона раздался негромкий приятный барион:

— Добрый вечер, Тридцать девятый! Мы слышали о тебе от друзей и решили познакомиться лично. Мы — алхимики, когда ты говоришь со мной, ты говоришь с Советом хранителей. Мы приветствуем тебя как равного и просим располагаться и говорить без опасений. Будь нашим гостем здесь. Тебе нечего опасаться. У нас нет зла к тебе, но есть предложение и просьба. Готов ли ты выслушать?

— Да. — Я прошёл к столу взял табурет и разместил его таким образом, чтобы видеть всё пространство комнаты и в случае угрозы использовать посредника как щит.

— Наши друзья были правы, ты тот, кто может помочь — В голосе посредника сквозили довольные интонации. — Чего хочешь ты, нам уже известно. Поэтому мы скажем, что беспокоит нас, а ты решишь, что попросить взамен. Это устроит тебя, Тридцать девятый, старший прапорщик Васильев Антон Константинович?

— Более чем. Я слушаю вас очень внимательно и рад оказанной мне чести. — Я вежливо наклонил голову, не отрывая взгляда от фигуры в плаще. Издав еле слышный вздох, посредник чуть откинулся на стуле назад и продолжил:

— Мы знаем, что ты недавно искал человека на болотах и нашёл не только то, за чем отправлялся. Это так?

— Всё верно.

— То, что я расскажу тебе сейчас, должно остаться скрытым от всех, даже твой друг с холодным взглядом змеи, не должен знать всего.

— Не приемлемо: я так понимаю, мне придётся снова отправиться в путешествие. А к э… превратностям любого пути я привык готовиться сам и готовить тех, кто идёт со мной.

— Но Павел ведь не знал, что ты используешь его как приманку. — Посредник поднял ладонь левой руки в останавливающем возражения жесте — Знаю. Это был враг, но если ты согласишься, некоторый компромисс неизбежен. Друзей придётся оставить в неведении, для их же блага.

— Хорошо, излагайте. Только я не говорю последнего слова пока не обдумаю все детали… И свою ответную просьбу.

— Это справедливо, Тридцать девятый, мы согласны. Теперь слушай внимательно и смотри.

На столе, сантиметрах в десяти от поверхности столешницы, перед посредником повис бирюзового оттенка артефакт идеально круглой формы. Сначала он замерцал. Потом растворился в воздухе. Затем, пространство в полуметре над столом сгустилось и в пространстве появилось нечто вроде облака, правильной овальной формы.

— Не пугайся, это «клубок», он показывает любое место Зоны лучше ваших спутников и компьютеров. Смотри внимательно, Тридцать девятый, и запоминай.

Облако прояснилось и я увидел тот самый участок болот, где был свидетелем сцены передачи денег группе Зана. Карта, а это была именно интерактивная карта, увидев которую, любой изобретатель системы позиционирования, сразу побежал бы разыскивать телефон дьявола, с целью заложить свою бессмертную душу. Точность и разрешение были поразительными: посредник силой мысли (его руки оставались недвижимы замерев на краю стола ладонями вниз) масштабировал изображение в реальном времени. Можно было увидеть каждую кочку, каждый примятый куст жёлтой травы…

— Здесь мы назначили встречу одному из наших покупателей. За него поручились уважаемые люди и мы согласились продать новичкам то, что они просили. — Изображение дрогнуло и поплыло смещаясь к северо-восточной части болот, то есть чуть в стороне от логова моих новых знакомых в лице Халида и его компании.

Дальнейший ход событий стал мне ясен; духи прикормили кого-то из местных «шустрил» от бизнеса средней руки, дали ему нажиться на нескольких выгодных но не шибко крупных заказах. После этого, предложили большой куш и серьёзный процент со сделок в дальнейшем. Барыга скорее всего решил рискнуть, не подозревая, что будет крайним в новой игре с хорошим русским названием: «кто виноват и что с ним делать». Но виду я пока не подавал, внимательно вслушиваясь в интонации посредника, выстраивая дальнейшую схему беседы. Алхимики были влиятельной группировкой, пожалуй, самой влиятельной в Зоне и знали о ней больше всех аборигенов исключая разве что мутантов наверное.

— Но того, кто нёс… Оговоренный товар, ждала засада. А два дня назад, мы получили предложение обменять нашего брата на некоторые предметы, не попадающие в руки посторонних ни при каких условиях.

— Видеозапись была?

— Да — В голосе посредника прозвучало некое удивление. — Наш брат цел, но его сильно бьют и в случае нашего отказа в обмене, бросят в «студень». Перед нами дилемма: или отдать похитителям то, чего они требуют или пожертвовать своим братом.

— Покажите мне плёнку если можно.

— Смотри.

Изображение в овале, генерируемом «клубком», поменялось и я увидел знакомую картину: завешенная ковром стена, хлипкий стул и сильно избитый … Это был не совсем человек. Лысая, без единого волоска голова, обезображенное горбом, тщедушное тело. Неестественно вывернутые руки… Шестипалые кисти трёхсуставчатых рук, были свободно опущены вдоль тела и свисали до земляного пола. Чёрные, без белков глаза, выделялись на круглом, абсолютно лишённом растительности лице. Алхимик был гол по пояс, от его странного, похожего на научный комбез костюма, остались только лохмотья. Сохранились только штаны и необычной формы продолговатые полуботинки, напоминавшие обычные резиновые калоши.

Свет камеры был выставлен неровно, поэтому я различил тени оператора и двух охранников. Далее всё было стандартно: голос за кадром на чистом русском языке, объяснял, что нужно принести нечто в определённое место и оставить там, иначе заложнику конец. Подробности касающиеся требуемого выкупа кто-то подредактировал, поэтому что конкретно хотели за алхимика духи от его собратьев было неясно. Когда запись закончилась, я обратился к посреднику, предлагая ему самому сделать первый ход.

— Что ты посоветуешь нам сделать Тридцать девятый?

— Прежде всего, не наказывайте поручителя сверх меры — жадность это конечно плохо. Но думаю, он уже сам не раз пожалел об этой нехорошей черте своего характера.

— Этот человек получит своё… Но лишнего мы с него требовать не станем. Обещаю тебе.

— Нужно собрать необходимые для обмена предметы и установить с похитителями контакт, с целью потянуть время. Отдать малую часть требуемого, если придётся. Это даст ещё некоторую фору. И попробовать отбить вашего собрата. Другого пути нет: даже получив требуемое, своего … сотрудника, вам назад не вызволить. Его будут какое-то время пытать, вымогать с вас всё больше и больше, а затем всё равно убьют. И этот захват не последний.

— Нас трудно найти…

— Поверьте, эти люди умеют искать. Так или иначе, ваше убежище обнаружат. И тогда вы все будете работать на этих похитителей или умрёте. Другого выбора вам не оставят. Если оставите своего друга в руках этих людей — тоже проиграете.

Алхимик издал лёгкий вздох сожаления, видимо такой вариант прорабатывался как самый надёжный, а отомстить местные кудесники хотели потом.

— Ты уже нашёл их лагерь, Тридцать девятый?

— Только приблизительное место. Это скорее всего группа из пяти больших островов на северо-западе болот на Янтаре. Нужна доразведка местности и уточнение позиций секретов. Узлов обороны, расписания патрулей. Их можно уничтожить. Это совершенно точный прогноз.

Алхимик взял паузу. Мутант думал и прикидывал шансы. С одной стороны ему не хотелось полностью доверять случайному человеку. Пусть даже и с очень надёжными рекомендациями. Видимо мой друг Охотник приложил свою когтистую руку к этому. Но скорее всего даже не он, а Излом-Тихон. Этот бродяга вполне мог быть полевым агентом алхимиков, бродя по округе, мониторя обстановку, собирая сведенья.

Наконец, посредник заговорил, голос его странно изменился: густой баритон распался на несколько тембровых оттенков, будто сразу говорило человека три. Но произносили они одни и те же слова.

— Мы услышали твои слова Антон Васильев. В состоянии ли ты встретиться с нами ещё раз, через сутки, когда совет мастеров примет консолидированное решение?

— Не вижу препятствий для новой встречи. Только прошу учесть, что у вас не более двадцати семи часов. Противник — опытные афганские моджахеды. Эти люди чуют подвох издалека. Вашего собрата убьют, а на остальных эмиссаров и посредников они будут охотиться. Не более чем через неделю, они вскроют дислокацию вашей базы или части инфраструктуры и каналов поставок. Потом… Думайте сами. Но потом времени будет не много.

Голова в капюшоне согласно кивнула и посредник слегка откинулся на спинку кресла в котором сидел.

— Мы поняли тебя, Тридцать девятый. Хватит ли у тебя сил, чтобы вернуть то, что похищено и покарать похитителей?

— Ничего невозможного в этом мире нет. Но наш главный враг время. Для того, чтобы собрать группу, мне нужно найти нужных людей, разработать план. И как минимум трое суток чтобы выйти на исходные позиции.

— Завтра в это же время… Мы встретимся тут и продолжим беседу… Ты не обманул наших ожиданий воин… Я рад, что наши дороги пересеклись, пусть даже при столь причудливом узоре линий вероятности. До завтра, Антон Васильев.

— Доброй ночи. Рад был познакомиться.

Выйдя тем же путём, что и вошёл, я направился к башне. Темноту только еле-еле освещали огни костров разбросанных там и сям стоянок сталкеров, у которых не было денег, чтобы укрываться в подземных убежищах постоянно. Тренькала гитара, люди не громко переговаривались между собой. Что могут сказать друг другу только что заглянувшие смерти в лицо? Как правило, ничего особенно важного: некоторые по пьяной лавочке хвастают своими подвигами, когда мнимыми, а когда и настоящими, некоторые просто как заведённые повторяю одни и те же слова, выпуская наружу накопившийся за время пережитого страх. Но всегда и все твёрдо помнят и уверены только в одном: они выжили. Смерть на волосок промахнулась своею острой косой, пронеся её чуть в стороне от их шеи, дав лишь почувствовать этот ледяной холодок на коже. Его чувствуешь, даже если кругом плавится асфальт и горит земля. Даже когда сами камни и сталь готовы расплавиться и превратиться в реки и растечься багряными ручейками, холод отсроченной смерти пробирает до самых пяток… Тогда каждый знает, что трусости нет. Жизнь победила, карты легли удачно и никто не хочет заглядывать в завтра, чтобы там не случилось. Даже следующие пять минут, уже не имеют значения, когда так остро ощущается вкус и запах простой еды и даже воздух пахнущий гарью и местами дерьмом и кровью кажется сладким. И вот уже приходит ощущение, что ничего и никогда лучше этой минуты, отвоёванных у судьбы пары лишних мгновений жизни уже не будет никогда.

Всё это было знакомо и испытано уже давно. Наверное поэтому так трудно было привыкнуть к размеренному ритму мирной жизни, совершенно непонятным и кажущимися дикими правилам повседневности. Все проблемы и заботы людей кажутся надуманными и мелкими. Когда вот только месяц или год назад тебя от последней черты отделял только порыв внезапно налетевшего ветра, помешавшего врагу взять точный прицел и отведя предназначенную тебе пулю … Вот она летит, опаляет тебя горячим ветерком и впивается в кирпичную стену дома, обиженно и зло круша ни в чём не повинный кирпич. А бывает, что и заберёт чью-то жизнь, разменяв её на твою…

И ни дай Бог задуматься над тем, почему сегодня не твой день, час, минута и мгновение. Те, кто мучает себя подобными вопросами и представляет себе, что вот у врага тоже есть семья, дети и может быть он вообще будущий гениальный композитор или врач — быстро пересекают черту. Ту самую тонкую грань, за которой начинается безумие и хорошо, если приходит смерть. Потому что видеть во что может превратить человека его же собственное воображение, даже хуже чем собирать ошмётки разнесённых прямым попаданием 152мм снаряда в клочья товарищей.

Поэтому слышать плоские шутки, невнятное бормотание и тоскливый или напротив, разухабистый вой под гитару, разнимать дерущихся насмерть из-за какой-то Люськи, это нормально. Жизнь берёт своё. Именно так ведут себя живые люди, которых война опалила, но не расплавила, а лишь закалила, сделав сильнее. Жизнь в подобных условиях приучает человека к предельной ясности и простоте, когда нет места двусмысленностям, иносказаниям и компромиссам с совестью и обстоятельствами. Если приобретаешь врага — нет покоя пока кто-то из вас ещё дышит, а если появляется друг, то это навсегда. И те и другие становятся частью души, постоянно проверяя то, что ты из себя представляешь. Чего стоишь и это не измеряется деньгами.

Истина… Правда… Названий у этого ощущения осмысленности и ясности бытия, которое не покидает на войне практически никогда, наравне с усталостью, голодом, болью и страхом очень много. И оно так быстро улетучивающееся в мирной жизни. Это и есть то маленькое звено, что удерживает людей вроде меня вдали от тёплых квартир и сытого, размеренного существования.

