Глава двадцать третья. Трудное решение

Сергей застонал и скривился от боли. Я снова метнулся к нему, но тотчас услышал такое, отчего каждый волосок моего тела, казалось, вытянулся в струнку, будто желая оторваться и убежать. То, что я услышал, было куда хуже звука мотора машины. Это был шорох шагов по «фанере». Но не шагов одного человека, которым мог быть только Штейн, — это шагали десятки людей. Они шли в полной тишине, не произнося ни слова, не производя ни единого выстрела, только шуршали, шуршали, шуршали их неторопливые шаги. Мне стало так отвратительно жутко, что я не смог заставить себя оглянуться — мышцы шеи, казалось, окаменели.
«Ну вот и все, — раненой птицей забилась в голове мысль, — вот и все… Прощай, дом. Прощай… жизнь».
Вскрикнул и начал безостановочной очередью стрелять Штейн. И тогда, поскольку мой взгляд был по-прежнему прикован к лицу брата, я скорее прочел по его губам, чем услышал:
— Нет! Скажи ему… нет!.. Это свои.
Свои?! Я буквально подпрыгнул, развернувшись при этом на сто восемьдесят градусов. По «фанерному» полю шагали сталкеры. Их было не менее тридцати человек. Но… человек ли?.. Сталкеры брели, знакомо, словно сонные или пьяные, спотыкаясь и покачиваясь. Я уже не раз видел такую походку. Сталкеры-зомби, вот кто они были! Но почему мой двоюродный брат сказал, что это свои?..
И тут до меня дошло. Я понял, почему он лежал с закрытыми глазами, почему, кривясь от боли, не давал себя перевязывать… Серега призвал этих зомби на помощь!
— Не стреляй! — заорал я Штейну. — Не надо! Это наши!
«Калаш» ученого недоуменно заткнулся. Да-да, именно так мне и показалось — изумился даже автомат. Зато наконец открыли огонь зомби. Мне показалось, что они начали стрелять одновременно, да так оно, наверное, и было — они ведь представляли сейчас единое целое, подчиненное мысли Сергея.
От деревьев впереди полетели во все стороны щепки. Оттуда никто даже не пытался стрелять.
А мертвые сталкеры все шагали и шагали. Вот первые ряды миновали нас с братом, вот они уже вплотную подошли к лесу, вот шагнули под кроны деревьев… Теперь кроме выстрелов стали слышны и крики. Кричали, сраженные пулями, наши враги. Я понимал, что еще несколько секунд — и все будет кончено.
И я вдруг подумал, что мы так и останемся в полном неведении, кто и зачем на нас напал!..
— Подожди! — стал трясти я за плечи Серегу. — Пусть оставят хотя бы одного живого!
Брат вздрогнул, еще сильнее зажмурился, и звуки выстрелов тут же прекратились. Сергей раскрыл глаза и виновато посмотрел на меня:
— Прости, не подумал… Но, кажется, один еще жив. Беги скорей туда!
Я призывно замахал Штейну, и когда тот подошел, сунул ему в руки бинт, сказал «Перевяжи!» и побежал к лесу.
Зомби, опустив оружие, бесцельно бродили между деревьев. На меня они не обратили ни малейшего внимания. Я стал оглядываться в поисках живого врага, но покуда видел одни лишь трупы. Больше всего я боялся увидеть среди них мертвое тело Анны. Но девушки здесь, к счастью, не было. Зато я отыскал наконец раненого, который еще дышал. Он полулежал на боку, прислонившись плечом к дереву, и тихо стонал. Правая его кисть была оторвана и валялась неподалеку, рядом с покореженным автоматом — насколько я понял, «гадюкой». На мужчине был надет сталкерский комбинезон со споротыми нашивками. Грудь алела от крови — пластины бронежилета не выдержали прямого попадания в упор.
Я присел перед раненым, достал бутылку с водой и дал ему напиться. Меня начало мутить от вида крови, но я собрался с духом и, стараясь смотреть только в лицо, как можно более строже спросил:
— Ты кто?