Я не говорю, что такое состояние ясности возможно только в экстремальных условиях и только там, где стреляют и смерть ходит практически рядом и можно увидеть собственную погибель иногда по нескольку раз на дню. Нет, конечно. Просто каждый находит истину сам, а уж где она — решать дано только самостоятельно, твёрдо идя до конца, не оглядываясь на всевозможные: «а если бы тогда»… «может, не стоило»… «а что если я был бы там»… Смерть настоящая ждёт там, где начинаются сомнения. В них как в паучьих сетях буксует и бьётся, умирает душа, а следом за нею приходит и северный зверь писец.

В башне меня снова ждал сюрприз: похоже уже каждая собака знала где можно найти скромного отставника Антона Васильева. По устоявшимся негласным правилам на втором этаже, ставшем чем-то вроде гостиной и приёмной, за столом сидела Даша. Дочка Лесника уплетала из алюминиевой миски макароны с тушёнкой, заедая это нехитрое но питательное блюдо маринованными помидорами из открытой стеклянной банки. Девушка была в своём обычном наряде: лёгкий комбез разведчика (вроде моего, только перешитого явно под миниатюрную девичью фигурку), тактическая кобура на бедре и неизменная вязанная шапочка, теперь сиротливо лежащая на углу стола. Увидев меня, Даша бросила вилку, вытерла губы салфеткой и стремительно оказалась рядом.

— Живо-ой! — И сразу потянулась ко мне. Не без удовольствия ответил на поцелуй, что продлилось ещё целую вечность. Оторвавшись и заглянув мне в глаза, девушка вернулась за стол и продолжила трапезу с ещё большим аппетитом. Потом отставила вычищенную до блеска тару и прихлёбывая кофе (сам я этот напиток не жалую, но Юрис как большой поклонник держит запас для себя), стала излагать свою одиссею.

— Здорово ты здесь устроился. Пока выспросила, кучу народа обошла. Только перед первым долганским «блоком» старичок какой-то подсказал, что ты в заброшенной водонапорной башне поселился. Сказал, что Тихон поклон шлёт, сказал, что на остановке тебя ждать будет завтра в полдень. Странный он какой-то. Но безобидный совсем «медузу» мне просто так подарил, сказал, что на память вроде…

Вот старый пень! Но видимо действительно припекло, раз вдруг встречи ищет. Нужно будет сходить, не думаю что мутант стал бы искать со мной встречи только для приятного разговора. Пружина событий раскручивается всё быстрее. Это уже ощущалось почти физически: ветер времени дул с всё более нарастающей силой.

— Какими судьбами сюда? Богдан поди ищет уже… — Девушка убийственно глянула на меня и отставила кружку в сторону.

— А я сама себе хозяйка. — Потом чуть помедлив, добавила уже спокойнее — Папка сейчас не может ездить, опять спину застудил, вот я и отправилась сюда за припасами. Ты не думай, я с караваном шла. А знакомец твой вечером на привале прибился. Как посты только прошёл не пойму. Не рад, что ли?

— Рад… Просто беспокоился.

— Я умею стрелять!

— Стрелять — да, воевать — нет.

— Так научи меня. Вместе ходить за хабаром будем, ну и … Я тоже соскучилась.

М-да… Теперь придётся снова всё объяснять, потом она обидится и уйдёт. Затем снова вернётся и после того, как увидит, что я не передумал снова уйдёт и теперь уже насовсем.

— Даша. Я не беру девушек и женщин в рейд. — Я поднял ладонь, останавливая готовую взорваться эмоциями девушку — Погоди, дай скажу. Только не пережидай, а вслушивайся в то, что говорю лады?

— Хорошо… Но… Ладно, давай уже. — Насупившись и скрестив на груди руки, Даша исподлобья уставилась на меня.

— Пойми одну вещь: не важно, как хорошо ты стреляешь или как быстро ты можешь бегать или пускать врагу кровь. Уверен, что всё это ты сможешь делать лучше многих мужиков, в этом нет сомнений. Дело в психологии. Женщины импульсивнее, эмоциональней и склонны к неподчинению. А в разведке главное это именно точное выполнение приказа. Вот ситуация: я ранен и идти не могу, тащить под огнём ты меня не сможешь. Я даю приказ бросить меня и отступать. Ты ведь так не сделаешь?

— Нет, конечно.

— Вот! Личный мотив, плюс импульсивность поведения: погибнем оба и задание провалено.

— Но тут — то нет заданий и война скорее как бы за себя.

— Тем более погибнем зря! А так хоть запомнишь и сможешь посчитаться с тем, кто меня приложит.

— Так вот я смогу…

— Нет. Сейчас у нас с тобой чисто теоретический разговор. Пули не свистят, кровь не льётся и враг далеко. И пообещать ты можешь что угодно. Не потому что хочешь согласиться для вида. Уверен, что теперь ты всё поняла правильно. Но только вот здесь — Я постучал пальцем себя полбу — А вот здесь — Я хлопнул себя по груди — Сидит импульс. Живут чувства. Когда придёт момент, ты не сможешь принять решение, которое нужно принять именно разумом. Чувства будут позже, но только у тех, кто умеет ими управлять. Без расчёта нет победы.

Девушка опустила голову и я понял, что сейчас будут либо слёзы, либо обида. И всё равно она уйдёт. Но вышло иначе: подняв голову, она только решительно кивнула головой.

— Научи меня. — Твёрдость в её голосе звучала не женская.

— Хорошо. Даю тебе слово: ты будешь тренироваться вместе со мной и будешь включена в резервный состав. Потом будет проверка. Но это всё. Не пройдёшь — без обид.

— Я пройду.

— Надеюсь, что да… Хотя, лучше если оставишь эту затею.

— Не-а. — Даша решительно поднялась из-за стола и пошла к лестнице ведущей в подвал — Где тут у тебя душ?

— Вниз и налево.

— А спальня? — Последний вопрос был задан тем же деловитым тоном без тени игривости.

— Я в гамаке сплю, от входа в подвал налево, рядом с каптёркой.

— Нет, Васильев. Пока я моюсь — найди кровать и сделай это быстро. Я скоро.

Приехали… Где я кровать — то найду?.. Но решение пришло само собой в лице Юриса. Латыш весело подмигнув показал большим пальцем левой руки на потолок

— Там ящики снарядные есть. Если матрасы постелить — будет самое оно. Щас вниз стаскаем — вот вам и кровать.

— Благодарность тебе Норд, от лица службы. Как ты её вообще впустил?

— Ну… Что тут сказать… это интуиция, командир. Кроме того, попробуй такую не впусти — застрелит. — И снова ухмыльнулся.

На оборудование кровати ушло минут сорок, всё это мы с Юрисом, проделали под весёлое пение смешивавшееся с шумом воды, доносившееся из душевой. Кровать получилась практически трёхспальная, жёсткие рёбра верхних крышек были проложены, раздобытым хозяйственным латышом, губчатым утеплителем. Ложе получилось практически царское. Норд всё ещё пряча улыбку попутно выспросил все подробности нашего с лесниковой дочерью знакомства. Скрывать особо было нечего, опустил я только всякие детали чисто интимного и глубоко личного свойства. Ограничился лишь урезанной версией. После чего, напарник снова подмигнул и заторопился на сеанс одновременной игры. По его словам в баре появился какой-то испанец, жутко опытный по части покера и очистивший уже не одного местного чемпиона лиги полупрофессионалов. Понятное дело, что друг просто удалился из деликатности.

Тем временем, я тоже решил принять душ, но из этого мало что получилось: оба мы с Дашей были голодны дуг до друга. Поэтому нормальная помывка получилась только спустя час с небольшим.

Потом время полетело совсем с бешенной скоростью. Мы так долго и яростно любили друг друга, что мир сузился до ставшей совсем крохотной импровизированной постели, созданной из вместилища инструментов смерти. Снова та же звенящая пустота во всём теле и… нежность к женщине подарившей мне ощущение полноценного дома и чего-то ещё очень важного, но пока не выразимого в словах…

Положив мне голову на плечо, девушка уснула. Ровное, мерное дыхание и то осторожное живое тепло, которое исходит только от любимой и желанной женщины, подарило покой и мне. Сон опять был глубоким и без сновидений… Но не долго: я ощутил тяжёлый, ищущий враждебный взгляд. Некто с нечеловеческим и очень мощным разумом стремился найти именно меня. Нечто вроде тонкой деревянной стены пока скрывало меня от этого давящего взора, подобного ослепительно — яркому лучу шарящему по серому пространству сна… Вот исчезла и стена, взгляд ослепительным лучом упёрся в моё сознание. Стремясь выжечь его дотла, уничтожить само воспоминание о том, кто я есть и кем был. Сопротивляться долго я не мог — лишь пару мгновений боролся и проиграл. Отброшенный в глубь себя с лёгким пренебрежением. Казалось. Что этот некто просто смеётся над моими попытками сопротивления. Они его забавляли.

И вот когда огонь уже затопил мой разум окончательно, а от безумного пламени небытия было доли мгновения, серый, вязкий кошмар разорвала серебряная вспышка. Тёмная, вобравшая в себя всё оттенки темноты тень, отбросила палящий луч в сторону. Я открыл глаза, сон кончился. Не было холодного пота, тяжёлого дыхания и дикого взгляда. Просто я понял, что это был не кошмар. Даша тоже проснулась, уловив некие изменения в эмоциональном фоне. Женщины вообще чувствительнее нас мужиков к таким вещам и в полусне, постаралась обнять и успокоить, подумав, что это именно кошмарный сон заставил меня проснуться. Потом она снова ровно задышала, крепко обхватив меня рукой и прижавшись ещё теснее всем телом.

Из дальнего угла коридора раздался знакомый голос:

— Извини, Антон. Но давай, ты оденешься и поднимешься на второй этаж. Времени до рассвета уже совсем мало. Да и твой друг уже скоро закончит обчищать бедолагу Брухо в карты и вот уже через полчаса вернётся сюда.

Это был Рэд. Призраки вообще народ нахальный. А этот был бесцеремонен, как никто другой. Но с другой стороны, узнав Шухова поближе, я понял, что менее всего его можно за это винить, приходил он всегда по делу. И это явно не его фокус был во сне. Скорее всего он был тем, кто отвёл атаку, заставив меня проснуться. Осторожно высвободившись из объятий Даши, я оделся и поднялся на второй этаж.

Шухов изменился. Теперь это был настоящий призрак, ни чем не напоминающий того уверенного в себе и почти осязаемого парня, которого я встретил полтора месяца назад по прибытии в Зону отчуждения. Бледное, полупрозрачное лицо, рваный комбез, явные признаки разложения во всём облике Чёрного сталкера. Легенда вблизи выглядела жутковато.

— Слабею… Даже сюда теперь трудно приходить. Наша с Меченым власть дальше этого места уже совсем на нет сходит. Сектанты изменили длину волны Выжигателя: вас простых уже не задевает как раньше, а вот призракам вроде меня вообще скоро каюк.

— Что, «Монолит» стал настолько силён? Простые бродяги с обычным оружием сектантов больше не беспокоят?

— Ты же с «девяткой» повоевал… — Совсем с человеческой усталостью в движениях Рэд тяжело опустился на стул и положил АКСУ на стол перед собой, сложив сцепив пальцы рук в замок, опёрся подбородком на них и уставился в стену невидящим взглядом.

— Теперь их максимум трое и на создание остальных уйдёт довольно много времени. Или я чего-то не знаю? — Присев напротив Рэда, налил в кружку холодного чаю и отхлебнул. Вкус был горьковатым.

— Все мы чего-то не знаем, сталкер… Все мы. — голос Шухова дрогнул, Рэд закашлялся, согнувшись под стол и стараясь заглушить звук сжатой в кулак ладонью. — Я пришёл за помощью.

— Не ты первый, встань в очередь. Ты знаешь, что у вас в этом заповеднике непуганых идиотов завелись настоящие волки? Афганцы тоже хотят счастья, но явно только для себя. Они похитили мастера-алхимика, привезли в Зону четверть тонны героина, тянут караванные тропы с оружием и «бычками»! Исполнитель желаний им для этого никогда нужен не был.

— А как быть с трёхметровым жлобом, который чуть не сжёг твои непутёвые мозги возле Могильника?! — Шухов хотел повысить голос, но замерцал и став почти прозрачным, спохватившись, снова сбавил тон — Есть вещи, Антон, гораздо страшнее кучки отмороженных духов. С ними ты справишься, в этом я практически не сомневаюсь. Ты пойми одну вещь: не станет нас — сектанты сметут «Долг», «Свободу», наёмники свалят сами, а бродяги полягут кто где и всё закончится не только для Зоны. Есть странные силы вне нашего мира, Антон. Странные и совсем чужие. Пока мы их сдерживаем, а Камень управляет барьерами, но скоро это закончится. Капитаны «Монолита» заключили с существами с той стороны пакт. Те передали монолитовцам кусочек технологии, с помощью которого сектанты создали «девятку» и изменили длину волны излучателя пси-волн… Вскрыть защиту Камня им пока не удаётся. А помочь в этом сами существа без реального присутствия в нашем мире не могут. И времени почти не осталось. Ты же сейчас чуть не сгорел как свечка. Я прикрыл твоё сознание зеркалом, а «моллюск» ты оставил здесь. Если хочешь выжить — никогда не оставляй Дар дальше, чем в двух метрах от себя.

— Значит, это не только биофильтр?

— Все вещи здесь, немного не то, чем кажутся на первый взгляд. Дар — это окаменевшее сердце кровососа. Охотник признал тебя частью своей семьи и отдал в знак нерушимой клятвы одно из трёх сердец своей семьи. Это мощный артефакт, он прикрыл тебя на болотах, он не дал Чужому сжечь твои непутёвые мозги, когда ты уходил от Могильника. А кровь Охотника заставила Дар защищать тебя, признавая частью Семьи. Кровососы — существа с той стороны, Антон. Древние и невероятно могущественные. Они зовут себя Изменяющими, что бы это не означало. Камень открыл им дорогу сюда, чтобы укрыться от Чужих. То, что люди называют «Исполнителем желаний», на самом деле разумное существо, коллективный разум имеющий власть над материей времени и пространства. Я знаю только, что таких как он не много, племя твоего побратима водит дружбу только с Камнем, приведшим их сюда. Войну с Чужими соплеменники Охотника проиграли, поэтому пришли сюда. Они прячутся, видимо в открытом бою с Чужими им уже не тягаться.

— А как же серые кровососы? Их больше и они не так э… дружелюбны.

— А люди все дружелюбны? Вот и эти тоже воюют меж собой. Серые — полуразумные, недоразвитые существа. Они покорились Чужим, признали их власть и пошли следом за племенем Охотника. Так мне объяснили. Сюда прорвалось много кого и чего странного. Жить хотели все, но получилось так, как получилось. Чужие отправили сюда ещё и мозгоедов. Это их верные союзники и шпионы, но есть и нейтральные к людям существа. Вроде Изломов… Но сам понимаешь — страх делает человека глупее, кроме тебя в Тихона и его сородичей не стреляет только ленивый.

— Что я должен сделать?

— Пока жди, прислушивайся и тебе необходимо согласиться на предложение алхимиков. Когда придёт время, я … Мы все надеемся, что ты будешь на нашей стороне.

— Алхимики тоже с той стороны?

— Нет. Это люди… Были когда-то. Просто могущество стало для них фетишем, и они идут за грань каждый раз, когда создают новый трансмут. Энергия Зоны изменяет их. Некоторые из алхимиков были учёными, потерявшими веру в науку «правильную», классическую. Некоторые… Есть слухи, что некоторые вообще живут на земле веками и пришли в Зону из разных мест нашего шарика, ища последнего убежища от любопытных глаз. Так это или нет — не знаю. Да и тебе не советую узнавать. Теперь прощай, я больше не могу тут оставаться. Выброс будет через двое суток, продлится он не долго, пару часов всего. Поэтому советую тебе поторопиться со сборами.

— Хорошо. Я сделаю, как ты просишь. Прощевай покуда.

Шухов снова растаял в воздухе, а я пошёл вниз и снова лёг в кровать. Девушка лежала на правом боку, отвернувшись к стене, словно обидевшись на моё долгое отсутствие. Сна уже не было.

Я снова стал фигурой в большой игре. Другое дело, что выполняя определённую роль и принимая чью — либо сторону, я всё равно иду своим путём. Чёрный тубус стал некой меткой, выделивших меня из всех пришедших в Зону отчуждения людей. Исходя лишь из чистой случайности. Видимо, даже мои личные качества не играли определяющей роли, просто так вышло.

Теперь же, следовало продумать предстоящий рейд. Сразу соваться к духам было бы глупо и неосмотрительно: группу вскроет незамеченный охранением «секрет», и нас просто перебьют или вынудят отойти. И в том и в другом случае проигрыш. Поэтому следовало идти с проводником. Интересно, согласится ли Тихон провести нас по своим угодьям, в обход духовских постов?.. С одной стороны, это будет в наилучший вариант для меня, но тогда Излом засветится в качестве моего оперативного контакта перед Заном и его людьми.

Тёмной лошадкой я уже не был, но вот подтверждать слухи о своих контактах с «порождениями Зоны», как по незнанию называют существ «с той стороны» все вокруг, напрямую было бы неразумно.

Вообще, почему все молчат о самоочевидном факте: даже за двадцать лет, появление разумных мутантов, способных давать жизнеспособное потомство невозможно. Даже если бы всё вокруг светилось и излучало как сумасшедшее. Изменения внутренних органов — да. Онкология и прочие прелести вторичной радиации — вполне вероятно и возможно. Но вот появление целых новых видов живых существ и проявлении неизученных природных законов ранее нигде толком не проявивших себя — нет, это уже бред.

Ходили слухи о тайных советских лабораториях выводящих боевых биороботов и экспериментирующих на солдатах. Верю, но Союз давно умер, а вот наука новой Украины такие исследования вряд ли потянет. Американская помощь? Тоже вариант объяснения, но тогда потребуются затраты сравнимые с ассигнованиями на, скажем, космическую программу. Если частные разработки и ведутся, то это очень узкие, прикладные области и участие американцев исключено. Иначе мой старый заклятый партнёр Эдвардс, не организовал бы «чёрную операцию», по извлечению результатов работы сектантов над боевым комплексом.

Скорее всего призрак говорил правду и ни одно государство инициатором всего творящегося в Зоне отчуждения не является. Шпионить и пытаться изучать — да сколько угодно. Но вот возглавить процесс — нет, слишком уж велик кусок и ни одному государству его не прожевать. А уж тем более союзникам по НАТО — передрались бы уже на стадии первых результатов, пошли бы утечки в прессу и всё — исследования засекретят и сольют. Вмешательство, назовём их банально: Чужих. Вот самое вероятное объяснение, несмотря на всю свою дикость.

На фоне этого даже духовская база, с их планом по превращению Зоны в ещё один свой анклав это уже мелочи, детская игра.

Но все проблемы разом не решить. Придётся вплотную заняться именно басмачами, а уже потом поискать чёрную кошку в тёмной комнате… Она затаилась там, и выдают её пока только иногда открывающиеся глаза, да опрокидываемая мебель. Но именно косвенные признаки тревожнее всего. Медлить нельзя.

Выхода нет: сам я вряд ли быстро смогу отыскать безопасную дорогу к базе моджахедов, а при повторном появлении духи просто сменят дислокацию «секретов» и расписание мобильных патрулей. На такую меру предосторожности их толкали серьёзные ставки, сделанные в последнее время. Стеречься они будут, и делать это они станут качественно, как и всегда.

Для проведения операции без привлечения оперативных контактов нужно было больше времени: пара ходок, и система смены «секретов» и расписания патрулей будет установлена. Но на это уйдёт недели две. Ещё пару недель на разработку плана акции и отработку на макете и трое суток на реализацию. А у меня максимум семьдесят два часа… По истечении этого срока, алхимику отрежут голову перед камерой и возьмут кого-то ещё.

Прямой штурм невозможен, поэтому остаётся только инфильтрация. Именно для этого мне и нужен Тихон. Излом может показать слабое место в обороне базы. Зайдём-выйдем и попытаемся уйти без боя, прихватив заложника. Была у меня одна задумка. Но Крот ушёл, и сейчас уже наверное орёт на строителей в родной вечной мерзлоте. А другого такого подрывника ещё поискать надо. Да и то, что я задумал — наделает много шуму, унести бы после этого ноги и желательно подальше от того участка болот.

Алхимики заинтересованы в исчезновении проблемы и быстро. Что же, решение у меня есть. Но вот есть ли где материалы, которые мне понадобятся… Ладно, это вопрос завтрашнего дня или точнее уже сегодняшнего. Пока я собирал мозги в кучу, уже прошло около часа и даже моя засоня уже начала ворочаться просыпаясь.

Вообще — то к Даше было трудно применимо это понятие: «моя». Девушка даже после столь близкого знакомства вела себя несколько отстранённо, независимо. Вот и сейчас, потянулась, и совершенно не стесняясь своей наготы и пробормотав нечто приветственное, на автопилоте пошла в душ. Заглянул Юрис, на ком вообще не отразилось затяжное сражение с местными картёжниками и подмигнув сказал:

— Каждому своё. Доброе утро, командир.

— И тебе не хворать. Чего весёлый такой?

— Ну так! — Юрис достал из кармана толстую «котлету» местной валюты — Выиграл снова. Так, глядишь, и за винтарь скоро всё верну.

— Не. Для того, чтобы вернуть то состояние, что ты на винтовку потратил надо круглые сутки в карты с местными рубиться. Да и кто теперь с тобой за стол сядет, коли обдираешь всех как липку. Ладно. Слушай вводную: после завтрака начинаем готовиться. В течение сорока восьми часов надо выступить.

— Ну наконец-то! А то я думал совсем тут застоимся, надоело с вышки по всяким мумрикам упражняться. К духам в гости?

— Да. Но акция будет тихая: войти-выйти. На зачистку времени не будет.

— «Факел»? — Друг сразу посерьёзнел лицом. За что и ценю его: собранность не покидала латыша практически никогда. Стило только отдать приказ, и балагура и картёжника больше нет.

— Думаю над этим. Но получится слишком громко и времени на установку такой конструкции может и не быть. Есть один вариант, но пока не поговорю с заказчиком — обсуждать нечего.

— Готовься. Идём на неделю. Жратвы минимум. Пять рационов, двойной б/к. Три закладки на маршруте: взрывчатка боеприпасы. Всё как обычно. Пойдёшь один, пока я тут разговоры говорить буду. Поверь схроны, доложи чего сам придумаешь. Возьми Андрона, сына нашего крестника, если хочешь. Парень сообразительный, для разовой работы сгодится. Потом при себе его держи, чтобы язык не распустил. Ну да что я тебя прописным истинам учу. Рассчитывать будем на восемь бойцов. Пока это всё. Вопросы?

— Кто с нами ещё пойдёт?

— Я тут Буревестника встретил…

— Да ну! — Юрис обрадовано потёр ладони — Ну держись теперь пехотный капитан! Он один или?..

Зан произвёл в своё время неизгладимое впечатление на Юриса, когда показывал комплекс работы с ножом и кое-чему научил моего снайпера. Плюс Якоб неплохо играл в покер, и тут уже мой напарник драл немца в хвост и в гриву. А фраза из гоголевского «Ревизора», так и вовсе была их условным сигналом на картёжный бой.

— Или. Судя по тому, что я знаю, у твоего визави бригада голов в двадцать. И теперь уже он мне кое-что должен. Всех его людей для «войти-выйти» арендовать не будем. Но вот шесть человек нам пригодятся. Собирайся. После завтрака, начинай тариться припасами, потом разметь маршрут и вперёд. В 13.00 вы с Андроном должны уже быть на маршруте. Закладки обнови сначала по маршруту движения, потом по направлениям отхода. Думаю, что за двое суток управитесь. Жди меня в двенадцатом квадрате, сидите там тихо. Если на встречу не выйду — отходите на базу. Свяжись с Василем. Не уверен, что сильно поможет — у долговцев и без нас скоро жарко будет, но весточку про должок передай. Теперь точно всё.

— Всё понял. А… как с дамой?

— Дама скоро возвращается обратно домой — Это Даша вышла из душа посвежевшая и уже в моей «камке». Хлопчатобумажная куртка вполне пристойно прикрывала тело девушки почти до колен, а на ногах были пушистые тапочки (видимо с собой привезла) в виде забавных щенят с вислыми ушами. — Провожу вот вас и сама подамся с караваном обратно на Малый кордон. Где тут у вас плита. Жрать охота, а то за разговорами даже поухаживать за девушкой некому.

Юрис кинулся показывать, что у него где лежит. А я был слегка озадачен столь резкой переменой решения подруги. Что-то изменилось за ночь…

На завтрак была яичница с салом и крепкий чай. Даша привезла гостинцы от Лесника. Сало было вкусное. А яичницу я пробовал только у них в доме. Зона не располагает к разведению кур. После этого Норд удалился и мы с подругой долго занимались каждый своим делом. Я приводил лёгкий комбез в порядок. А она что-то напевая мыла посуду. А потом принялась за уборку. Что было немного непривычно, учитывая мой долгий стаж холостяка. Наконец я не выдержал, и уже собирался было выяснить у Даши причину её скорого отъезда, но она сама начала разговор.

— Васильев, не напрягайся. Я уезжаю ненадолго, только товар папке завезу и уже к твоему возвращению снова буду тут. Ты ведь хочешь, чтобы я была тут? — Девушка быстро стрельнула в мою сторону глазами.

— Да. Очень хочу. — В горле вдруг стало сухо, и слова застревали где-то на полпути от мозга ко рту.