— Конь в пальто… — едва слышно выдавил мужчина.
— Шутки кончились! — сказал я, чувствуя, как пафосно и глупо звучат мои слова.
— Никто и не собирался шутить, — просипел раненый. — Вам просто повезло, что ваш колдун выжил… Или уже подох?
— Колдун?.. — заморгал я, но быстро сообразил, что мужчина имел в виду Серегу, и решил, как мне это ни претило, схитрить. — Ты имеешь в виду Матроса? Разумеется, он жив. Неужели вы надеялись убить колдуна какой-то гранатой? И если ты тоже хочешь жить, ответь на мои вопросы, и он тебя вылечит.
— Не надо трындеть, мальчик, — скривился раненый, — поищи дураков в другом месте. Лучше пристрели поскорей, все равно я ничего не скажу.
Я невольно вспомнил Картона и ту «услугу», которую оказала ему Анна. Во мне все сжалось, когда я почти неожиданно для себя произнес:
— Хорошо, я пристрелю тебя, но скажи хотя бы одно: где Анна?
— Эта сука, расстрелявшая в спину наших ребят? Я ведь тогда остался жив, лишь притворился мертвым, и пообещал отомстить! Вот и…
— Постой! — чувствуя, как кровь отхлынула от моего лица, вскочил я. — Что ты несешь?! Как она могла кому-то стрелять в спину, если вы постоянно обстреливали нас?..
Я уже понимал, о каком случае говорит раненый, я вспомнил Серегин рассказ о вчерашнем спасении из рук «свободовцев» Вентилятора, но пока не мог связать между собой текущие события со вчерашними — мой разум не отошел еще от горячки боя.
А «коня в пальто» словно прорвало. Хоть он и не собирался мне ничего говорить, но то ли приближение смерти, то ли ненависть к Анне, что жгла ему душу, развязали ему язык.
— Она стреляла нам в спину не сейчас и не здесь! — зарычал мужчина. — Это было вчера, когда мы собирались казнить шпиона!.. Меня лишь чиркнуло по плечу, я упал и притворился мертвым. И я видел, кто это сделал! И поклялся, что достану эту стерву из-под земли!.. И я ее достал! Ребята увезли ее в лагерь, чтобы устроить показательный суд и казнить…
— Так вы из группы «Свобода»? Вы напали на нас только из-за Анны?..
— Ты думаешь, нас смогли купить за деньги и обещания прочих благ, как этих вот, — неопределенно дернул раненый подбородком, — наемников и бандитов, чтобы мы ловили тебя с колдуном? Свобода, как и «свободовцы», не продается и не покупается. Мы согласились пойти вместе с этим отребьем лишь потому, что нам сказали про девчонку… То, что она будет здесь вместе с вами.
— Кто сказал? — вцепился я в плечи мужчины. — Кто вас всех нанял?!
Но тот, видимо, спохватился, что наболтал лишнего и, тяжело дыша, отвернулся. Больше, как ни старался, я не смог вытянуть из него ни слова. Тогда я повернулся и побрел назад. Но не успел сделать и пары шагов, как услышал сзади:
— Э!.. Ты обещал…
Я вздрогнул и замер, боясь оглянуться и увидеть глаза раненого. Что же я наделал, о чем я думал, когда пообещал пристрелить этого несчастного?! Ведь я не смогу, просто физически не смогу поднять руку на безоружного человека!..
— Ты обещал, — повторил он таким тоном, что у меня по коже побежали пресловутые мурашки, а ноги стали даже не ватными, а будто и вовсе отнялись. Мне очень хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать обвиняющего голоса умирающего, и быстро-быстро умчаться отсюда, но на таких ногах я не смог бы сделать ни шагу.
И тут я услышал за спиной хруст веток и… выстрел. Оцепенение враз спало с меня, и я, сжав автомат, резко повернулся.
От «свободовца», согнувшись и покачиваясь, медленно уходил зомби. В середине лба моего бывшего собеседника чернело маленькое отверстие.