— Мне хорошо с тобой Антон, давно не было так спокойно и … Ты просто настоящий. Помнишь парня, что стихи мне писал, да цветы носил? — тон подруги изменился, став серьёзным. доверительным.

— Ты говорила один раз. Да. Помню, конечно.

— Так вот было у нас всё: и слова красивые и клятвы со слезами… Но вот пусто как-то становилось, как только мы переставали говорить или оттягиваться в клубах или шариться по городу с друзьями. Он, конечно, кольцо купил, да и квартира была что надо… Но вот подумала я, что через пару лет поймаю его с однокурсницей и просто убью. Не потому что он мне дорог, а просто не люблю неясностей в таких делах. А если прощу, то потом поймаю с секретаршей или ещё чего типа того случится. Плюнула на всё, кольцо вернула и сюда. Он приезжал потом. Даже сюда добрался… Не поняли мы с ним друг друга. Он был обычный. Хороший, добрый и не жадный. Только другой.

Ты это совсем другая песня — Девушка так улыбнулась, что мне захотелось глотнуть чего-то покрепче чая. Столько теплоты и нежности было в этом взгляде, выражении лица, жестах — Люди вроде тебя женаты на работе, суют голову в пекло ради других и при этом совершенно не умеют устраиваться в мирной жизни. Твоё место на войне, Васильев. И мало какая дура сможет находиться подле тебя. Это слишком сильное ощущение. Но ты знаешь, я не ищу лёгких путей. С папкой моталась по всем местам его службы. Играла с разряженным «макаром», с пяти лет с ним на стрельбищах да на учениях. Отцовские солдаты вечно были в няньках, короче, люди в форме… Считай, что это моя слабость. Я тоже за простую и опасную жизнь. Так правильнее. Вот вспоминаю Мишку (парня этого из Киева), как время убивалось зря, сколько слов говорили просто так, чтобы заполнить пустоту между собой. Бабки — тачки — карьера… А что потом?

— Дети, Даша.

— Ну ладно, хорошо пусть дети. И снова всё по кругу? И они тоже будут потом бесцельно бегать, суетиться и в пустую прожигать жизнь?! Нет, не хочу для своих детей этого. Никогда не хочу! Знаю, хочется для них лучшей доли и всё такое, но… Разве это жизнь?.. Так, существование. — Девушка с силой опустила тряпку в ведро с грязной водой.

Что я мог ей возразить? Пока человек ищет себя, навязывать или диктовать какие либо идеалы извне бесполезно. Само собой скоро приоритеты изменятся. Повзрослеет, поймёт что к чему. Пока же пусть пробует эту жизнь на излом самостоятельно. Такие шишки нужно набивать самому, только так это работает и только через собственные действия можно познать мир и понять своё место в нём. Или не понять. Но тогда это будет пустая трата времени…

— Думаю, что мы вернёмся к этому разговору через какое-то время. А пока давай, я тебе с уборкой помогу и пойдём дела крутить.

— Вот ещё! Иди уже по своим делам. А я тут останусь. Отдохну, а то спала мало — При этом девушка украдкой улыбнулась и не обращая на меня вообще никакого внимания удалилась в подвал менять воду.

Подготовка к встрече с Тихоном много времени не заняла. Прихватив автомат и стандартное снаряжение, я к назначенному сроку был у места встречи. Осматривать место на предмет засады было бесполезно. Руины каких-то построек с запада, и радиоактивные холмы с востока постоянно находились в движении. То там то сям появлялось зверьё. Но близость пулемётов «Долга» и постоянное прочёсывание местности патрулями, давало свой эффект: близко никто уже не совался.

Остановка была почти целой и служила временным пристанищем для небольших групп сталкеров стремящихся устроить привал или укрыться от непогоды на короткое время. Само собой от Выброса бетонная коробка защитить не могла. Удобство этого осколка прошлого было ещё и в том, что строение находилось вне зоны прямой видимости как со стороны холмов, так и с позиций долговских наблюдателей. Именно поэтому, последние проложили маршрут патрулирования недалеко от остановки. Но было это раз в три часа, поэтому можно было встретиться и спокойно переговорить без свидетелей.

Я выбрал подходящий холмик и залёг. Ожидая пока Тихон появится и не привёл ли он с собой кого из нежеланных для меня гостей; бережёного боги стерегут. Пока же было время прикинуть все плюсы и минусы возникшего у меня плана спасения алхимика. Ясное дело, что о чистой работе говорить не приходилось. Спасти этого чудика и зачистить духов одновременно не получится. Либо одно либо другое.

Всё в душе восставало против новой отсрочки и невольного предупреждения. Которое я отправлю чуркам, уведя у них из-под носа лакомый кусок. Да ещё и оставив большинство из них в живых. Вариант «Факел», о котором спрашивал Юрис, означал использование носимого спецбоеприпаса с одноимённым названием. Действие его было страшным если брать территорию радиусом в триста-четыреста метров. Общий вес ВУ составляет ровно 53 кг и распадается на несколько компонентов, числом шесть. Пять блоков устанавливаются на определённом расстоянии друг от друга и приводятся в действие дистанционно. С помощью вышибных зарядов посылают контейнеры с активным веществом (по свойствам нечто вроде напалма), на высоту тридцати метров. Облако взвеси образует несколько слоёв вещества, часть которого остаётся в воздухе, а часть оседает на земле и всех и всём в радиусе поражения. На образование объёма подрыва уходит от трёх до пяти секунд, после чего происходит подрыв детонатора, остающегося на земле. Ветер и дождь боевой смеси не помеха, если только это не торнадо или там ураган «Катрина». Надо ли объяснять, что всё и вся на территории распыления выгорает до пепла, а ударная волна оставляет ровную как стол площадку? Думаю, что нет. Шум и потери отвлекут духов от преследования. Но островов-то пять! Максимум перебьём человек двадцать, а остальные уйдут и скорее всего вернуться уже с более серьёзными силами. И тогда снова всё сначала и вербовать мне придётся целую роту, чтобы выследить и раздавить эту заразу снова.

Само собой какое то время будет тихо и все успокоятся. Но вот потом всё повториться и станет только хуже…

Наконец. Я увидел как с северо-запада спорым шагом к остановке подходит знакомая сутулая фигура в драном пыльнике с линялой рыжей от старости котомкой. Глянув на часы убедился, что Тихон не опоздал. Не заметив ничего особенного, я тоже поднялся и пошёл в его сторону, помахав рукой. Тот ответил на приветствие и сделал приглашающий жест в сторону невесть как уцелевшей лавки внутри помещения остановки.

Излом ничуть не изменился, только в лице появилась некоторая расслабленность. Он меня уже не боялся, возможно даже считал приятелем. Свою необычную руку он прятал так ловко, что становилось понятно как ему удаётся обманывать бойцов на блокпостах: идёт себе бомжара по своим мелким делам, взять с него нечего, да и не опасен вроде. Так и совершаются ошибки. Вот такой же неприметный человечек высмотрит и зарисует если нужно, расположение огневых точек, пометит узлы обороны, посчитает личный состав. Долговцам повезло, что разумные мутанты пока не взялись за крупные группировки организованно. Скорее всего глубокий индивидуализм не даёт этим созданиям объединиться и вышибить людей из Зоны к чертям. Как долго они будут терпеть сложившееся положение непонятно, но думаю, что если терпение лопнет, то мало человекам не покажется.

Например такой вот безобидный Тихон, всё высмотрит и расскажет кровососу, который сотоварищи невидимым пройдёт все блокпосты и вырежет тихо и незаметно командный состав и испортит связь. А контролёр поведёт на штурм десятки кабанов, зомби. Паника и хаос. А потом ещё и десяток химер… Нет. Пока людям очень дико везёт, что большинство существ разума не имеют, довольствуясь инстинктами. А те у кого он есть, предпочитают невмешательство.

— Доброго дня, Тридцать девятый. Рад, что ты цел и даже счастлив. Дочка лесникова очень хороша. Только молодая ещё… Но это сам понимаешь и достоинство и недостаток одновременно.

— Здоров, Тихон, здоров. Верно говоришь, каждое слово чистая правда. Как твои дела, тухлых консервов больше никто не подсунул?

— Та стерегусь теперь. Вот думал, ты мне чего подкинешь…

— Держи, брат. Тут немного консервов. Пять пачек чаю и сахар. — Ну… — Стало видно, что Тихон был приятно удивлён. Он степенно спрятал подарки в безразмерный «сидор» и … Ответного дара, как это было в прошлый раз, не предложил — Отдарюсь тем, что ты у меня просить хочешь. Дело это не простое, а уж идти с твоими головорезами на дело, так и вообще стрёмно. Зачем тебе Изменённым помогать? Они от жадности своей пострадали, потому что всегда жар чужими руками загрести норовят! — Излом зло скривился — Вот ты даже не спросил чего это такое они твоим черонжопым продать решили, а всё туда же в пекло лезешь.

— Тихон, я и у тебя сильно много не спрашиваю. Лишние вопросы, это лишняя головная боль. Потому как за них вполне её непутёвую оторвать могут. Я пока ещё не согласился. Дело это рискованное, твоя правда. Но меня попросил ещё кое-кто…

— Да слышал, слышал уже. Родька Шухов к тебе в гости заходил. Поди, про конец мира плёл. Да всяких злых пришельцев?

— Да. А что, он не прав?

— Хех! — Тихон с силой прихлопнул себя по колену, даже его третья рука зашевелилась под плащом — А я толком и сам не знаю; Слышать доводилось. Видел портал как и ты, но вот что это было… Антон, мы в таком месте живём, что тут всё неправильно и до чёрта всяких странностей. Сам я, сколько себя знаю тут жил, никаких иных миров не помню. Ну разве что один раз по телевизору в «100 рентген», место знатное видал «Мальдивы» называется… — Излом сладко прижмурил левый глаз, видимо вспоминая белый мальдивский песочек — А чтобы совсем-совсем иной мир — нет, не припомню. Точно говорю. Так что пока не пощупаю энтих Чужих, про которых Родька тебе плёл, верить отказываюсь.

— Скорее всего, когда они тебя пощупать смогут, вопросы веры уже не будут иметь принципиального значения, брат. Нет у меня предчувствия на враньё. Согласен: Шухов преследует свои цели. Ты вот свой интерес имеешь, я и алхимики тож. Общество стоит на том, что всем нам друг от друга чего-нибудь да нужно.

— Да ну тебя! — Излом явно обиделся. — Я вот от чистого сердца помочь пришёл, зная, что ты СВОЙ. А не так как эти все — подарок возьмут, а потом ещё и в спину стрельнут. Знал я, что не отговорю от похода. Помогу. Злыдни черножопые эти твои, дело своё добре знают, сунься туда ты один или с дружиной своей, положат они всех. А урода этого Изменённого, на куски порежут и алхимикам в их подземную нору так и отправят в разных пакетах.

— Так ты знаешь, где они обретаются?

— Само собой. А кто им всякие редкости для их забав таскает, по-твоему? Я в такие места пройти могу, куда эти уроды даже на пять километров подойти боятся. И тебе покажу где сидят, если вздумают обмануть да вдруг подставить. Так им и передай.

— Думаю, что они догадываются о нашей дружбе, Тихон. Иначе напрягли кого-нибудь из более проверенных своих людей.

— Ну, тогда и расплатиться им придётся по полной. Втёмную решили со мной сыграть. Ой, держись, шелупень!

— Не горячись, брат. Уверен, что выгода для всех сторон будет обоюдной. Ну а если алхимики откажутся с тобой расплатиться — кинь им претензию, а я поддержу.

Тихон быстро и как-то изумлённо глянул в мою сторону и крепко сжал кулаки. Затем я увидел, как в уголке кошачьего глаза излома мелькнула влажная дорожка, но тут же пропала. Чуть помолчав, он ответил;

— Нет, ты точно какой-то чокнутый. Но… Этого я тоже не забуду. Мы пойдём и вынем этого жлоба, а потом… Может и я смогу тебя кое о чём попросить. — Проси и если это не сабля, конь или жена — поделюсь. — Некий наметившийся мелодраматический надрыв, нужно было сбавлять. Поэтому я отшутился, дав понять, что если излом попросит, я помогу.

— Ага, щас — Принял игру Тихон — Твою Дашку пожалуй пойди возьми: зубастая она у тебя. Как ты с ней ладишь вообще, не понимаю. Зверь девка. Это же надо учудить: чуть одному сержанту из этих — Он махнул рукой в сторону блокпоста долговцев — яйца не отчекрыжила, когда тот с нежностями полез.

— Кто это был?

— Покажу, как из лазарета выйдет. Круто она с парнем. Хоть и за дело, а всё же по самому для мужика дорогому коленом — через край. Но об этом потом. Что хочешь от меня?

— Слабое место в обороне духовского лагеря. Мне на выяснения потребуется недели две, и нет гарантии, что манёвры не будут обнаружены. Я планирую пройти мимо постов и секрета в самом слабо охраняемом месте. Взять заложника и уйти. Тоже тихо и без особого шума.

— Лихо. Есть такое место. Давай карту, покажу.