Не помню, как я вернулся к Сергею со Штейном. Ученый уже закончил бинтовать голову моему двоюродному брату. Серега внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на жалость, или даже на нежность, чего ранее я не видел в этих глазах никогда.
— Это сделал ты?.. — догадался я.
Серега так же молча кивнул.
Я кивнул в ответ.
— Спасибо. — А потом встрепенулся: — И ты все слышал?
— Да, — произнес наконец брат.
— Так почему же мы тут сидим?! — замахал я руками. — Ты можешь идти?
Сергей попытался сесть. Это у него вышло. Но подняться на ноги он даже не стал пробовать — видимо, чувствовал себя брат все-таки неважно — и снова опустился на землю.
— Я вколол ему лекарство, — сказал Штейн, — но пока оно еще подействует!.. Полчаса как минимум полежать придется. А куда ты, собственно, собрался?
— Как куда?!.. — от изумления я сам чуть не лег. — Спасать Анну, конечно!
— Анну? Но ее же… Разве ее не убили?.. — забормотал ученый.
Я чуть не задохнулся от услышанного и хотел уже выпалить Штейну все, что по этому поводу думаю, но вовремя сообразил, что он-то, в отличие от Сереги, не мог слышать мой разговор с раненым «свободовцем». Поэтому я быстро поведал ученому суть дела, но в результате услышал от него совсем не то, что ожидал.
— Я, конечно, понимаю твой порыв, — смущенно опустив глаза, сказал Штейн, — но лезть в разворошенный улей — это же чистое самоубийство!.. И ведь жертва все равной будет напрасной. Если даже Анну еще не убили или она не умерла от полученных ран, то ее убьют обязательно. А попытка освобождения только спровоцирует «свободовцев» сделать это побыстрей, если они почему-то к тому времени не успеют этого сделать.
— То есть ты предлагаешь сидеть, сложа руки?..
— Нет. Я предлагаю закончить то, ради чего мы сюда прибыли, — проникнуть в «Клин» и попытаться отправить вас домой.
— Но как же Анна?! — снова воскликнул я.
— Ты что, не слышал, о чем я тебе только что говорил? Забудь об Анне! То есть память о ней, как говорится, всегда будет жить в наших сердцах, но… Ты сам посуди, если вы погибнете, то значит, и она погибла напрасно!
— Она еще не погибла!.. — сжав кулаки, процедил я сквозь зубы. Еще немного, и я, наверное, набросился бы на ученого. Но тут мне в голову пришла одна замечательная, как мне показалось тогда, мысль. Я, прищурившись, посмотрел на Штейна и сказал: — Говоришь, Анна свое дело сделала? А нам, значит, пора домой?
— Ну да, — неуверенно улыбнулся ученый. — Вам пора домой, мне тоже пора делом заняться. И нам следует поспешить, мало ли еще чего может случиться.
— Я даже знаю, что именно сейчас случится, — усмехнулся я, и, подняв автомат, выпустил длинную очередь в темнеющее метрах в пятидесяти от нас оборудование.
Я сразу увидел, что попал — от одного из ящичков полетели осколки.
— Что ты наделал?! — схватился за голову Штейн. — Сумасшедший!!!
Пошатываясь, словно настоящий зомби, он побрел к расстрелянным мною приборам.
— Ну и дурак же ты, Дядя Фёдор! — негромко, но отчетливо проговорил вдруг Сергей, который, оказывается, снова уже сидел, вперив в меня обжигающий взгляд. — Сталкер, мать твою!.. Стрелять научился, а соображать как не умел, так и…
— И ты тоже?!.. — чувствуя, как на глаза накатывают слезы, завопил я на брата. — Ты тоже такой, как этот?.. Тогда я сам!.. Я один пойду спасать Анну! — И я действительно повернулся, полный решимости отправиться в тот самый «разворошенный улей», куда увезли раненую девушку.
— А ну стоять!!! — рявкнул мне в спину Серега. — Сам он пойдет! Один, бля!.. Кто здесь командир?!