— Тихон, тебе придётся пойти с нами и провести до места. Потом уйдёшь.

— А архаровцы твои по мне стрелять не начнут? Я ведь стра-а-ашный. — Излом озорно ухмыльнулся.

— Слово. Ты — просто проводник. Я постоянно буду на подстраховке и в обиду не дам. — Раз так, пойдём, конечно. Когда?

— Жди меня через два дня пятнадцатого ноября, в 05: 00 тут же. Со мной будет человек шесть-семь, для виду, командовать будет немец. Это мой старый приятель, но… Короче держимся вместе ты, я. Норд с ещё одним человеком уже скоро выйдут на маршрут, подстрахуй их, если сможешь. Договорились?

— А то как же. Твой друг картежник, каких поискать. Только его глаза выдают.

— Что с его зенками не так.

— Там Смерть. — Тихон слегка поёжился — Твой друг впустил Смерть к себе в сердце и теперь она всегда будет ему помогать. Смерть любит его.

— Это плохо?

— Кто знает… Просто теперь он до конца жизни будет её посланником. Смерть не отпустит его ещё очень долго. Он сам по себе хороший человек, только очень холодный. В таких мало души. Она вся уходит в посылаемую в цель пулю.

— А что ты видишь во мне?

— Я не гадалка и не прорицатель, Тридцать девятый. Но одно могу сказать точно; Тебя пометил Мозгоед.

— Это как? — Неприятный холодок пробежал вдоль спины. Что бы не увидел Тихон, метка контролёра, наверное, штука небезопасная.

— Ты его убил? Убил. А перед смертью он тебе в мозгах своё тавро выжег. Теперь остальные его собратья будут знать, если мимо проходить будешь.

— Отомстят?

— Это под настроение и ситуацию. — Излом снова растянул губы в улыбке, так похожую на мой собственный оскал — Если кто из сильнейших, то всенепременно взять попытаются. Но у тебя есть Дар. Даже сильному контолёру, теперь придётся подойти к тебе метров на десять, чтобы волю сломить. Раньше «моллюск» защищал тебя инстинктивно, а теперь ты знаешь, что это такое. Мой тебе совет: поговори с Охотником. Он знает больше, ведь мозгоеды их извечные враги. Он научит тебя тому, что необходимо знать. Теперь же прощай. Выброс уже совсем скоро, я пойду.

— Можешь остаться в башне. Подвал большой, места хватит всем.

— Спасибочко, конечно, но сейчас наши пути разойдутся. — Голос Излома потерял простецкие интонации, стал скрипучим и каким-то очень чужим и внушающим доверие одновременно, будто некто на долю секунды приподнял карнавальную маску. Дав взглянуть на своё истинное лицо — Мы встретимся, как договорились, прощай покуда…

Из бесед ставших частыми в последнее время, стала вырисовываться общая картина обстановки в Зоне. Получается, что никаких мутантов или «загадочных» лабораторий не существует. Властям, несомненно, известно реальное положение вещей и про Чужих они тоже знают. Но всё пущено на самотёк; ждут, что всё само собой рассосется и утрясётся. Армию, как обычно поставили охранять не пойми что, а простых людей пустили в качестве подопытных крыс, бегающих по лабиринту устроенному чуждым и явно враждебным разумом. Правители выжидают. И я их понимаю, ситуация может разрешиться только двумя способами: Чужие передохнут сами, от местного колорита и тогда всё шоколадно — иди и собирай трофеи; Или неведомые гости полезут всерьёз и тогда уже солдатики, пачками будут затыкать порталы в чужой мир своими телами, проявляя героизм. А простые бродяги… Да кому они нужны?..

Пока ситуация, хоть и опасна, но взять контроль вполне реально. Но этого никто делать не станет. Общая политика в отношении людей. Вопящих о пришельцах себя хорошо оправдала. Даже если кто и заикнётся, то мало кто поверит. Хотя вот они чудеса, вот они пришельцы.

В башне всё сияло и как ни странно лежало на своих местах. Нет. Нужно срочно на ней жениться. Такие девушки стадами не бродят, это как алмаз в пыли. Сама Дарья уже снова облачилась в свой комбез и по ощутимому запаху смазки оружие тоже привела в порядок. И тут пришёл мой черёд дарить подарки. Камни камнями, но я привык дарить вещи нужные, поэтому на цыпочках прошёл к оружейному шкафу в подвале и достал давно присмотренный для подруги ствол. Ещё по прибытии на территорию Долга, я стал задумываться о том, будет ли продолжение у нас с Дашей. Что-то внутри говорило, что так просто всё не закончится. Поэтому, я напряг Юриса, который быстро свёл знакомство с местным оружейником по прозвищу Тара. Это был немногословный здоровый лось, с унылым, флегматичным лицом усталого тяглового коняги. Сначала. Он даже говорить с нами не хотел, но рекомендации моего старого приятеля Михаила Анатольевича «Одессита» Цвирни, возымели волшебное действие и вот уже перед нами открылись Закрома. Именно так, с большой буквы. Тара поднялся на торговле «прихватизированным» имуществом советской армии. Года полтора назад, он оптом толкнул два десятка танков Т56, десять гаубиц Д30 и кучу стрелкового оружия в Африку. Папуасы расплатились толи алмазами, толи коксом, но бизнесу был дан первоначальный толчок. Появились клиенты и поставщики, артефакты Тару не интересовали, оружие приносило пусть несравнимо меньший, но зато стабильный доход.

Вот у него-то я и прикупил для Даши несусветную редкость, которую тоже полюбил всей душой. Это была германская HK417 с тридцатисантиметровым стволом. Точная и практически безотказная машинка. Её разработали после того, как амеры облажались в Афганистане со своими М4. Духи отказывались умирать от слабого и капризного произведения заводов Кольта. Многим приходилось ходить с полноразмерными М16А3, таская на себе её непомерную тяжесть и мирясь с оставшимися неисправленными косяками. Дорогие и довольно редкие в регулярных частях модификации «бушмастера», имели в своём распоряжении только разведчики и небольшое количество офицеров и сержантов. Остальным приходилось бегать с М4А1 и особо не чирикать.

Немцы со своими G36, чувствовали себя довольно комфортно, потому что из-за особенностей конструкции их автомат почти полностью удовлетворял непростым условиям этой горной страны. Однако после того, как в горах от рикошетов и общей нестабильности «пятёрки», пошли потери среди личного состава, в работу был взят вариант со старым добрым 7.62×51 мм.

Получилось неплохо: 417 чуть уступал своим старшим братьям в скорострельности и ёмкости магазина, но зато превосходил их в точности и надёжности, не говоря уже об очевидных преимуществах «семёрки» в условиях горной и лесистой местности. Хотя и был значительно тяжелее, того же G36С.

Внешне, 417 сильно напоминал амеровский М4, практичные немцы, рассчитывали на то, что сохранив эргономику и знакомые внешние элементы управления, бойцы, скажем, американской армии быстрее освоят новое оружие. Вся хитрость была скрыта внутри: при всём внешнем сходстве, внутренне изделие немецких оружейников походило на своих старших братьев, семейства G36, имея точно такую же схему автоматики. Такой ствол почти не боится грязи и свободно работает в самых мерзких условиях. Конечно, до АЕК ему далеко (кучность, ёмкость магазина, скорострельность у калаша или «ковруши» само собой выше), но как личное оружие 417 вполне себе хороший компромисс.

При выборе подарка, я руководствовался принципом «надёжно и удобно», а что касается веса, то это был вопрос тренировки и привычки. Плюс это был явный эксклюзив, что тоже было немаловажно. Тара подогнал винтовку в фирменном кофре с тиснением и полагающимися аксессуарами (кевларовый ремень, набор для чистки и сезонных масел, подробная инструкция), плюс от себя добавил ПБС сделанный на заказ местными умельцами, специально для этого ствола. От себя я присовокупил эотеховский коллиматор, самый лучший из придуманных за последнее время, плюс очень удобный. Обычный прицел типа того же ACOG, не позволяет пользоваться периферическим зрением, а поскольку автомат это не снайперка, то в ближнем бою главное это скорость реакции. А по надёжности 553-й значительно превосходил мою «кобру». Но в наличии был только один девайс, и я отдал его Даше. А себе заказал ещё один, в другой раз, Тара обещал завезти. Для меня это не критично: кого надо я и так подстрелю.

Я вынес кофр и положил его на стол, прямо перед носом подруги. Подозрительно глядя в мою сторону, девушка открыла коробку. Изумлению и радости, появившимся на лице дочери Лесника, не было предела.

— Ох!.. — Этот вздох я уже слышал, чуть раньше и при довольно пикантных обстоятельствах, поэтому понял, что подарок понравился. — Это мне?

— Само собой. Не всё же с пистолетиком рассекать. Сегодня, ближе к вечеру будем мат. часть изучать. Пристреляем и вот тогда я уже за тебя почти полностью спокоен. Патроны я запер, не балуй. Чуть тяжеловат, калькулятор, для девушки, но думаю…

— Да я больше тебя выбью! Тоже мне… Давай учи!

— Пока почитай мануал. У меня сейчас встреча, потом вернусь и будем знакомиться с подарком.

— Я в долгу не останусь, Васильев — Дашины глаза приобрели какой-то особенный оттенок серого цвета, какой мне видеть ещё не доводилось — Но мой подарок, ты получишь вечером.

— Ох, всё слова, да слова…

— Тряпкой кину. — Сказано это было шутливо, но я на всякий случай снова вышел за ворота.

До встречи с представителем алхимиков оставалось около десяти минут. Времени было только на пару сигарет, но к этой привычке я так и не пристрастился. Просто стоял, прислонившись к шершавому, кирпичному блоку башни и смотрел в небо. Облака висели низко-низко. Почти задевая, казалось, такие высокие крыши полуразвалившихся цехов и ангаров. Вороны летали, тревожным карканьем сообщая друг другу последние новости. Солнце не пробивалось сквозь толстую подушку облаков, оставляя свет тусклым. Но в сочетании с сырым, холодным воздухом, наполненным ароматом прелых листьев, гари костров и целого букета «жилых» запахов стоянки, общее настроение поднималось. Сразу вспоминалось детство, когда под гудок заводских труб в полутьме наступающего дня я шёл в школу. Проклиная каждый метр, отделявший меня от прерванного сна. Но пока я шёл, до меня доходило, что все кругом заняты и тоже спешат куда-то явно не по своей воле. Работа. Это слово ещё тогда внушало уважение и некую степень собственной значимости. Общность с этим спешащим потоком людей, давала некое ощущение осмысленности бытия. Лень оставалась, но теснилась под натиском совести и новый день начинался…

Я снова миновал пижона-охранника и оказался в той же комнате, где посредник всё так же сидел за столом, будто бы никуда и не уходил. О на этот раз, посредник поднял голову и откинул капюшон на спину. Редкие, цвета «соль с перцем», короткие волосы. Высокий лоб с залысинами. Красное, всё в следах заживших ожогов, круглое лицо и те же, что и у виденного мной на записи пленника, чёрные без белков глаза. Тонкогубый рот и ввалившийся нос не оставляли желания вечно любоваться на обладателя этих «красот».

— Каково твоё решение, сталкер?

— Если будут приняты некоторые мои условия — возражений с моей стороны нет. Я достану вашего собрата и накажу обидчиков.

— Что за условия?

— Тихон получает с вас то, что попросит. Это первое.

— Бродяга получит, что попросит, мы согласны.

— Хорошо. Для себя я ничего не прошу. Вы и ваш клан будете должны мне услугу. Только и всего.

— Разумное решение, Тридцать девятый. Я снова в тебе не ошибся. — Голос посредника снова «ломался», видимо эмоции не давали ему полностью контролировать себя.

— Теперь к делу; Как я уже и сказал вчера, самый наш главный враг, это время. Я проясню ситуацию и очерчу круг моих возможностей. Я вытаскиваю вашего собрата и убиваю столько духов, насколько позволяют сроки. Нет гарантии, что умрут все. С оставшимися разбираться будет сложнее и я за это тоже смогу взяться, но за отдельный гонорар. Для этого же задания, мне понадобится сумма на расходы и двое суток времени на подготовку. Свяжитесь с похитителями. Тяните время. Общие сроки исполнения заказа — восемьдесят часов. Начиная с ноля завтрашнего дня. Этот срок не обсуждается. Быстрее и с положительным результатом ваш заказ не выполнит никто. Если мы пришли к окончательному согласию — я прямо сейчас начинаю подготовку, если нет, тогда было приятно пообщаться.

Как ни странно, посредник практически не раздумывая согласился. Снова набросив капюшон, он поднялся и … Протянул мне руку для пожатия. Для этого даже сняв перчатку. Я сделал было движение навстречу, но Дар, с которым я теперь не расставался, вдруг тревожно запульсировал и нагрелся. Кроме того, на протяжении всего разговора, не покидало странно знакомое чувство опасности. Некое предчувствие отложенной смерти.

— Думаю, что для рукопожатий пока ещё рано, уважаемый.

— Ты не обидел меня — В голосе посредника звучала лёгкая досада, он снова надел перчатку и убрал руку в карман пылевика — Перед выходом, мы свяжемся с тобой, чтобы передать некоторые особые инструкции. Предвидя возражения скажу: есть вещи, без которых мы не можем существовать. Когда спасёте брата, просто сразу же отдадите ему… Некоторые личные вещи. До встречи, воин.

— И вам не хворать. Буду на связи, всего доброго.

Уже выйдя наружу, я понял, что насторожило меня во всей этой беседе: посредник много рассказал про своего собрата. Но ни словом ни обмолвился о возвращении груза, прихватизированного людьми Халида. Причин, конечно, могло быть сколь угодно много: от банального нежелания раскрывать перед случайным человеком свои секреты, до полного безразличия к тому, что возможно без захваченного инструктора использовать невозможно. Странности и недомолвки в подобного рода делах — обычное дело, ситуация неординарная и нуждалась в прокачке.

Что мы имеем: клиент настаивает на спасении заложника в определённые сроки. Это вполне объяснимо и нормально. Груз возвращать никто не просит, значит либо без инструктора его нельзя использовать, либо… Стоп! Вот оно что: посредник подставляет нас довольно грамотно, соглашаясь на всё на свете в расчете на наш невозврат. Заложник обезврежен. Потом он приводит в действие несомненно пакостный девайс, из-за которого Халид решился на беспредел и писец всем и вся. Само собой, это я сгущаю краски, но вполне может быть, что так оно и будет на самом деле. Поэтому при наработке мероприятий нужно учитывать именно этот вариант развития событий как основной.

Размышляя так, я пошёл в северную оконечность здания именуемого Ареной. Тут происходили все местные разборки и было нечто вроде тотализатора. В одном из помещений был оборудован тактический лабиринт, для желающих сразиться огнестрельным оружием. Другой зал, чуть поменьше, был отведён под рукопашные поединки. Где, впрочем, допускалось использование и холодного оружия.

А в подвале метрах в десяти под землёй, обитал Тара. Его владения были несравнимы с камерной, почти домашней обстановкой штаб-квартиры Одессита. Если там был эксклюзивный салон, то у Тары был супермаркет. Ящики с боеприпасами, например, занимали отдельную закрытую секцию, сравнимую по площади со средних размеров овощехранилищем. Тут было почти всё, что можно купить за деньги, исключая разве что крылатые ракеты. Где Тара держал взрывчатку, не знал никто. Оружие было выставлено почти открыто, на металлических стендах, забранных крупноячеистой металлической сеткой. Стволы были везде: на стенах, и в рядах закрытых коробок по всему залу. Ходи себе, да выбирай. Несколько подручных Тары внимательно следили за порядком, способные и дать укорот, любителям халявы. Ребята были все как один среднего роста; плавными, экономными движениями они перемещались по залу, мгновенно реагируя на потенциальную угрозу. Оружия я у них не видел. Но думаю, что если будет нужда, они его непременно достанут или справятся и так.

Пройдя в глубину торгового зала, я подозвал одного из этих славных парней и попросил позвать хозяина, отрекомендовавшись как положено.

Парень с явно скандинавской внешностью и прибалтийским акцентом, по-русски вызвал Тару шепнув пару кодовых фраз в незаметный микрофон. Это устройство помещалось на вороте куртки добротного натовского камуфляжа, модной серо-чёрной пиксельной расцветки. Отлично, скромненько, но со вкусом Тара одевает своих работников…

Чуть погодя и сам хозяин, длинный и жилистый мужик, с лицом печального мерина, вышел ко мне из недр своих владений. Чёрные, абсолютно ничего не выражающие глаза торговца, чуть прикрылись набрякшими веками в знак приветствия. Потом, указав мне в дальний правый угол склада, где был отгорожен закуток со столом и парой стульев он сам пошёл впереди, заняв место за вполне современным офисным чёрным столом, где в образцовом порядке лежали всякие папки и деловито светился дисплей современного компьютера.

— Чем могу? — Голос у Тары был совершенно бесцветный. Как и его внешность не говорящий о хозяине ровным счётом ничего конкретного.

— Мне нужен комплект «Факел А6-О» Желательно в течение трёх суток.

— Это очень сложно, Антон Константинович. Очень. — Ни тебе изумления, ни лишнего движения глаз. Этот человек наверняка помнит каждый патрон в своём хозяйстве.

— Понимаю. Но цена значения не имеет, поэтому я и пришёл. Поставка будет проплачена немедленно, если вы обратитесь вот к этому человеку. Я протянул листок с кодом частоты данной мне для связи посредником алхимиков.

Тара оживился, взял листок и вбив данные с него в свой ПДА, подождал пару минут. Наладонник пискнул, и на лице торговца впервые отразилось изумление. Но это было нечто настолько мимолётное, что спустя пару мгновений, я уже думал, что мне привиделось. Снова глянув в мою сторону с отрешённостью всё повидавшего тяглового коняги, какими их рисуют в мультиках, Тара что-то пробормотал в трубку телефона. Тот стоял тут же, и тоже работал на имидж обычного универмага, ничего общего со складом подпольного торговца оружием не имеющего. После этого, выслушав ответ, снова повернулся ко мне.

— Завтра в 17.30 товар будет здесь. Оплата уже произведена. Инструкция и блок наведения идут в комплекте и отдельно не оплачиваются. Что-то ещё брать будете? Для вас теперь предусмотрена оптовая скидка на шесть месяцев. Это будет пятнадцать процентов вне зависимости от услуги и товара.

— Благодарю, обязательно воспользуюсь. Но пока это всё. До завтра.

— Заходите почаще.

Выйдя на воздух, я направился в башню. Даша уже закончила уборку. В доме вкусно пахло съестным. Щи и котлеты. Нюх меня не подвёл, подруга знатно потрудилась: она молча поставила передо мной до краёв полную тарелку супа. А после и котлеты с макаронами. Сытость навалилась подобно тяжёлой пуховой перине. Мысли сразу стали путаться, и всё чаще возникала порочная мысль забыться сном. Тряхнув головой и отогнав эти еретические видения, повёл подругу на стрельбище. Времени до встречи с представителем Зана было ещё довольно много. Поэтому я поспешил ознакомить девушку с её новым лучшим другом — штурмовой винтовкой НК417С.

Даша помчалась со мной, будто на танцы. Я облюбовал место, где северо-восточный блокпост прикрывал подходы к базе долговцев со стороны дороги ведущей на военные склады. Места это были пустынные, зверьё появлялось довольно редко. Выйдя за границу охраняемой зоны и предупредив командира дежурной смены, что идём пострелять, углубились на запад до группы плоских холмов, идеальное место для стрельбища.

По дороге я насобирал консервных банок, а из башни прихватил лист жести, где зелёной краской очертил ростовой силуэт. Получилось коряво, но довольно похоже. Расстелили коврики, и я стал знакомить подругу с винтовкой. Отрегулировал ремень, показал правильный хват, выверил и показал стойки и положение рук. Начали с простого: лёжа, с колена, стоя. Потом на вскидку в движении. Дистанцию я выбрал оптимальную для встречного боя — 55 метров. Сначала было не очень: девушка привыкла к лёгкому короткоствольному Р99 и справится с четырёхкилограммовой бандурой было непросто. К тому же, Лесник видимо учил дочь стрельбе из отечественного оружия, вроде АК. Эргономика довольно сильно отличается от амеровской. Но через час, скорость выполнения упражнений возросла, а спустя ещё полтора, Даша уже уверенно пользовалась новой игрушкой. Прицел очень помог, девушка быстро освоилась и теперь уже старательно чистила автомат. Я заранее нарисовал ей схему и график тренировок по практической стрельбе и наказал, чтобы тренировалась при каждом удобном случае. Раскрасневшаяся и довольная, она ловко перехватила карабин, правильно держа его на сгибе локтя правой руки, подхватив цевьё ладонью левой руки, держа оружие стволом вниз перед собой. Получилось, однако!

— Здорово! Антон, я скоро смогу так как ты стрелять?

— Два месяца по три часа в день, не менее ста патронов сожжёшь — научишься и лучше.

— А воевать вместе, как обещал?

— Лучше бы не пришлось… Но если придется — пойдём, конечно.

— Ну Васильев!.. — Подруга ткнула меня локтем в бок — Соскочил — таки.

— Но ответный подарок, я всё же заслужил? — Я произнёс это с самой невинной из имевшихся в моём небогатом арсенале интонацией.

— Ладно уж… Но смотри на будущее; не возьмёшь с собой — покалечу!

— Не губи, я старый. Авось сам помру…

— Дурак! Я тебе помру, только посмей… — Я понял, что лучше будет прекратить перепалку самым приятным способом, и ловко отведя автомат подруги в сторону, обнял и поцеловал. Часовой с блока, к которому мы уже подошли, заливисто и озорно засвистел…

…Мы вернулись, когда стало темнеть. Осень вообще время сумерек, а в таком месте как Зона темнеть начинает часа в четыре пополудни. Даша сразу после того, как пристроила винтовку в оружейный шкаф, убежала в душ. Девушка в силу своего полнейшего счастья словно солнышко светило всем вокруг. Настроение и так было неплохим, а от того, что с подарком угодил, стало совсем хорошо.

От Норда пришло контрольное сообщение: он осмотрел и обновил два из трёх схронов на маршрутах отхода и теперь двигался к третьей закладке, а потом уходил на Янтарь. Я обрисовал положение вещей, подтвердил первоначальное место встречи и отключился. Юрис сообщил, что Андрон показал себя неплохо и пару раз даже распознал аномалии в которые мой снайпер непременно бы вляпался. Парню пока было ещё рано доверять, но вот взять ещё одного надёжного человека в команду было б неплохо. Глянув на часы, убедился, что подоспело время идти в бар. Согласно договорённости, человек Зана должен был появиться там уже через полчаса. Нужно прийти заранее, осмотреться и просто посмотреть на людей, послушать последние сплетни.

Под шум воды и весёлое пение подруги, я положил в кобуру АПБ и вышел. Со «стечкиным» придётся расставаться: последняя стычка на Дикой территории показала, что мощность и пробивная сила 9×18 мм патрона уже не могла противостоять современным средствам защиты так, как должно. Следовало всё же завернуть к Таре и подобрать себе новый «второй номер». На эту роль прекрасно подходил новый армейский «Грач». Когда я увольнялся, эти стволы ещё только-только стали появляться в войсках и поэтому знакомство наше было мимолётным: я отстрелял положенные 60 патронов и сдал новинку на склад. По старой памяти, вспомнился старенький спортивный пистоль «Иж-38». Как ни странно, ощущения от «грача» были в чём-то похожими, возможно из-за того, что конструктор у обоих стволов был один. Точность была выше, чем у моего АПБ, рассеивание небольшим и на 25 метровой дистанции вполне удовлетворяло. В бою этот пистолет должен был прекрасно заменить АПБ. Единственным недостатком была невозможность стрельбы очередями и меньший объём магазина, но как выяснилось, с 9х19мм патроном достаточно будет обычной «двойки», чтобы гарантированно поразить защищённого противника. Новый, мощный патрон позволял уверенно себя чувствовать даже с теперешними ходячими танками. Пока же следовало направить свои стопы в бар. В выборе экипировки и оружия не стоило торопиться. У Тары наверняка найдётся и нужный мне ствол, и может быть, даже удастся достать вариант с «тихарём».

В баре было как всегда по вечерам очень шумно. Орал телевизор, в громкости с которым соревновалось одновременно глоток сорок, пришедших снять стресс, бродяг Зоны. Я, как и было оговорено, занял место за столиком у дальней левой стены зала, откуда хорошо просматривалась входная дверь, барная стойка и вход в подсобку. Сюрпризов стоит ожидать всегда, тем более в людных местах, где подобно сухому листу среди травы может затаиться враг, или наблюдатель.

Заказал тёмного пива и сухариков. Осматривая зал, поглядывал на экран большой плазменной панели, где как раз транслировали схватку «два на два», между группами вольняг и «свободных». Бой проводился на малой Арене, где допускались только рукопашные бои с применением холодного оружия, чаще всего ножей и в редких случаях «мачете». Условие всегда было только одно — смерть одной из сторон. Пощады правилами не предусматривалось. Если кто начинал выпендриваться, то у хозяев Арены был козырь в рукаве: стая голодных псевдособов. Пять или шесть зверюг, метр в холке. Выпускали их в случае, если явный победитель артачился, отказываясь добивать противника, и тогда ставки уже делались на время, которое люди продержатся против зверья. Поэтому нарушителей находилось не много. Вызов на Арену — это серьёзный аргумент в споре, зачастую списывающий все долги.