— Анна! — с вызовом выпалил я.
— Я спрашиваю: кто здесь командир? — выделил голосом слово «здесь» Сергей. — Или ты думаешь, что если меня контузило, то я снова рехнулся? Не рановато ли ты списал меня, братец?
— Так чего же ты!.. — вспыхнул я, не находя слов.
— А ну, помоги, — протянул брат руку. Я помог ему подняться. Серегу слегка покачивало, но он все-таки удержался на ногах, продолжая буравить меня грозным взглядом. Затем он сделал шаг, другой и вполне уверенно зашагал к оборудованию, бросив мне через плечо: — За мной!
Я в два прыжка догнал его.
— Пусть ты командир, — быстро и как можно более решительно, хоть и без недавнего упрямства, заговорил я, — но ты ведь понимаешь, что я прав. Мы не можем просто так бросить Анну! После того, что она для нас сделала.
— А кто тебе сказал, что я ее собираюсь бросать? — не глядя на меня, сказал Сергей. — Ты у меня вообще что-нибудь по этому поводу спрашивал? Неужели ты мог вообразить своей дурной башкой, что я мог бы так поступить?.. Нет, твоих мозгов хватило только на то, чтобы создать нам новые проблемы!
Брат по-настоящему злился. Но, услышав, что и он тоже не собирается бросать в беде девушку, я приободрился и почти радостно забормотал:
— Ну, ничего ведь страшного… Выручим Анну и снова сходим в «Янтарь». Наверняка там еще есть приборы.
— Слушай, заткнись, а! — резко обернулся Серега. — Не доводи до греха!
Мы уже подходили к ползающему среди оборудования Штейну.
— Что там? — спросил у него брат.
— К счастью, все основное уцелело. Разбит лишь аккумулятор и датчик напряженности поля.
— Этот датчик очень важен?
— Эти данные были бы очень интересны для дальнейшего анализа. Но проникнуть внутрь «Клина» можно и без него. Впрочем, без аккумулятора работать не сможет вообще ничего.
— Аккумулятор от вездехода подойдет? — спросил Сергей.
Штейн замер, а потом медленно выпрямил спину и с обожанием посмотрел на моего двоюродного брата.
— Как же я сам-то… — пробормотал он. — Да! Конечно же! Конечно, подойдет!
— Тогда бери этого… с-сталкера, — произнес, будто сплюнул, Серега, — и отправляйся с ним к вездеходу. Аккумулятор пусть тащит он. И вообще, распоряжайся им на полную. Пусть прибирает, где насвинячил.
Я почувствовал, как во мне словно что-то сломалось и рухнуло. Да и сам я готов был рухнуть к ногам брата, и не сделал это только, наверное, потому, что ноги опять перестали меня слушаться.
— Не-ет!.. — проблеял я севшим голосочком. — Сережа! Нет! Пожалуйста!..
— Что «нет»?! — зыркнул на меня Сергей. — Напортачил — будь любезен исправить.
— Я исправлю! — Голос наконец-то вернулся ко мне и я завопил что есть мочи: — Я все исправлю! Но только потом, когда мы освободим Анну! Тебе нельзя туда одному, один ты не справишься!..
— Ну конечно! — зло усмехнулся брат. — С таким непобедимым бойцом, как ты, мы живо разметем всю «Свободу» по косточкам!
— Там не только «Свобода», — помрачнев, сказал я. — Ты же слышал, там весь сброд: бандиты, наемники… Пусть я и полное ничтожество, но стрелять я, как ты уже говорил, все-таки научился. Два автомата, как-никак, больше, чем один. Ты ведь сам понимаешь… Возьми меня. Я очень тебя прошу. Очень, Сереж!..
— Действительно, Матрос, — вступился за меня Штейн, — я и сам тут вполне справлюсь. А вот тебе одному не стоит туда ходить. Ты еще не полностью оправился после контузии. Да и… — Ученый запнулся, поморщился, а потом решительно махнул рукой. — А! Считайте меня кем угодно, но я все равно скажу… Я уже говорил, и еще повторю: напрасно вы это затеяли. Анну вы все равно уже не спасете, а сами погибнете. Что вы там сможете вдвоем против… ну, пусть даже двадцати!.. А там не двадцать, там наверняка больше.