Пока я допивал приятный, в меру горький напиток, последнего бродягу прижали к металлической сетчатой ограде ринга и основательно подпорченные «свободные» уже почти праздновали победу. Но что-то знакомое мелькнуло в движениях зажатого в угол мужика… Чёрт, я могу вообще никуда не ходить и сколотить состояние на ставках, если не будет договорных боёв. Готов был поставить вдесятеро против одного, что бродяга одолеет уже расслабившихся «свободных».

Между тем, ко мне подсел чернявый, латиноамериканской наружности парень, заросший курчавой бородой по самые глаза. Мы обменялись условными фразами, хотя это и не было нужно: я вспомнил, что это был снайпер из поисковой группы Буревестника, которого я чуть не прирезал на болоте. Но он — то меня видел впервые. По-русски наёмник говорил плохо, почти никак не говорил. Поэтому я поддерживал разговор на некой смеси английского, сдобренного испанскими словечками смешанного диалекта. Пулемётная речь не вязалась с точными, выверенными движениями парня, который назвался Серхио. Серёга, если по-нашему.

— Шеф говорил, что ты должен мне кое-что передать.

— Верно, держи. — Я протянул парню под столом пакет с деньгами, а он в свою очередь, передал мне такой же.

— Отлично. Делаешь ставки, Леший? — Серхио не смог произнести немецкое «лесной чертяка», как это сделал бы Якоб, но меня называли и так, поэтому я не поправлял.

— Нет. Боюсь сильно выиграть. Этот бой возьмёт бродяга, а «свободных» вынесут по частям. Не интересно.

— Ха! Ты проиграл бы много денег, хомбре (приятель — исп. )! Твой боец почти спёкся. — Серхио хлопнул на стол «сотку». — Ставлю сотню на «Свободу».

— Удваиваю. — Твоим парням не повезло: бродяга владеет техникой «папоротник», его покойный напарник только сдерживал бойца. Теперь же всё будет иначе. Смотри внимательно.

Так оно и вышло: зачерпнув сочившуюся из раны на ноге кровь, бродяга плеснул её в лицо соперникам. Один отскочил, видимо был опытнее, а вот второй, забыв о защите, принялся тереть глаза рукой, опустив руку с кинжалом. За что и поплатился: точный и молниеносный удар в грудину (тот был в лёгкой «повседневке», что говорило лишь о самоуверенности бойца), пробил сердце «свободного» и тот рухнул лицом вперёд. Растяпа даже и не успел понять, что уже мёртв. Бродяга, безусловно, ослабел и потерял много крови, движения его уже не так точны и видно было, что каждодневные тренировки — далёкое прошлое. Сейчас боец работал только на опыте и зашитых в подкорку и мышцы рефлексах. Его соперник был чуть выше ростом, серьёзных ранений у него не наблюдалось: рассечена бровь, да явно точным ударом подбито правое колено. К тому же вооружён он был самодельным охотничьим ножом с почти тридцатисантиметровым лезвием. Длинные руки, хорошая реакция, всё это было в зачёт. Но вот было ещё кое-что. Парень ни разу никого не убивал на близком расстоянии своими руками или, скажем, даже при помощи ножа. Нет, заметно было, что он тренировался и с ним кто-то серьёзно работал. Возможно, что на поясе висело несколько вражеских скальпов. Но одно дело нажимать на спусковой крючок автомата или палить из пистоля, а вот совсем другое, если приходится смотреть противнику прямо в глаза. Видно на эту тему со «свободным» никто не поговорил. Он был обречён, просто ещё не понял этого. Человек, серьёзно занимавшийся чем-либо и по каким-то причинам переставший это делать, всё равно имеет больше шансов на победу нежели тот, кто получив навыки ещё не имеет должного опыта. Так было и на этот раз: потрёпанного вида бродяга смотрелся жалко на фоне более мощного и хорошо вооружённого противника. Движения «свободного» были красивыми и эффектными, рассчитанными на публику. Бродяга же был старше лет на двадцать и к тому же серьёзно ранен: кровь из длинного пореза на правом бедре, заплывший левый глаз и явные признаки закрытого перелома левой руки. Скупые, рваные движения выглядели не очень убедительно, но я понял, что делает бродяга: сбивает ритм противника, чтобы потом втянуть неопытного пацана в свой. «Раскачка»… Это делается с одновременным воздействием на психику противника, движения бойца подобны завораживающему танцу кобры. Незаметными покачиваниями корпуса, сложными и на первый взгляд, беспорядочными движениями, бродяга ментально «раскачал» противника. Незаметно для себя и для окружающих, «свободный» впал в транс, подчиняясь теперь уже всецело действиям противника. Затем как бы случайно ступил на повреждённую ногу, припал на неё и вот уже почти сам нанизал себя на нож бродяги, который неуловимо оказался чуть в стороне и пробив манжету комбеза «свободного», обычным армейским штык-ножом от АК, достал парня в шею. Потом, чуть отступив, вынул нож из раны, провернув его. Крови было много, но большая её часть впиталась тканью БЗК. «Свободный» почти сразу вскочил, но тут же рухнул наземь и испустив чуть слышный выдох, совсем затих. Бродяга двинулся к выходу с Арены пошатываясь и походя вытер нож о куртку первого покойника, затем вернув клинок в ножны на поясе скрылся в коридоре ведущем во внутренние помещения.

В зале и на Арене взревела толпа, не знаю чего в криках было больше: разочарования или изумления неожиданному финалу схватки. Само собой мало кто ожидал победы какого-то пропойцы, над, казалось, крутым и всё умеющим противником. Я забрал свои деньги с края стола. Серхио поглядывал в мою сторону несколько настороженно, и не спешил уходить.

— Ты умеешь так же, как и этот бродяга управляться с ножом?

— Нет. Это был мастер. Возможно в прошлом очень хороший боец. Сейчас, конечно, я его сделаю, но вот пару лет назад лежал бы там, на песочке с пропоротым горлом уже через пару мгновений боя. Ты лучше шефа своего попроси несколько уроков дать: Буревестник лучший с ножом из тех, кого я знаю.

— Якоб просил сказать, что если есть дело, то он подпишется.

— У тебя отличный командир, парень. Держись его и никогда не будешь в накладе. Передай, что если он согласен, то мне нужен он сам и ещё пятеро самых надёжных бойцов. Лучше если среди них будет хороший подрывник и спец по связи. Будет много работы.

— Я передам.

— Не затягивай с передачей. Я буду ждать только до ноля часов завтрашнего дня. Потом уйду без вас. Помни — шесть человек и никаких вопросов. Встретимся тут же в 01: 00 ровно через сутки.

— Всё понял, передам.

Серхио поднялся и быстро направился к выходу, по пути нажимая на тангенту вызова, скорее всего отчитываясь перед Заном. Пять минут спустя от Буревестника пришло подтверждение — он и его ребята вписываются. Камень упал с души: если бы Зан отказался, пришлось бы связываться с Василем, а вмешивать местную «спецуру» вообще не хотелось. Но тут сомнения были скорее мимолётного характера: практичный немец ухе понял, что мне известно о духовских богатствах гораздо больше, чем было сказано. Намёк на большой куш, был верно понят и теперь Якоб в лепёшку расшибётся, но будет работать со мной.

Предстояла нешуточная беготня, поэтому следовало как можно быстрее зайти к Таре и выбрать «второй номер». Сомнений было много: некоторые оружейные экстремалы отзывались о ярыгинском стволе пренебрежительно, упирая на «жуткий перекал» всего и вся и выходе из строя затворной задержки после отстрела 7000 патронов. Проверить это можно только одним способом — взять оружие и использовать его. Во-первых, я не был уверен, что мне доведётся палить столь интенсивно, чтобы ствол пошёл в разнос и сломался. В течение двух месяцев пришлось бы отстреливать по сотне патронов в день. Поэтому, поломка мне если и грозила, то не так скоро. Во-вторых, со времени моего знакомства с предметом прошло уже довольно много времени и не думаю, что конструкторы сидели сложа руки, оставив официально принятый пистолет без внимания — доработают. На крайний случай выбор будет, возьму что-нибудь импортное…

Тара встретил меня сам, вышел в зал и поздоровался за руку. Видимо алхимики отвалили ему немалый гонорар за заказанный «гостинец». Узнав о моей проблеме, торговец сразу предложил на выбор несколько пистолетов, среди которых был и искомый ярыгинский «Грач».

— Хорошее оружие. — Тара взял пистоль в руку и, передёрнув затвор, нажал на спуск. Боёк щёлкнул — Особенно с учётом последних доработок: есть сменный ствол, под вариант с ПБС, поставлены новые резиновые накладки на рукоять, есть возможность установки ЛЦУ, полимерная рама, оружие стало чуть легче.

— А что с надёжностью, слышал про проблемы с механизмом…

— Было. Но это в прошлом, сейчас пистолет служит … Изделие ещё новое, но если отстреляете тысячу и пистолет э… откажет — Тут лицо торговца перекосило как от чего-то кислого — Я даже прятаться не стану, приму любые претензии, как от вас, так и от ваших друзей, если этот ствол откажет в бою. Я не торгую хламом здесь — Тара обвёл рукой торговый зал — Хлам продаю на вес, с чёрного хода и по бросовым ценам. Я не заинтересован в потере состоятельных клиентов. Лучше, если они будут ко мне приходить на своих ногах, а мой товар спасёт им жизнь.

— Хорошо, тогда я возьму один. Что с комплектом поставки?

— Кроме сменного ствола, прилагается две коробки фирменных патронов (можно забугорных, можно родных российских), набор для чистки, сезонные масла, мануал и ПБС (разработка ваших нынешних нанимателей) — исключительно надёжное приспособление. И тактическая набедренная кобура. Разработана специально под этот ствол для ношения обоих вариантов (с глушителем и без оного). Гарантия… Пока не надоест пользоваться, не сломается — Тут торговец изобразил некое подобие улыбки, от чего его лицо перекосилось и Тара стал ещё больше похож на мультяшного конягу — С учётом скидки, получается четыре тысячи двести рублей. Опробовать и пристрелять можно тут же в тире.

— Беру. А патроны лучше наши и лучше сразу триста штук. Насколько я помню, там было что-то специальное?

— Верно: бронебойные 7Н21. Мощный патрон, дырявит семимиллиметровую сталь как масло. С брониками сложнее, «трёшку» пробьёт метров с десяти, но тут гарантии не дам: проверяли только на штатном натовском. Российский или украинский может и не пробить.

— Ладно. Оплачу и пройду на стрельбище.

— Рад был новой встрече, Антон Константинович. — Торговец неспешно удалился в свой закуток, а я, отдав деньги и забрав покупки, направился в помещение в задней части магазина, где было стрельбище. По сути — это тир, совмещённый со слесарной мастерской. Сам я большим фанатом тюнинга не являюсь: оружие для меня всегда было лишь инструментом, частью профессии, если хотите. Проводить целые сутки напролёт, изгаляясь над стволами и экспериментируя с оснасткой — это не моё. Времени на это было недостаточно: главным всегда было овладеть оружием в совершенстве. Привыкнуть к нему. Наработать определённые навыки в обращении и показать лучший скоростной результат при стрельбе и в обслуживании. Тут присутствует некоторая консервативность: если ствол надёжен и из него можно гарантированно поразить противника — лучше не переучиваться. Но непременно стоит знать из чего тебя попытаются убить, чтобы в случае чего уверенно пользоваться чужим оружием. Несть числа тому, что пришлось отстрелять в своё время. Но кроме некоего автоматизма в работе с чужими изделиями в голове и моторике тела ничего не оставалось. Основного и дополнительного штатного оружия в подразделении бывает от силы по четыре-пять образцов, вот их знаешь на ощупь и готов собрать и разобрать за пяток секунд на спор.

«Грач» оказался хорошим, лёгким и ухватистым оружием, эргономика несколько возросла со времени нашего последнего знакомства. Пистолет был на две трети легче моего АПБ, а новый глушитель вообще не давал звука. Затворная рама ходила без лязга, кучность стрельбы была хорошей: на расстоянии двадцати пяти метров все семнадцать пуль легли в трёхсантиметровый круг. Поняв, что вопрос будет мучить меня ещё долго, я поднялся на верх и приобрёл наш броник «Вызов», вроде того, что был у меня. Навесил его на набитый пенопластовым наполнителем и опилками куль и отстрелял ещё два магазина. Пробить удалось только с пяти метров, да и то когда серия из двух патронов легла в район правого плеча, почти одна в одну. Центр держал удар нормально. Значит, всё как всегда: бьём только в район верхней трети грудины или в голову. Но с АПБ не было и этого: серии я всегда ставил только на верхний отдел торса, ближе к шее, а наёмник даже не поморщился, во время последней заварухи.

Укрепив кобуру и убрав в неё новое приобретение, отправился в башню с чувством выполненного дога. В душе воцарилось некое спокойствие, какое бывает, если чувствуешь уверенность в завтрашнем дне, а пока так оно и было. Дело, которое предстояло провернуть, имело ряд проблемных нюансов, но критичных, способных опрокинуть всю комбинацию в целом, моментов, пока выявить не удавалось. Предстояло увидеть сюрприз, обещанный мне подругой. Судя по её необычному взгляду в момент вручения автомата, это будет нечто необычное.