— А кто тебе сказал, что нас будет только двое?.. — хитро прищурился на ученого Сергей. Я чуть не завопил от радости — раз он сказал «двое», стало быть, поддался на мою мольбу. Остальной смысл фразы попросту не дошел до меня. До Штейна, видимо, тоже.
— Ты хочешь, чтобы я тоже пошел с вами? — каким-то деревянным голосом спросил ученый.
— Нет. Твоя задача — восстановить и настроить к нашему возвращению оборудование.
— Тогда кто? Не зомби же ты имеешь в виду?
— Именно, — кивнул мой двоюродный брат. — Именно зомби. Кого же еще?
Штейн присвистнул и посмотрел на Серегу, как на душевнобольного. Меня тоже, мягко говоря, удивило решение брата, но, быстро придя в себя, я подумал, что ничего сверхъестественного в нем нет. То есть с точки зрения простого обывателя в нем все было исключительно сверхъестественным, но мы-то простыми обывателями не являлись. И Сергей не раз уже доказывал на практике свое фантастическое умение. Так что…
Меня волновало одно: Серега после таких «упражнений» буквально валился с ног, силы покидали его напрочь, начинала болеть голова… В общем, последствия не доставляли моему брату ничего хорошего. Правда, он говорил, что с каждым разом такие «погружения» в чужие головы и управление их владельцами давались ему все легче и легче, но ведь он каждый раз «погружался» на довольно незначительное время. А теперь ему придется оставаться в таком состоянии не один час — ведь пока мы доберемся до похитителей, зомби тоже нельзя будет оставить на произвол судьбы, по своей воле они попросту не пойдут с нами, а то еще и начнут стрелять в нас самих. Так что к тому времени, когда мы прибудем на место, и нужно будет вступать в бой, Сергей может оказаться полностью выдохшимся — учитывая его разбитую голову и полученную контузию.
Я осмелился высказать свои опасения. Нет, я ни в коем случае не собирался отговаривать брата, тем более что предложенный им вариант казался мне единственным, имеющим какой-то шанс наудачу, но я хотел убедиться, что Сергей отдает себе отчет в своих словах, что он мыслит здраво и оценивает свои силы более-менее трезво.
— Да, — нахмурился он, — ты все говоришь верно. Риск очень велик. Но иного выхода я все равно не вижу. И ты мне на самом деле будешь нужен, не только как лишние руки с оружием, но и как моя подстраховка. Если вдруг я не выдержу и свалюсь, ты, по крайней мере, приведешь меня в чувство. Но ты все же слегка сгустил краски. Для выполнения простых действий, не требующих умственных усилий, — таких, например, как ходьба, — мне не нужно будет постоянно держать зомби под контролем. Достаточно задать им нужное направление, дать команду и до моего следующего вмешательства они станут шагать как заведенные.
— А если следующей команды не будет? — возник у меня любопытный вопрос.
— Почему не будет? — вскинул брови Серега.
— Ну, мало ли… — смутился я, осознав, какой напрашивается ответ. И мой брат его как раз сам и озвучил:
— Если меня за это время грохнут?
— Не обязательно. Например, устанешь, уснешь…
— В любом случае, вечно они идти не будут. Внушение все-таки… выветривается, что ли, со временем… Но, думаю, полчаса, а то и час оно будет на них действовать. Сам не пойму как, но я это откуда-то знаю.
— Тогда еще ладно, — облегченно выдохнул я и улыбнулся. — Тогда повоюем!
— Вояка!.. — усмехнулся Сергей. В его голосе и взгляде не было больше раздражения и злости. Для меня это было лучшей наградой и замечательным стимулом к действию.

Категория: Андрей Буторин - Клин | Дата: 7, Сентябрь 2012 | Просмотров: 68