В гостиной на втором этаже царил полумрак. Стол был сдвинут к краю комнаты, а кругом горели свечи. Прямо на полу был расстелен ковёр, видимо притащенный из комнаты Норда наверху. Я почувствовал движение за спиной, но нарочито громкое: моя подруга знала, что из-за издержек профессии, рефлексы могут опережать разум, поэтому не стала проверять кто из нас сильнее в рукопашной.

На Даше было нечто лёгкое, чёрного цвета на тонких лямочках и едва прикрывающее бёдра. Контуры тела проступали сквозь прозрачную ткань, свет живого огня свечей делал знакомое уже во всех деталях, более загадочным, манящим. Девушка прошла на середину комнаты, из дальнего угла полились первые аккорды тягучей, красивой мелодии. Танец, казалось, длился вечность, но закончился в одно мгновение. Подруга уже снова была рядом, музыку я потом вспомнил — это был Vangelis, альбом назывался «Voices», по-моему. Тихая и спокойная музыка, очень подошедшая в качества обрамления сюрприза. Музыка стихла, а мы ещё долго не отрывались друг от друга, пока не утомились. Живое тепло и хорошая усталость, дали мне ощущение невероятного по своей полноте счастья. Возможно, со стороны это и покажется однообразным, но как описать те моменты, когда сливаешься с женщиной в единое целое, и как говорят индусы, любовники становятся «зверем о двух спинах». Когда открываешь человеку самые потаённые уголки своей души и сердца, момент духовного и физического единения настолько велик и всеобъемлющ, что словами этого не передать. Такое можно только пережить, ощутить самому…

Даша, положив свою голову на сгиб моей правой руки, смотрела в потолок и как бы случайно водила подошвой ступни по моей ноге. Потом повернулась, пытаясь поймать мой взгляд, и спросила:

— Сюрприз удался?

— Более чем. — Я нагнулся и легонько поцеловал подругу в губы. — Теперь я снова у тебя в долгу, красавица. Чего ты хочешь? Ну, кроме как пойти в рейд.

— Быть с тобой как можно дольше. — Эти слова Даша сказала совершенно серьёзно, обрубая фривольность наметившуюся было в начале разговора. — С тобой я чувствую себя счастливой, Антон. Как бы долго это не продлилось и как бы скоро не закончилось, знай: ты моё счастье.

— Это взаимно. Мне тоже давно… Нет, вру. Никогда ещё не было так… Вот так. Извини, я не умею говорить толком в такой ситуации. Просто знай, что я счастлив. Видишь, как получилось: пришёл сюда за комфортом, привычным образом жизни, а нашёл…

— Что? — Девушка нетерпеливо приподнялась на локте и заглянула своими огромными тёмно-серыми глазищами прямо в душу.

— Счастье. Ты тоже подарила его мне и теперь оно всегда будет со мной, куда бы я ни отправился.

— Смешной… — Даша ткнулась носом куда-то в район моей подмышки потом заворочалась, устраиваясь поудобнее и уже в полусне пробормотала — Давай спать Васильев, вставать завтра рано. Мне в дорогу, да и ты, наверное, не засидишься. Вернусь через неделю, буду ждать тебя… Только попробуй потеряться. Убью… — Последние слова были сказаны полусонным шёпотом, которое сменило ровное и ставшее уже родным, дыхание. Пусть всё идёт своим чередом, счастье — очень эфирная материя…

Привычка не заглядывать далеко вперёд появилась у меня сразу после первой «горячей» командировки, когда взрывом своей же артиллерии накрыло нашу роту, выдвинувшуюся на замену сводной группы «ВВшников» и «красноармейцев». Мы должны были развернуться и поэтапно поменять какой-то ОМОН. Вертолётная пара уже отвернула, закончив сопровождение и мы двигались колонной, на довольно приличной скорости, опасаясь засады. «Чехи» отлично пользовались своим знанием местности и если их наблюдатели заметили, что «крокодилы» отвалили, то вполне была вероятность «горячей» встречи, уже на подходе к блокпосту.

Нас (меня и мою группу), спасло то, что комроты поставил в походное головное охранение и наша БМП-3 с моими архаровцами на броне, оторвалась довольно далеко от колонны. Роту накрыло артударом полковой артиллерии. Какой-то мудак в штабе артдивизиона неверно передал координаты на батарею и вместо духовского кучмана накрыло мою роту. Что такое работа по площадям десяти мобильных артсистем типа «Акации», думаю объяснять не надо — колонну раздолбали в пыль. А когда обстрел прекратился, мы уже мало что могли сделать: из восьмидесяти человек, выжил только едва ли каждый пятый. Погибло трое моих друзей, не осталось даже путных останков, по которым их можно было бы опознать. А мы строили планы, что по прибытии в ППД отметим день рождения самого младшего из нас — Вадима… Ему так и осталось девятнадцать. Навсегда.

Виновного тут же услали во Владикавказ и так я до этой гниды и не добрался. Но с тех пор никогда не строю далеко идущих планов, это стало плохой приметой. Бывшая жена не понимала истинной причины. Ошмётки человечьего мяса ей не предъявишь, а просто сказать, что примета не позволяет… Так какой же штатский человек к этому серьёзно отнесётся? Это была одна из причин периодических скандалов и слёзных сцен.

Даша ещё ни разу не спросила меня о том, что будет после. Не имелось, конечно, ввиду какое-то конкретное событие, а просто — «после». Мы оба понимали, в каком месте живём, постоянно сталкивались с одними и теми же проблемами, а смерть и кое-что похуже, постоянно ходят рядом, неподалёку. Поэтому я впервые встретил женщину, которая живя на войне, знала все её приметы и… понимала. Это понимание между нами было практически инстинктивным, не требующим слов. Научившись ценить то, что даёт тебе судьба, легче потом относишься к тому, что она у тебя забирает. Поэтому такими яркими были те мгновения счастья. И так долго помнилось то хорошее, что происходило в эти редкие моменты, что приходило понимание — лучше уже не случится никогда. Возможно потом, с другой, будет большая привязанность, расчёт или уже привычка, но вот так уже не будет. Настоящее пришло только здесь и сейчас, а потом… Пыль и тлен. Но ни капли сожалений.

Лёгкий шорох вывел меня из состояния философической задумчивости, заставив мягко высвободиться из объятий подруги и прихватив с края тумбочки новое приобретение, с навинченным «тихарём», я осторожно стал подниматься на первый этаж. Было тихо и шорох повторился уже громче, звук шёл из гостиной. Голый мужик с пистолетом — это уже неожиданность, поэтому я в полуприсяде выглянул в проём, так, что видна была вся комната. На ковре в центре комнаты стоял мой побратим.

То, что это был Охотник, не было никаких сомнений: фиолетовая шкура и дарёный медальон на шее. Изменяющий заметил меня и в мозг ударило волной эмоций (узнавание, насмешка, радость и некое волнение ). Я опустил пистолет и чуток выдохнул.

— Что у вас за манера являться ночью, да ещё в такие … Неподходящие моменты.

— Прости, Тридцать девятый. Время. Надо идти. Ты и я. Видящий Путь ждёт. Сейчас. Торопись.

Это было странно, видимо некто, кто мог приказать моему, казалось, полностью автономному побратиму тоже возымел желание побеседовать. Дело уже привычное, но как далеко этот некто, учитывая специфику внешности Охотника.

— Даша уходит на рассвете, а под вечер придут люди. Без обид, но времени в обрез. Как далеко место встречи?

— Нет расстояния. Есть проход, дыра. Войдём — река времени остановится, выйдем и будет как раньше — Волнение, беспокойство и … Страх, вот что передал мне Охотник. Чтобы заставить волноваться такое существо, как эта машина для убийства нужно сильно постараться — Ты должен выстоять, Тридцать девятый. Нет победы — нет нас обоих.

— Дай оденусь и пошли. Попробуют убить, будем драться. Вместе.

— Вместе (тепло, радость, сожаление ). Ты поймёшь. Нет битвы этим — Изменяющий поднял перед собой руку и выпустил и убрал лезвия когтей — Есть битва здесь — Он поочерёдно прижал руку сначала к сердцу, а затем к голове. — Оружие оставь. Не поможет.

— Вопросов нет. Дай мне пять минут.

Одевшись в приготовленный с вечера лёгкий комбез, я всё равно спрятал нож в шовной нише левого рукава. Ритуалы — ритуалами, но страховка не повредит. Дар я всегда носил с собой и поэтому его присутствие в нательном, специально сшитом кожаном мешочке, даже не обсуждалось. Когда я дал понять, что готов, Охотник разжал левую ладонь и резко подбросил к потолку некий искрящийся предмет, похожий на начищенную до блеска десятирублёвую монету. Затем протянув другую руку, притянул меня к себе. Что-то хлопнуло совсем не громко, на нас с потолка стала осыпаться белёсая, светящаяся пыль. Получалось нечто вроде кокона, внутри которого мы с побратимом оказались. Свет померк, всё стало молочно-белым, словно плотный осенний туман. Повеяло холодом, потом стало невыносимо жарко и дышать стало нечем. Я отрубился.

Через мгновение, как мне показалось, я уже стоял на ногах. Мы перенеслись в какую-то пещеру с высокими сводами. Охотник, чуть придерживая меня под руку, повёл за собой по широкому тоннелю, плавно уходящему под землю. Проход был довольно широким: в ряд могло пройти человека три в одну сторону. Скальная порода, была того же цвета, что и шкура охотника, поэтому тот мог просто прислониться к стене и перестать быть видимым. Скорее всего, место где мы оказались было на большой глубине, периодически начинало звенеть в ушах. Метров семьдесят или сто.

Наконец, тоннель закончился и мы оказались на пороге большого зала. Это было квадратное помещение, вырубленное в скале, с абсолютно гладкими стенами и чёткими гранями углов. В центре зала лежал плоский, полуметровой высоты широкий камень, на котором можно было сидеть. Точно такие же, но длинные, метров пятнадцати скамьи располагались вдоль западной и восточной стен зала. Как только мы с побратимом переступили порог помещения, появился свет. Причём он именно появился: сначала мягким, сиреневым светом засветились стены и потолок, а затем полумрак превратился в… Описать это трудно, но скальная порода как бы сама излучала это мягкое, ровное свечение. Все предметы обрели чёткость, но вместе с тем, свет чуть скрадывал их очертания. Такое сочетание чёткого и нечёткого, давало ощущение, которое испытываешь во сне. Вроде точно знаешь, что спишь, но в то же время ощущения полностью реальны: всё можно потрогать и почувствовать. Мы прошли к центру помещения, оказавшись точно напротив плоского камня, на котором мог сидеть только один человек, но габаритами он должен был обладать, как у двух Изменяющих, если судить по моему побратиму. Может это был алтарь, а может и ещё что-то. Охотник передал мне сигнал остановиться и ждать. Театрального эффекта не было, прямо из воздуха начали появляться кровососы: один, второй, третий… Всего их вышло пятнадцать. Ростом они все были примерно как и мой побратим, но различались по оттенку кожи. Некоторые были темнее, некоторые светлее Охотника. Но вот потом случилось то, что потрясло меня окончательно: когда все уселись по обе стороны вдоль стен, в зал вошёл тоже прямо из воздуха самый большой кровосос в этом мире. По крайней мере, об экземплярах трёхметрового роста я нигде не читал. От существа исходила мощная волна уверенности, силы и… усталости. Пройдя к плоскому камню, опираясь на некий посох, метров четырёх, гигант сел. Посох был из материала, с виду похожего на голубовато-чёрную сталь. Один его конец венчала небольшая сфера, а вот основание было острым, как наконечник копья. Внешне, эта штука напоминала бивень морского кита-нарвала. Существо испустило некий сигнал и мой побратим наклонил голову и сделал мне знак, повторить этот жест, видимо приветствие. После этого, он отступил на два шага назад и мы с Видящим Путь (это точно был он), оказались один на один.

— Мы видим тебя, Тридцать девятый. Мы видим того, кто называется братом нашего брата.

Слова эти прозвучали не у меня в голове, Видящий говорил с помощью рта, хоть речь его и не была похожа на голос человека. Однако, была более похожа на человеческую, нежели речь побратима, чуть правильнее и связаннее, что ли. При этом Видящий транслировал эмоциональную окраску своих слов чтобы их смысл в точности доходил скажем до человека вроде меня.

— Нужно сказать, зачем я позвал тебя, человек. Прежде всего, благодарю, что спас нашего брата. Такое будут помнить, пока жив последний из нас (признательность, толика удивления, уважение ).

— Трудно сказать, Охотник скорее всего сам бы справился…

— Нет! Он поддался порыву. Пошёл мстить, не рассчитав сил. Мозгоеды ждали его и ещё пару наших братьев. К счастью, Охотник одумался. Дал остальным уйти, уводя Мозгоеда и его свиту за собой и непременно бы погиб (сожаление, отголо